Глава 21

Эстрелла Вырисовывались городские стены Трейдсхолма, выглядевшие совсем по-другому, когда мы приблизились к главным воротам. Было что-то жуткое в том, как они появились из-за деревьев, но я не могла до конца понять, что вызвало эту дрожь, прокатившуюся по мне. Адельфия осмотрела сам город, сообщив, что, хотя там и ждали небольшие силы Туманной стражи, они, по-видимому, были недостаточно велики, чтобы Дикая охота не смогла с ними справиться. Он была достаточно мала, чтобы у них вообще возникло желание умереть, чтобы сражаться. Тем не менее, когда мы пересекали участок перед воротами, мне пришлось подавить тошноту. Я не была создана для войны. Я была создан для покоя и уютного пледа в удобном кресле в библиотеке с книгой в руке. И я так устала от этого гребаного холода. - Ты останешься рядом со мной. Что бы ни случилось, - сказал Калдрис, и его голос прозвучал во мне резким приказом. Он вел себя так, как будто у меня было какое-то намерение расстаться с единственным человеком в мире, который сделал бы все, чтобы обезопасить меня. -У меня нет желания умереть, - напомнила я ему, поморщившись, когда почувствовала его веселье через связь между нами. - Ладно, в данный момент у меня нет желания умирать. Он рассмеялся, звук был насыщенным и на мгновение наполнил мою душу теплом перед лицом надвигающегося напряжения и возможной битвы. Воспоминание о крови мора, запятнавшей снег, нависло надо мной, угрожая поглотить меня. Раньше меня никогда не тянуло к чему-то, что не было живым, и у меня не было никакого желания двигаться к этому. Прикоснуться к нему. Но я знала без тени сомнения, что змея, явившаяся мне, была видением будущей жизни мора. О том, что ждало его после Пустоты. Калдрис по большей части молчал по этому поводу, пока мы продвигались вперед и сокращали расстояние между нами и Трейдсхолмом, но я чувствовала его замешательство и страх. Страх, который я туда вложила, и меня ужаснула мысль о том, что легендарный Бог мертвых боялся того, кем я могла бы быть или кем я могла бы стать. Кем, черт возьми, я была, если не человеком? Я взглянула на Адельфию, вспоминая слова, которые она сказала мне в ту ночь, когда мы встретились. Было что-то прекрасное в том, чтобы знать, кто я такая, и принимать это, несмотря на возможные последствия. Но что я должна была делать, когда у меня не было ни малейшей гребаной зацепки Мы приблизились к воротам, послышался лязг доспехов, когда стражники, защищавшие город, вышли вперед. Подняв их копья лицом к нашей путешествующей группе, я посмотрела мимо них на настоящие ужасы, свисающие с городских стен. Кем бы я ни была, я не была таким монстром. Слезы навернулись мне на глаза при виде тел, свисающих со стен по периметру. Предупреждение любому, кто осмелится войти. Лицо Дункана было пепельно-серым, его тело распухло от смерти, но, по крайней мере, он перенес всего один удар в сердце, который навсегда покончил с ним. То, что они сделали с Дженсеном, было совершенно другим зверством, и я почувствовала, как Калдрис напрягся у меня в позвоночнике. От другого мужчины почти ничего не осталось, его плоть была оторвана от костей. Ничто человеческое не причиняло таких страданий, не тогда, когда Туманная Стража была гораздо больше заинтересована в том, чтобы вырезать сердца и покончить с этим. - Он был уже мертв, min asteren. Я клянусь тебе в этом, - сказал Калдрис. Прохладный воздух овеял мой затылок, окружая меня холодом мужчины, с которым я была связана. Мужчина, которого, я была совершенно уверена, я бы приняла как своего, даже если бы только для того, чтобы предложить ему покой от суматохи его отношений с жестокой мачехой. -Ты сделал это? - спросила я, сжимая руки на коленях. Я избегала прикасаться к нему, мои мысли бурлили в голове. Он сказал, что не убивал Дженсена, и я ему поверила. Теперь я совершенно определенно поверила ему, зная, что он не мог солгать. -Сила, которую я высвободил, чтобы убить напавшего на нас Туманного Стража, сделала это, - подтвердил он, тяжело вздыхая. - Но я подождал, пока Дженсену уже не всадили нож в сердце, чтобы раскрыться. -Он тебя видел? До того, как у него остановилось сердце? - спросила я, содрогаясь от ужаса, прокатившегося по мне. Он назвал меня по имени. Дженсен был мудаком, но он пытался предупредить меня. Он пытался поступить правильно в ситуации, которая была полным дерьмом. Даже зная, что его не будет рядом, чтобы извлечь выгоду из того, что я узнаю правду, потому что его смерть уже надвигалась. Он пытался предупредить меня. Мое горло сжалось, угроза слез жгла, а глаза щипало от осознания этого. Я ненавидела Дженсена; я была далека от того, чтобы оплакивать его смерть. Блядь. - Это слезы из-за него, малышка? - спросил Калдрис, понизив голос. Даже если бы он не убил этого человека, я знала, что он сделал бы это в этот момент, если бы был жив. Он уже хотел этого в прошлом, и знание того, что я буду испытывать к нему какие-либо эмоции, только усугубит это. -Не в том смысле, в каком ты думаешь, - сказала я, касаясь его руки, чтобы успокоить его гнев. Последнее, чего я хотела, когда мы пробирались через город, полный людей, - это чтобы он впал в жажду крови из-за чего-то, что больше не имело значения. - Я просто…Я бы никогда не подумала, что он попытается предупредить меня. Я бы представила, что он хотел оставить меня на произвол судьбы, которую я выбрала, чувствуя самодовольство, когда он умер, потому что знал что-то, чего не знала я. Когда я успела стать такой циничной? -Ты, наверное, всегда была циничной, - сказал он, его голос слегка успокоился, когда он поборол намек на жажду крови, осознав, что смятение, которое он почувствовал во мне, на самом деле не имело почти никакого отношения к другому мужчине и полностью касалось меня как личности, и изменений, которых я не ожидала. - Жизнь, которую ты прожила, требовала бы этого. Те, кого учили ожидать худшего, как правило, поступают именно так. Дженсен не дал тебе никаких оснований ожидать от него иного. Не с его поведением за то короткое время, что ты его знала. -Он был подонком, - согласилась я, пытаясь примирить это с человеком, который пытался спасти меня от моего собственного выбора. Мне следовало бы быть умнее, прежде чем верить, что он был абсолютным злом. Реальные люди существовали в оттенках серого. Холт приблизился к воротам, сидя верхом на своем неземном скакуне и не оставляя никаких сомнений в том, что он был кем угодно, только не человеком. Дикая охота не могла скрыть, кем они были, поэтому они даже не потрудились бы попытаться. Он вытащил свой меч из ножен, позволив ему висеть на боку, и наклонил голову в той животной манере, которая была свойственна фейри. - Я обещаю тебе, я не могу умереть. Но ты можешь, и ты сделаешь это, если решишь вступить в эту борьбу. Его слова эхом разнеслись по равнине за пределами крепости, отражаясь от камня за спинами стражников, когда они обменялись друг с другом бешеными взглядами. Я ненавидела осознание того, что их смерть надвигалась, и даже зная, что их причина была несправедливой, ничто не могло помешать мне сожалеть о том факте, что им пришлось выбирать между жизнью и тем, во что они верили. У меня вообще не было выбора. Первый стражник отложил копье и, покачав головой остальным, направился к воротам. Он разговаривал с кем-то внутри, и я могла только представить панику в его голосе, когда он попросил их открыть ворота. Чтобы позволить нам пройти, потому что Дикая охота прошла бы через этот город, даже если бы им пришлось перелезть через стены. Калдрис повел Азру вперед, и я увидела момент узнавания, когда другой стражник обратил на него внимание. Он тоже выронил меч, ударив своего товарища-охранника в грудь и указывая на него с выражением ужаса на лице. -Если вы сложите оружие, мы вас не убьем. Мы не ссоримся с теми, кто не желает нам зла, - сказал мой парень, и в его голосе зазвенели командные нотки. Все внутри меня потеплело, я без сомнения знала, что он сдержит свое слово. Любить его за проявление милосердия, которого другие бы ему не оказали. Он бы никогда не отказался от своего слова подобным образом, и если бы он попытался, я бы сама выпотрошила его. - Мы никому в городе не желаем зла. Мы просто проезжаем мимо по пути к границе, - крикнул Холт. -Вы знаете, что мы не можем позволить вам достичь границы! - раздался голос с вершины каменных стен. Охранник, о котором идет речь, держал в руках лук со стрелами, колчан был туго натянут, а стрела с зазубриной наготове. -Не жертвуй своей жизнью ради чужой войны. Жизнь - это выбор, который вы делаете, и у вас всегда есть свобода воли, - сказал Холт, и в его голосе послышалась горечь. Я подумала обо всех присутствующих здесь, кто был проклят вечно скакать верхом, и о Калдрисе, который был порабощен женщиной, заставлявшей его делать всевозможные вещи, во что он не верил. Заставит ли она его причинить мне боль? Заставить его быть тем, кто снимет плоть с моих костей? Я проглотила подступившую тошноту, с каждым днем жалея, что нет другого места, куда мы могли бы пойти. Что он не обязан возвращаться к Мэб с ее дочерью на буксире. Ворота открылись, и Холт высунул голову вперед. Мое тело напряглось, готовясь к ловушке, когда он направил свою лошадь в открытый город. Мы последовали за ним, и Калдрис плотнее прижался своим телом к моему, чтобы защитить меня от любых атак, которые исходили сверху. Я не могла дышать, просто думая о том, что могло бы произойти, и о невинных людях, которые могли бы пострадать, если бы дело дошло до драки. Дети носились по двору, их матери гнались за ними, когда они увидели Дикую охоту, входящую в ворота. Охранник шагнул вперед, преграждая нам путь, отчаянно пытаясь убрать руку с меча. Его пальцы судорожно сжались, готовый ко всему, но Холт улыбнулся. Любезно, если не сказать немного болезненно, как будто он не совсем привык к человеческим любезностям. -Если вы последуете за мной, мы хотели бы показать вам город до того, как Господь проснется и поймет, что мы натворили, - сказал он, нервно оглядываясь по сторонам. -У меня есть одно условие для нашего быстрого перехода, - сказал Калдрис, выступая из-за моей спины. Взгляд охранника переместился, задержавшись на мне и метке на моей шее. Он поморщился, закрыв глаза, как будто осознал, насколько пагубным может быть увеличение силы легендарного Калдриса для любого, кто станет его врагом. -Что бы это могло быть? - спросил охранник тихим шепотом. -Срубите мертвых и закопайте их в землю, - приказал Калдрис. Он колебался, как будто знал, что мне не понравится то, что он скажет дальше. - За исключением этого, - добавил он, указывая на оскверненный труп Дженсена. Охранник заколебался, изучая Калдриса, пытаясь понять мотивацию такой просьбы. Мы не хоронили наших мертвых. Мы не относились к ним с должным уважением, а только сжигали их тела в соответствии с религией, которую нам насильно запихивали в глотки с момента нашего рождения. - Это будет сделано. Я прослежу за этим лично, - наконец сказал охранник, поворачиваясь и направляясь по извилистой тропинке через город. Дикая Охота двинулся вперед, следуя за ним, в то время как я сидела в шоке и пыталась смириться с заявлением, которое только что сделал мой приятель. - Я думала, все заслуживают похорон? - спросила я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Калдриса через плечо. Его глаза потемнели, когда он встретился со мной взглядом, в них плыли порывы зимней бури. - Все, кроме него, - прорычал он.