Глава 25

Эстрелла Отмеченных фейри уже провели по туннелям, вывели на поверхность, чтобы их можно было погрузить в тележки и, несомненно, заковать в кандалы, когда они достигнут поверхности. Я оценила, что Холт и "Дикая охота" избавили своих друзей и семью от зрелища их закованных в цепи, прежде чем они ушли. Я двинулась по проходу к поверхности, не в силах справиться со знанием, которое обрушилось на меня так быстро. Имельда знала правду, и когда она шла рядом со мной, пока Холт и Калдрис обсуждали свои планы на ближайшие дни, я не знала, должна ли я быть потрясена этим. - Почему ты никого не предупредила? - спросила я ее, шагая в ногу с ней, пока она маневрировала, удаляясь от Фэллон. Я не сомневалась, что другая женщина чувствовала бы то же самое, что ей хотелось бы знать, почему кто-то, с кем она, казалось, была очень близка, ни в малейшей степени не попытался защитить ее. -Я предпочла мир знаниям, - сказала Имельда, и ее мягкий голос разнесся между нами. Впереди замаячил конец туннелей, и первые всадники Дикой охоты вышли на зимнее солнце, чтобы оставить центр Сопротивления позади нас. На карту было поставлено слишком многое, чтобы думать об этом как о чем-то хорошем, упущенные возможности для создания альянсов заставляли что-то внутри меня болеть. Я хотела, чтобы мы все могли объединиться в нашем стремлении исправить несправедливость мира, найти способ объединить нас всех в достижении наших общих целей. Как человеку, который только недавно смирился со всем этим, мне казалось маловероятным, что это произойдет. Мое сердце не было наполнено такой ненавистью, не той, как я презирала лорда своей деревни и людей, которые позволили ему остаться у власти. - Я ничего не могла сделать, что помешало бы Калдрису забрать Отмеченного фейри в Альфхейм. Даже если бы я раскрыла его личность в тот момент, когда увидела его, это было бы бессмысленно. Все, к чему это привело бы, - это смерть. Я предпочла надеяться на мир и на то, что смогу договориться о жизнях людей, которым не нужно было умирать без необходимости. Я решила спасти столько жизней, сколько смогла, перед лицом ужасного выбора, лежащего на моих плечах, - объяснила она. Я кивнула, понимание отразилось на моем лице. Я не хотела понимать этот выбор или то, что иногда высшее благо означает делать вещи, которые мы когда-то считали невообразимыми. Но я рассказала слишком много, чтобы допрашивать ее до тех пор, пока она не была вынуждена признать, что приняла неправильное решение. Я и не думала, что она это сделала. Если бы Имельда раскрыла его личность, я бы узнала правду о том, кем он был, еще до того, как он прикоснулся ко мне. Я бы не познала интимности того, как он двигается внутри меня, и у меня было бы гораздо меньше шансов поддаться этому аспекту наших отношений. Было легко принять его внутри себя, когда я действительно ненавидела его, потому что он уже был там, и у него уже была эта часть меня. Солнце осветило голову Келума, когда он вышел на свет. Сверкающее серебро его волос было цвета покрытого льдом снега, сосулек, которые зимой свисали с крыш домов в Мистфелле. Я последовала за ним, позволив ему развернуться, чтобы проводить меня вниз от входа в туннель. Несмотря на то, что я знала, что справлюсь с этим, я наслаждалась ощущением его рук помощи на своих. Он поставил меня на землю в нескольких футах от входа, плавно опуская вниз по своему телу, в то время как я улыбалась ему снизу вверх. Не так давно я бы подралась с ним за то, как он, казалось, был полон решимости заботиться обо мне. Было нелепо думать о том, чтобы сделать это сейчас, зная, что его забота исходила из любви. Что это не было выражением его убеждения в том, что я не способна что-то сделать сама. Это был всего лишь он. Любящий меня. - Я люблю тебя, min asteren, - сказал он, подтверждая мысли, которые, должно быть, были написаны на моем лице. -И я люблю тебя, Келум, - сказала я, и та часть меня, которая ненавидела признавать подобные вещи, потому что они казались слабостью, наконец увяла и умерла. Она съежилась внутри меня, оставив меня наедине с осознанием того, что я могла бы это сделать. Что я могу доверить кому-то свое сердце и знать, что это будет безопасно. -Имельда? Что это? - спросила женщина, и я обернулась, чтобы увидеть Фэллон, склонившуюся над Имельдой, которая сгорбилась, положив руки на колени. Черная ткань ее платья была скомкана в кулаках, а разноцветные глаза остекленели так, что я и подумать не могла, что это возможно. Калдрис проследил за моим взглядом и сделал шаг к ней, хотя мы оба проклинали то, что нас прервали и должно быть, было невероятным моментом для него. Чтобы я так открыто признавалась в своих чувствах, я не думала, что когда-либо делала это. Имельда подняла глаза от земли, и этот жуткий взгляд встретился с моим в шоке, от которого меня пронзила боль. Она выпрямилась, шагая ко мне и проталкиваясь мимо Калдриса, чтобы взять меня за руку. Она подняла ее, уставившись на тыльную сторону моей ладони, когда я отстранилась от нее. - Что ты делаешь? - спросила я, потянув сильнее. Ее хватка оставалась похожей на тиски, цепляясь за меня, пока она смотрела вниз на мою обнаженную кожу. — Имельда, не надо... - сказал Калдрис, но она проигнорировала предупреждение в его тоне. Она пробормотала что-то себе под нос, заклинание на древнем языке, пока я пыталась перевести слова достаточно быстро, чтобы осмыслить их. La solis ne lunat. При свете луны. -Что ты делаешь? Это больно! - повторила я, отдергивая руку, когда жгучая боль пронзила мою кожу. Я перевела взгляд на Калдриса и обнаружила, что он смотрит на мою руку с выражением, похожим на ужас на лице. Но я не могла видеть сквозь ослепляющую боль, сквозь то, что было хуже любого из моментов, когда железо касалось моей кожи. Имельда сжала мою руку в своей хватке, показывая мне место, где моя кожа обгорела и пеплом упала на снег у моих ног. - Раскрываю твою правду, - сказала она, и ее глаза погрустнели, когда на моей руке появился полумесяц Фэллон подошла к нам, словно в оцепенении, положила свою руку рядом с моей и уставилась на отметины на нашей коже. На одинаковых лунах, которые отмечали, что мы находимся под защитой лунного клана ведьм. Я втянула воздух, вырывая свою руку у них обоих, чтобы прижать ее к груди. Запах горящей плоти защекотал мне нос, ослабев, когда Калдрис взял меня за руку и провел прохладным зимним ветерком по моей коже. Прекращение страданий. Покончив с магическим клеймом, которое навсегда запечатлелось на моем теле. -Как ты могла не знать этого раньше? - спросил Калдрис у Имельды. - Как же ты этого не заметила? - Гора отрезала меня от лунного света, а защита, которую я наложила на туннели, мешает видеть сквозь магию, имитирующую мою собственную, поскольку она покрывает все. Как только мы вышли на улицу, я увидела, где лунная магия прилипла к ее коже. Где твой опекун, Эстрелла? - спросила Имельда, заставив меня перевести ошеломленный взгляд на Калдриса. -У меня его нет, - сказала я, качая головой. — Я не... - Мое отрицание оборвалось, не оставив мне ничего, кроме извращенного чувства ужаса, которое я никогда не смогу стереть. Все секреты, которые он хранил. Все то, что он знал и скрывал от меня, — все его расплывчатые бессмысленные заявления. То, что он клялся рассказать мне, но у него никогда не было такой возможности. Бранн. -Где он?! - потребовала Имельда, и я не могла решить, хотела ли она стать причиной его смерти или он был нужен ей для какой-то другой цели - Он мертв, - прохрипела я, поднимая взгляд на свою пару. - Дикая охота убила его, когда он пытался убить меня. - Я выдержала пристальный взгляд Келума. Я никогда не признавалась ему в этом прямо, но сомневалась, что он уже не знал этого из разговоров со всадниками Дикой охоты. То, что пытался сделать Бранн, ни для кого не было секретом, но по тому, как посуровел взгляд Келума и холодный ветер пронесся по лесу, я поняла, что он ничего не знал. - Что это значит? Я не могу быть другим ребенком. Это... невозможно, - сказала я, поворачиваясь обратно к Имельде и пытаясь игнорировать бушующую ярость, исходящую от Келума. - Это значит, что один из вас - ребенок Мэб, а другой - кто-то другой. Кем он был для тебя? Кем, по-твоему, он был? - спросила Имельда, и неподдельная забота в ее глазах заставила меня поверить, что когда-то она была близка с моим братом. -Мой брат, - сказал я, тяжело вздохнув. - Он сказал мне, что он мой брат, но это было не так, верно? - Пытаясь осмыслить новую правду, я крепче прижала руку к груди, смаргивая слезы, которые навернулись из-за того, что я не знала, кто я такая. Неужели он так отчаянно скрывал меня от Альфхейма, потому что знал, что я дочь Мэб? Или потому, что я была каким-то другим монстром из глубин Волшебной страны? -Он сказал мне, что я никогда не смогу поехать в Альфхеймр, - сказала я, делая шаг вперед в объятия Келума. Он обнял меня, притягивая ближе к своей груди. - Он что-то знал, но я никогда не настаивала на том, чтобы узнать правду. Он сказал, что в Альфхейме меня не ждет ничего, кроме тьмы и мучений. Келум замер, значение этих слов обрушилось на нас обоих. Если я была дочерью Мэб, то я была ребенком человека, который веками мучил мою пару. Я была отпрыском Королевы Воздуха и Тьмы. Боги. Я отстранилась от него, пытаясь увеличить дистанцию между нами. Если это было правдой, то я была дочерью женщины, которая веками держала его в заточении и обвивала змеями его сердце, чтобы держать его послушным. -Мы пока ничего не знаем наверняка, - сказал Келум, крепче сжимая меня и не давая отстраниться, но я почувствовала взгляд, которым он обменялся с Имельдой. Я вызывала тьму, когда была зла. Я видела видение о птице, перевоплотившейся в змею, когда я прикоснулась к ней, и там была змея, обвившаяся вокруг сердца моей пары, любезно предоставленная Мэб. - Если он был моим опекуном, значит ли это, что он был старшей ведьмой? Могут ли ведьмы вообще быть мужчинами? - спросила я, принимая во внимание реальность того, что мой брат не был человеком. Он не был моим братом. Но я выросла рядом с ним. У меня были воспоминания о том, как он был ребенком рядом со мной. Как это было возможно? - Это встречается реже, но вполне возможно. Некоторые из самых сильных ведьм - мужчины из-за того, как проявляется магия. Если твой брат был твоим опекуном, то он был одним из самых могущественных ведьм, которых я знала. Вот почему Твайла назначила его членом Совета в качестве одного из Лунных старейшин, - объяснила она, склонив голову в знак уважения. - Его вообще звали Бранн? - спросила я, печаль нахлынула потоком. Я не знала настоящего имени Келума, но думать о том, что я прожила всю свою жизнь, не зная своего брата, было совершенно другой болью. -Мы знали его как Брандера, - сказала Имельда, и что-то внутри меня успокоилось. Возможно, это было другое имя, но оно было достаточно похоже, чтобы я почувствовала, что во мне все еще осталась частичка его. - Он любил вас. Во всех ваших жизнях он был рядом с вами обеями и был вашим величайшим защитником до того дня, когда забрал тебя отсюда. -Он не мог бы любить меня очень сильно, если бы оставил меня здесь, - сказала Фэллон, ее пристальный взгляд остановился на моем лице. В нем не было той теплоты, которую я ожидала бы от кого-то, кто был заинтересован в том, чтобы перевести обиду на личности, это было больше похоже на внимание женщины, которая чувствовала себя не в ладах с самой собой. Должна ли она была оплакивать потерю кого-то, кого даже не помнила? Когда наши взгляды встретились, я почувствовала странное родство с ней. Что-то шевельнулось между нами, словно переплетенные нити судьбы соединили наши судьбы. -Вы двое прожили бок о бок десять жизней, существуя в этих туннелях, и вы были лучшими подругами, - сказала Имельда, изучая то, как мы смотрели друг на друга. Я повернулась к ним лицом, нахмурив брови, наблюдая, как Имельда шагнула вперед и коснулась рукой моего плеча. - Это был твой дом, - повторила она, подтверждая мысли в моей голове. - Во всяком случае, большую часть вашей жизни. Я не знаю, где и кем ты была с тех пор, как Брандер забрал тебя у нас, но я знала тебя тогда. -Я не знаю, что со всем этим делать, - сказала я, потирая рукой новолуние, выжженное на моей коже. - Кто я такая? Мой взгляд встретился со взглядом Келума, его голубые глаза смягчились, когда он наклонился и погладил меня по щеке. Я и представить себе не могла, что он захочет даже взглянуть на меня когда—нибудь снова - учитывая, кем я могла бы стать. То, в чем мы, вероятно, оба меня подозревали. - Мы что-нибудь придумаем. Вместе, - сказал он, и я наклонилась вперед, чтобы прижаться лбом к его груди, позволяя ему утешить меня всего на мгновение, прежде чем мы перейдем к следующему этапу в нашей жизни. Прежде чем мы продолжили наше путешествие в Альфхейм, все это время подозревая, что я именно тот человек, который ему нужен, чтобы вернуться к Мэб. Мой сводный брат. Я содрогнулась. Гребаные боги.