Глава 33

Эстрелла -Проснись и пой! - прокричал незнакомый голос из лагеря на следующее утро. Это было слишком жизнерадостно, удовольствие от этого было гиперактивным и фальшивым во всех отношениях. Вздрогнув, я села, мои веки отяжелели, а кожа под ними саднила, как будто я провела большую часть ночи, непрерывно растирая их. Имельда коснулась рукой моего плеча, удерживая меня на месте, и плавно поднялась на ноги. Она встала, осторожно убрав туфли со спального мешка, и повернулась, чтобы посмотреть на меня, прижав палец к губам. Она медленно отодвинула занавеску палатки, выглядывая через образовавшуюся щель. Мы с Фэллон прижались друг к другу, находя правильный угол, чтобы выглянуть наружу через маленькое отверстие. Люди двигались во всех направлениях, Дикая охота подталкивала полусонного Фейри, отмеченного меткой, к центру, где прошлой ночью был костер. Они уже потушили пламя, несмотря на то, что солнце еще даже не полностью взошло. Имельда снова повернулась ко мне, сдвинув мой плащ в сторону, чтобы взглянуть на маскировку на моей коже. Я почувствовала, как магия окутывает меня, и во мне вспыхнуло беспокойство, что фейри тоже могут это почувствовать. - Позаботься о том, чтобы твои волосы закрывали его, а плащ был поднят как можно выше. Мы не можем рисковать тем, что Отмеченные фейри поймут, что ты что-то скрываешь, - сказала она, поворачиваясь, чтобы коротко взглянуть на Фэллон. Другая девушка кивнула, соглашаясь с каким-то молчаливым чувством, возникшим между ними двумя. -Они ненавидят тебя настолько, что назло говорят ему, кто ты такая, - сказала Фэллон, как будто я нуждалась в напоминании. То, что я чуть не утонула в горячем источнике, было единственным доказательством того, чего они желали для моей судьбы. - Просто держись на расстоянии. Оставайся со мной и Фэллон и никоим образом не добивайся внимания Калдриса. Они с Холтом решат, как нам действовать дальше, - сказала Имельда, наконец развязывая занавеску на палатке и отдергивая ее. Ранний утренний свет залил маленькое убежище, которое мы получили от сидхе, патрулировавших лагерь, и мы с Фэллон поспешили подняться на ноги, чтобы последовать за Имельдой. Отмеченные поспешили выстроиться в очередь рядом с костром, когда странный мужчина, проходя мимо них, встряхнул ткань палаток в своих руках. Отставшие поспешно покидали свои импровизированные жилища, спеша к очагу, а Имельда двигалась медленным, неторопливым шагом. Это была ведьма, которую никто не стал бы торопить. Она была ведьмой, которая вызывала уважение, которого заслуживала, даже просто беззаботно прогуливаясь по хаосу и останавливаясь на краю схватки. Фэллон заняла сторону, ближайшую к группе, оставив меня стоять как можно дальше от них. Я сцепила руки перед собой, пытаясь подавить нервную дрожь, не сводя глаз с пепла, оставшегося от нашего костра. Направляя безразличие Имельды, я погрузилась в пустоту внутри себя. Позволив своему лицу превратиться в ту тщательно сработанную маску, которую я слишком часто носила в стенах библиотеки Байрона, я почувствовала, как все эмоции покидают меня, оставляя оболочку, бездушное существо, существующее внутри пузыря. Те части меня, которые сделали меня тем человеком, которым я была, были далеко, не имея отношения к моему выживанию, которое имело значение в тот момент. И все же та золотая нить, которая связывала меня с Калдрисом, ярко засияла в моем сознании, когда он вышел из своей палатки. Его доспехи и кожа были отполированы ночью, его фигура поражала, когда на его голове сидела корона, которую он так редко терпел. Волки шли за ним по пятам, следуя за своим хозяином, как будто они были в его подчинении, как мертвые, которых он оживлял. Стало легко забывать о том, что видел остальной мир, когда смотрел на него. Я проводила большую часть своего времени, познавая его другую сторону, любящую сторону Келума по сравнению с ужасающей фигурой, которую видели другие — жестоким Богом Мертвых, мужчиной-фейри, который мог поставить на колени целый город. Его шаги хрустели по снегу, тишина, к которой я привыкла, когда он двигался, исчезла вместе с шоу, которое он устроил для Октавиана. Где бы ни был другой мужчина-фейри, все в нашем путешествии в Альфхеймр изменилось. Непринужденный дух товарищества исчез, непринужденный темп, в котором мы маневрировали по Королевству, сменился поспешностью. Калдрис остановился перед нами, его внимание переключилось непосредственно на Имельду. Она выдержала его взгляд, стоя по бокам от Фэллон и меня, как и следовало ожидать от стража. - Я надеюсь, вы трое хорошо выспались, - сказал он, и эти слова были утверждением, а не вопросом. Я посмотрела на его лицо сбоку, и мое сердце бешено заколотилось в груди, когда он не обратил на меня своего внимания. Он не смотрел в мою сторону, не уделяя мне ни малейшего внимания, чего я никогда раньше не испытывала. Я так привыкла быть центром его мира, что все меньшее воспринималось как разбитое сердце. -Мы сделали это, ваше высочество, - сказала Имельда, почтительно склонив голову вперед. Я быстро отвела взгляд, уставившись на землю рядом со своими ногами, чтобы последовать ее примеру. Я не знала, как играть в эти политические игры. Я была в полной заднице. -Хорошо, - просто сказал Калдрис, двигаясь вдоль очереди. Он остановился перед отмеченным фейри, когда мужчина-сидхе, наконец, прекратил свое преследование по обыску палаток. Он подошел к Калдрису и положил тяжелую руку ему на плечо. Это движение было таким знакомым, так по-дружески, что я поморщилась. Зная, что Октавиан ненавидел Калдриса за то, что тот пользовался благосклонностью королевы, которой они служили, я видела это таким, каким оно было — вопиющим неуважением, призванным действовать Калдрису на нервы. Но моя пара лишь бесстрастно смотрела на Октавиана, не выказывая ни намека на эмоции, поскольку у другого мужчины не оставалось иного выбора, кроме как отказаться от своих бесполезных попыток разозлить его. Волосы Октавиана ниспадали ниже плеч, почти человеческого каштанового оттенка, который я бы не удивилась найти в Нотреке - если бы не яркие медные пряди, поблескивавшие в лучах раннего солнца. Черты его лица были утонченными, впалые щеки подчеркивали остроту его костной структуры. Его неземная натура была всеобъемлющей, ей недоставало суровой красоты Калдриса. Красная метка тянулась вверх по его шее. Его одежда была полностью черной, резкий цвет выделялся на фоне его кожи цвета сепии. Имельда легонько толкнула меня локтем в бок, заставив отвернуться от моего периферийного наблюдения. Было больно не смотреть, как он пробирался вдоль шеренги, сцепив руки за спиной. Его поза была непринужденной, как будто ему было совершенно наплевать на страх, который он вызывал у других. Если бы остальные не доказали мне, что они не заслуживают моего сострадания, мне, возможно, стало бы их жаль. Они не подозревали о змее, которая прокралась в их компанию, захватив то, что они назвали бы Тартаром, и превратив его в преисподнюю мучений. Его шаги продолжались, его непринужденная походка прекратилась, когда он увидел Имельду. - Привет, маленькая ведьмочка, - сказал он, и мне потребовалось все, что было внутри, чтобы оставаться спокойной. Когда Холт назвал ее ведьмой, это было похоже на подшучивание. Это было похоже на что-то игривое, напоминающее прелюдию, но от этого разило оскорблением, неуважение практически стекало с его языка. Имельда не пошевелилась рядом со мной, но я почувствовала момент, когда она подняла взгляд, чтобы встретиться с ним взглядом. - Привет, питомец, - ответила она ледяным и незаинтересованным голосом одновременно. - Какой позор, что за последние столетия от тебя не избавились. -Меня не так-то легко убить, - с усмешкой сказал Октавиан, наклоняясь вперед, чтобы коснуться губами уголка рта Имельды. Она не отшатнулась, позволив ему прикоснуться к себе, и на ее лице не было ничего, кроме скуки. Холт сделал шаг в сторону сцены, откуда он наблюдал за происходящим с краю, но, казалось, поймал себя на том, что на его лице появилось смущенное, недовольное выражение, которое в нынешних обстоятельствах доставило мне слишком много удовольствия. Когда Октавиан наконец выпрямился в полный рост, он улыбнулся Имельде сверху вниз. Она склонила голову набок, в замешательстве нахмурив брови. - Разве это не так на самом деле? - она спросила. Ни одна часть ее тела не пошевелилась, ни рот, ни руки по швам, но в ответ из горла Октавиана вырвался сдавленный звук. Его руки взлетели к горлу, ногти впились с обеих сторон, когда он упал на колени. Я с ужасом наблюдала, как его лицо покраснело. - Что это? Ведьма прикусила твой язык? - Имельда уставилась на него сверху вниз, склонив голову набок и наклонившись вперед, как будто могла понять доносящийся из него лепет. Он внезапно закашлялся, краска вернулась к его лицу, когда он начал задыхаться. — Ты гребаная сука... - начал он. -Я бы сказала, что вы забыли, как пишется по буквам, из-за недостатка кислорода, поступающего в ваш мозг, но давайте будем честны. На самом деле у тебя никогда не было ничего подобного с самого начала, - пробормотала она, глядя на него сверху вниз, как на маленького грустного щенка. - Мэб убьет тебя. Ты не можешь так легко избавиться от меня, не столкнувшись с последствиями от нее, - запротестовал он, начиная подниматься на ноги. Имельда положила один палец ему на лоб, мягко прижимая его к себе, но его тело все равно обмякло под ним. - Ты будешь нужен ей живым, но я сильно сомневаюсь, что ее будет волновать, если я по пути отниму у тебя несколько кусочков, а? - спросила она, проводя пальцем по его коже. Ее ноготь вонзился в него, в ответ на что потекла кровь. Он растворился, как только коснулся воздуха. - Сидхе всегда будут сидхе. Вы не меняетесь и не эволюционируете, но мы, ведьмы, меняемся. Я уже не такая маленькая, Октавиан. Тебе не мешало бы это запомнить. -Почему ты здесь? Разве ты не должна прятаться от гнева Королевы Воздуха и Тьмы за ту роль, которую ты и твои сородичи сыграли в похищении ее дочери? Она убьет вас всех, если найдет, - сказал он, наконец поднимаясь на ноги. Он провел большим пальцем по ране, которую Имельда нанесла ему на лоб, переводя взгляд с Фэллон на меня. Она приподняла свой плащ так же, как и я, сделав нас подходящей парой, хотя у нее не было Метки Фейри, которую можно было бы скрыть. Что-то промелькнуло на мгновение в выражении лица Имельды, и не в первый раз я задалась вопросом, что случилось с остальными Лунными ведьмами. Она была единственной, кого я видела в Сопротивлении за все время, проведенное с ними, но я знала, что большинство членов клана перешло по эту сторону Завесы, когда они ее возвели. - Я именно там, где мне всегда было суждено быть, - просто ответила она. Октавиан разочарованно хмыкнул и повернулся обратно к Калдрису, который наблюдал за происходящим со скучающим выражением лица. - Теперь мы можем продолжить наше путешествие, Октавиан? Конечно, ты видел то, что должен был, и можешь понять, как нам не терпится вернуться в Альфхеймр, - сказал мой друг, тщательно подбирая слова, чтобы избежать откровенной лжи. - Так где же тогда наша дорогая принцесса? - спросил Октавиан, оглядывая нашу группу. Он потянулся вперед, откидывая капюшон Фэллон назад, чтобы открыть ее лицо, когда она медленно подняла взгляд от земли, чтобы встретиться с ним взглядом. У меня перехватило дыхание, когда я почувствовала намерение, стоящее за ее смелостью. Фэллон была вполне способна сделать себя маленькой — слиться с фоном и почти исчезнуть в толпе. Я часто видела, как она использовала эти навыки за то ограниченное время, что мы провели вместе, как будто она сама могла ускользнуть в тень. Она бросила ему вызов, потому что хотела этого и потому что знала, что я не смогу долго оставаться маленькой. Я не хотела, чтобы меня загнали в угол и оставили увядать навсегда, и чем дольше мы проводили в присутствии Октавиана, тем больше у меня было шансов привлечь к себе внимание. Засунуть ногу в рот и заставить его смотреть слишком пристально. Если бы и она, и Имельда были для него вызовом, мне было бы легче затеряться среди них. Блядь. Я уже ненавидела эту клятву. -Это одна из тех двоих, - сказал Калдрис, нетерпеливо махнув рукой в сторону, где мы с Фэллон стояли по бокам от Имельды. - Ведьма не может быть уверена, поэтому я привел их обоих. Соответствует ли это вашему одобрению? Мне бы не хотелось, чтобы мальчик-посыльный Мэб не одобрил мои методы. Октавиан оторвал взгляд от вызывающего взгляда Фэллон, отступил в сторону и осторожно прошел мимо Имельды, не прикасаясь к ней. Он потянулся обеими руками, откидывая капюшон с моего лица, когда я подняла глаза, чтобы посмотреть на него так же, как это делала Фэллон. Он изучал меня, его глаза, которые были зелеными, как листья перед тем, как стать коричневыми, блуждали по моему лицу. Он поднял руку, приподнимая нижнюю часть моего подбородка, чтобы приподнять его повыше, прежде чем снова взглянуть на Фэллон. - Они могли бы быть сестрами, - сказал он, поджав губы, как будто ему было очень неприятно, что мы похожи. - Нужно ли мне напоминать вам, что кем бы ни была дочь Мэб, она перевоплощалась двенадцать-тринадцать раз с момента своей первоначальной жизни и может выглядеть как кто угодно? Это чистое совпадение, что девочки обладают схожими качествами в этой жизни, потому что сосуды, в которых они сейчас обитают, созданы вовсе не Мэб. Ей принадлежит только их душа, - поправила Имельда, тяжело вздохнув. Ее разочарование, казалось, росло, подтверждая, что она искренне верила в правдивость своих предыдущих слов. Октавиан был не самым умным. Он покраснел от гнева. - Я так и знал, - сказал он, поворачиваясь к нам спиной и в смущении направляясь к лошадям. - Собирайся. Мы выезжаем в течение часа.