Глава 40

Калдрис Я ненавидел змей, поэтому, конечно, в силу своей натуры моя пара должна была относиться к ним как к домашним животным. Ее нежная забота, с которой она наблюдала, как василиск целиком заглатывает ее врагов, одновременно восхищала меня и ужасала. Почему это должны были быть змеи? У нее не могло быть привязанности к щенкам? Она стояла, пока василиск заканчивал свою трапезу, тяжело сглатывая, пока пожирал последние тела, которые она оставила позади. Не сказав больше ни слова женщине, которая его вызвала, василиск снова исчез в лесу. -Помоги мне срубить ее. - Она направилась к женщине, голова которой свесилась вперед. Она обмякла, когда моя подруга обняла ее за талию, а голова женщины легла ей на плечо. Я взмахнул мечом по веревкам, привязывавшим ее к ветке дерева, позволив ей упасть на сжавшуюся в комок Эстреллу. Пленница была слишком худой, жизнь в бегах от охотящегося за ней Туманного Стража не была приятной. Моя подруга опустила ее на землю, прижимая горящие раны на ее спине к снегу, когда женщина дернулась в ее объятиях. - Теперь ты в безопасности, - пробормотала Эстрелла, обхватив ладонями лицо женщины, когда ресницы затрепетали у нее на щеке. Она не открывала их, ее тело было слишком истощено после перенесенного испытания. Всадники Дикой охоты выступили из-за деревьев, их взгляды встретились с моими в молчаливом вопросе. Они слишком много видели из того, что сделала Эстрелла, чтобы отрицать то, кем она, скорее всего, была, но я бы остался безрассудным в своем сознательном невежестве. Моя пара не была дочерью Мэб. Она не могла быть такой; не тогда, когда она только разбудила монстра, который спал внутри нее, чтобы защитить, а не навредить. Один из всадников подошел и встал над Эстреллой, когда она посмотрела на него снизу вверх. - Позвольте мне отнести ее обратно к тележкам. Имельда может позаботиться о ее ранах, - сказал он мягким голосом, изучая ее. Уважаемый. Благоговейный. Я был не единственным, кто видел, что жило внутри нее, и потенциал того, что ждало своего выхода. Дочь Мэб или нет, моя пара не была сидхе. Она не была отмеченной Фейри женщиной, которая могла черпать силу только из меня. Она была чем-то почти неслыханным в связанной паре. Подходящая пара для меня. Что-то, что идеально гармонирует с моей душой. Она помогла бы мне справиться с Мэб, когда я думал, что она человек. Теперь я даже подумать не мог о том, что может произойти, когда мы завершим связь. В прошлом было только две пары, которые оба были Богами: мои родители и король с Королевой Весеннего двора. Насколько мне известно, их дочь и я были единственными существующими Богами во втором поколении. Исполнение наших уз было бы почти беспрецедентным, и никто не мог сказать, как наше наследие повлияло бы на это. Мне все еще не терпелось узнать это. Эстрелла кивнула, позволяя всаднику взять женщину на руки и поднести ее к другому всаднику, который сидел на своей лошади и ждал. - Мы присоединимся к вам, когда будем готовы. Мне нужно поговорить со своей парой, - сказал я, и мужчина кивнул, прежде чем сесть на своего скелетообразного коня. Они исчезли в лесу, а я оглядел поляну. Все было стерто начисто от любых следов того, что здесь произошло, от тел, съеденных питомцем моей пары. - Ты должна была остаться с “Дикой охотой". Не убегать навстречу опасности, - сказал я, указывая туда, откуда наблюдал Фенрир. Он сидел на задних лапах, дочиста вылизывая лапы, как будто его очень мало волновал предстоящий разговор. Этот ублюдок оказывал ужасное влияние. Неуправляемый ублюдок был слишком кровожаден для своего же блага. -К черту это, - сказала Эстрелла, скрестив руки на груди. Она насмехалась надо мной, оглядываясь по сторонам, как бы говоря, что достаточно хорошо держала себя в руках. У нее была. Было труднее оправдать желание защитить ее, когда она так явно не нуждалась в моей защите; она могла вести свои собственные сражения. Но это не означало, что не настанет день, когда она не сможет справиться с тем, во что по глупости вляпалась. Воспоминание о мужчине, стоявшем над ней, с ее шеей, закованной в железные цепи, и мечом, прижатым к сердцу, никогда не покидало ее. -Это могла быть ты! - Я протянул руку к дереву, где с ветки все еще свисала веревка, навязчивое напоминание об играх, в которые любила играть Туманная Стража, когда они делали Отмеченных фейри уязвимыми, гарантируя, что они не смогут сопротивляться. В дни, предшествовавшие Завесе, трахать Отмеченных фейри стало игрой. Туманный страж любил насиловать их, зная, что их пары чувствуют их страдания, и используя это, чтобы заманивать их в ловушки. Я бы скорее умер, чем позволил этому случиться с моей звездой. Я вздохнул, наклонив голову вперед, когда ее взгляд встретился с моим. Она была слишком захвачена магией, текущей по ее венам, и ценой, которую она требовала от нее за такое неподготовленное использование. Ее человечность была под угрозой, и только кровь, текущая из ее руки, могла послужить платой за смерть, которую она вызвала. Ее жертва. -Я не смогу защитить тебя, если ты будешь безрассудна, - сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко. Она вздернула подбородок, как всегда ярко горящая звезда, и посмотрела на меня снизу вверх. - Я никогда не просила тебя защищать меня, - сказала она. Я хихикнула, не в силах остановиться, поскольку веселье переполняло меня. Она была кошмаром для контроля, невероятно непокорной до самого конца. - Будь очень осторожна, Малышка, - предупредил я, протягивая руку, чтобы погладить ее по щеке, в то время как другой рукой вкладывал свой меч обратно в ножны. - Возможно, тебе просто нужно напоминание о том, что ты не такое всемогущее существо, каким, кажется, себя считаешь. Она усмехнулась, в ее глазах загорелся вызов. Темнота в ней слегка рассеялась, удивленная тем, как человеческий сосуд Эстреллы наслаждался играми, в которые мы могли играть. - И кто мне это покажет? - спросила она, вздернув подбородок с насмешкой, от которой разило фальшивой бравадой. - Ты? Я одним движением высвободил из-под нее ноги, наблюдая, как она падает. Ее спина глухо ударилась о землю, дыхание выбилось из легких, когда снег, казалось, стал гуще. Он обернулось вокруг ее запястий, схватив за руки и вздернув их над головой. Она попыталась сесть, но снег превратился в лед, крепко сжимая ее и удерживая на месте. Я наблюдал, как темнеют ее глаза, когда она пытается ухватиться за нити, которые, по ее утверждению, видит, и обхватить их пальцами. Ее лицо вытянулось, когда она поняла, что не может; лед, удерживающий ее, был в моей власти. Возможно, она способна представить это иначе, чем я, но она не была наследницей Зимнего двора. Этот титул и ответственность лежали только на мне. - Зима - моя. Я думаю, ты забыла об этом, - сказал я, стоя над ней и глядя вниз на то, как ее ноги цеплялись за опору. -Я могла бы вернуть змей, - сказала она, и жестокая улыбка осветила ее лицо. Маленькое чудовище знало, как сильно я их презираю. -Это лишило бы меня шанса поиграть с тобой, - сказал я, опускаясь на колени рядом с ней. Она замерла, с интересом глядя на меня снизу вверх. - И я думаю, мы оба знаем, как сильно ты этого хочешь. Я прикоснулся рукой к ее животу, скользя ею ниже, чтобы обхватить ее киску через брюки. Ее бедра приподнялись в ответ, стремясь к большему, когда я потерся о нее тыльной стороной ладони. - Боги, - прохрипела она. -Да. Мы такие и есть, - сказал я, предлагая ей правду, к которой, как я знал, она не была готова. Эстрелла закрывала глаза на факты, с которыми не была готова иметь дело, обманывая себя, заставляя верить информации, которая была прямо перед ней и которую легче было принять. Она сделала это с правдой о том, кем я был, и она будет делать это со своей правдой до тех пор, пока больше не сможет отрицать неопровержимые доказательства того, что она другая. -Чего ты хочешь? - спросил я, наблюдая, как вспыхнули ее щеки. Столь далекая от невинности, она с таким же успехом могла бы искупаться в крови своих врагов за всю ту жестокость, которую проявила к ним. И все же, каким-то образом, моя пара все еще была смесью застенчивости и голода, когда дело доходило до секса. - Ты связана. Мне нужны слова. -Я хочу, чтобы ты трахнул меня, - сказала она, снова приподнимая бедра навстречу моей руке. Я вытащил ее из киски, схватив за пояс ее брюк и стягивая их вниз по бедрам. Она ахнула, когда ее голая задница вжалась в снег, холод проник в ее кожу, когда я оставил на ней ботинки и придержал брюки вокруг лодыжек. Расстегнув шнурки на своих брюках, я высвободился и другой рукой приподнял ее ноги. Перекинув их обе через одно плечо, я прижался к ее жадной маленькой киске. Когда я скользнул головкой по ее плоти, она захныкала и приподняла бедра, борясь с ледяными путами, которые прижимали ее руки к земле. Она уже была влажной, ее тело реагировало на прикосновение моего члена к ней и готовилось к тому, чего она хотела. Скользнув сквозь нее, я прижался к ее входу и уставился вниз, туда, где мы соединялись. Ее тело распростерлось вокруг моего, принимая меня в себя, как будто она была рождена для этого. Это было ее место, подо мной, с распростертым телом. Принимая меня и встречая толчок за толчком. Она знала это так же хорошо, как и я, жадная и отчаянная, такой голод, какого я никогда не замечал в ней. Она застонала, когда я еще сильнее прижался к ней и коснулся рукой ее промежности, чтобы обхватить пальцами свой член, чувствуя, как ее тело раскрывается для меня, когда я толкаюсь внутрь. Когда моя рука наконец коснулась паха, я отдернул ее, переводя взгляд на ее лицо. -Мило, что ты заметил, что я тоже здесь, - сказала она, озарив лицо веселой улыбкой и вызвав у меня смех. -Доверься мне, моя звезда. Я точно знаю, с кем трахаюсь, - сказал я, отводя бедра назад и входя в нее. Она ахнула, когда я свернул их, скользя головкой своего члена по той части внутри нее, которая сводила ее с ума. Ее пальцы вцепились в лед, сковывающий ее руки, острые ногти царапали поверхность. -Тогда кто же я? - спросила она, и, несмотря на вызов, явный в поджатых губах, в ее глазах была легкая неуверенность. Это преследовало ее, когда она не знала наверняка, кем или чем она была. Вся ее личность была украдена у нее вместе с семьей, на которую она на самом деле не могла претендовать так, как всегда верила. - Ты моя гребаная пара. Ничто не имеет значения, кроме этого, min asteren, - сказал я, прорычав слова, задавая медленный, жесткий ритм. Я хотел двигаться быстрее, жаждал разрядки, которую давало ее тело, так, как я и представить себе не мог. Животная потребность наполнять ее своей спермой в любое время дня сводила с ума, подталкивая меня ближе к краю, чем я думал, что это возможно. Если бы у нас было безопасное место для времяпрепровождения, если бы мы могли проводить наши дни во дворце в Катансии, она бы проводила большую их часть, насаживаясь на мой член и не сводя с меня глаз. И она уже начала хотеть этого, хотя еще не была фейри. Ее глаза защипало от слез, но ее бедра все еще приподнимались, чтобы принять от меня больше. Чтобы объединить нас всеми возможными способами. Зная, что мы пересечем границу и соединимся по-настоящему, и я буду с ней таким же единым целым, как и с самим собой, я раздвинул ее ноги в стороны и вперед. Согнув ее пополам, прижимая ее колени к рукам, чтобы я мог наклониться и на короткое мгновение завладеть ее губами. - Скоро, Малышка. Скоро ты поймешь, - сказал я, потому что независимо от того, сколько она читала книгу, которую дал ей Холт, ничто не могло подготовить ее к эльфийской стороне супружеской связи. Ничто не могло подготовить ее к всепоглощающей потребности, которая вскоре овладеет ею. Она глубоко задышала, погружаясь в землю под собой, когда я протиснулся сквозь ее нежную плоть, проникая в нее более полно, преследуя оргазм, который маячил на задворках моего сознания. Она впилась зубами в нижнюю губу, так сильно ущипнув ее, что я подумал, у нее может пойти кровь. Я наклонился вперед, облизывая уголок ее рта и почти желая, чтобы она это сделала. Я хотел, чтобы все части меня были внутри нее, и вобрал в себя все, что мог, из ее сущности. Но первый раз мы поделились кровью во время секса, должно быть, когда мы завершили нашу связь, потому что я не вынимал свой член из нее, пока наша кровь не выветрилась из организма друг друга. -Это для того, чтобы ты была счастлива в моей жизни, - пробормотал я, наблюдая, как в ее глазах загораются слова, которые она пыталась перевести в уме, пытаясь сосредоточиться на них помимо медленного движения моего члена по ее плоти. - Ты - единственная звезда на моем небосклоне. Она мило улыбнулась, прогоняя тени, которые задержались в ее глазах. Их зелень сияла мне в ответ, смаргивая слезы, от которых у нее горели глаза. - И ты - единственный свет в моей тьме, - сказала она, и меня пронзил шок осознания. Я провел так много своей жизни, глядя на нее как на единственное хорошее в моем безрадостном существовании, что мысль о ней, окруженной тьмой, которая хотела поглотить ее, вызвала во мне вспышку ярости. Я трахал ее медленно, удерживая ее взгляд своим, в то время как моя душа горела под тяжестью ее признания. Я никогда не был кем-то хорошим. У меня никогда не было такого, чтобы кто-то смотрел на меня так, словно я был солнцем, сияющим в пасмурный день. Наша связь была ее способом отстраниться от того, что было у нее внутри, и я бы никогда не отпустил ее. Я опустил большой палец к ее клитору, медленно обводя его и беря то, что хотел. Ее киска сжалась на моем члене, сжимая меня изо всех сил, пока она трепетала внутри. - Я люблю тебя, Малышка, - пробормотал я, наклоняясь вперед, чтобы коснуться губами ее губ, когда она обошла меня. - Пока не воцарится хаос. -Пока не воцарится хаос, - прошептала она, дыша во время оргазма. Наконец я отпустил ее руки, позволив льду растаять и превратиться обратно в снег. Она завернула их мне за голову, держа меня так, что мое дыхание смешивалось с ее. - Я буду любить тебя еще долго после этого. Я кончил, наполняя ее своим освобождением, когда прижался своим лбом к ее лбу. Если все пойдет хорошо, мы пересечем границу на следующий день. И тогда она действительно будет моей.