Глава 42

Эстрелла Лес, окружавший нас, стал знакомым, те же тропинки, по которым я регулярно ходила всю жизнь, проведенную в этой деревне. Все эти годы я бродила ночами по лесу, привлеченная Завесой, к которой мне не полагалось подходить слишком близко; Все они привели меня к Калдрису, и к тому моменту, когда мы встретились в амбаре той ночью, даже без моего ведома, судьба обернула свои золотые нити вокруг нас на столетия раньше. Калдрис настороженно огляделся. Я представила, как он пытается увидеть лес моими глазами и подумать о том, что, должно быть, чувствовала молодая девушка, которую душила деревня, а Господь решил загнать ее в форму, которая ему не подходила. Я бы никогда не стала хозяйкой Поместья. Я никогда больше не буду послушной и соучастницей своих собственных страданий; не тогда, когда я однажды уже предпочла смерть этой участи. Когда придет конец моему времени, я охотно уйду в Пустоту, чтобы дождаться суда Отца и Матери. Высоко держа голову, я осознавала, что, что бы ни случилось, мой выбор привел меня на этот путь. Руки Калдриса крепче обхватили меня, когда мы ехали верхом с Дикой охотой и процессией его мертвой армии за нашими спинами. Я вытянула руку, чтобы указать на поляну сбоку от нас. Снег пушился на земле, когда я потянулась своими чувствами, чтобы пощекотать эти золотые нити, которые свисали с него. Адельфия вышла из процессии, чтобы положить руку на бревно, на котором мы все сидели в тот день, казавшийся таким далеким. - Здесь мы праздновали Самайн, - сказала я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Калдриса через плечо. Адельфия отошла от бревна, встала рядом со мной и потянулась к сумке, висевшей у нее на плече. Она вытащила череп, и на сверкающую грязновато-белую кость упал солнечный свет, просачивающийся сквозь кроны деревьев и отражающийся от снега. Я потянулась вниз, позволяя своей паре крепко держать меня за бедра. - Йонаб, - сказал я, чувствуя, как тело Калдриса замирает при упоминании Бога Смены времен года. Он был убит во время Первой войны фейри между Благим и Неблагим Дворами, когда Мэб сражалась против своего брата Ригана. Калдрис посмотрел вниз на женщину, стоявшую рядом с лошадью, держа поводья в одной руке, чтобы он мог забрать у меня череп. Он уставился на него так, словно никогда раньше не видел черепа; как будто он был так же чужд Богу Мертвых, как, возможно, был чужд Богине Света. -Это передавалось из поколения в поколение в моей семье на протяжении веков, - сказала Адельфия, обратив свой пристальный взгляд на меня так внезапно, что у меня перехватило дыхание. Что-то задержалось в этом взгляде, чего я раньше не замечала, что-то древнее и знающее. - Каждый год, в обязательном порядке, мы использовали его в ночь Самайна, чтобы привлечь души фейри, которые, возможно, были пойманы в ловушку внутри человеческих сосудов, когда ведьмы воздвигли Завесу. Когда ребенок был украден из туннелей, группа наших предков отправилась на ее поиски, стремясь защищать ее на протяжении всех жизней, вплоть до ее последней, когда падет Завеса. -Когда упадет завеса? - спросила я, переводя взгляд на Имельду, которая наблюдала, как осознание озарило ее лицо. Я знала, что этому суждено было случиться; предполагалось, что это будет лишь временно. Имельда так и сказала, но все равно.... - Я не обладала достаточной магией моих предков, чтобы разрушить ее самостоятельно. Магия моей матери была утрачена во времени, но, объединившись, мы смогли ослабить ее. Мы смогли влить в тебя то, что осталось от нашей магии, Эстрелла. Ты и твоя пара сделали все остальное, - сказала она с грустной улыбкой, оставляя череп в нашем распоряжении, пока я смотрела на него сверху вниз. -Я коснулась Завесы, - прошептала я, слова шли из самых глубоких уголков моего сознания. Тот день был сплошным хаосом; он погрузила мир во тьму. За мгновение до того, как упала Завеса, одна половина моей души была на полпути к Пустоте, а другая потянулась к самой Завесе, прикоснувшись к магии на кратчайший миг. Калдрис был по ту сторону, невозможность голубых глаз сияла мне в ответ, когда я позволила своим глазам закрыться и приветствовал свою настоящую смерть. -Ты ведьма? - спросила я, переводя свой растерянный взгляд на Адельфию. Она исчезла, остальная часть ее группы исчезла вместе с ней, как будто они сами растворились в деревьях. -Она не ведьма, - сказала Имельда, делая шаг вперед, чтобы забрать череп Джонаба у Калдриса. Она положила его в свой собственный рюкзак, бережно прижимая к себе, как будто это было что-то священное для нее. - Она дитя ведьмы и человека. Они все такие. - Где остальные лунные ведьмы, Имельда? - спросила я, изучая ее, когда она прикусила темную нижнюю губу. - Они ушли. Искали тебя, - призналась Имельда с грустной улыбкой. - Я осталась охранять Фэллон на протяжении всей ее жизни и разыскивать ее каждый раз, когда она появлялась на свет. Мы думали, что она будет в безопасности в туннелях, но ты была на открытом месте, беззащитная перед всем, что может с тобой случиться. Они так и не вернулись со своих поисков. Я старалась не позволять осознанию того, что моя жизнь была ответственна за потерю стольких людей, глубоко засесть во мне. Это был не мой выбор - покинуть Сопротивление. По крайней мере, я так не думала. Мы поехали дальше по главным улицам деревни. Дома, мимо которых мы проезжали, были пусты, и было очевидно, что, что бы ни случилось с моей матерью, она жила не в той лачуге, которую мы называли домом. Мое сердце упало, когда мы проезжали мимо. - Это твой дом? - спросил Калдрис, и что-то в его голосе было напряженное. Логически он понимал, что я возникла из ничего, но абстрактно это означало нечто совсем иное, чем увидеть это своими глазами. -Это он, - сказала я, указывая пальцем на окно, из которого я слишком часто выбиралась тайком по ночам. - Бранн всегда грозился закрыть окно на засов, но у него не было денег на него. Горький смешок вырвался из моего горла, когда я поняла, что он, вероятно, избегал его из-за моего происхождения. Из-за того, что он знал обо мне, но никогда этим не делился. - Твоя мать может пойти с нами, - сказал он и кивнул Арамису. -Обыщите дом. Будьте добры. -Ее там нет, - сказала я, и я чувствовала это всем своим существом. В этом доме никто не жил с тех пор, как мы с Бранном уехали, да и с чего бы это? Она бы не смогла усесться здесь в своем кресле. - Она передвигается в кресле-каталке. Ее ноги недостаточно сильны, чтобы поддерживать ее долго, по крайней мере, с тех пор, как у нее появилась я. -Люди не были созданы для того, чтобы рожать детей от фейри, - сказал Калдрис, и это заявление заставило меня с любопытством посмотреть на Фэллон. Я видела тех, кто, как я должен был предположить, были ее родителями, и с первого взгляда они были в порядке. - Ты уверена, что не хочешь войти? Чтобы взглянуть в последний раз? Я покачала головой. Последнее, чего я хотела, - это чтобы мне напоминали о семье, которую я, вероятно, никогда больше не увижу. Я, наверное, никогда не узнаю, что стало с моей матерью, а моего брата уже не было. В том доме не осталось ничего, кроме боли от воспоминаний, которые лучше оставить в прошлом, и это не дало бы мне ответов, которые я искала о своей матери. Даже если бы это произошло каким-то чудом, какая мне от этого была бы польза? Она никогда бы не покинула этот дом по собственной воле. Мы поехали дальше, когда Арамис вышел из дома, безмолвно подтвердив то, что я уже знала. Моей матери больше не было. Мы миновали виселицу, миновали саму деревню и поместье Мистфелл. Все носило следы войны; все дома были закрыты ставнями и казались пустыми, как будто весь город просто исчез без следа. Воздух изменился, когда мы приблизились к пустым садам, где я провела большую часть своей жизни, трудясь, ухаживая за растениями, выращиваемыми в нем, и обремененная задачей прокормить Королевство и двор в Инебурн-Сити. Воздух наполнился ароматом волшебства, и густая, соленая морская жидкость стала удушающей, когда мы приблизились. За все время, что я встречалась с океаном раньше, мне никогда не казалось, что я утону в нем еще до того, как коснусь воды. - Оставайся здесь, - приказал Калдрис, слезая с Азры. Он обнажил свой меч и шагнул вперед, в то время как армия мертвых окружила нас. Отмеченные фейри оставались в повозках, низко пригибаясь и практически ложась, чтобы их не заметили. Вчерашняя девушка все еще не проснулась, и я посмотрела на ее спящее лицо, когда Фэллон села рядом с ней. Дикая охота и Имельда последовали за Калдрисом, направляясь к границе на краю садов. Волки и гончие остались с нами, образовав защитный круг вокруг армии мертвых, в то время как мы прятались на улицах деревни и под деревьями, которые нависали над зданиями, выстроившимися вдоль дороги. Фэллон взглянула на меня, когда я слезала с Азры. Вдалеке в угасающем свете зазвенел металл, небо над нашими головами потемнело слишком быстро, чтобы быть естественным. Я выглянула из-за края зданий, наблюдая, как отряд Туманной стражи вышел из казарм, чтобы дать последний бой и не дать нам пересечь границу. Их было так много — гораздо больше, чем я когда-либо предполагала. Должно быть, это было подкрепление, посланное королем в Инебурн-Сити, и они вооружились железными клинками и ловушками против Дикой охоты, а мы с Фэллон беспомощно наблюдали за происходящим. Сделав всего один шаг вперед, я отпрянула назад, когда тела мертвых сомкнулись передо мной и заперли меня. Я нащупала золотые нити, свисающие с них, но они отказывались отвечать на мои прикосновения, скользить по моей коже и делать то, что я приказывала. -Я думаю, мы знаем, что на этот раз Калдрис имел в виду именно это, - сказала Фэллон, выдавив из себя неловкую улыбку. Я поморщилась, оглядываясь назад, на границу, где когда-то мерцала Завеса, и на человека, который стоял там, как будто имел какое-то право все еще дышать. Охранники рядом с лордом Байроном покатили женщину к границе, ее каштановые волосы прилипли к голове, когда на них обрушился дождь. Ее кресло подпрыгивало на неровной поверхности земли, раскачивая ее из стороны в сторону, пока она пыталась удержаться за подлокотники грубого стула, который он смастерил для нее в качестве одолжения мне после смерти моего отца. -Это моя мама, - сказала я Фэллон, игнорируя ее прикосновение, когда она наклонилась, чтобы взять меня за руку. Между моей матерью и мной разгорелась битва. Звуки смерти и борьбы наполнили воздух, и резкий запах крови наполнил мои ноздри. Фэллон поспешно выбрался из тележки, крепко сжимая мое предплечье. Ее ногти впились в обнаженную кожу, когда она посмотрела на ведьм, собравшихся у края Завесы, и поняла, кого они забрали с собой. Калдрис, Дикая охота, Имельда: все они сражались, за исключением небольшой группы мертвых, оставшихся охранять нашу группу. Вокруг не было никого, кого можно было бы призвать на мою сторону. Никто, к кому я могла бы обратиться, не рискуя их жизнью, когда они сражались с Туманной стражей. Охранник, которого Бранн зарезал в тот день в лесу, не был уникальным. В садах сражались десятки тварей, огромных, как сама жизнь, и почти нечеловеческих по тому, как они действовали. -Ты не можешь, - сказала Фэллон, качая головой из стороны в сторону с настоятельным предупреждением. Я стиснула зубы и повернулась обратно к охранникам, которые подкатили кресло моей матери к Завесе, где ведьмы ждали рядом с лордом Байроном. Калдрис был слишком занят своей борьбой, разделяя свою силу между контролем над мертвецами, которые охраняли нас, и борьбой с четырьмя неестественно большими охранниками, которых не должно было существовать. - Я должна. Мне жаль, - сказала я, внезапно бросаясь вперед. Я поскользнулся в грязи, упал на задницу и протиснулся сквозь раздвинутые кости ног скелета. Его голова совершила полный оборот на шейных позвонках, эти пустые глазницы последовали за мной, когда я вскочила на ноги с другой стороны и побежал вперед. Калдрис быстро развернулся, как будто почувствовал момент, когда я вырвался из созданного им круга защиты. Я сосредоточила свое внимание на своей матери, игнорируя тяжесть его взгляда, когда он зарубил человека, с которым дрался. Воздух наполнился железным привкусом, от вида оружия Туманной стражи волосы у меня на руках встали дыбом. Если на меня так подействовала его близость, то неудивительно, что Калдрис казался подавленным своим обычным подавляющим присутствием. Нити вокруг меня казались туманными, как будто мои пальцы могли проскользнуть сквозь них, если я попытаюсь протянуть руку и ухватиться за них. На бегу я нагнулась и схватил меч с одного из упавших трупов. Моя кожа зашипела на железе, обжигая плоть. - Эстрелла! - Келум зарычал, предупреждение в его глубоком голосе проникло внутрь меня. Я покачала головой, отгоняя мучившие меня мысли. Инстинкт вернуться в безопасное место круга мертвых, команда, которая разрушила связь между нами. Я оборвала эту мысль, представив, как окно моей спальни захлопывается у него перед носом. Я оглянулась, чтобы посмотреть, как он отшатнулся назад, словно его ударили, едва не получив удар мечом в грудь. Он повернулся в последний момент, едва избежав удара, когда железное лезвие рассекло плоть его руки. Кровь свободно текла из раны, разбрызгиваясь в воздухе и смешиваясь с дождем, хлеставшим вокруг нас. Отгородившись от колющей раны вины, которая угрожала поглотить меня, я шагнула вперед, к краю Завесы. Я проигнорировала жжение в ладони и то, что не думала, что смогу убрать руку с меча целой. Моя кожа расплавилась на железе так, что плоть отслоилась бы от моих костей, если бы я попыталась отпустить ее. Рычание волков и гончих раздавалось позади меня, смешиваясь со звуками битвы. Я знала, что Фенрир должен быть занят, чтобы он не перешел на мою сторону, и мое сердце забилось сильнее от осознания того, что я оставила Фэллон позади. Я не знала, была ли у нее хоть какая-то способность защитить себя, но я не могла обернуться, чтобы выяснить это. Что-то скользнуло по траве у меня под ногами, когда я заставила себя двигаться вперед уверенными шагами. Черные линии змей, пробирающихся сквозь снег, появились из леса позади меня, чтобы следовать за мной по пятам, и я подавила надвигающееся чувство обреченности, которое испытывала с каждым шагом, приближавшим меня к границе между Нотреком и Альфхеймом. Магия Мэб текла по моим венам. Я подошла к ведьмам, не обращая внимания на широко раскрытые глаза моей матери, которая изо всех сил извивалась, чтобы посмотреть на меня через плечо. Одна из ведьм шагнула вперед, темно-синие волосы свободными волнами ниспадали до талии. Ее рука светилась голубым вихрем магии, от нее исходила рябь энергии, когда она прищурила на меня свои сияющие глаза цвета морской волны. Она швырнула в меня магию, ведущая волна морской воды рассекла воздух между нами, когда я вскинула меч, который держала в руке, чтобы блокировать атаку. Он ударился о железо клинка, заставив его болезненно завибрировать в моей руке, но магия разрушилась, волна разлетелась на капли воды, которые разлетелись вокруг меня и еще больше пропитали землю. Я уставилась на нее из-за своего железного клинка, жалея, что мне не приходится выбирать между мощью моего Виникулума и удобством оружия в моей руке. Змеи скользнули вперед, сокращая расстояние между морской ведьмой и мной. Она закричала, когда они приблизились и обвились вокруг ее лодыжек, увлекая ее за собой на землю. Я уронила кончик меча на землю рядом с собой, в ужасе наблюдая, как извивающиеся очертания их массы накрывают ее, пока она борется. Прижав ее руки к бокам, они заключили ее в гробницу из змей и сдавили. Ее глаза выпучились на лице, их морской зеленый свет медленно угасал, пока она боролась за дыхание. Мой меч двигался у меня на боку, одна из змей среднего размера обвивалась вокруг самого лезвия, пока чешуя на ее морде не коснулась кончиков моих пальцев. Раздвоенный язык выскользнул из его пасти, облизывая мою руку и кровь, которая капала с моей расплавленной кожи. Он обвился вокруг моей руки, поднялся по запястью и обвил своим телом мое предплечье и бицепс. Наконец, он взвалил всю тяжесть своего тела мне на плечи, прижавшись мордой к моей щеке. Я проглотила нахлынувший страх, закрыв глаза, когда морская ведьма умерла, и дыша с комфортом от присутствия змеи, покоящейся на мне. Его хвост обвился вокруг моей руки с мечом, жужжа, когда один из других вонзил свои клыки в труп морской ведьмы. Как будто это поглотило саму ее душу, оно передало ее жизненную энергию через них в меня. Кожа на моей руке зажила достаточно, чтобы я смогла высвободить пальцы, горящая красная плоть прилипла к рукояти клинка, когда образовалась новая кожа, покрывающая мои кости. Змея обвила своим хвостом рукоять, обернув ее целиком и дав мне в руки что-то, что не было ядовитым. По крайней мере, не для меня. Его чешуйчатая плоть образовала барьер, за который я молаг ухватиться, когда я снова подняла тяжелый клинок и шагнула вперед. По пути я прошла мимо Холта, пройдя прямо мимо него и Туманных стражей, с которыми он сражался. - Боги, - пробормотал он, его потрясенные глаза на мгновение встретились с моими, когда я проходила мимо. К тому времени, когда змеи отказались от своей предыдущей трапезы и поползли дальше впереди меня, две другие ведьмы были готовы к встрече с ними, бросая в них воду. Я оставила ведьм сражаться со змеями, прищурившись, глядя туда, где лорд Байрон ждал рядом с моей матерью в сопровождении двух охранников. Один из них прижал кончик своего меча к горлу моей матери, и только его поступок удержал меня от прямого нападения. - Брось меч, Эстрелла, - приказал лорд Байрон, краем глаза взглянув туда, где приближалась одна из морских ведьм. Ее тело промокло от дождя, темно-синие волосы прилипли к лицу, когда она сбросила с руки тело одной из змей. -Не обманывай себя, думая, что мы обращаемся друг к другу по имени только потому, что я видела, как ты трахал женщин, похожих на меня, - огрызнулась я в ответ, поднимая свой меч, чтобы направить его на него. - Сейчас у тебя нет ни малейшего представления о том, кто я такая, но есть одна вещь, которую ты можешь знать с абсолютной уверенностью. Любой шанс, который у тебя был, уйти живым, исчез в тот момент, когда ваши люди наложили на нее руки. Теперь ты можешь провести свои последние мгновения, зная, что мое лицо будет последним, что ты увидишь, прежде чем я отправлю тебя к Отцу на страшный суд. - Ты думаешь, что сможешь сразиться с двумя охранниками до того, как они убьют твою жалкую мать и тебя? Они привили вам завышенное чувство собственной значимости. Ты всего лишь шлюха мужчины-фейри, - выплюнул лорд Байрон, и земля впитала брызнувшую у него изо рта слюну. Несмотря на жужжание железа под змеей в моей руке, мой Виникулум потемнел, закрученные линии теней извивались вокруг, когда я поглаживала пушистые золотые нити вокруг себя. Они вздрогнули, ведя себя так, словно тоже отвергли бы мой призыв, прежде чем, наконец, позволили мне обхватить их пальцами и потянуть. Позади меня магия коснулась ближайшего тела. Оно поднялось с земли, его присутствие позади меня было замечено, когда мертвая морская ведьма поднялась из того, что должно было стать ее очень влажной, залитой водой могилой. - С твоей стороны было бы разумно быть осторожнее в том, как ты разговариваешь со мной. Бог Мертвых не любит, когда люди оскорбляют его пару, - сказала я. Тело морской ведьмы шагнуло вперед, чувствуя себя слишком знакомым, когда какая-то извращенная часть меня заплясала внутри нее. Это заменило душу, которая ушла дальше, ту ее часть, которая витала в воздухе вокруг нас, ожидая погребения или сожжения. Ждала, когда паромщик отвезет ее в Пустоту. Там, где должно было быть ее сердце, зияла дыра, проглоченная змеями, которые завладели ею. Даже ведьма не смогла бы пережить потерю сердца. Я почувствовала пустоту и вместо этого заполнил ее собой — своей целью и решимостью. Она медленно шагнула вперед, медленными шагами приближаясь к своим сестрам-ведьмам, которые в ужасе уставились на нее. Убийство кого-то, кого мы любили, даже зная, что его уже нет в живых, не было задачей, с которой большинство было знакомо. Это была дилемма, которая грозила навредить любому, кто не проводил время с умершими. Эти моменты сомнений, когда они подвергали сомнению свои инстинкты, были моментами, которые привели бы к концу всего, что они любили. Поскольку мертвые не заботились о живых, ожившая женщина только удовлетворила мою потребность в крови. Ради мести. Она удовлетворила мое желание наблюдать, как горит мир. Она напала на одну ведьму, которая осталась стоять, другая все еще сражалась с оставшимися змеями в том, что когда-то было садами, в которых я трудилась всю свою жизнь. Я сделала шаг вперед, к лорду Байрону, зная, что на данный момент с ведьмами покончено. -Брось меч, или я перережу ей горло, - сказал Туманный Страж, глубже вдавливая лезвие в шею моей матери. На кончике выступила кровь, окрасив железное лезвие вязкой жидкостью. Я разжала пальцы на рукояти меча, чувствуя, как змея, обвившаяся вокруг моих плеч, освобождает свое тело от оружия, пока оно не упало на землю рядом со мной с тяжелым стуком. Магия Альфхейма перекатилась через границу, танцуя на моей коже. Это пробудило ту часть меня, которая оставалась под меткой, тьму, запятнавшую мою душу. Мои пальцы обожгло льдом, глаза налились кровью, когда я склонила голову набок. - Отойди от нее. Мы оба знаем, что тебе нужно что-то гораздо более сильное, чем человеческая женщина, чтобы восстановить Завесу. - Я взглянула туда, где ведьма сражалась со своей мертвой сестрой. Тело упало на землю от взмаха моей руки, превратившись в груду плоти. Оставшаяся ведьма глубоко вздохнула, наклонилась вперед и положила руки на колени, пристально глядя на меня. Ее пальцы дернулись по бокам, на воде образовалась рябь, когда она начала напевать себе под нос. - Используй меня вместо этого, - сказал я, возвращая свое внимание к лорду Байрону. Я бы умерла за Завесой. Отдам свою жизнь созданию "а-один", чтобы спасти мою мать. Злодей в моей истории, возможно, и изменился, превратив лорда Байрона из моего худшего кошмара в кого-то, о ком едва ли стоит думать, но некоторые судьбы были высечены на камне. Все нити моей судьбы привели меня сюда. - Использовать тебя? - спросил Байрон, делая осторожный шаг ко мне. - Почему ты согласилась на такое? - Потому что я люблю свою мать. Я люблю так, как, мы оба знаем, ты никогда не поймешь. Не с твоей собственной ненавистью к себе и тем, как ты стал воплощением всего, что ненавидел в детстве, - сказала я, и ответ нашел отклик внутри меня. Часть меня задавалась вопросом, не к лучшему ли это, не нужно ли мне оставаться по эту сторону границы, несмотря на мое обещание моей паре. Реальность, которая ждала меня по ту сторону, означала, что моя смерть может стать благословением для всего мира. Я была потерянной дочерью Мэб. Не было другого объяснения той чудовищной штуке, которая существовала у меня в груди. Принцесса Воздуха и Тьмы. Байрон кивнул охраннику, наблюдая, как мужчина отпустил мою мать и отошел от ее стула. Она вздохнула с облегчением, но лицо ее блестело от слез. - Эстрелла, не делай этого. Ты должна отпустить меня. Змея, которая обвилась вокруг меня, отступила, когда я взглянул в ее сторону, проползла вниз по моей левой руке и коснулась метки на тыльной стороне моей ладони, опускаясь на землю. Он подполз к моей матери, обвился вокруг ее ног и устроился у нее на коленях, как будто это было домашнее животное. Остальные бросили ведьму, с которой сражались на земле, пытаясь отнять у нее жизнь так же, как у другой. Они последовали за более крупной змеей, образовав вокруг нее барьер, который даже Туманный страж не решился бы пересечь. Я стояла в одиночестве, свирепо глядя на человека, который пытался отнять у меня все, что делало меня такой, какая я есть, и который пытался похоронить меня под тяжестью своих ожиданий. Человек, который заменил любовь, которую я питала к своему отцу, чем-то отвратительным. Морская ведьма, стоявшая рядом с ним, шагнула вперед, ярость отразилась на ее лице, когда ее сестра поднялась на ноги рядом с ней. Байрон вытянул руку, чтобы остановить их обоих, его голова кивнула, когда он протянул другую руку. Охранник вложил в его раскрытую ладонь железное лезвие, и Байрон отступил назад, жестом указывая мне вперед, туда, где песок на самом краю сада встречался с морем. - Пойдем, Эстрелла. Пришло время Матери вынести вам свой окончательный приговор. Вы понимаете, что вам нельзя позволить получить дар другой жизни. Не тогда, когда тебя ждет пара. -Отец заберет меня в Валгаллу, - сказала я, медленно делая шаг вперед. Я заставила себя не обращать внимания на крики моей пары позади меня и резню людей, которых он убил, пытаясь добраться до меня. Я подошла к краю океана, ледяная вода плескалась о носки моих ботинок. Байрон схватил меня за волосы, запрокидывая мою голову назад, чтобы обнажить горло, пока я смотрела на него снизу вверх. Единственное, о чем я сожалела в своей смерти, так это о том, что это произойдет от его руки. Что я не получу удовольствия, наблюдая, как жизнь вытекает из его глаз. - Но я советую вам поторопиться. Мой мужчинаь, кажется, очень зол. Байрон прищурился, поворачиваясь назад, чтобы посмотреть, где Калдрис сражался с элитной армией Туманной гвардии. Я не могла видеть, как он борется, чтобы добраться до меня, но я чувствовала ярость в его костях. Я чувствовала его боль, его отчаяние, несмотря на то, что я разорвала нашу связь, и мои глаза наполнились слезами, когда волна его горя обрушилась на меня, разбив окно, которое я закрыла между нами. Его боль была глубокой мукой, всплеск эмоций пересилил ожог от железа в руке, где он был ранен. Моя собственная рука пульсировала от боли, ощущая тяжесть в боку, когда она снова соединилась с его раной. Пожалуйста, не оставляй меня снова одну. Я крепко зажмурила глаза, подавляя жжение горя в горле. Куда бы ты ни пошел, я последую за тобой. Байрон развернул меня так внезапно, что я споткнулась о собственные ноги, а его хватка за волосы резко откинула мою голову назад. Железо его клинка прижалось к моему горлу, обжигая плоть, когда я отпрянула. Келум боролся, чтобы сократить расстояние между нами. Приложив еще несколько усилий, он смог бы добраться до нас. - Назови его имя, - скомандовал Байрон, и что-то любопытное в его голосе заставило меня зажать рот. Он отвел нож от моего горла, прочертив раскаленную добела линию поперек моей скулы. Огонь обжигал рану, заставляя мое лицо пылать, когда кровь стекала вниз. - Скажи это! -Калдрис, - сказала я, и его имя эхом разнеслось по садам Мистфелла. Что-то пронеслось между нами, когда моя пара зарубил последнего противника, стоявшего у него на пути, густая струя крови дугой ударила из груди другого мужчины, когда фейри вырвал свой меч из того места, где когда-то было сердце Стражника. -Так это и есть легендарный Бог Мертвых, - пробормотал Байрон мягким голосом мне на ухо. - Как ты думаешь, что даст мне король, когда я принесу ему голову Бога? Я внезапно замерла, выдав слишком многое в агонии этой мысли. Я всего лишь хотела спасти свою мать, а не обрекать свою пару на смерть. - Тебе это не нравится. Только не говори мне, что у тебя есть чувства к этому чудовищу? -Ты гораздо большее чудовище, чем он мог когда-либо мечтать, - яростно сказала я, убежденность в этих словах шокировала даже меня. Темный взгляд Келума встретился с моим, когда он, держа по мечу в каждой руке, подошел так близко, как только осмелился, прежде чем Байрон приставил лезвие к моему горлу. Моя кожа снова покрылась испариной, когда взгляд Келума опустился туда, где меня коснулось лезвие. Его взгляд скользнул по порезу на моей щеке, его ноздри раздулись, когда он сжал челюсти. -Нужно быть по-настоящему жалким мужчиной, чтобы играть с женщиной и отмечать ее плоть, - сказал Калдрис, его пристальный взгляд был направлен туда, где за моим плечом маячил Байрон. Дыхание Господа овеяло мое лицо, когда он наклонился вперед, говоря совершенно неправильные вещи в своем абсолютном высокомерии. -Эстрелле хорошо знакомо ношение меток, которые я оставляю на ее коже. - Его следующие слова перевернули землю в его собственной могиле. - Не так ли, милая?” Все в Калдрисе замерло, все его существо и душа замерли, когда смысл, скрытый за этими словами, проник в него. Его глаза сузились, наливаясь кровью до полной черноты. - Байрон, - прорычал он, и воспоминание о том, как я раскрыла имя моего мучителя Келуму в горячем источнике, нахлынуло на меня. -Как мило с твоей стороны рассказать ему обо мне, - самодовольно сказал Байрон, наклоняясь вперед и прижимаясь к моей спине. - Ты рассказала ему все то, что я заставил тебя почувствовать, чего он никогда не смог бы? -Я сказала ему, что ты настолько слабый человек, что большую часть времени даже сам не мог победить меня, - ответила, пытаясь вернуть его внимание к себе. Кончик лезвия вонзился мне в горло, и взгляд Калдриса зацепился за кровь. -Я вижу, он ничего не сделал, чтобы заставить тебя вести себя подобающим образом, - пожаловался Байрон. - Ему нравится, когда я протыкаю что-нибудь ножом. Назови это недостатком характера, - сказала я, ухмыляясь, несмотря на то, что моя смерть смотрела мне прямо в лицо. Тот факт, что сам Калдрис остановился, означал, что он точно знал, как быстро Байрон сможет провести лезвием по моему горлу. Он знал, что даже он не сможет преодолеть это расстояние вовремя, чтобы добраться до меня. -Она просто девушка, - сказал Калдрис, одарив Байрона одной из своих фирменных ухмылок. - Но это мило, что ты думаешь, что ее душа будет достаточно сильна, чтобы сформировать Завесу. Последний мужчина, отдавший этому свою жизнь, был Богом, но это точно. Она должна проделать этот трюк. Я дернулась, вырываясь из хватки Байрона, точно зная, что делает Калдрис. Были ли его слова правдой или нет, я бы не позволила ему расстаться с жизнью, когда почувствовала, как зловещая энергия выходит за пределы дозволенного. Я чувствовала это своей плотью, что бы ни случилось, когда я пересеку барьер, это будет ужасно. Это была бы участь похуже смерти — все то, что обещал Бранн. - Не слушай его. Он просто играет с тобой, - сказала я. - Возможно, но Завеса, созданная из его души, была бы прекрасным трофеем, и тогда ты все еще была бы жива. Без пары, - сказал он, не оставляя почти никаких сомнений в том, к чему именно это меня приведет. -И я все равно предпочла бы смерть тебе. -Опустите свои мечи, - сказал Байрон, его приказ был адресован прямо мне и Калдрису. Мой приятель опустил свои мечи, ни в малейшей степени не дрогнув, когда двое мужчин подошли к нему. Он выдержал мой пристальный взгляд, когда вытянул руки перед собой, позволяя им заковать его запястья в железные кандалы, пока он гримасничал. Его кожа зашипела под ними, едва не уронив его на колени, когда сила этого прикосновения ослабила его. Цепь, соединявшая два кандала, висела у него между руками, покачиваясь, когда он стоял. - Теперь отпусти ее. -Не делай этого. Я готова умереть, - сказала я. -Если ты уйдешь, то и я тоже, - ответил он, слегка улыбаясь. Охранники подвели его ближе к границе, пока он не встал рядом со мной, но вне пределов досягаемости. Байрон развернул меня лицом к себе, наблюдая, как Туманный стражник поставил его на колени в песок. - Прекрати, - приказала я, поморщившись, когда протест не был услышан. Одна из ведьм выступила вперед, напевая на краю границы. Воды океана отступили от моих ног, втянутые в водоворот, когда она создала стену из самой морской воды. -О дромниахт энд фарроил, - сказала она, поднимая руку с того места, где она лежала у ее бедра. - Иди в спаратхас. - Стражник прижал свой клинок к горлу Калдриса, готовясь к тому, что должно было произойти. -Нет! - Я вскрикнула, звук вырвался изнутри меня. Он эхом разнесся по пространству, разбиваясь о стену воды, над созданием которой трудилась ведьма. Она влетела обратно в нее, и стена лопнула обратно в океан, как лопнувший мыльный пузырь. Время остановилось, когда она пробила стену и упала в океан внизу. Вода была неглубокой, и ее голова ударилась о песок, когда она приземлилась. Опустилась темнота, прорвавшись сквозь сумерки с силой полуночного неба. Я повернула голову, не обращая внимания на огненную дорожку, которую лезвие прочертило по моему горлу, и схватила Байрона за руку обеими руками. Оттолкнув нож от своей шеи, я повернулась и ударила его локтем в бок, высвобождаясь из его хватки. В тот же миг Калдрис поднялся на ноги, ударил своими скованными руками по лицу первого охранника и обезоружил его с плавностью, от которой у меня до сих пор перехватывало дыхание. Он бросил мне украденный меч, не останавливаясь, чтобы посмотреть, поймала ли я его, прежде чем переключить свое внимание на другого Туманного Стражника. Я снова крутанулась, поймав меч в воздухе. Я обхватила пальцами рукоять, описывая дугу вверх. Лорд в ужасе уставился на меня, когда я повернулась к нему лицом, что-то блестело на его бледной коже. Свет миллиона звезд замерцал на его плоти, когда я направила меч к его шее. Он открыл рот, как будто собираясь заговорить, но ему так и не удалось произнести ни слова. Острие лезвия глубоко вонзилось ему в горло, кровь брызнула мне на лицо и грудь, когда я закрыла глаза. Мой желудок сжался, когда огонь обжег меня изнутри. Мои плечи поникли вперед, когда я, шатаясь, отступила на два шага, сжавшись в комок и наблюдая, как рука Байрона опускается с рукояти кинжала. Его глаза блестели, рот приоткрылся в шоке, когда он поднес обе руки к горлу и попытался остановить поток крови по шее. Она окрасила его кожу, проливаясь сквозь пальцы на запястья обильным потоком. Рукоять его кинжала обожгла мне руку, когда я схватила его, осторожно вытащила из живота и бросила на землю. Время замедлилось, мое зрение затуманилось по краям. Я покачнулась, но сумела удержаться на ногах достаточно долго, чтобы увидеть, как Байрон рухнул на землю передо мной. Его пустые, невидящие глаза смотрели в залитое дождем ночное небо, и Пустота давила на меня. Калдрис поспешил ко мне, ткнув Байрона рукой в грудь. Он обхватил пальцами неподвижное сердце Байрона, вырвал его и бросил змеям, охранявшим мою мать. Они проглотили его так, словно это была их единственная еда за день, уничтожив душу Байрона прежде, чем она успела покинуть его тело. -Не все люди достойны перевоплощения, - сказал Калдрис, поднимаясь во весь рост. Его рука была испачкана кровью, доспехи пропитались густым, приторным запахом смерти. Я поднесла руку к животу, прикрывая рану, которую не хотела, чтобы он видел. Даже когда усталость сковала мои конечности, я заставила себя остаться стоять. Калдрис рывком снял свои кандалы, разорвав соединявшую их цепь, и сократил расстояние между нами. Протянув руку, чтобы коснуться моей щеки, он раздул ноздри, принюхиваясь к воздуху. Он нахмурил брови, когда его взгляд скользнул по моему лицу и шее. Моя нижняя губа задрожала, когда его внимание, наконец, сосредоточилось на руке, покрытой кровью. Он убрал его, разглядывая колотую рану, когда мои колени подогнулись подо мной. - Черт, - проворчал он, подхватывая мой вес, когда мы опустились на землю. -Имельда! - крикнул он, обхватывая меня рукой за спину и поворачивая так, чтобы моя голова покоилась у него на коленях. Ведьмы, шагнувшие к нам, рассказали мне все, что мне нужно было знать, - почему он призвал к себе Имельду. Она встала между нами и ними, подняв руки, чтобы успокоить их. - Завеса никогда не предназначалась для чего-то иного, кроме как временного. Одной из этих девушек нужно добраться до Альфхейма, - пробормотала она, и слова прозвучали слишком отстраненно, когда она их произнесла. Калдрис вытащил кинжал из ножен и поднес его к запястью. Я потянулась вверх, схватила его за руку и потянула ее вниз. - Отвези Фэллона в Альфхеймр. Что бы ее ни ждало, помоги ей, чем сможешь, - сказала я, проглотив подступившую к горлу волну раскаленной добела тошноты. - Имельда думает, что ей нужно попасть туда. -О чем ты говоришь? - спросил он, уставившись вниз на то место, где я схватила его за запястье и отказывалась отпускать. - Мы оба знаем, что шансы на то, что я не дочь Мэб, почти равны нулю. Завеса была создана, чтобы оградить меня от нее. Может быть, так и должно было быть, Калдрис, - сказала я, касаясь его щеки другой рукой. -Это то место, где моя жизнь всегда должна была закончиться. - Не смей просить меня об этом, - прорычал он, и урчание поднялось вверх по его груди и горлу. - У меня нет выбора, - прохрипела я, наблюдая, как он режет себе запястье лезвием вопреки моему желанию. Я закрыла рот, отворачиваясь от него, когда он попытался поднести его к моим губам. -Я не буду сидеть здесь и смотреть, как ты умираешь, - сказал он, наклоняясь своим лицом к моему. Глядя в потрясенные его голубые глаза, я почувствовала, как дождь вокруг нас превратился в снег, когда его магия взяла верх и отогнала магию ведьм. - Я бы пошел с тобой куда угодно еще. Куда угодно, только не в Альфхеймр. Помнишь, когда ты сказал мне, что ее дочери стало лучше от того, что ее украли? - сказала я, протягивая руку, в которой он держал кинжал, к моему сердцу. Я прикоснулась к нему кончиком, глядя на него снизу вверх, и первая из моих слезинок скатилась вниз. - Я хотела провести с тобой вечность. -Не надо. -Я люблю тебя, - сказала я, признавая правду в своем сердце; он все еще владел мной, как будто я никогда не смогла бы вырвать его когтями. -У нас будет наша вечность, - сказал он, прижимая свое запястье к моим губам. Я боролась с его хваткой, молча умоляя его глазами остановиться. Он надавил достаточно сильно, чтобы мои губы приоткрылись, его сладость коснулась моих зубов и десен. Он скользнул внутрь меня, покрывая мой язык своей эссенцией. Моя рана зажила, моя плоть снова срослась, когда он уставился на мой живот, наблюдая, как он уплотняется, когда он прижался своим лбом к моему. Мой взгляд упал на кинжал у него на боку, и ужас от того, что мне нужно будет сделать, чтобы избежать судьбы, которая меня ждала, пронесся сквозь меня. Я подавила рыдание, вскакивая на ноги, когда мой живот скрутило от боли в моей все еще заживающей ране. Я обхватила пальцами рукоятку, поворачиваясь лицом к своему партнеру, который стоял передо мной с поднятыми руками. Как будто он был жертвой, а не мужчиной, который хотел отвезти меня в единственное место, куда я не могла пойти. - Я не хочу уходить, - сказала я, поворачивая оружие в своей руке, чтобы направить на него. Его взгляд упал на это, и что-то вроде печальной улыбки появилось на его лице, прежде чем он снова поднял его на меня. -я знаю.