Часть 10

Пол был металлическим и холодным на ощупь. Майк сел, быстро моргая и задаваясь вопросом, кто выключил свет. Когда его глаза привыкли, он заметил что-то светящееся на полу и подполз поближе, уткнувшись лицом прямо в это. Это было похоже на вены, идущие по краям стены, и они светились импульсами, как биение сердца. Они также излучали тепло, и он снова отступил, слишком расстроенный, не решаясь прикоснуться к ним. — Ты точно не Лео, — раздался голос, и Майк повернулся, пытаясь разобрать, что говорит человек. — Ты слишком громко дышишь. Так кто ты, черт возьми, такой? — А? Я его младший брат, Майк. А ты кто? — Меня зовут Феликс. Похоже, он не упоминал меня. Майк отпрянул от голоса. Он звучал немного похоже на актеров, играющих психов или сержантов-инструкторов, только в его голосе не было ненависти. Пока Феликс говорил, Майк понял, что это было. Голос Феликса был наполнен гневом, не иррациональным, не безумным, просто сердитым. — Он вообще мало говорил, — сказал Майк. — Не принимай это на свой счет. — Мне все равно. Вставай, — Феликс никогда не отпускал свой нож, а теперь только крепче сжал его. Он полностью игнорировал свой пистолет. — У тебя есть с собой что-нибудь острое? — Нет, только нунчаки. — Нунчаки… да, я их помню. Они были у Брюса Ли в том фильме. — Никто не хорош настолько, как он, но я довольно близок, — Майк встал и подошел ближе. Света с пола уже начало хватать, и он смог различить силуэт Феликса. Все, что он видел раньше — это крупный чернокожий мужчина с дредами и в камуфляжной форме, что само по себе не было чем-то необычным, но длинный нож со злобно зазубренным лезвием блестел в слабом свете. — Я надеюсь на это, ради тебя. Если ты брат Лео, может быть, ты сражаешься так же хорошо, как и он. Держись рядом и молчи. И ради бога, перестань дышать так громко. — Э… ладно… — Майк не замечал этого за собой. Он замедлил дыхание и надеялся, что это помогло. Следуя всего в нескольких дюймах позади, Майк тихо закрыл дверь и огляделся, сколько мог. Должно быть, это было то самое место, которое описал Рафаэль, но Лео никогда не упоминал о светящихся венах на полу, или о воплях и визгах, которые эхом раздавались вокруг него. В темноте он мог видеть только пульсирующее свечение и слабые очертания поворота впереди, переходящего в новый коридор. — Вот черт, — прошептал Феликс, и Майк огляделся. Через мгновение он услышал скрежет когтей по металлу, голодное рычание, и оно быстро приближалось. Феликс побежал, а Майк изо всех сил старался не отставать, время от времени натыкаясь на стены, следуя за звуком шагов человека, совершенно не видя, куда они бежали. Когда они добрались до поворота, он слишком поздно понял это и врезался в стену, успев разве что отвернуть лицо прямо перед ударом. Шаги Феликса уже были плохо слышны из-за скрежета и воя. Это звучало так, будто Леонардо точил свои мечи, пронзительный скрежет металла о металл, и он заткнул уши руками. Рука легла ему на плечо и развернула его, прикрыв рот прежде, чем он успел закричать. Рука была знакомой, с тремя пальцами, и он заметил блеск острого лезвия, намного длиннее ножа Феликса. Каким-то образом Лео нашел его. — Тихо, — прошептал его брат. Майку показалось, что он видел, как он оглядывается взад и вперед по коридору, но было трудно сказать, видел ли он движение или ему это только показалось. — Раф, возьми его за руку и следуй за нами. Рука Рафаэля, гораздо более сильная, чем у Лео, схватила его за запястье, и теперь его тащили по коридору. Обиженный и одновременно испытавший облегчение, он держал рот на замке и бежал во всю прыть, надеясь, что Рафаэль видит их брата лучше, чем он. Вполне вероятно, учитывая что он больше не врезался в стены. За следующим поворотом они столкнулись с первой волной, их рычание было оглушительным. Несмотря на всю темноту, Майк мог разглядеть существ достаточно, чтобы распознать их очертания. Большие на двух ногах, маленькие на четырех, и все они блестят в слабом свете. Он задавался вопросом, как они могли сиять, пока не понял, что это зубы и когти. Рука Рафа исчезла, когда он потянулся за оружием, а Майк вытащил свои нунчаки. После первого удара он понял, что этого будет недостаточно. Для размаха тут не было достаточно места, чтобы создать достаточно силы для качественной ломки костей. Он сломал одну из челюстей большого монстра, послал второго в стену, но они были слишком стабильны и устойчивы, чтобы их сдерживали раздробленные кости, а маленькие двигались слишком быстро, чтобы вообще в них попасть, не говоря уже о обезвреживании. Один из них пронесся по потолку и прыгнул ему в лицо, разинув пасть. Майк отшатнулся назад, слишком медленный, чтобы успеть что-то сделать. На полпути к нему он дернулся в воздухе, замахал всеми четырьмя лапами и завизжал. Брызги крови плеснули ему в лицо, и он попытался вытереть их, начиная дрожать. Острие меча удерживало его в воздухе на мгновение, необходимое для убийства, а затем полоснуло вниз, разрубив другого пополам, отбросив при этом первого. Зал наполнился криками мертвых и умирающих, а затем Рафаэль снова схватил его за запястье, потянув за собой. Он думал, что они были рядом с прорванной водопроводной трубой или каким-то открытым краном, но когда он бежал, плескаясь, по коридору, он понял, что лужи были не от воды. Он закрыл глаза. Все равно теперь они были бесполезны. Максимум, что он мог сейчас сделать, это бежать и надеяться, что он не замедлит их. Это был его первый бой, и он почти ничем не помог. Несмотря на свои намерения, он начал замедляться, озноб в его теле превратился в тошноту. Рафаэль дернул его за руку, заставляя двигаться быстрее. — Там тоже они, — сказал Феликс где-то впереди. — Они везде. — Нам нужно добраться до безопасной комнаты, — сказал Лео. — Думаю, крикуны размножались, пока нас не было. — Больше нам тут ничего не сделать, — сказал Феликс. Майк понял, что они шепчутся, и только тогда заметил, что в коридорах снова стало тихо, крики прекратились. Больше существ все еще двигались по тем же коридорам, но теперь они были осторожны, убийцы вернулись. Он выдохнул, не осознавая, что задержал дыхание. Тишина еще никогда не была такой успокаивающей. — Или… подожди, — сказал Феликс. — На нижних уровнях не было крикунов, только едоки. Может быть, мы где-то выше. — Я надеюсь, что это так, — они свернули за следующий поворот и столкнулись с очередной партией, продолжая рубить и резать. На этот раз их было не так много, и Рафаэль ни разу не отпустил его. Крики стали громче, скрежет металла — пронзительнее. Он мог слышать, как меч Лео разрезает плоть и кости, как нож Феликса вонзается в животы и разрывает мягкие ткани. Он прижал руку ко рту и надеялся, что его не вырвет. Шум, все было шумом. Была ли это сенсорная перегрузка? Возможно ли это вообще в темноте? — Кажется, я вижу дверь, — перекрикивая вой, крикнул Лео. — Прямо впереди и налево. И они стали прокладывать дорожку. Зал наполнился запахом крови, и Майк задумался, не будет ли он затоплен, как в фильме Кубрика с Джеком Николсоном. Как он там назывался? Почему он вообще об этом подумал? Домой, он хотел вернуться домой прямо сейчас. А Донателло, где он был? Он тоже где-то тут в темноте? Его посох здесь был бы бесполезен, негде размахнуться, не может рубить. О Боже, пусть он вернется в лабораторию Стокмана. Сон, это должен был быть кошмар, и крики не прекращались, они били его сильнее, чем кулаки... Крики прекратились, но эхо продолжало звенеть. Ожидая, что его снова куда-то потянут, он поднял взгляд, но Рафаэль просто стоял неподвижно. Феликс и Лео не двигались. Все, что он слышал, это кровь, стекающая по стенам и капающая на пол. Пульс люминесцентной паутины стал громче, почти гулким. Через несколько секунд он заметил, что частота ударов не соответствуют пульсации паутины, и что звук приближается. Металлический пол начал вибрировать. — Первый демон, — прошептал Лео. — Он между нами и дверью. Майки, Раф, оставайтесь позади. Нет ответа. Майк подумал, что Раф тоже был в шоке, но рука так и не ослабила хватку. И тогда демон проревел, как гром над головой. Феликс и Лео не колебались, он слышал, как они бежали, стараясь отразить его атаку. Майки положил руку на плечо Рафа и подошел ближе. Он не мог видеть паутину света дальше по коридору, должно быть, эта штука блокировала легкое свечение своей огромной массой. И оно было быстрым, его когти, хлопающие по полу, сотрясали весь коридор. Как Феликс мог использовать нож против чего-то подобного? При таком слабом свете он видел только движение, даже не очертания, но слышал их безупречную совместную работу, их командную игру, отточенную за три месяца постоянной войны. И в этот момент, зная, что его ждет, если они потерпят неудачу, убийство казалось хорошим делом. Еще больше крови потекло мимо них, доставая до самых щиколоток, сопровождаемой радостным воплем его брата: — Попал в горло! Мгновение спустя пол загремел, когда монстр рухнул, последний вздох вырвался из его горла, а затем он замер. Вместо того, чтобы наконец остановиться, его брат продолжал резать, и влажные пятна крови и плоти, орошающие на пол, подсказали ему, зачем. Демон был слишком велик, чтобы перелезть через него. Рафаэль взял его за плечо и провел дальше, помогая ему пройти мимо туши, все еще горячей и дымящейся на прохладном воздухе. Если в этом коридоре и была какая-то комната, как говорил Лео, они не остановились. Опьяненные смертью, Феликс и Лео продолжали идти, ведя их по тихим коридорам. Единственным звуком было их собственное дыхание, и он рассеянно вспомнил, что нужно дышать тише. Тьма начала поглощать его. Теперь он понял. Тишина была хуже крика. Эта игра в ожидание оставила его внутри пустым, как будто убийство было настоящим.

***

Внутри склада Стокмана Донателло сел на пол, вздохнув с облегчением. Черных точек на данный момент не было, хотя он задавался вопросом, что такого особенного было в одной черной точке, которую белые точки так долго обходили. Он снова взял блокнот и стал искать объяснение. Почерк Стокмана был хуже, чем у Рафа, и он ненадолго подумал о том, чтобы позвонить Эйприл, чтобы помочь расшифровать записи, но тут же отверг это предложение. Если он не сможет выяснить это до наступления ночи, тогда он позвонит ей, но он хотел, чтобы она находилась как можно дальше от этого места. Если Лео и Феликс смогли выбраться, то и другие вещи теоретически тоже могли. Каким-то образом Стокман создал собственное карманное измерение. Ненависть Донателло смешивалась с восхищением. Технология была чистой воды гениальна, хотя и безумна. Он следовал уравнениям и теории, пока не решил, что это ему не поможет, и пролистал страницы в поисках функции защиты от сбоев или подпрограммы выхода. Он нашел, что искал, на предпоследней странице, где подробно описывался способ разрушения структуры измерения, ее обрушения и уничтожения всего внутри. Придется подождать, пока все не вернутся. Он заметил описание механизма, который вернет их в реальный мир, но застонал, когда увидел, что им можно управлять только изнутри. На нем нет удаленного управления. Должно быть что-то, что он может сделать. Но пока он просматривал документы и медленно начал признавать, что вместо этого ему придется искать в компьютерных файлах. Все, что он мог сейчас сделать, это позвонить Сплинтеру и рассказать ему, что произошло. И чтобы он не ждал их дома сегодня. За окном из-за горизонта взошло солнце, красивое и яркое.