Часть 11

Возбуждение, трепет от убийства всего на своем пути и наслаждение смертью, от того, что он жив, а они нет, вся радость игры вернулась к нему, пьянящая, как крепкое вино. Его мечи никогда больше не будут чистыми, его глаза всегда будут смотреть сквозь летящую кровь, и всегда будет что убивать. Никаких правил, никакой ответственности, никакого веса. Микеланджело споткнулся позади него. Радость притихла. Он должен был вывести своих братьев отсюда. Майк не продержался бы долго в темноте. Из его братьев младший процветал в свете, все еще играл в игры, которые они давно забыли, и не мог выносить смерть. Рафаэль медленно приспосабливался, но он сомневался, что Майк когда-либо начнет видеть в этих залах. Они прокрались за следующий угол, удивив нескольких едоков поедающих одного-единственного крикуна, застрявшего в их когтях и капающих глотках. Его предсмертные крики скрыли звук их шагов. Головы полетели, прежде чем монстры успели наполовину обернуться. Артериальная кровь хлынула рекой из шей, когда они рухнули замертво. Крики заранее предупредили следующую группу монстров. Несколько групп едоков и крикунов сошлись и образовали огромную стаю, отсекая их с обеих сторон. Металлический скрежет их когтей по полу напомнил ему высокие аккорды хэви-метала, а их визг, рев дэт-метала. Глубокий вдох, и он рванул. Перерезав горло, кровь брызнула ему на руку, когда меч прошел через голову едока, надрезав ее наполовину. Другой его меч пронзил крикуна и протаранил едока, вытягивая лезвие назад, он развернулся и разрезал живот, поймав прыгнувшего крикуна в воздухе. Две половинки ударились об пол и остановились у стены. Люминесцентная паутина обожгла кожу, когда он случайно коснулся ее, и эта часть паутины потемнела. Рядом с ним Феликс перерезал горло, увернулся от когтей и вонзил нож в грудь. Что бы ни считалось внутренностями этих существ, вывалилось наружу, мокрые от крови ткани блестели. Здесь должен был присутствовать какой-то запах, но единственным запахом была кровь, покрывающая стены и текущая рекой, ревущей так же громко, как демон. Он отрезал крикуну ногу и полоснул бок едоку, позволив им рухнуть друг на друга и лежать на полу, визжа, пока предприимчивые крикуны пожирали их, все еще живых. Кровь — это жизнь, и Лео недоумевал, как они могут быть покрыты жизнью и смертью одновременно. Это было маленькое чудо в темноте, закон природы, завернутый в тесный микромир. Выиграй и живи, проиграй и умри, и правило никогда не менялось, ни в этом измерении, ни в другом. Убивать. Разрезать ногу едока, отрезать ему руку, другому, тянущемуся к его лицу, широко распороть грудь. Пнуть крикуна, разрезать его в воздухе, проткнуть и использовать оставшееся торчащее острие, чтобы отрезать голову едока. Крикун оправдал свое прозвище, вертясь в воздухе, размахивая лапами и истекая кровью. Убивать. Их когти рванули ему в лицо, а зубы – в горло. В частности, они завидовали его глазам. Один за другим, иногда сразу по двое, если повезет, сразу трое падали к его ногам, пока ему не приходилось перешагнуть через них. Убийства не всегда были чистыми, и многие из его жертв лежали на полу, дрожа, содрогаясь от спазмов и мучительных воплей, пока их пожирали, до тех пор пока он не разрезал тех, кто вонзил в них свои зубы. Убивать. Кровь начала капать с потолка, оказавшаяся там благодаря его мечам, ножу Феликса, а иногда и саю Рафаэля. Он был стеной между монстрами и своими братьями, и кровь лилась на них дождем, как крещение, возрождение в славной жестокости и смерти. Он был более быстрым чудовищем и служил своим братьям, став смертью и разрушителем, чтобы защитить их, пока сами они не могли. Даже между лезвиями Феликса и Лео что-то иногда прорывалось, подбиралось достаточно близко, чтобы снести им головы, если бы они вовремя не пригнулись. Горстка крикунов прыгнула на него, и, хотя он убил четверых, пятый выскользнул из-под его мечей, потеряв ногу, но все еще целясь, стараясь вонзить зубы ему в глаза. Выстрел, утонувший в крике, врезался ему в пасть и отбросил в стену. Его оставшиеся ноги искорежились, как у умирающего таракана, и Лео повернулся, чтобы посмотреть в зал позади. Весившая меньше, чем он помнил, в порванной одежде и с окровавленной рукой, Чанта держала пистолет, черный металл все еще блестел. Она стреляла вроде бы не целясь, но каждая пуля разрывала голову или отрывала конечность. Затем позади нее раздался крик, она повернулась и снова выстрелила, теперь пятясь по коридору к ним. Леонардо слегка подвинулся, чтобы встать между ней и последними оставшимися существами с его стороны, и убил последнего крикуна, когда она догнала их. Не отмечая формально присутствие друг друга, они втроем слились в единое целое: Леонардо двигался впереди, уничтожая все, что приближалось к ним, в то время как Феликс убивал всех, кто ускользал от ее пуль. Рафаэль держал Майка рядом с собой, между этими тремя. Через несколько минут в коридорах снова повисла тишина. — В следующую комнату, — прошептала она. — Мне надо перезарядиться. — Вот, — ответил Феликс, доставая из кобуры пистолет. — У меня для тебя подарок. Полная обойма, и у меня есть еще. — О, — она улыбнулась и взяла его, держа свободной рукой. — Манна небесная. Их прервал пронзительный вой, и они прыгнули вперед, упав на землю, не двигаясь. В то же время Лео повернулся и швырнул своих братьев на пол, падая рядом с ними, когда темноту прорезала вспышка света. Он вздрогнул от боли, но ожог к счастью был поверхностным. — Черт, — прошептал он, оглядываясь назад. Красный свет под потолком уже мерк, но он был для него как маяк и он послал к нему сюрикен, разбивая стекла и уничтожая провода. — Я вижу там дверь, но, наверное, их тут больше. — Что это было? — спросил Раф, поднимая глаза. — Лазеры, — ответила Чанта. — Если я их увижу, я смогу от них избавиться. — Секундочку, — Лео подобрал одну из своих светошумовых бомб и вытащил детонатор, чтобы она не взорвалась, а затем отправил снаряд по коридору. Послышался визг детекторов движения, сработали прицелы, а затем несколько вспышек света пробили снаряд, оставив после себя лишь кусок обожженного пластика. Прежде чем погас свет, раздались три выстрела, и она продолжала стрелять в угасающий свет, обезвредив еще два. — Там. На всякий случай Лео прокатил детонатор по коридору, и, когда ничего не выстрелило, все последовали за ним к двери. Мгновение он прислушивался, а затем открыл ее. Пусто. Как только они все вошли, он закрыл дверь и сел, прислонившись к ней спиной. Рядом с ним Рафаэль позволил Майку рухнуть в угол и сел рядом с ним, обняв его за плечо одной рукой. Размером примерно с гардеробную, в стену было встроено несколько полок, и в основном они были пусты, если не считать нескольких маленьких ящиков. Феликс потянул их вниз и открыл один уже на полу. Первое, что он нашел, была химическая лампа, он щелкнул ею и встряхнул. Голубое сияние заполнило небольшое пространство в центре комнаты сильнее, чем они привыкли. — Обоймы с боеприпасами, — сказал он, передавая ей коробку. — Пара аптечек и несколько таблеток. Кому-нибудь надо? — Чур таблетки мои, — сказала она. — Я возьму бинты, — сказал Лео и взглянул на своих братьев. — Вы ранены? Раф покачал головой. — Нет... крови много, но это не наша, — он смотрел, как его брат ловит брошенные ему бинты и разворачивает их, но не смог одной рукой намотать их на обожженное плечо. Рафаэль наклонился и взял рулон, аккуратно обмотав бинт вокруг ожога. Лео смотрел несколько секунд, затем отвернулся. Он вытащил маленькую тряпку, которой протирал свои мечи, и тряхнул одним лезвием с тем же отстраненным взглядом, который был у него в логове, когда он впервые рассказал Рафаэлю об игре. Скребущие когти прошли мимо двери, группа едоков гналась за крикуном. В своем углу Майк поднял взгляд. Все, что стояло между ними и их когтями, была незапертая дверь и его брат. Несмотря на прежнее поведение Лео или благодаря ему, Майк чувствовал себя в большей безопасности с его присутствием. Он сидел с одним мечом на коленях, другой ждал рядом с ним на полу, чтобы его почистили. В тусклом свете выделялась его бандана, на которой виднелось совсем немного синего, а глаза были ясными, слишком ясными. Они горели. Майк посмотрел в сторону остальных. Он уже видел Феликса, так что теперь он посмотрел на Чанту, девушку, которую Лео назвал мертвой. Волосы у нее были длинные, возможно, черные, хотя кровь могла окрасить их. За шеей образовался большой колтун, который, вероятно, никогда не удастся расчесать. На ней были большие очки, обе линзы треснули, а длинный шрам от ожогов покрывал половину ее лица, напоминая Фредди Крюгера. Привыкшая к темноте, она заметила его взгляд и кивнула. — Да, я с нетерпением жду серьезной пластической операции, если выберусь отсюда. — Как ты выжила? — спросил Феликс. — Ты была на грани смерти, когда мы оставили тебя. — Вы оставили меня в комнате, — сказала она. — В целом я была в безопасности. И там были пакеты с едой и боеприпасы. Прошло много времени, прежде чем я снова смогла держать оружие, не говоря уже о том, чтобы ходить. — Объясняет, как ты так похудела, — сказал Феликс. — Ага, ну ты попробуй поголодать и посмотри, как хорошо ты будешь выглядеть. А это? — она достала пистолет, который ей дал Феликс, и осмотрела его, взвешивая в руках. — Это явно не отсюда. — Мы нашли выход, — сказал Лео. — Мы вернулись, чтобы убить Стокмана, но он снова отправил нас сюда. — Вам пришлось пробиваться с начала? — Нет, мы начали с этого уровня, — сказал Феликс. — Даже не знаю, что это за уровень. — На два выше того, на котором вы меня оставили. Это что получается, седьмой? — Шестой, — Лео убрал мечи, уже чистые, и откинулся назад. — Еще четыре. Я послежу первым. Они оба кивнули и сели спиной к стене, дремля несколько минут, пока, наконец, полностью не уснули. Он взглянул на своих братьев, таких же окровавленных, как и он сам, но страдавших от этого вместо того, чтобы жить с этим. Он посмотрел на себя. Он тоже был весь в крови, но это его не беспокоило. Первые несколько дней в игре он помнил, что при высыхании она чесалась, но теперь он этого не чувствовал. Опять же, он мало когда успевал полностью высохнуть. — Вам лучше поспать, — прошептал он. — Я разбужу вас позже. Майк не ответил. Он оперся на плечо Рафаэля и немного свернулся клубочком, закрыл глаза и заснул. Раф какое-то время смотрел на Лео, а потом снова на Майка. Он обнял младшего брата за плечи и прижал к себе. — Думаешь, он выживет? — Конечно. Вы оба выживете, — он видел, как Рафаэль один раз кивнул и заснул рядом с Майком. Они сделают это. Он проведет их через это. И когда это будет сделано, ему больше никогда не придется тащить кого-либо. Так или иначе.

***

Находясь в другом мире, Донателло завопил от радости, когда обнаружил способ Стокмана передавать информацию туда и обратно между измерениями. Похожий на радиопередатчик на стероидах, прибор усиливал сигнал и направлял его на миниатюрные ворота, которые были постоянно открытыми. Слишком маленькие, чтобы их можно было просто так заметить. Вполне вероятно, что они могли отправить и что-то физическое, при условии, что оно было достаточно маленьким, чтобы пройти через эти ворота. Он нашел его в боковой комнате под прочным замком, но один быстрый удар его посоха отправил замок на пол. Он открыл дверь и заглянул внутрь. Два больших электрода, вроде тех, что были в главной комнате, посылали непрерывный поток энергии в одну точку, но количество используемой энергии было далеко не таким, как то, что забрало его братьев. Он не стал подходить ближе, и просто закрыл дверь. Теперь у него были средства, но ему все еще нужно было отправить что-то полезное и указать, куда оно попадет, в идеале — в руки одного из его братьев. Нет, в идеале в руки Рафаэля или Майки. Че-фон. Он кивнул сам себе. У него был запасной в лаборатории. Эйприл могла принести его, а затем помочь ему найти способ прицелиться, возможно, сфокусировав сигнал на одной конкретной точке. С пятью точками на экране был шестидесятипроцентный шанс, что он достанется одному из его братьев. И если бы он мог удержать его от разрядки, может быть, с помощью несущей волны... тогда теоретически он мог бы поговорить с ними и провести их по карте. Он вздохнул и откинулся на спинку стула. Он уже затолкал тело Стокмана за ящики. Он был бесполезен, и гений не хотел, чтобы эти пустые глаза смотрели на него всю ночь. Он взял свой коммуникатор и позвонил Сплинтеру, и не слишком удивился, увидев, что Эйприл и Кейси смотрят через плечо его мастера. — Что происходит--? — Есть какие-то изменения--? — Ты уже понял--? — Подождите, — сказал он, держа устройство на вытянутой руке, пока вопросы не утихли. — Кажется, у меня есть идея, но, Эйприл, тебе нужно приехать сюда. О, и захвати свой ящик с инструментами, мой запасной че-фон и еду. Это будет долгий день.