КЕРАМИЧЕСКИЙ ЦУГУНДЕР

Преступник достал из-под горы своих вещей пистолет, заряженный двенадцатью патронами, быстро сложил в пакет необходимые бумаги и вещи, после чего  принялся бежать к выходу. Он знал, что путь на волю , скорее всего, уже находился под контролем силовиков,  а потому тот быстро оглянул одну из бумаг , запомнил маршрут и прямо во время пробежки принялся сжимать в кулаке документ. Свернув лист в небольшой комок, он стал раскатывать его в своей ладони, формируя перекрученный кусок продолговатой формы. Обитатель катакомб  взял этот продолговатый предмет и полностью проглотил его, несколько  раз прожевав своей челюстью. Причём сделал это так легко, словно на его верхнем нёбе прилипала сахарная вата. В правой руке был чёрный пистолет, в крови адреналин.  Вспоминая очертания карты,  прямо сейчас переваривавшейся в его желудке, он быстро просчитал маршрут . Вот поворот, за ним развилка, потом несколько камней, ещё лестница… А дальше идти прямо, налево, через два поворота наконец взять курс направо. Дроны уже потеряли след, как казалось ему. И вот  уже беглец перебирал носками кроссовок по серым ступенькам. В бетонных конструкциях на верхних ярусах  были дыры, но он и не переживал, что застрянет в одной  из них, преступник был крайне аккуратен. Увидев перед собой металлические двери, нарушитель  принялся анализировать состояние ржавого листа . Он заметил тонкую щель слева от двери, возле порога было подозрительно много пыли. Приглядевшись к двери, тот насторожился. Очевидно, что дверь открывали, она не была так же плотно закрыта, как вход, через который он попал в подземелье. В голове преступника возник образ из документа, а сильное воображение тут же заставило его прокатиться по чёрным контурам карты. Он почувствовал путь, будто пустил по проводам аналогичной формы ток своего тела. Теперь в его голове созрела мысль: этот выход находился недалеко от леса, а если быть конкретнее, то рядом с заброшенным заводом. Выход располагался прямо рядом с опустевшим и разваленным зданием, в котором когда-то работали трудяги. Бетонная шахта выходила на территории  пустыря,  подобного тому, в котором он прятался изначально: стаи бродячих псов, которые находят здесь  приют, кучи мусора, потрескавшиеся камни, грязная земля. Ничто так хорошо не рассказывает о прошлом, как старые, заброшенные здания военной эпохи. Когда-то здесь укрывались боевики, а сейчас на крыше   воронка,  и   обломки на каждом этаже. Фантазия как бы анимирует историю, даёт тебе волю перематывать туда-сюда. Сначала видишь итог: разрушенные стены со следами извечной сажи, местами торчат ржавые арматуры, сквозь дыры в стенах можно было разглядывать всё помещение. Но потом видишь муралы, незамысловатые ретро рисунки, непонятные детали станков… Сразу ощущаешь себя новобранцем, участником битвы за албанское побережье. Затем снова прощаешься с товарищами, как бы хороня их в ржавых каркасах. Пройдя чуть дальше, видишь бетонный забор, состоящий из отдельных сегментов. Он уже давно покосился в разные стороны. Крайне печальное место. Преступник с пакетом стоял перед дверью и слушал: капли падали на землю и издавали ели заметный шорох. Он уже прокручивал в своей голове, будто открыв дверь, он будет взят на прицел десятком пистолетов, а камера на шлеме снимет его лицо. Он наставит на одного из противников пушку, но тут же получит несколько выстрелов в голову. Затем фотографии с его окровавленным телом разлетятся по всей Анавии. Беглец уже знал, что им заинтересовалось слишком много людей, и что его ждёт ужасный финал,  если прямо сейчас не вырваться из лап службы безопасности. Он тут же достал из кармана своего грязного одеяния ткань серого цвета. Он обвязал эту дрянную тряпку вокруг своего лица, скрутил её концы в крепкий узел, а на голову одел капюшон. Пистолет был снят с предохранителя, тут же  в его голове пронеслась мысль. - Убить себя? Не дамся им в руки живым! Пистолет у меня есть, я смогу умереть,  не оставив следа! Оно все взорвётся, если я выстрелю прямо себе в бок во время работы, - подумал он про себя. - Нет. Ни в коем случае. Нужно убегать, не время для паники. Так будет только хуже. Дверь резко открылась с жутким скрипом, из неё аккуратно высунулся преступник. Он направлял пистолет в разные стороны,  держа его двумя руками. Парень увидел странный провод, выходивший из шахты, а затем и огромную антенну над бетонным входом – он понял, что штаб уже уловил его.  На телевизоре появилось видео скрытного перемещения злоумышленника. - Есть! Вот он! Он вышел!!! У него оружие! - с облегчением сказал Свен, он  тут же ринулся к телефону, чтобы  доложить о наличии оружия, о направлении движения цели, о его облике, – Ромео, направляйтесь к лесу. Наши из «Фокстрота» сейчас подъедут, будет вам организована поддержка с воздуха. Цель сейчас бродит по территории и ищет безопасный выход. Наша камера зафиксировала, как он осторожно заглядывает в дыру в стене завода, возможно, нашего гостя стоит ожидать там, - говорил он в неофициальной манере своему другу из отряда «Ромео». Свен делал так не часто, ведь за такие дружеские переговоры часто цепляются «колснечеры». Это такой вид репортёров, скрыто нарушающих закон. Занимаются тем, что пишут жёлтые статьи с прикреплёнными звонками, чьё содержимое было вырвано из контекста или изменено с помощью программы репродуктора голоса. Записи таких звонков они добывают нелегальным путём. Такие репортёры часто представляют интересы определённых личностей, но их степень влияния на народные настроения не стоит недооценивать.  С учётом скорости распространения информации по виртуальному миру , службам безопасности сразу приходится отвечать на заявления журналистов или предотвращать утечки. Даже специальная связь иногда взламывается – специальные устройства из зарубежья легко могут перехватывать любой сигнал. Ведь прогресс подобен маятнику! Сначала технологии делают систему полностью защищённой, потом изобретают штуку, которая ставит под вопрос вообще всё. Прозрачную систему начинают переосмыслять, учёные что-то мутят – маятник снова стремится к усложнению и безопасности. Транспорт отряда “Ромео” приближался к пункту назначения, все были готовы к задержанию преступника. Им был отдан приказ не убивать на месте, а попытаться доставить его живым. Силовики в первую очередь  должны были создать  комфортные условия для перемещения в «гнездо». Огнестрельное оружие было необходимо лишь  для того, чтобы у преступника не возникло желание сопротивляться, да и сложность этой миссии слишком высока, чтобы обойтись совсем уж без пушек. Когда фургон остановился у белоснежного, бетонного забора, команда слаженно начала выстраиваться у него, приводя свои винтовки в боевой режим. Один из членов команды нёс за спиной пластиковый, продолговатый ящик, внутри которого находилось ружьё-транквилизатор. Это была современная тёмно-зеленая пушка с матовым цевьём, в комплекте шла мелкая сумка с дротиками. Он уложил этот кейс на землю и принялся собирать содержимое воедино. Через полминуты отряд уже выдвинулся в сторону заброшенного здания. Один за другим  бойцы проникали на территорию пустыря, тщательно осматривали каждый уголок и поворот,  пока не обнаружили те самые следы возле дроновой антенны. Прицел каждого члена отряда смотрел на бетонный забор, а если быть точнее, то в щель между сегментами, прямо на хвойный лес. В тени сосен практически ничего не было видно, но только  на первый взгляд. - Мы его зафиксировали. Он в 40 метрах от вас, остановился. Засел в кочке, прячется под листьями, - доложил участник группы «Фокстрот-2». Они уже запустили громадный квадрокоптер в воздух прямо с крыши своего фургона, – Направьтесь чуть южнее. - Ты смеёшься сейчас? Какой юг? - буркнул Уховёртка, – По-человечески скажи! - На 11 часов от тебя, – недовольно вмешался кто-то из «домоседов». Лежащий в куче листьев преступник услышал звуки дрона , а затем со всех сторон начали появляться чёрные человечки. Бойцы в маскировке уже знали , что беглец попытается атаковать исподтишка . Преступник быстро высунулся, а затем  сделал пару громких  выстрелов в сторону крадущегося солдата. Он высадил в него несколько патронов, от чего стрелок повалился на землю. Пуля попала в прочный бронежилет и оставила крупный синяк. - А ну быстро вылез!!! – рявкнул Уховёртка, прочерчивая между преступником и спецназовцем линию из попаданий. Раз-два-три, раз-два-три – так предупредительные выстрелы пролетали прямо перед укрытием преступника, - Руки за голову!!! Лежать! Стрельба была спровоцирована, по деревьям также прошлись свистящие пули. Ноги преступника с нечеловеческой скоростью понесли его в глубь леса, лишь слетающая с деревьев кора предупреждала об опасностях выбранного пути. Он делал по одному выстрелу для того, чтобы увеличивать дистанцию между опасными преследователями. Серая маска сперва сползла на  красный подбородок,  а потом и вовсе слетела. Преступник также обронил пакет, привязанный к левой руке. Лес сгущался, и тут ему удалось спрятать своё тело в кустах. Убегавший решил не терять время зря, а потому сразу выкинул пушку. Лежавший в сырости полицейский пистолет заклинило, а на его осмотр уже не хватало времени. Люди в камуфляже уже по очереди подходили к нему, сопровождая свои действия громкими возгласами сквозь респиратор. Они громко призывали сдаться. Уховёртка  предупредил,  что начнёт стрелять,  если преступник немедленно не ляжет на пол. Командир приправлял это всё отборным матом. Внезапно ветки, земля и трава , словно от взрыва, разлетелись во все стороны. В этот же момент прямо по ногам преступника были выпущены четыре пули. Уховертка чуть дёрнул стволом влево, чтобы наверняка подстрелить сквозь завесу. Только вот поднявшийся дым скорее напоминал множество мелких фейерверков, одновременно взрывавшихся в небольшой зоне. - Что он делает?! - воскликнул Свен, просматривая камеру Уховёртки в прямом эфире. Его пальцы сжались в яростный кулак , он ели сдержался от того, чтобы ударить по столу. Такие кадры просто повергли его в шок, показалось, будто бы сработал израильский танковый комплекс активной защиты  «Trophy» - настолько противоестественно преступник выбивал искры из воздуха, чтобы сбежать из-под пуль в добром здравии, даже не запачкав штаны кровью. Вдогонку ему было выпущено ещё несколько пуль из винтовки, но за спиной преступника в очередной раз  поднялось ещё одно облако из пыли и измельчённой травы. После каждой такой атаки на противнике не оставалось ни единой царапины , ни единой раны, он спокойно уходил из-под огня - Фокстрот-1 , у нас тут вооружённая цель с какой-то активной защитой, пули просто не попадают. Посмотрите на тепловизоре, – такой тезис прозвучал от наблюдателей с неба.  Свен тут же переключил режим съёмки, - И прошу,  поскорее… тут какая-то бесовщина… Спустя некоторое время операция перешла в свою заключительную фазу. Что же видели глаза мужчины с дырой в боку? Что-ж, он видел много крови. Преступник  чувствовал, как его  разум уже медленно отключался, а глаза переставали выполнять свою функцию. Синие пятна  полностью заполнили пространство, которое он мог созерцать, мозг перешёл в пассивный режим. Казалось, что это конец, игла в шее всё-таки пробила кожу, самую мягкую ткань его тела. Токсин распространился по телу холодным потоком, но не этот холод и боль вызывали тремор его конечностей.  Необходимо было  продолжать борьбу, несмотря на все раны . Где-то на подсознании он смирился с тем, что всё идёт по плану. Он уверовал, что как только он очнётся , ему всё сойдёт с рук. Беглец принял свою судьбу , парень не почувствовал, как руки зафиксировали , ведь в это время он уже спал крепким сном. Всё то, что происходило дальше, уже не волновало раненого. В этой ситуации довольным своей работой не был никто. Ни бригада скорой помощи, которой пришлось положить умирающего пациента в пластиковый ящик, подключив его к вентиляции лёгких,  ни группа врачей, которой предстояло вдобавок ещё заниматься извлечением пули. Недоволен был и президент Научного Союза , которому пришлось потратить много нервов на обустройство «гнезда» под палату для живого пациента, а сейчас может получиться и так, что в первые часы исследований его положат в морг. «Мёртвый человек – ещё долгое время человек, если его бросить в морозильную камеру!»- кажется , так в шутку отозвался хирург, когда услышал эту новость. За этой притворной шуткой он скрывал недовольство, как и все специалисты,  которые ожидали, что будут работать с живым пациентом. Пройдя все секции рукава, в просторную палату заехал пластиковый  гроб в сопровождении специалистов из «S-00». Помещение было    разделено специальной плёнкой на две части: палату и операционную. Бежевая плёнка была натянута на трубчатый каркас, формирующий собой небольшой куб. Сверху и снизу, правда, ткань натягивалась  на два  подвижных контура в виде дверей. Ползающий по потолку манипулятор мог сгибаться, как пружина, чтобы затем проникать в операционную через открывшуюся форточку. Люди же спокойно открывали двери в операционную самостоятельно. Два работника вскрыли контейнер на каталке, попутно начали перекладывать холодное тело на специальную, универсальную койку. Мобильная кровать была создана для ухода за  парализованными людьми. Под мягким матрасом находился двигатель, а также отсеки для выдвижных манипуляторов. Они могли ухаживать  за пациентом, хватать мелкие предметы, устанавливать капельницы и вводить вещества внутривенно с помощью трансформации руки в шприц. Эти же самые механизмы могут измерять давление, пульс и даже проводить ультразвуковое исследование. На поверхность мобильной кровати постелили белую, прохладную ткань,  на неё же неуклюже заволокли  пострадавшего с трубкой во рту. Работники всё равно аккуратно и трепетно проводили эту процедуру, несмотря на то, что пациент мог быть уже мертвецом. Когда руки и ноги поровняли по краям кровати, они принялись вытягивать несколько жёстких ремней с двух сторон корпуса. Один из «резиновых костюмов» взял скальпель и принялся разрезать одежду в тех местах, в которых швы разошлись бы без всяких проблем. Окровавленные штаны вместе с пробитой толстовкой максимально бережно разрезали на лоскутки и положили в пластиковые ящики. Разрезанные куски одежды пометили синим маркером, а затем запечатали . Пациенту профессионально начали вводить анестезию через шприц, грамотно рассчитывая дозу. Также  была присоединена капельница с толстым пакетом в 1500 миллилитров искусственной универсальной крови. Два механизма на шарнирах уже собирали информацию о пациенте, измеряя температуру тела, вес и рост с помощью встроенных датчиков. Своей тушей он как-бы продавливал в кресле рецепторы. В это время специалист в резиновом костюме сделал несколько заметок: у пациента вторая степень геморрагического шока, артериальное  давление – 82,  кровь остановлена. - Подготовка закончена? Мы можем запускать манипулятор? - суровым голосом спросил человек возле микрофона из комнаты управления. На его вопрос в камеру был показан жест открытой ладони , который означал, что многофункциональные машины готовы к использованию обработанных инструментов. Современные технологии позволяют работать с пациентом даже издалека и в одиночку: главный манипулятор и две мелкие, вспомогательные ручки  управляются хирургом с помощью резинового, продолговатого устройства и перчаток с тонкими мембранами на пальцах. Такая система имитирует практически любой хирургический инструмент, а вибрирующие напальчники, похожие на тонкую, хитиновую броню, дают врачу прочувствовать пациента. Врач проводит первый тест: нажимает пальцем на стол три раза. Силиконовая подушечка манипулятора делает аналогичное движение. Затем врач берёт бирюзовый предмет пятью пальцами – его дистанционный помощник достаёт блестящее лезвие, идеально повторяя все действия за  хирургом. Врач настраивает гарнитуру,  чтобы отдавать и голосовые команды . Профессиональные хирурги высшего класса обязаны уметь работать с такой системой, чтобы  обучать искусственный интеллект работать быстро и качественно. Хирурги не всегда довольны этим, ведь считают, что такое занятие - это добровольное выкапывание могилы в современном мире. Несколько работников вошли в комнату управления, принеся с собой  ящики с медицинским оборудованием. В этих ящиках лежало всё: термометры, скальпели, медикаменты,  бинты и даже сложные инструменты для проведения операции. Они же  погрузили один ящик в отсек, а затем задвинули его в стенку, откуда, как по конвейеру, он проехал в комнату за рукавом. Это занятие было сравнимо с ожиданием шара для боулинга, выходящего из своего подземного мира. Робот начал вскрывать  каждый ящик, попутно заезжая в плёночную операционную. Всё это время чуткий хирург  не отходил от стола с монитором,  строго контролируя действия манипуляторов по установке зажимов. Кое-что всё-таки мешало его работе.  Хирург сильно был озадачен,  прочитав рекомендации от своих безликих коллег в оранжевых комбинезонах. Рана есть , помощь не оказывали должным образом, но кровь из раны более не идёт. Как так? Может пуля не зашла так уж глубоко, как описал фельдшер? Посмотрев сквозь камеру на рану, хирург удивлённо уставился на плоть внутри. Дыра в 1.4 сантиметра в диаметре была набита белым веществом, похожим на кусочек мокрой ваты. Как только скальпель приблизился к ране и углубился в «вату» на несколько миллиметров, он увидел, как из неё, словно из губки, побежала тонкая струйка чёрной крови. Врач рассёк кожу в виде плюса, чтобы лучше рассмотреть образование в ране. Женщина, наблюдавшая за этим процессом, чётко описала всё происходящее на экране в электронном формате. Она точно так же быстро описывала примечания хирурга, делала заметки. Волокнистое образование в ране девушка упомянула словосочетанием «побочный продукт инъекции гемостатического препарата»  и написала, что потребуется изучение этого материала. Для продолжения операции необходимо было проверить, не задеты ли внутренние органы, а , в свою очередь, для этого стоило провести ультразвуковое исследование, благо современные технологии позволяют проводить его прямо во время разрезания тела. Второй манипулятор медленно продвинулся к столу с инструментами и быстро сменил свою насадку, клацнув креплением возле стола, как ученик, щёлкающий ручкой. Он прикрепил к себе модуль для проведения УЗИ. Влажный датчик прислонился к брюшной полости,  механическая рука начала изгибаться в разных местах, исследуя сине-серые пейзажи брюшной бездны. Они завораживающе переливались каждый раз, когда врачебная программа фиксировала изменения. Забавно, что искусственный интеллект, который во многом руководит операцией на ровне с хирургом , выдал результат,  будто у пациента повреждено 60% всех внутренних органов брюшной полости. Хирург попал в тупик: при попытке извлечения из раны постороннего объекта,  из неё же обильно выходили ранее невиданные жидкости, но делать было нечего. Будто кровь и не останавливалась, а продолжала незаметно перемещаться по пустотам и волокнам вещества. Насадка на железной руке поменялась на специальную колбу с лезвием для сбора образцов ткани. Когда пластиковая баночка с гильотиной была поднесена к белой «марле» внутри раны, специальный механизм отрезал небольшой кусочек этого окровавленного сгустка и всосал его внутрь. Хирург продолжил пробираться к пуле,  используя сразу несколько инструментов в руках машины. Один за другим он убирал кусочки из раны, всё больше приближаясь к металлическому безобразию, когда-то бывшему пулей. Среди крови и плоти не было  ничего подозрительного,  пока хирург не добрался до места, где (в нормальном организме) не  должен был проходить сосуд. Он заметил, что на органической  трубке вместе с белым веществом также есть некий колпачок, который закрывал его.  Хирург сначала подумал, что на месте уже была проведена какая-то странная операция , а его действия только ухудшали положение дел. Такое замечание было зафиксировано в отчёте, а операция продолжилась. Система фиксировала его давление и пульс - оба показателя были очень сильно занижены. Температура тела теперь составляла 34.5 градусов по Цельсию, было важно закончить операцию как можно скорее, чтобы нагреть его изнутри и снаружи. Скальпель уже достиг примерно 70% от глубины раны,  очистив её от мёртвой ткани. Вдруг нож хирурга наткнулся на что-то твёрдое и плотное. Об этом сообщил датчик манипулятора, передав на вибрирующую палочку сигнал – хирург тут же и сам ощутил неоднородность плоти и давление на скальпель. Пришлось использовать ножницы, чтобы увидеть, во что упёрся инструмент. Сделав вертикальный и горизонтальный надрез, он осветил рану. Внутри белого сгустка находилась полость, заполненная кровью и мёртвыми тканями. Из этой полости , как будто бы из желатиновой конфеты с начинкой,  выплыли кусочки метала и костей. Чуть глубже изогнутыми щипцами удалось достать смятую пулю, которую выпустил мини-танк при задержании. Внутри волокнистого вещества вскоре были найдены ещё несколько полостей с осколками костей, правда, если судить по их размеру, то это были просто крошки, окрашенные в тёмно-красный цвет. Дойдя до самой глубокой точки, хирург заметил, что раневой канал имеет крайне странную форму: в глубине вздутый пузырь белого вещества был куда более широким. Более того, на том месте, где УЗИ показало повреждение органов, находился самый плотный участок тела. Манипулятор просто  не мог продвинуться дальше, он как будто бы упёрся в кость или железную  пластину. Операция шла тяжело,  новые ящики продолжали поступать внутрь помещения. - Ну кто же так стреляет! Они что, слона убить хотели? – подумал хирург, оценивая калибр. Он продолжал ковыряться в кровавой дыре, проходя инструментом между воронкой и раздвинутой плотью. Манипулятор быстро справлялся с задачами сразу нескольких людей , стабилизируя состояние пациента. Именно на хирурге висела ответственность за дальнейшие исследования – только он сейчас мог определять возможность проведения опытов. Эксперт долго обдумывал, как сохранить жизнь пациенту, но без информации об обнаруженном постороннем объекте он был бессилен . Для завершения начатого необходимо совершить несколько тестов и хорошо подготовиться. Машина продолжила свою работу, чётко следуя заданному скрипту: она очищала рану от белых образований, собирала в стеклянные трубки  кости и кровь. Затем посиневшую рану принялись дезинфицировать и очищать от жидкостей. Робот мастерски наложил все швы, оставив после себя лишь розовый синяк чуть выше тазобедренной кости. Проследив за жизненными  показателями , было решено не отключать его от системы вентиляции лёгких, а подать ему тёплый газ в грудь для поддержания нормальной температуры. Также необходимо было взять у него кровь: железные приборы быстро высосали из пальца красную жидкость . Операция была завершена, и в помещение вновь вошли рабочие, чтобы проконтролировать доставку анализов в целости и сохранности. Образцы крови, кожи, белого вещества , костей и гноя были помещены в пробирки , а затем в переносной морозильный контейнер. Руки и ноги пациента были прижаты чёрными ремнями к кровати, а к конечностям подключены датчики вместе с капельницами. Манипулятор заехал пластиковой бабочкой под кожу, а белый колпачок катетера залепил мостом из пластыря. За бледным человеком было установлено видеонаблюдение. Научную группу тут же подняли на уши , но больше всего задач возложили на Линду Билавич. Она была одной из важнейших фигур,  своего рода ферзём в этой игре. Она могла ответить на многие вопросы, а без ответов на них невозможно  проведение «интервью». Это высокая женщина сорока лет с короткими, кудрявыми волосами и худощавыми руками. Ей присуща абсолютная решимость в своей работе, её особенный талант - не спать по несколько суток, проводя исследования. Первым же делом она объявила своим помощником о том, что они будут работать с биологическим оружием. Она всегда честна в своих высказываниях, то ли из убеждений, то ли от неумения врать. Она ждала образцы ещё целый час после окончания операции, ждала , когда же контейнер промаркируют должным образом. Их долго вносили в базу, а на контейнер лепили жёлтые стикеры со скрещенными полукругами . Ящики нельзя было просто так переносить по этажам,  а потому «резиновые костюмы» использовали специальный служебный лифт, чтобы добраться до этажа с лабораториями. - Прошу,  распишитесь здесь, пожалуйста, - прогудев в маску, сообщил работник, после чего протянул планшет Линде для получения подписи. - Отлично,  и трёх часов не прошло. Я надеюсь, вы этот груз хоть не роняли? - постаралась пошутить Линда, однако её сморщенный взгляд и напряжённое от усталости лицо не выдавало никаких намерений вызвать смех. Практически любая фраза, сказанная ею, отличалась особенной метаироничностью. Она по большей части смотрела на ящик и на планшет, полностью игнорируя присутствие работников в лаборатории. Быстрым движением пальца она оставила на планшете свою сложную подпись из десятка петель. Линда ненавидела подписывать бумаги с «Научным Союзом». Она сразу раскусила Роберта, нахально разбрасывающегося контрактами и договорами. Он имел кучу консультантов и адвокатов, а его связи позволяли ему творить что угодно в своих технопарках. Любую ситуацию он мог перекрутить в свою пользу, а Линда была слишком умна, чтобы недооценивать спектр возможных манипуляций. Так между ними и был заключён негласный договор. Каждый раз оставляя своё имя красивыми буквами, она делала одолжение всему начальству, как бы продлевая сделку. - Дамы и господа, приступаем к анализам, всё чётко под моим надзором. Сахар, общий анализ, гемоглобин и лейкоциты... проверьте его на паразитов и вирусов, приступаем к работе. Нам нужны результаты как можно быстрее, хорошо? - и тут её голос изменился. Он стал таким материнским, тёплым и трепетным. Только для коллег она могла выжимать из своего уставшего мозга хоть немного добра, только их она ценила. Линда заведовала лабораторией и дорогой аппаратурой с верхних блоков, к исследованию присоединилась по собственной инициативе. Это её подопечные проводили первый ДНК тест гражданина X. Возможно это и не честно , но Роберт ожидает в ближайшее время успехов только от хирурга и Линды. В свою же очередь, Линда ждёт результатов только от себя и своих работников. Она упорно старалась проконтролировать весь процесс, перепроверяла компьютеры по семь раз, прежде чем получала результат. Для неё было важно найти в крови хоть какие-то подозрительные микроорганизмы. - Здравствуйте, у нас уже есть анализ крови на сахар. Нас, конечно, уверяют, что бедняга не ел , но… количество сахара в крови сильно отличается от нормы. Вот, держите, – сообщила лаборантка, положив бумаги на стол Линды. Один за другим работники возникали перед её столом, принося всё более странные результаты. Ей крайне не нравилось, что Роберт подгонял исследователей, но приходилось иметь дело с тем, что получалось. После того как она получила достаточное количество результатов, пришла и её очередь взяться за работу.  Линда понимала, что искусственная кровь никак не мешает сбору информации, так как рукотворную кровь возможно отделять от настоящей с помощью специальной процедуры, а потому количество эритроцитов на объем крови всё так же было справедливым, даже если результат не удовлетворил ожидания.   Свен организовывал работу бригады S-00, а работа эта ой как непроста. Под землёй были распылены опасные вещества, спускаться без защиты  категорически запрещается - поэтому необходимо было ждать бригаду «резиновых костюмов» в полном составе. Преступник обронил огромное количество предметов в лесу, часть он оставил и в подземных ходах. Кто-то должен был работать с объектами , принадлежавшими ходячему биооружию. В конце концов Свена так сжигало любопытство. Он все ещё не мог понять, что вызвал беглец, когда разрушал подлетавшие пули. Именно с этим и будет работать бригада специального назначения. Работники собирали мелкие частички металла, проверяли химический след на вспаханной  земле с помощью реагентов, рассчитывали траекторию пуль с помощью пространственного моделирования. У них крайне эффективно получалось реконструировать погоню, но всё упиралось в вопрос о природе тех самых взрывов! Всю территорию оградили жёлтой лентой с предупредительными надписями. Для правительственных органов очень важно не допускать утечки какой-либо информации до полного прояснения ситуации, так что убрать все улики - дело первостепенной важности. Заниматься этим будет специальная государственная служба по ликвидации опасных объектов, также известная как  S-00 или же «резиновые костюмы», о которых уже так много шума. Деятельность этой службы крайне секретная, их не вызывают звонком по номеру,  как пожарных или полицейских, доступ к ним имеют только высокопоставленные личности. S-00 набирают из лучших полевых хирургов, криминалистов и детективов, обучение проходит несколько лет. Их работа весьма обширна: это и вывозка трупов, ликвидация испытаний современного оружия, работа с опасными химикатами и техногенными катастрофами. Стоит понимать, что Анавия - далеко не прозрачное государство. В новом веке просто необходимо поддерживать секретность некоторых процессов, сохранять у граждан спокойный сон. Прогресс всегда порождает два полюса любого изобретения, и часто один из них приходится скрывать. Государство вложило много денег в научную сферу, но тут же столкнулось с шпионажем и диверсиями. Дерзких экспериментаторов начали уличать в различных нарушениях, Анавию чаще всего приводили в качестве примера главной лаборатории НАТО, примерно как Израиль и Украину. Для того, чтобы продолжать свою деятельность без осуждения, всё пришлось засекретить. Когда же правительство стало скрывать свои дела (которые были далеко не чистыми, под грифом «совсекретно» пошли даже заказные убийства), то народ и оппозиция  стали активно требовать от власти ответов. Вопросы копились, терпение народа стало заканчиваться… Как бы банально это не звучало, но лодка уже сильно раскачивается. Эта гонка в научных изобретениях с Азиатским Альянсом уже давно перешла все границы , а  разоблачения и обвинения друг друга в незаконных экспериментах льются рекой.  В этом случае задержание китайского гражданина может быть расценено как убийство политического заключённого, а если исследование задержится - в экспериментах над людьми. Для Научного Союза очень важно найти доказательства быстрее, чем всё пойдёт не по плану. Три машины скорой помощи вместе с персоналом уже прибыли к месту происшествия. Цепочка людей в смешных комбинезонах направилась к тому месту, где беглеца впервые обнаружили силовики.  Оранжевая фигура, похожая на странного астронавта без защитного шлема, одела на свои глазницы очки виртуальной реальности. Она нацепила их на резиновый капюшон, стягиваемый по контуру вокруг лица. На левой половинке тёмных очков блестела зелено-алая  линза, а правая часть полностью была занята погружением носителя в  виртуальность. Программа рисовала модель ландшафта, основываясь на истории перемещения MPS трекеров съемочного оборудования. Она лепила мутные, низкополигональные скульптуры, а затем эти фигуры сопоставлялись с образами из видеозаписей. Говорят, «Google Maps» уже купили эту технологию у концерна, а  S-00 тестировали  специализированную версию для своих нужд. Функционал был значительно расширен: криминалистка в рыжем, защитном костюме видела в своих руках ружьё Бруно, перед дулом сиял зелёный, мерцающий луч. Он был объемным и фальшивым, как 3D картинка в кинотеатре. Очки накладывали иллюзии на регистрируемые сигналы, тем самым полностью погружая криминалистку в сцену задержания. Она присела возле того места, где иллюзорный луч столкнулся с красно-голубым облаком плазмы. Работница прокрутила искажённую анимацию: дротик сталкивался с расширяющимся пятном, а затем отскакивал, как камушек от водной  глади. Видимо, процесс был снят слишком нечётко, ведь симуляция явно просчиталась с местом приземления дротика. Она взяла щипцами иглу с воротником из треснувшего пластика. Её помощники помогли найти мельчайше осколки с побелевшими краями, после чего отбитый дротик собрали по частям в одной коробочке. Работники надеялись собрать образцы и других объектов,  попавших под влияние неизвестной силы. Собирая плавленые пули металлоискателем, работники наткнулись на лысый пятачок земли. В нём сразу распознали место перестрелки, когда симуляция показала искажённые тела спецназовцев. Дорисованные части тела были комично детализированы. Сотрудник S-00 принялся собирать образцы грунта. В  руках он держал странное устройство оранжевой окраски с продолговатым, плоским наконечником. Подобно телескопу, шест удлинился и выставил по бокам два упора для ног, а продолговатый наконечник начал вгрызаться в коричневую землю. Стальное копьё с зубцами углубилось на несколько сантиметров, после чего его прокрутили, как бы вырезая из рыхлого грунта конус.  Своими чёрными перчатками он аккуратно просунул образец в силиконовый продолговатый мешочек. После того, как на стальной наконечник натянули этот белый носок, криминалист высунул его, как пластиковую ложку изо рта. На силиконовый мешочек прикрепили жёлтую бирку. Они проделали так несколько раз, удаляясь всё дальше от эпицентра взрыва, а белые свёртки с предупреждающими бирками складировали в одном ящике. - Мужики, а землю то в ящики зачем? Вам делать нечего что ли? - поинтересовался молодой человек в чёрной куртке, – Вы тут какие-то раскопки ведёте, да? - продолжал говорить он, сверкая  очками с прозрачными, круглыми стёклышками. Томас пытался говорить непринуждённо, но человек в костюме никак не реагировал. - Покиньте территорию немедленно. Проводится разминирование, - глухо ответил резиновый костюм, посмотрев на своего собеседника. - А что заминировали-то? Пень в лесу? А почему жителям не сказали?- продолжал настойчиво спрашивать он, от растерянности положив руки на бёдра. Провокация стала слишком очевидной. - Находиться здесь небезопасно, уходите немедленно. Вы подвергаете нас всех риску, – чуть более ясно уже звучали угрозы от работника. -Мужчина , а почему вы мне угрожаете? Разве я не имею права знать, что здесь делают машины скорой помощи? Что здесь делают какие-то непонятные люди, а? Я местный житель! Я вышел на пробежку, а тут моя… любимая поляна заминирована? Рука работника потянулась в мешковатый  карман, но тут же его движение прервалось. Работник быстро двинулся к своему неприятелю и хлопнул его по плечу. Он моментально схватил Томаса за шиворот, натянув куртку в районе плеча.  Томас оттолкнул работника, уже готовясь к драке. - Руки прочь! Мудак ты! Совести нет у вас!- резко отпрыгнув, сказал Томас.  Он поправил свои волосы и натянул куртку обратно на широкие плечи, а затем удалился в неизвестном направлении. Провокатор осторожно поглядывал в сторону безликого костюма. Пластиковая защита для лица в виде чёрного квадрата смотрела в направлении незнакомца до тех пор, пока тот совсем не скрылся за  деревьями. На месте преступления более не осталось  никаких следов. S-00 собрали все интересовавшие предметы на поверхности, после этого они цепочкой пошли к входу в катакомбы. К концу дня все улики были помещены в транспортные средства, а личный состав  уместился в третий фургон. Колонной они направились на юго-восток, прямо к центру  Научного Союза. Бригада резиновых костюмов сидела в салоне фургона, каждый работник смотрел на своего товарища на противоположной лавке . - Народ. У нас, кажется, есть проблемы. Какой-то подозрительный мужчина начал приставать ко мне во время работы, - начал криминалист, пытаясь разбавить тишину, - Он задавал слишком много вопросов, и, очевидно, был плохо подготовлен. К нам на хвост кто-то сел, я вас уверяю! - продолжал он, несмотря на молчание коллег. Такое поведение им и предписывал устав, - Чтобы нам потом не пришлось отчитываться за скандал, необходимо сообщить о инциденте. Я незаметно оставил на том парне метку… Мне нужна ваша помощь, друзья. Мы должны упомянуть об этом в своих отчётах. - Я бы с радостью, я сам это видел. Но ты же понимаешь, что нас могут отстранить от работы? Пишем либо все, либо только ты - иначе это будет нечестно. Не хочу сам рисковать, прости,  – отвечал ему коллега, - Ты уверен, что это не случайный прохожий? - Да это точно засланный казачок! В том-то и проблема, понимаете? На нас могут скинуть вину за рассекречивание тайной операции, если мы попадём на заголовки статей! Наверняка это какой-то прихвостень оппозиционеров! Нужно что-то делать с ним, точно нужно. Коллеги,  если не напишем все вместе – лишимся работы к чёртовой матери! – нервно говорил всё тот же сотрудник, агрессивно жестикулируя правой рукой. - Не паникуй! Я поддержу тебя, только не выходи из себя. Мы в любом случае должны об этом упомянуть, если обладаем хоть каплей информации. О том «разведчике» ты нам уже доложил, значит мы уже все в курсе! Соответственно, все обязаны сказать то, что знают о нём, даже если знают не больше остальных! Согласны?- ответил женский голос на противоположной лавке. В этот раз в транспорте снова воцарилась тишина, никто не издавал ни единого звука. Все обдумывали свои дальнейшие действия, думали,  как изложить ситуацию мягче. Абсолютно каждый член S-00 знал о том, что каждый такой инцидент с журналистами сопровождался полным увольнением персонала, ответственного за утечку. 18:33, кабинет президента Научного Союза. Вайдо Рауд сидел за столом и читал папки перед своим боссом. Он внимательно вчитывался в результаты первых исследований своих коллег, он замечал, как каждый новый документ  становился всё менее содержательным. Его глаза нервно бегали между строчек, зрачки расширялись каждый раз, когда мелькало уже бесившее слово «ошибка». Это первый случай на его памяти, который изначально состоял из провалов. - Ну, что скажете? Пока что я спрашиваю у вас не как у профессионала или подчинённого, а просто интересуюсь. Как вам эти результаты, что вы думаете по этому поводу? Может быть, вы озадачены? – хитро вопрошал президент, осматривая собеседника, который очевидно не слушал , а лишь бегал глазами от монитора своего компьютера до папки с бумагами. - Я могу сказать, что ваша команда профессионалов – шарлатаны, – засмеялся Рауд под нос, смотря на монитор, - Я уважаю их работу, но ещё ни разу я не видел , повторюсь , ни разу не видел, чтобы лучшая лаборатория Анавии не могла даже приступить к анализу ДНК. Для меня это шок, - отвечал Вайдо, незаметно ухмыляясь. Он тут же  поправил очки на своём морщинистом носу, - Я не знаю ещё ни одного хирурга, который бы оставил в теле пациента… Что это? Бомба?! Нонсенс! – Вайдо откинулся к спинке сиденья. Он посмотрел на серую фотографию, прикреплённую к двум страницам текста, -  Ваш хирург ссылается на результаты УЗИ,  обработанные искусственным интеллектом манипулятора, и говорит о невозможности магнитно-резонансной томографии… Ладно, это вполне разумно. Мне просто непонятно, как  устройство подобных размеров чисто технически может поместиться в брюшной полости? Это невозможно. Говорю вам не как профессионал - с такими данными я бы ни за что не работал. Будем смотреть дальше. - Хорошо, достаточно. Я вас понял, Рауд. Сегодня я не требую от вас никаких отчётов, но вы должны быть готовы к работе уже с завтрашнего дня. Скорее всего, вы войдёте в палату к пациенту… - Роберт закатил глаза к потолку, видимо, пытаясь найти в воздухе какую-нибудь причину, -  для проверки моторных функций! К тому же наш хирург посоветовал  сделать рентгеновские снимки всего тела, поэтому вам будет с чем поработать и на что посмотреть, - отвечал президент, сложив руки на столе. - Рентгеновские снимки? Разве пациенту в тяжёлом состоянии будет хорошо от такой поглощённой дозы ионизирующего излучения? - Профессор Рауд, у нас не стоит цель сохранить пациента в живых. Мы должны его изучить  вдоль и поперёк,  а без X-лучей это сделать невозможно. Даже если он умрёт - вас это никак не освобождает от обязанности за ним наблюдать. Вы свободны,  результаты исследований можете забрать себе. Это всё равно дубликаты. Вайдо Рауд собрал вещи и направился к себе в кабинет. Он скрывал то, что результаты его крайне удивили. Современные технологии не способны справиться с амплификацией цепочки  нуклеиновой кислоты? При этом его кровь идеальна: он является универсальным пациентом с AB группой, а воспалительные процессы уже глушатся его мощнейшим иммунитетом. Ещё и УЗИ открыло наличие в брюшной полости огромного устройства. Описание белого, волокнистого вещества в ране заинтересовало профессора настолько, что он даже не стал на это жаловаться начальству. Сахар - ниже нормы, гемоглобин – высокий. Скептик Вайдо даже призадумался о серьёзности дела. Он уже был готов проверять лёгкие, пищеварительную систему,  брать мазки из горла и изучать лимфоузлы. Неужели ему предстояло вновь столкнуться с мутантом, прямо как пять лет назад? Он помогал группе морских биологов писать статью о загрязнении генофонда обитателей водоёмов в Европе. Тогда была мода запускать различных рыбок,  выращенных в пробирках, в обыкновенные озёра или (что ещё хуже) в моря. Туристы радовались разноцветным и экзотическим обитателям, но обратную сторону никто не видел. Такие красавцы очень быстро плодились, порой даже оставляя чистых самцов вне конкуренции. Несмотря на всеобщую осведомлённость о законе Харди-Вайнберга, только Вайдо смог привести аргументы, которые убедили общественность отказаться от этой практики. Утомлённый учёный шёл в жилой комплекс для персонала, расположенное в блоке  неподалёку от центра. Рауд держал за спиной рюкзак с вещами. Небо уже приобрело цвет мазута, лишь бедный свет от прожекторов и окон дома делал дорогу ясной. - Ладно, это может оказаться более серьёзным делом, чем я думал. Неужели я чувствую трепет? - подумал про себя Вайдо. Разумеется, он не из тех людей, которые говорят сами с собой, но его мысли можно было таким образом перевести. Он прошёлся по лестнице, после чего разблокировал дверь с помощью своего пропуска. Перед ним открылась скромная квартира с небольшим количеством комнат. Серые стены, тёмная мебель, занавески на окнах. Квартира была максимально простой,  пик роскоши - рабочее место с кожаным креслом  в спальне,  во всём остальном комфортом она не блистала. Помещению не хватало жизни… Отсутствовал человеческий запах, который Вайдо очень любил. Новый номер был полностью нейтральным, стены и мебель не были наэлектризованы зарядом живой души. Профессору хотелось уюта, тёплого следа кошачьей шерсти на диванчике, но, увы, в общежитии запрещали селить домашних животных. Хорошо, что жить недалеко от центра требовали лишь первое время, пока ситуация не прояснится. Если следствие затянется (а оно имело все шансы), учёных просто распустят по домам. Вайдо  начал раскладывать свои вещи по шкафам и готовиться ко сну. А тем временем в стенах комплекса кипела работа. Сотрудники подготавливали мониторы для работы с манипулятором, предстояла сложная процедура. В стену «гнезда» была вмонтирована специальная установка, напоминавшая перевёрнутый на бок холодильник. Ранее хирургом было принято решение о получении снимков мозга,  брюшной полости, груди,  а также костей таза. Манипулятор медленно и аккуратно отделял  пластиковые лепестки катетеров , мастерски выдёргивал игольчатые кончики трубок, свисавших с опустошённых пакетов. Робот  оставлял их на полукруглом столике  рядом с кроватью. С груди и живота были сняты  нагревательные стикеры (специальные устройства в резиновой обкладке, которые прилипают к коже и греют тело), отстегнули  ремни и датчики, заставив их свисать на пол. В самом конце была остановлена подача тёплого газа в лёгкие, и аккуратным движением мокрая трубка голубого цвета была вытащена из горла, освободив из груди небольшой объем газа. Автоматическая кровать стала двигаться по комнате в сторону западной стены, где уже начал открываться отсек сканирующей капсулы.  Белая дверь чутка выдвинулась из стены, а затем проехалась по вертикальной поверхности вверх в сопровождении звука, похожего на открытие дверей лифта. Из капсулы выехала платформа с голубым матрасом. Кровать сравнялась с платформой, и тогда манипулятор стал потихоньку перемещать то одну ногу,  то другую. Затем он перетащил туловище и голову - пациент идеально ровно лежал на продавленной голубой  подложке, словно сырой крендель перед отправкой в печь. Своеобразный противень  стал скрываться внутри маленькой рентгеновской камеры, а крышка сбоку тихо заслонила окошко в палату, как чешуйчатое веко заслоняет полупрозрачный глаз рептилии. Сначала на туловище опустился сканер, который легко можно было спутать с гидравлическим прессом: на его поверхности находились подвижные голубые подушечки, имитировавшие кубики пресса какого-нибудь супергероя. Сканер прислонился к разным частям живота, а затем скрылся у верхней части высокотехнологического гроба . К голове прислонился излучатель в виде толстой дуги: внутри этой маски что-то ездило, проскальзывая от одного уголка к другому. Просвечивали с разных ракурсов, как на магшоте. Может показаться, будто такое устройство - это лучевой крематорий, цель которого это создать нового онкобольного, однако это не так. Конструкторы не дураки, и создавали эту камеру с расчётом на то, что с её помощью будут делать лишь несколько снимков за сеанс. Такая комплексная рентген-сессия скорее является исключением. Да, с помощью более чувствительных приборов  удаётся облучать чуть скромнее, поэтому даже в таком случае поглощённая доза  будет едва ли в два раза превышать норму. Но специалисты всё равно рекомендуют после такой странной процедуры  ещё год не делать новые  снимки. Подобный аппарат установлен в нескольких кабинетах на верхних этажах, но когда была поставлена задача подключить эту камеру к электросети в «гнезде», возникли трудности. Рабочим пришлось приложить немало усилий. Прошло примерно пять минут, данные всех сканеров уже были получены сотрудниками «Научного Союза». Хирург просто не нашёл слов, когда увидел все интересовавшие его снимки, это было нечто! Брюшная полость просто кишела инородными телами , под желудком располагался гигантский имплантат, а кишечник был подозрительно коротким. Между корой головного мозга и стенкой черепной коробки обнаружили пустоты с датчиками в них,   нечто похожее на сетку, простиравшуюся в увеличенных боковых желудочках. Флюорография показала наличие в лёгких огромного количества жидкости, а трахея имела несколько клапанов. Пищевод был ужасно смещён влево, рядом с почками асимметрично находились неизвестные продолговатые имплантаты, подключённые маленькими трубочками к большому, вытянутому ядру. Открытия сегодня сделали не только в кабинете хирурга, но и в лаборатории. Линда была в шоке, когда проводила эксперимент с нетипичными  бактериями и вирусами, найденными у пациента. Когда в пробирке были воссозданы все условия,  здоровую кровь с активными клетками иммунитета заразили патогенами. Поведение бактерий из ротовой полости не сильно удивило, чего нельзя было сказать про вирусов. Последние как будто не могли взаимодействовать с эритроцитами. В том числе не было замечено какой-либо реакции иммунитета на оба возбудителя. Необходимо было провести тесты и на живых существах,  взять слюну и заразить корм,  подождать некоторое время, чтобы узнать о них как можно больше. Первый результат теста  под названием «реакция иммунитета здорового человека на заражение »: нет реакции. В целом такое заключение не даёт гарантий безопасности при работе с пациентом,  но точно подтверждает наличие практически неизвестных биологам вирусов в крови. Линду также удивило крепкое здоровье пациента: воспалительные процессы мгновенно глушились, несмотря на заражение крови при ранении. У учёной немного разыгралось воображение, и тогда у неё родилась гипотеза: что если неизвестные вирусы являются частью иммунитета? Своеобразным штрафным батальоном или интернациональной дивизией на микроскопическом поле боя. 00:57. Палата пациента. 28 октября - Центр, ответьте… ответьте. Пожалуйста, не прекращайте вещания, я не слышу. Жду указания. Не прекращайте вещание, жду указания. Обращаюсь: ситуацию не контролирую, – думал сам про себя пациент, найдя в своей пустой голове мысли после тяжёлого сна, – Меня вообще хоть кто-то слышит?! Что происходит?! Почему не проявляется седативная функция?- этими вопросами начал задаваться Фокс , когда понял всю плачевность своего состояния. Помутнённый разум ещё только метался между осознанным сном и пробуждением. Он не произносил эти слова, он даже не думал о них. Пациент пытался их выстроить в своей голове, но нужные мыслеобразы просто выпадали, как из дырявой корзины.  Как только импульс находил нужную цепочку нейронов, как только мысли всплывали на поверхность, какая-то сила отвлекала его искусственным потоком сигналов. В этот же момент найденная структура расщеплялась. Что-то вечно крутилось на языке у Фокса, но постоянно соскальзывало, будто крутились не слова, а три разноцветных напёрстка. Иная система заставляла шарик (то бишь мысль) быстро проскочить под стаканчик, под которым Фокс не искал. Черные ремни крепко фиксировали тело Фокса, датчики оценивали его состояние, а по трубкам поступали разные вещества. Вот только самостоятельно оценить состояние своего тела он никак не мог, ведь даже попытавшись открыть тяжёлые веки,  Фокс не увидел ничего, кроме тьмы.  На глазах у пленника находилась специальная черная маска, похожая на спальную. В боку  индуцировалась сильная боль, он чувствовал, будто бы  в плоть вонзился раскалённый штырь, или укусила самая страшная и дикая оса в мире. По горячей ране проходили какие-то пульсации, которые распространялись по всему телу. Фокс не чувствовал своего бедра и не мог шевелить ногой (хотя, движения и так были весьма скованными из-за ремней), он ели-ели приходил в себя,  когда на несколько мгновений отпускала боль. Мышцы спины сокращались каждый раз, когда его накрывало волной тревоги, Фоксу хотелось выпрыгнуть из собственной кожи, чтобы сбежать от своих мук. Как только агония давала Фоксу пару секунд на отдышку,  тот громко кряхтел и жадно глотал необходимый ему кислород, а затем снова стискивал зубы и стонал, как умирающий зверь. Никогда в жизни он не испытывал боль самостоятельно, с таким дьявольским испытанием он был наедине впервые. Как заглушить сигнал умирающего тела? Как избавиться от сирены , которая машинально ревёт даже после эвакуации из загробного мира? Разум Фокса чем-то напоминал автомобиль после аварии, который уже выбросил чудом выжившего водителя через лобовое стекло, но продолжает мерзко выть, несмотря на то, что хозяина уже давно обо всём предупредил. Не каждый бы выдержал такую сигнализацию! Терпеть каждое наступление этой муки, затем спокойно ждать пару секунд, а потом ещё раз ужасаться от адских мучений, которые будут идти целую вечность. И всё это происходит ради простого донесения информации о состоянии здоровья, но обратная связь в этом механизме не предусмотрена. Десять минут? Пол часа? Может всего лишь несколько мгновений? Сколько могла длиться агония?  В руку Фокса стала поступать прохладная жидкость. - Помогите! Я вас прошу, помогите, мне очень больно! Мне тяжело дышать!- от безысходности начал  кричать Фокс. Он пытался дёргать головой, чтобы содрать маску об бортик кровати, - меня бросили… меня бросили. Врача! Здесь есть врач?! - Фокс продолжил громко кричать. Тем временем наблюдатель на панели управления нажал тревожную кнопку для персонала, вызвав к камерам следователя и психотерапевта. Президент Научного Союза уже несколько дней не покидал томасбургский центр. Он также спустился в пункт наблюдения, узнав о тревоге. - Что  будем делать? Только доходчиво излагайте, - бормотал Роберт, -  Нам нужно сообщить службе безопасности и разведке, возможно они примут какие-то дополнительные меры. Что думаете?- обратился к психологу руководитель концерна, заходя в помещение. - Думаю, стоит приступить уже сейчас, пациент находится в тяжелом эмоциональном состоянии. Для оказания помощи необходимо наладить контакт с пострадавшим. Это базовая вещь, так что спальную маску нужно снять… Даже не знаю, кто это придумал. И ещё лучше вывезти к нему телевизор, начать с ним диалог, – ответила тридцатилетняя дама с блондинистым каскадом на голове , наблюдая за дрожащим пациентом. - Извините, о какой помощи речь? Я просил вас рассказать о тактике допроса, о психологическом воздействии. Наша задача- это немедленно выяснить, откуда он выполз. Повторю вопрос: что будем делать?- продолжал говорить уставший Роберт. - Позвольте перебить, но допрос нельзя начинать с акта насилия. Если мы хотим пойти с ним на диалог, то необходимо хорошо подготовиться самим… и подготовить подозреваемого. Если мы будем вести с ним разговор в...э-э грубой манере - он просто выдумает легенду, которую мы не сможем опровергнуть. Такие уж условия:  у нас нет достаточного количества компрометирующего материала. Так что необходимо расположить пациента к себе, – перебил мрачный следователь. - С такими темпами мы будем очень долго с ним возиться , вы же понимаете? Мы должны сделать  первые шаги уже через два часа. - Можно попробовать установить с ним диалог и сообщить ему нужную информацию, предварительно введя пациенту  обезболивающее и успокоительное. Таким образом его будет легко проинформировать и подготовить к разговору со спецслужбами, - начала объясняться она перед Робертом. - Принял. В течении часа я жду это на бумаге. У себя в кабинете. Я вас услышал, но учтите, что простых рекомендаций не достаточно. Меня интересует конкретная инструкция или план, понимаете? Точнее не меня, а тех, кто будет с ним говорить. Сами понимаете, пациент у нас необычный, врачи могут с ним сюсюкаться… А я же не знаю, может совсем по-другому нужно воздействовать на него! Наш бумажный король очень любил отчёты, похоже, что любое слово, услышанное им, имело вес  только в виде доклада. Может он даже не слушает то, что ему говорят, и таким образом просто вежливо соскакивает с темы. Роберт и вправду не особо понимал предмет разговора, пристально наблюдая за своим пленником. Он слушал его крики, смотрел за роботом,  собиравшим новое лекарство под поршнем шприца. Что мог подумать пленник, оказавшись в такой ситуации? Что он мог испытывать, кроме страха? Похоже, что Роберта это не беспокоило, в этом человеке он видел лишь решение проблем «Научного Союза». Фокс так и продолжил лежать, находясь в полном неведении.  Томас возвращался к своей точке в лесу. Среди сосен и кустов скрывалась небольшая ямка, а в этом углублении лежала подстилка цвета  хаки. Томас оставил на ней небольшие кучки вещей, каждая из них была накрыта тканью или сеткой. Томас сел на корточки и снял очки, положив их перед собой. Его ноги свернулись брецелем, после чего он швырнул кожаную куртку в сторону, затем  задрал футболку, обнажив бледный живот. По мокрой спине пробежали мурашки, выступила гусиная кожа. На груди у него был приклеен чёрный стикер, сердцевина которого напоминала круглую мембрану динамика. Томас зажал двумя пальцами шершавый ободок этого выпуклого устройства, деактивировав присоску. Тут же этот диск радиусом в два с половиной сантиметра чмокнул в районе грудины и оказался в кармане у мужчины. Из-под кучки вещей он вытащил небольшое зеркальце и направил на свой левый глаз. Двумя пальцами правой руки он оттянул веко от глазного яблока. После осмотра краёв склеры Томас неаккуратно снял толстое стёклышко , по краям которого были равномерно распределены прямоугольные сегменты, соединенные  тонким проводом. Дорогая линза была помещена в чёрный футляр, а Томас несколько раз судорожно моргнул уставшим глазом, словно туда попала острая ресница. Парень уже бранил сам себя за недальновидное использование устройства: зачем вообще необходимо было одевать очки, если скрытую камеру в линзе как раз придумали, чтобы не одевать этот дурацкий аксессуар? Он продолжал нервно копошиться в своих вещах: перебирал наушники, современные фотокамеры, футляры с различными приборами. Среди них было и любимое всеми устройство «жутень» или же «creeper». Его так называли, поскольку любой обладатель сразу наводил ужас на любого пользователя незащищённой связи. Сам крипер выглядел как компактное устройство, похожее на чёрную, прямоугольную плиту с монитором для настройки. Каждый уважающий себя любитель сталкинга должен был иметь у себя такую вещь, чтобы перехватывать, например, полицейские частоты. Такая вещь нелегальная, а потому покупают или же собирают их только самые уважаемые из кибер-революционеров. Томас таковым себя как раз считал. Разные маргиналы и люмпены часто сбивались в маленькие стаи, а интернет позволял им плодиться как кроликам. Так и формировалось общество, выступавшее за полный демонтаж власти в Анавии. Одни исповедовали идеи либерализма, другие просто не прошли фазу подросткового бунта. Кто-то создавал вокруг незамысловатой идеи протеста субкультуру, так например дешёвые, французские брэнды одежды давно укрепились за радикалами, коммунисты напрямую отождествляли себя с модниками двадцатых годов и обвешивались флагами Югославии, пурпурными знаками с секирами и прочей мишурой. Однако протестными настроениями отличалась и другая группа людей, так называемые обитатели нижних слоёв интернета.  Молодые люди, буквально проживавшие молодость на имиджбордах и форумах. Они все были одинокими, среднестатистический участник был обделён вниманием противоположного пола и социальными навыками, а потому связь с социумом и реальностью стремительно терялась: у кого-то быстрее, а у кого-то медленнее. Единственное их положительное качество – анонимная сплочённость и находчивость. Из реакции претенциозности с аутсайдерским мышлением  можно выделить интересные побочные продукты, необходимые для сопротивления. Томас всегда равнялся на своих виртуальных гуру, слепо следуя их наставлениям. Он не видел в неприспособленности к жизни в обществе недостаток, хотя, он, скорее, просто игнорировал этот аспект, считая энтузиастов из интернета аскетами. Среди них были не только амёбы, но и самые настоящие таланты: они не проявляли активности на митингах, но были своеобразными контрразведчиками и кураторами оппозиционеров. Томас равнялся на всех тех проныр, которые самостоятельно раскрывали личности протестных полицейских, сливали инсайдерскую информацию и курировали  многие диверсии. Аноним под номером 4347123 распространял программы-дешифраторы, параллельно заведуя кустарным производством криперов. На их ветках постоянно гуляли рецепты взрывчатых веществ и горючих смесей , а «свои люди» из аптек и строительных магазинов обеспечивали трансфер необходимых товаров. Но равняться – не значит быть. Томас лишь подражал романтизированным образам подпольных борцов за странные идеи, но лишнего времени и энергии у него не было (кстати, тоже неочевидное преимущество добровольного изгнания в материнский подвал). Томас не мог просто сесть на шею родителей, соответственно приходилось ходить на работку, а это, в свою очередь, считается «полнейшим зашкваром» среди обитателей форума. Он тайно работал в офисе за мелкую зарплату, но атрибуты  практикующего лазутчика всё же хранил, надеясь их когда-то использовать. Некоторую часть этой  аппаратуры он покупал за свой счёт, но особо в перспективу применения не верил, ведь в оппозиционной партии он занимал невысокое место,  а в основном занимался монтажом и редактированием материала, который собирают другие члены организации. Лишь спустя 6 месяцев работы он набрал денег на специальные линзы, микрофон и крипер, но всегда получал тонну недопонимания и даже обвинения в глупости. Спецлинза стоит дороже любого гаджета и относится к тому типу устройств, от которых не ожидаешь настолько высокой цены. Такой размер обманчив: технология поистине невероятная. Каждая из восемнадцати камер ловит лучи, зигзагами танцующие между слоями линзы. Часть света как-бы проскальзывает к краям, где микрокамеры ловят его, обрабатывают и отсылают на записывающее устройство. Есть возможность даже полноценно вести прямой эфир.  Аккуратность такой технологии просто поражает, а потому её стоимость сравнима с дорогими ювелирными изделиями. Есть лишь один недостаток- прозрачное стёклышко сильно размывает изображение, получаемое глазом. Носитель практически просаживает зрение  на одном глазу на какое-то время. Томас, конечно же,  был далеко не профессионалом, он боялся, что будет щуриться и часто моргать, а потому одел очки, которые бы отвлекали внимание от проблем с глазами. Ради эксперимента он даже попробовал ходить по лесу, смотря только записывающим глазом – тут же почувствовал себя дохлой рыбой с помутневшими зрачками.  Он одел нулёвки, так как иначе очки бы увеличили нагрузку на зрение. Свой крипер он купил у знакомого затворника, который всю жизнь был помешан на героической борьбе с системой, но получалось  делать это у него  чуть менее героически.  Затворник сам долго орудовал паяльником, собирая крипер второго образца.  Он идеально справился со своей задачей: пришлось долго улучшать и программировать это чудовище Франкенштейна, чтобы оно могло перехватывать даже самые сложные сигналы . Томасу за бесценок досталась кустарная «энигма». Чем больше у устройства предусмотрено способов  дешифрования разных сигналов- тем мощнее жутень.  Для создания такого (относительно универсального) гаджета понадобилось около 15 месяцев поисков деталей и работы с программным обеспечением. Но как же Томас оказался на своей первой разведке? Всё связанно с неприметным сотрудником такого же ранга, можно сказать, что  даже более низкого. Его имя было Оливер. Оливер был низким голубоглазым мужчиной  с короткой причёской и густыми чёрными  бровями. Голова была неаккуратно побрита, а на лице присутствовали небольшие шрамы.  Его часто не замечали из-за  вечно уставшего лица и немногословности. Его стиль был скромен: синтетическая спортивная кофта на застёжке-молнии, чёрная футболка с серебряной цепочкой и джинсы. Он был скрытным, люди, которые разговаривали с ним, считали его речь излишне напряжённой, а принятие решений чересчур заторможённым. В нём не видели творческий потенциал, а потому работал он с простыми задачами: иногда Оливер помогал с техническим обслуживанием штаба. Его роль в политической организации весьма незначительна, а для  повышения нужно сделать нечто выдающееся, что-то более полезное, чем то, что ты делаешь на регулярной основе. Таковы законы лестницы карьерного роста! Вот однажды Оливер и осмелился совершить свой подвиг. Именно так изначально Томас трактовал мотивацию коллеги по несчастью. Томас иногда общался с ним на перекурах, мрачная картина складывалась довольно чётко: Оливер был беден и несчастен. Каждый день от него пахло улицей - нет,  его невозможно было сравнить с алкоголиком , его сложно было представить сидящим с пузырьком одеколона. От Оливера разило именно дурными запахами обычной городской улицы. Иногда он приходил весь пропитанный дорожной пылью, иногда его можно было спутать с работником какой-нибудь фабрики. Бывало такое, что вся одежда воняла самым дешёвым антисептиком или освежителем для воздуха из общественных мест. Очевидно, что он маскировал свой  образ жизни бродяги. Оливер. Это имя явно не принадлежало такому грустному человеку. Томас думал, что это имя подходит какому-нибудь весельчаку, бодибилдеру или обычному рабочему, но не такому разбитому бедолаге. Возможно, он был таким когда-то. Но произошло какое-нибудь  неприятное событие, которое лишило его дома, статуса и всех радостей в жизни. Возможно, лишь Томас обращал на него хоть какое-то внимание, когда тот тихо торчал у журчащего шредера. В один осенний день Оливер поменялся. Он настойчиво следовал за Томасом после работы, а когда сократил дистанцию до приличного расстояния, между ними завязался диалог. - Слушай, привет. Мне кое-что нужно от тебя, – спокойно, но немного нахально начал разговор Оливер. Его голос показался Томасу до жути знакомым. - Да, привет. Ты что-то хотел?- Томас имитировал удивление от встречи, как будто бы он не замечал преследование до этого момента. -Я рад, что ты так быстро перешёл к делу. Смотри, мы с тобой, объективно говоря, единственные толковые работники в этом гадюшнике. Хотя, например, я даже не получаю заработную плату. Я волонтёр, но ты мне поможешь это изменить. Я вижу, что ты обладаешь необходимым оборудованием для полноценного расследования. А я обладаю информацией и связями, которые могут быть полезными. Я предлагаю тебе объединиться, - продолжил Оливер, остановив своего собеседника. Он так активно и беспардонно заговорил Томасу зубы, что тот даже впал в ступор. - Объединиться? Идея хорошая, Оливер, но… я сомневаюсь, что это то, с чего стоит начинать. Мы потратим много времени и сил. Я даже не знаю… - Томас действительно потерялся в голосе неопрятного коллеги. Его взгляд, поза и манера речи отзывались непонятным образом на подсознании. Он слушал его, как цыгана-гипнотизёра, а сам уже невольно соглашался с его тезисами. - Нет, послушай, мы не будем снимать свой сюжет, но мы можем снять материал и предоставить его тем,  кто создаёт видео-расследования. Ты должен просто понять, что у меня есть очень чёткое представление о том, что именно мы должны рассказать миру,  – настойчиво продолжал Оливер, а густые брови играли на лбу. Пока он продолжал прогонять весь этот бред через мозг Томаса, его голос  становился всё более грубым и низким. Оливер покачивался, словно медленный маятник, – Ты мне поможешь, да , Томас? - Ладно, я весь во внимании. Что мы будем снимать? – немного растерялся Томас, – Это как-то связанно с тем сюжетом, который готовит Лиза Ангеловски? - Нет, фу, ты не будешь тратить своё время на всякую чушь, - отцовским голосом сказал Оливер, криво улыбаясь. Ручка мясорубки под названием «Томас» уже свободно вращалась, - Мы будем снимать сюжет на остросоциальную тему,  она наверняка привлечёт к себе внимание. Я бы хотел тебе о ней рассказать, но я не могу сделать это без гарантий помощи, - продолжал он, но в голосе читалась спешка, – Я пообщаюсь с тобой на Химере, но за код доступа я потребую залог. - На Химере? Это же платный сервис. Всё настолько серьёзно? - Томас уже не успевал вникать, образы проскакивали, словно сменявшиеся пейзажи за окном скоростного поезда. Он утопал в звуковых волнах, безнадёжно хватаясь за всплывающие вопросы. - Да, да, именно! Всё очень серьёзно, и для того, чтобы я знал, что ты выслушаешь меня, я хочу залог. И я был бы рад взять твой крипер, как тебе такой обмен, Томас? – подобно безумцу твердил Оливер. - Эй, эта вещь дорогая, ты точно её вернёшь? Мне ещё и платить за твой канал, где гарантии, что ты меня не кинешь? Оливер, странно это всё, - отвечал Томас, уже надеясь на спокойную развязку диалога. Он даже не замечал, как его речь деградировала и становилась бессвязной. Что-то погружало его в себя. - Я прямо сейчас могу сбросить тебе все средства за первые десять минут вещания, как тебе идея? Ты не пожалеешь, на это реально стоит обратить внимание.  Верь мне, Томас! Вместе мы сможем защитить нашу общую идею. Ты вообще веришь в ту идею, которую транслирует Ангеловски и её компания? – раздражённо говорил бродяга, пытаясь убедить Томаса, – Они не заслуживают быть лидерами, они не заслуживают транслировать ложь! Никто из нас не верит в то, что говорит! А я хочу показать тебе реальную цель оппозиционного движения. - Интригующе. Может хотя бы поделишься источником информации? Давай так, если ты мне поведаешь о том, что за сюжет, то я отдам тебе свой крипер даже без предварительной оплаты? - Хорошо. Это будет сюжет о том, как реальную оппозицию пытаются сравнять с землёй. Материал, который мы получим, будет обозначаться тремя знаками молнии в описании! Это будет своеобразное сообщение  для каждого идейного человека в этом городе и далеко за его пределами. Достаточно? - Вау, ты что, об убийстве собираешься говорить? Ладно, давай, убедил, – спокойно ответил Томас, после чего начал рыться в своей сумке. Из неряшливой кучи предметов показалась чёрная коробка. Оливер без разрешения прикарманил её, словно хозяин спал в его присутствии. - Теперь дай сюда свою руку, – сказал довольный Оливер, достав из кармана специальный чёрный маркер . Он сжал запястье своего собеседника, после чего несколько раз чиркнул возле локтя. - Эй! Что ты делаешь? – попытался отдёрнуть руку Томас, но крепкая хватка Оливера не дала это сделать. На голой коже  оставались толстые и  неряшливые буквы. Неприятная краска впитывалась в кожу, Томас сумел различить некоторые символы, - «K1F-a-T-Nd0-op» - и что это значит? - Мой код на Химере. Зайди туда в 19:00 и жди. Доверяй мне. Только так мы сможем прийти к цели, – сказал он, глядя на потерянное лицо Томаса. Послание, написанное специальными чернилами на коже – финальный аккорд в игре на человеческом мозге. Томас несколько секунд смотрел в никуда, а в это время Оливер уже удалился. Пока Томас шёл домой, его не покидало чувство, будто он был обманут. Этот рассказ впечатлил его, но из головы всё никак не уходил образ бродяги, который прямо сейчас мог  побежать продавать полученное устройство. До 19:00 оставалось чуть менее двух часов, а потому он отправился домой. Осенний ветер сопровождал его по вечнозелёному парку, а рука дрожала от такого неожиданного знакомства с Оливером. Его речи звучали убедительно, да и сам Томас отождествлял себя с тем классом работников, что и Оливер. - Что произошло? Откуда... почему у него был голос моего отца? Мне показалось? Нет... я точно это слышал. Оливер... может, он слышал его, когда я звонил на обеденном перерыве? Но как он так идеально его скопировал? - думал Томас, ковыляя в сторону дома, - Может... Это внебрачный сын моего папаши? Сейчас окажется, что эта история с проектом- просто прикрытие для воссоединения семьи... Я точно в каком-то фильме! Вещество, оставленное маркером, впитывалось в кожу. Нет, это были не простые спиртовые чернила: черные контуры обжигали кожу, как муравьиная кислота. Томас чувствовал, как прожигаются микроскопические дырочки, а затем в кровь заносится другая дрянь. Процесс был долгим, едва ли заметным. С одной стороны, его это раздражало: похожие ощущение он испытывал, когда неаккуратно брил лицо, а красные ранки от души заливал жгучим одеколоном. Но одновременно рука приятно немела, а спирт или кислота, разносившаяся по артериям, оседала в мозгу. Эффект напоминал влияние никотинового пластыря. Томас реально пьянел и пошатывался, не выходя из предыдущего ступора. В голове случайно появился ролик, на котором курицу жестоко прижимали головой к песку. Затем мучитель тыкал пальцем прямо перед клювом. Кончик отчерчивал от клюва прямую линию - и всё. Он как будто бы вытягивал сознание из бедной птицы, размазывая его по продолговатой вмятине на песке. После этого она даже не двигалась, с ней делали что угодно. Так и Томаса сначала мастерски обездвижили, а результат закрепили скрытой инъекцией химиката. Сначала транс, потом пьянство... Самое главное, что Томас мгновенно позабыл о том, что на нём вообще применяли эту сложнейшую технику гипноза. Ему просто не давали прийти в себя, отключая все фильтры. Это сложнейшая техника «Дуплет», которую способны применять только самые опытные псиопы: одновременное сочетание специализированных директивных методов введения в транс с фармакологическим добиванием. Фильтры в мозгу не просто выламывают – их деформируют в нескольких местах, чтобы они уже не могли встать на своё место должным образом.  Томас рыскал в плавленом сознании, выискивая  последние воспоминания. В голову лезли только речи Оливера, и каждый раз он соглашался с ними, как со своими собственными рассуждениями. Он чувствовал, будто ему действительно не дают развиваться. Очень сложно не согласиться с мыслями человека, когда его положение  схоже с твоим. Долгое время ты винишь себя за неудачи в карьере, но приходит такой же человек, как ты,  и указывает на корень всех проблем! На бесперспективность и беззубость самого проекта, а не его участников! А ведь и правда- если бы “Анавийское Единство” действительно выступало за командную работу, за важность каждого человека в борьбе за всеобщую справедливость, то не было бы никакой разницы между волонтёрами и приближёнными Ангеловски. Любой имел бы право рассказывать правду. Не существовало бы никаких установленных паттернов создания сюжета, не было  бы сценаристов-фантазёров и цензоров! Отношение было бы человеческое! Похоже, что “Анавийское Единство” - просто коммерческая организация, очередная партия, торгующая идеологией. Ангеловской движет желание выгодно продавать места в парламенте – не более. Так думал Томас. Он всё больше соглашался со своим коллегой. Альянс идейных оппозиционеров - это именно то, что Томас хотел бы воплотить. А протест ради протеста… оставьте это модникам. Томас сел за своё рабочее место в светлой квартире, предварительно зашторив окна. Он не заморачивался, заходя на «луковый» браузер. Спустя несколько манипуляций и загрузок он вошёл в Химеру, где его приветствовали всего два раздела: “ввести код” и “create your stream”. Внешне сервис был похож на очередной псевдомистический сайт. На тёмном фоне плавно кружились снежинки,  падая в бесконечную пустоту. В XXI веке была мода на всё анонимное и загадочное, а потому на просторах сети встречались сайты, наполненные тем самым древним духом “тёмного интернета”.  Простой ход в создании такого мистического сайта - убогое или просто очень простое оформление. Добавить на страничку как можно больше устаревших кнопок, статичный фон и мелкий шрифт. Химера , конечно, лишь отдалённо  напоминала такие проекты. Химеру приравнивали к запрещённым сайтам из-за отсутствия за ним наблюдения служб безопасности. Приравнивали, потому что пытались бороться, но не получилось. Как и с пиратством в интернете и торговлей наркотиками в мессенджерах. Ходили байки, что трансакции на подобных сайтах «убивают» платёжное средство – якобы всех подписчиков брали на карандаш спецслужбы, а счёт замораживали, но такими легендами просто пугали малолетних наркоманов, связывавшихся с торговцами через Химеру. На свой страх и риск Томас начал вводить в строку цифры и буквы, написанные на своей дрожащей руке,  а затем компьютер завис на пару мгновений. Перед ним показалась строчка, куда нужно было ввести данные платёжного средства, и небольшой прейскурант: 2,5 доллара за часовой доступ к секретному чату. Снизу экрана заиграло алое свечение, будто свет полицейской мигалки отражался в холодной луже вместе с тёмным небом. Раздался звук, схожий на перекатывание каменного валуна или тяжёлой шины монструозного самосвала. Оливер должен был начать вещание. Пальцы Томаса задрожали, когда тот увидел три точки на чёрном полотне . Белый текст начал плавно появляться раз в несколько секунд . - Я рад, что ты читаешь меня. Ситуация необычная – предупреждаю сразу. Начну издалека. Уже долгое время я веду борьбу против коррупционеров и узаконенных преступлений. Моя борьба - это многочисленные акции протеста, взломы и другие, скажем так, «пакости». Я действую не один – есть целая группа моих единомышленников. Именно мы ответственны за взлом сайта государственных услуг. Мы стояли за организацией потасовки во время футбольного чемпионата. А помнишь тот шабаш в Серре? Как же тогда красиво горела сцена…  Жди фотографии, – и тут же начали загружаться изображения с митингов. На них были изображены крепки ребята и девушки  в бафах. Они стояли на фоне золотистого зарева,  построившись в ряд, - Есть один человек, который взял на себя слишком большую ответственность. И это мой друг. Его имя я не хочу разглашать, ты должен понимать, что от этого зависит его безопасность. Скажем так, мы пошли на расширение, решили создать ещё один хаб… молодёжную организацию, правый движ… Короче говоря, он был обвинён в подготовке террористического акта. Моего друга обвинили в преступлении, хоть  он его и не совершал. Он пока что залёг на дно, но мусора уже дышат в спину. Я обманул тебя, сказав, что возьму крипер в качестве залога. Я использую его для того, чтобы рассекретить полицию и службы безопасности, которые уже идут по горячим следам. Я собираюсь помочь своему другу. Он - настоящий патриот своей страны, а ему объявили войну, выдали чёрную метку. Не хочу ввязывать тебя в это противостояние, но это наш единственный шанс вызвать фурор. Сегодня ночью приходи на заброшенную железнодорожную станцию, на карте я отметил старый вагон. Под этим вагоном будет лежать сумка со всеми необходимыми вещами. Забери её и отправляйся домой, – на экране появился снимок железной дороги со спутника, на нём же присутствовал обведённый по контуру маленький вагончик заброшенного состава,– Сумка будет там лежать ночью с 25 на 26 октября. Когда приедешь домой, то хорошо выспись и ожидай звонка от неизвестного абонента. Сейчас я прошу тебя написать: согласен ты или нет? Приедешь ли ты за сумкой в 00:00? Или мне стоит прибрать её прежде, чем служба безопасности выйдет и на меня? - Хорошо. Я заеду за ней, – написал Томас. Он почувствовал какой-то трепет в груди. Заложенная навязчивая мысль расщепилась, высвободив нереальное количество энергии. Непонятное чувство удовлетворения накрыло пьяную голову Томаса. Сердце звало его рисковать, – Не вижу причин отказываться. Ничего криминального пока что от меня не требуют, – подумал он. - Я рад нашему сотрудничеству. В первую очередь ты должен взять отгул на несколько дней, тебе от этого хуже не станет. Сообщи об этом нашему боссу в тот же момент, когда возьмешь сумку. Важная ремарка - наши отношения должны быть прозрачны. Иначе в них не будет смысла. Я надеюсь, что ты понял меня, конец связи. Томас задумался на счёт этого предложения. Его распирали какие-то неизвестные силы, мозгу хотелось приключений . Пока в городе не стало слишком поздно, он решил заказать себе машину на автопилоте. Такие стоят весьма недёшево, но, по крайней мере, их водители не спят ночью, да и  лишних вопросов никто никогда  не задаёт – некому. Всего-то нужно было забронировать самую дешёвую тачку на 11 часов ночи и проплатить 3 часа езды. Один час на дорогу  к самой станции, один час на поиски сумки и один час на дорогу домой. Такие условия вполне подходили Томасу, учитывая, что он не собирался искать сумку более часа. Он собрал теплые вещи в рюкзак, дождался одиннадцати  часов и покинул многоэтажку, выйдя к парковочной зоне у бордюра. За пределами ухоженного двора его ждала аккуратная машина с двумя местами для пассажиров. Временная парковка была пустой: все развлечения для вечерних гуляк закончились , а ночные уже сидели по клубам. Он сел за руль, однако его сразу же поприветствовал автопилот и сообщил, что музыку включить в такое время он не мог. Новость не обрадовала Томаса, а потому он всю дорогу грустно смотрел в окно, в то время как автомобиль сам вёз его к пункту назначения. Путь к заброшенной станции лежал  через разные парки, скверы и центр города, а затем резко заводил Томаса  в неблагополучные районы.  Старая архитектура преследовала Томаса примерно десять минут, пока машина не уперлась в одну из самых старых улиц. В квартал, который никто не отстраивал уже много десятков лет. Неприлично высокие бетонные сооружения с неряшливо торчащими трубами, ржавые, металлические конструкции и заборы. Складывалось ощущение, будто бы эта улица впитала в себя все ужасы архитектуры каждого десятилетия двадцать первого века.  За разваленной стеной  виднелись старые железнодорожные пути, которые уже давно не ведут никуда. Пройдя сквозь каменную ограду, он оказался посреди лабиринта из старых вагонов, часть из которых уже была ещё пригодной, а часть на веки осталась в этой забытой людьми местности. На самом деле, люди в этом районе жили,  но финансовое положение жителей формировало определённые законы улицы, и ночные прогулки явно не были здесь традицией . Он бродил вдоль рельс и светил фонарем под каждым вагоном, высматривал то самое место. Вся эта ситуация перестала ему нравиться, когда он дважды посмотрел в месте, отмеченном на фотографии. Что же произошло? Разве у Томаса когда-то были проблемы с математикой? Отсчитать три вагона от платформы сложно? Томас несколько раз бегал туда-сюда , но потом увидел женский силуэт, проскочивший в десяти метрах. Он точно понял, что эта женщина находится здесь не просто так. Фонарь тут же осветил то место, куда пыталась пролезть девушка. На её плече висел массивный груз, но Томас точно распознал воровку и крепко сжал одну из лямок сумки. Он потянул её к себе, натягивая ткань. В его движениях не было изящества, притуплённый разум просто выдавал случайные команды, которые ему казались уместными. Кислота ещё действовала . Не бросая попыток выдрать сумку,  он нагнулся к металлическим колесам и начал светить на шпалы, где в неудачной позе скрывалась некая девушка. - Ты кто такая? Что ты делаешь тут?! - крикнул Томас , окончательно вытянув свой груз. Он кричал не с целью запугать,  а скорее разобраться с тем, что сейчас произошло. Вышло громче, чем хотелось.   - Простите, я тут просто ходила… искала свои вещи… - гнусавым голосом сказала незнакомка, медленно выползая на сторону Томаса из-под состава. Ситуация была просто до жути комичной от неуклюжести обоих. Женская голова в чёрной маске, закрывавшей рот и нос, посмотрела на него. Незнакомка упёрлась коленом в землю, одна из рук потянулась в карман, а другая  резко схватила ногу Томаса. Вышла неуклюжая попытка напасть, вот только неосторожные пальцы вытащили из кармана не только нож, но и ключи вместе с парой перчаток. Все вещи из кармана её мужской куртки градом посыпались на щебень, от чего она растерялась и тут же получила коленом в нос. Томас заметил сверкнувший «Опинель» на земле - завязалась небольшая  борьба. Колени и локти больно бились об остроконечные камни каждый раз, когда один из соперников пытался одержать верх. Девушка молотила Томаса руками и ногами, но когда попыталась подползти к ножу, обе руки были прижаты к её же бокам крепкой хваткой . Он сжал руками её рёбра и предплечья, после чего зафиксировал их, сложив кисти в замок на животе. Парой рывков, похожих на бросок с прогиба,  он подвинул тело соперницы к вагону. Томас оторвал носки кедов от земли и  начал напирать в таком странном положении для того, чтобы прижать её к вагону. Томас не отличался силой и проворностью, а потому борцов в непонятной позе начало сильно заносить. Сначала он въехал ухом в ржавый бортик вагона, почти одновременно врезалась и незнакомка. Хватка почти не ослабла, даже когда они опять завалились на землю. -Ещё раз повторяю: кто?!- сквозь зубы сказал Томас. Из щели между  резцами  выходил пар. Он перетянул девушку через себя, будто бы пытался взять её на удержание с другой стороны, но вместо этого он просто отряхнулся и сел на холодный щебень. Одной из расставленных ног Томас придавил лежавший нож. - Да какая разница?! Мудак ты!!! Я сюда за своими вещами пришла! - тяжело произнесла  девушка, хватаясь руками за лоб, - Мне сказали сюда прийти и забрать их ровно в 12 часов! Мне оставили сумку и всё! - Оставили? Кто?! И не ври!- глухим голосом говорил он через плечо , придерживая опухшее ухо. Удар отрезвил их. - Мне просто сказали забрать её, ясно? Что ты не понимаешь? Это не моя сумка! Сюда должен был кто-то прийти, но он не пришёл! Ясно? - Хватит, - глухо выдохнул Томас. Он дотронулся холодными пальцами до поцарапанного от борьбы лица. Языком  тем временем проверял состояние разбитой губы, - М-да , я тоже пришёл за сумкой. Меня попросил сюда прийти мой знакомый, сказал,  что я должен явиться ночью и взять её, а дальше ожидать звонка. Мне кажется, что ты его знаешь… - Ты говоришь о... Ох,  прости пожалуйста. Ты же говоришь про Оливера?- сказала девушка и сняла маску вместе с чёрной кепкой. Под ними оказалась девушка с бледным лицом и выраженными пурпурными мешками под глазами. Губы были кремового цвета, а блондинистые волосинки то и дело выбивались тонкими дугами в районе макушки. Под губой краснела небольшая ранка. - Да… Про него и говорю. У нас с ним договор. А зачем ты сюда пришла? - Я должна была убрать сумку, как раз потому, что его друг, то есть ты,  мог и не прийти. Неприятно получилось. Прости за драку,  он постоянно твердит об опасностях, а я… меня дважды предупреждать не нужно. Как тебя зовут? И покажи свою карту, раз уж ты от Оливера, – говорила девушка, собирая вещи с пола. - Какую карту? Карту местности? – бормотал Томас, согнувшись над телефоном, - Вот тут должна была быть сумка. Ты ведь её там взяла? - сказал он, указав на изображение вагона, – Меня зовут Томас, я работаю с Оливером в одной организации. А ты? - Я? Марта, – резко ответила она, почему-то не ожидав встречного вопроса, - Я его знакомая, то есть девушка, вроде как. Ну, на самом деле, я просто выполняю его поручение, но… В общем-то, он попросил помочь, а я не могу ему отказать. - Ладно, я в ваши дела не лезу, - ухмыльнулся Томас, отводя взгляд, -  А много людей вообще выполняют его задания? Или ты одна такая? Без обид, Оливер просто говорил, что у него какие-то единомышленники есть. - А откуда ты знаешь? Ладно , давай я лучше уже пойду? Я сообщу о тебе, может мы как-нибудь ещё встретимся, – своевольно ответила Марта, поправив баф на шее . На ней была серая  куртка с черным капюшоном, а на ногах спортивные штаны из синтетического материала. - Да уж, сложно тут все. Нужно будет поинтересоваться у Оливера. Рад был встрече! – сказал ей вслед Томас, закинув на плечо лямку сумки.  На всякий случай он пошёл в противоположную сторону, чтобы не наткнуться на Марту ещё раз. Томас  заметил, что  в животе появилось неприятное  покалывание,  вызванное приливом адреналина. Он понял, что мог бы и умереть сегодня, если бы не чистая случайность. Глубоко в душе у него засели сомнения, он всё больше задумывался над преступностью его действий. Стоит отдать Марте сумку и отказаться от всего? Ведь это даже не его проблема, крипер можно будет получить и потом. С другой стороны, он уже сам пообещал помочь, отказываться сейчас было бы просто глупо. Томас очень часто сдавался на полпути, такое решение не приводило ни к чему. Неужели и сейчас он бросит такую авантюру после драки с девушкой Оливера? Ну уж нет! Томас снова разорвал в голове мысль, ощутив прилив вдохновения. Освобожденная  ментальная энергия  направила поток сознания против  врождённой неуверенности, как взрыв противопехотной мины, разгоняющий части тела против  ускорения свободного падения.  - Неуверенность - это худшее качество человека,  застрявшего в неопределённости. Просто шатаясь на одном месте, человек никогда не найдёт океан. А вот решительный путник наткнётся на водоём в любом случае. Независимо от его направления. Гребец найдёт сушу, а если вяло отлёживаться в лодке , то судьба сама решит все за тебя. А плыть по течению - путь весьма негероический, - думал Томас, подходя к машине. Её фары моргнули жёлтым светом, после чего салон подсветила панель управления. Приехав домой, он стал рассматривать содержимое сумки. Его поразил набор вещей, которые там были спрятаны: фотоаппарат, перчатки, сетка, пара телефонов, обувь, объёмный сверток, на котором было написано «не вскрывать без сигнала». Главным элементом был старый телефон с выломанным сенсором. Нетронутой осталась только левая нижняя четверть, видимо, чтобы абонент мог только принимать вызов. Томас собрал всё содержимое, а телефон прислонил к груди, после чего вместе с ним лёг на кровать. Он лежал в обнимку с мобильником,  словно ребёнок со своей игрушкой, но его сон был менее сладким. Томас всё больше думал о загадочной персоне, которую повстречал. В его голове также  рисовался портрет Оливера: его череп, видневшийся сквозь практически невидимые волоски головы, его неопрятная щетина и чёрные брови. Он вспоминал его тёмные глаза, осторожность в словах  и медленный темп речи. Кажется , Томас начал дорисовывать какие-то шрамы на лице. Возле виска у него была небольшая впадинка или рубец. Думая о разных вещах, Томас готовил себя к будущему, постоянно говорил себе: «возьми себя в руки». Вселенная   откликнулась  на фразу про «взять в руки» -  раздался звонок. Технопарк  С самого утра Фоксу нездоровилось, состояние резко дестабилизировалось. Сегодня ночью было введено обезболивающее, но с утра действие лекарства сошло на нет. Палата вновь разразилась стонами и тяжелым дыханием. Из бледного рта вышло вязкое вещество с мелкими пузырьками. Серое лицо было полностью испачкано этим подобием слюны, а потный лоб сильно съёжился . Через секунду фонтан мелких капель высвободился из больного тела вместе с душераздирающим кашлем. Опять подняли тревогу, резиновые костюмы снова взялись за работу, на этот раз потребовалось намного меньше оборудования. В стерильную комнату вновь вошли нежданные Фоксом гости. Пациент лежал на своей кровати, буквально захлебнувшись в собственных выделениях,  он был обессилен и напуган. Кровать начала двигаться и изгибаться, медленно превращаясь в кресло. Тело Фокса сдерживалось ремнями, но туловище и голова были свободны. Все жидкости стали стекать по подбородку, но тут же резиновая перчатка подставила небольшую кисточку под этот мерзкий поток.  Затем другая рука взяла салфетку и разжала челюсть, вытирая рот. В конце концов в наполовину открытый рот была вставлена железная трубка, из которой быстрым потоком пошла питьевая вода. К нему относились, как к гусю, чью печень должны были вскоре превратить в паштет. Пациент начал жадно глотать жидкость, иногда несколько капель выпрыгивало из уст, но их тут же подбирали той же салфеткой. Страшное зрелище: тощий человек пил воду из поилки с закрытыми глазами. Лишь перчатка защитного костюма возле шеи оставляла Фокса в реальности, не давая ему впасть в панику. - Помогите… голова болит. Мне ужасно плохо, плохо! Дайте мне больше воды и срочно снимите с меня эту штуку. У меня ещё есть глаза?!- жалобно говорил Фокс в непонятном направлении, в то время как работники готовили ему мобильный туалет. Его голова несколько раз попыталась выдернуться, но каждый раз его ловили. Работник плеснул трубкой в пластиковый стакан, а затем бросил в него несколько белых подушечек из оранжевой банки. Белые таблетки мгновенно облепились  пузырьками, стали напоминать свернувшийся стебель росянки. Шипящее лекарство перемешали пластиковой палочкой, после чего поднесли к лицу Фокса. - Пей, - сказал человек в костюме, - тебе полегчает. - Я правда ничего не понимаю… Что происходит, где я?! Что вы сделали? Офицер, где мы? – молодой человек задрожал челюстью и губами, как бешенный гидрофоб. Пластиковую грань поднесли прямо к бледным губам, но пациент тут же боднул сосуд с жидкостью, облив белое одеяло. - Вам нужно в туалет, выпейте. Это позволит вам легче справиться, хорошо? – где-то на заднем фоне человек в защитном костюме звякнул полуметровым баллоном по плитке, от чего пациент замычал ( то ли от головной боли, то ли от страха). -Прекратите! Что вы уже натворили? Офицер, я арестован?! Где я?! Скажите мне хоть что-нибудь!!! То, что происходило дальше, не всякому захочется узнавать. Некое подобие  современного ручного пылесоса с двумя разными трубками поднесли к голому телу пациента. Они ждали несколько минут, пока слабительное, подмешанное в воду,  подействует. Ждали слишком долго, а потому работники насильно взяли мазки из тех мест,  которые им были интересны. Кресло заново превратилось в кровать, на крики пациента никто не обращал внимание. Невыносимая головная боль и тошнота не покидала его, Фокс тихо стонал от каждой пульсации. Рядом с ушами Фокса тихо прожужжал манипулятор, а затем у виска издался щелчок. Маска аккуратно сползла с лица, в расширенные зрачки тут же ударили белые лучи. Фокс зажмурил глаза, не привыкшие к яркому освещению , но уже радовался тому, что не лишился зрения. Тонкую тканевую защиту для глаз положили в ящик  на другом конце комнаты, и через некоторое время пациент смог нормально разглядеть свое место пребывания. И тут он понял, что лучшим исходом для него была бы слепота. Фокс пожелал оказаться в тюрьме, быть задушенным. Его тело сковал ужас, а разум наводнили сотни тревожных мыслей. Воплотился его худший кошмар, наверное, самое страшное, что он только мог представить. Ум человека чаще всего даже не способен справиться с подобной фантасмагорической тревогой – так и Фокс попытался сбежать от осознание страшной истины, уйдя в отрицание увиденного. Но органы чувств вероломно возвращают обратно, тыкая носом в факты . Белые стены, яркий свет, фаянсовый  умывальник и керамическая плитка на полу, медикаменты и капельницы - всё указывало на больницу. На чёрном экране, вмонтированном в стену, появилось смоделированное лицо рыжеволосой женщины. - Здравствуйте. Во-первых, вы задержаны и находитесь под арестом. Во-вторых, наш разговор записывается. В-третьих, вас госпитализировали, и мы изо всех сил стараемся помочь вам. Но теперь мы перейдем к сути, – сообщил нереалистичный женский голос, - Как ваше самочувствие? - Что? Арест?! Где?! Произошла ошибка! – кричал Фокс, судорожно осматривая бледный застенок, - Вы должны меня отпустить,  вы не знаете, что делаете! Это опасно для вас! - Опасно что? Сохраняйте спокойствие, вам ничего не угрожает, - говорил рыжеволосый аватар, - Давайте начнем с простых вопросов? Представьтесь. - Заткните её кто-нибудь! – огрызнулся Фокс, смотря в камеру сбоку, - Вы не имеете права! Всё, глушите телевизор и отпускайте меня! – Фокс продолжал нести бред,  пытаясь выбраться из ременного плена. - Что вас беспокоит? – переспросила женщина, говоря от лица аватара, - Вам введут обезболивающие препараты, но вы должны ответить на несколько вопросов. Мы смотрели рентгеновские снимки, в вашем мозге обнаружены неизвестные устройства. Необходимо удостовериться, все ли когнитивный функции остались нетронутыми… - Вы меня… снимки?! Где?!- перебил он, - Что вы смотрели?!- бессвязная речь выливалась потоком из обезумевшего мозга, как мутная вода из помойного ведра, – Что они сделают? Где стабилизаторы и системы сдерживания?! Вы все в опасности,  вы должны меня выслушать. Мы все на воздух взлетим! - Почему мы в опасности? Расскажите подробнее… - через несколько часов голос женщины угас. Он был искусственно (и одновременно очень качественно) искажён, на самом деле вещала женщина психотерапевт. Сперва могло показаться, что сеанс не удался, но специалисткой уже была добыта часть нужной информации, необходимой для оказания буйному пациенту помощи. Слова о «стабилизаторах» и вечные упоминания третьих лиц сильнее укрепили уверенность команды в необыкновенности случая. Негласный список тайн вёл себя, как молекулы насыщенного пара: сколько мистицизмов выпало,  столько и добавилось.  Линда, например, как раз пристально руководила опытом, чьи результаты должны были ответить ещё на дюжину злободневных вопросов. Но сколько неизвестного может быть открыто? Размноженные в пробирках вирусы будут тестировать на новой партии лабораторных кроликов. Сегодня к центру Научного Союза направился грузовик  с бирюзовым лого на борту. Грузовой отсек был набит деревянными клетками, внутри которых хаотично двигались белоснежные кролики. Каждого подопытного ожидает одна и та же судьба. Ушастых зверьков хотят заразить жидкостью, служившей домом и школой жизни для целого поколения вирусов. Модификации тел кроликов позволяют им максимально быстро и явно реагировать на любые раздражители, поэтому вирусной цивилизации предстоит сойтись в роковой битве у осаждённой крепости под чутким наблюдением богов. Поистине мифологический сюжет. Кроликов распределят на несколько групп, затем каждую команду заразят разными путями. Это самый лёгкий способ  узнать повадки стада инфекционных агентов. Кажется, в Европе сейчас главенствует одна немецкая фирма, которая смогла быстро стать монополистом в сфере торговли телесными обновками. Ею был создан  прайс-лист, в котором прихоти клиентов очень чётко распределили по категориям, выдали им названия (порой даже претенциозные), а также доходчиво описали их.  Самая простая классификация разделяет виды генетических модификаций по функционалу приобретённых особенностей. Модификация «Д»- самая первая попытка учёных обуздать дезоксирибонуклеиновую кислоту. Их начали применять ещё в начале XXI века, создавая искусственным образом более плодородные сорта овощей и фруктов. Такие услуги были чересчур популярны, развитие аграрного бизнеса помогло быстро освоить технологию. Далее идёт категория «К» - создание подопытного животного с конкретной выделенной особенностью, то бишь создание своего рода живого маркера-индикатора. Наблюдая за ГМО, можно изучать побочные эффекты  препаратов, симптомы вирусов и так далее. На фабриках,  например, часто сидят такие живые индикаторы утечки ядовитых паров. Следующий вид модификаций – категория «П» (она же «Подкова»). Это специальные сложные изменения, которые делают животных более удобными для эксплуатации на фермах. Многие знают о том, что коровам внедряют клапан в кишечник, через который в чрево можно вставить руку и избавить животное от запора. Человеческая мысль пошла дальше -  коровам меняют строение кишечника таким образом,  чтобы тело коровы смогло принимать более продвинутую версию устройства. Некоторым животным(чаще всего собакам и пчёлам) могут запросто внедрить  внутренний химический «навигатор», который бы делал их привязанными к определённой местности.  Подкованные пчелы не жалят, подчиняются пасечнику, обрызганному фирменным спреем. Считается, что такие животные живут неполноценной жизнью, активисты настаивают, что ГМО прокляты учеными. Последний тип: ГМ «Т»- абсолютно бесполезные изменение кода, издевательство над эволюцией. Название отсылает к Тифону, мифологическому существу с самым  большим количеством животных признаков.  Таких заказывают миллионеры-эстеты, которым в коллекции хитиновых панцирей не хватает чего-нибудь хтонического. Иногда для океанариумов создают химерных морских чудовищ, светящихся осьминогов и двуглавых морских коньков. Пиком продаж являлось гениальное изменение аксолотля: ему меняли цвет и отращивали несколько щупалец на морде – такие «Ктулху» разлетались по музеям, как горячие пирожки на вокзале. От них не было никакой пользы, они скорее нужны впечатлительной публике. Некоторых белых кроликов уже заразили неизвестными  вирусами: в их треугольные красные ротики уже вкладывали  каплю с питательной средой, ожидая скорейшей реакции иммунитета . Любые симптомы опасных заболеваний у них проявляются во много раз быстрее и намного более ярко. Других пушистых животных разделили по остаточному принципу: одна тройка – заражение через кровь, вторая – воздушно-капельное заражение. После этого животных перетащили в соседнее здание на территории центра, поместив в максимально комфортные условия. Место, в котором проводят подобные эксперименты, было специально отведено для содержания подопытных животных. Оно чем-то напоминало коровник или свинарник, но было намного более опрятным. По разным оценкам, симптомы должны проявиться уже через десять часов. Наблюдение за подопытными установили не просто так. Вот, например, кролик повалился на бок, чего не делал прежде. Бывает, малыши застынут ненадолго, несколько особей могут повторить за ними и тоже замрут. Как будто бы паранойя заставляла надзирателей высматривать в их поведении флуктуации, но каждый раз, сверяя показатели, оказывалось,  что с кроликом все более чем в порядке. Шли часы, а никаких отклонений не замечали,  разве что животные испытывали стресс и много гадили, но в пределах нормы. А вот с Фоксом всё иначе - его настроение не могло утихнуть уже много часов. Жалобы на головную боль всё усиливались, даже сильнейшие препараты никак не могли унять пациента. Он бился в истерике и плевался собственной кровью, безжалостно пытаясь откусить себе язык, при этом сопровождал это всё истерическим плачем. Кажется, что с каждой минутой его нервная система всё больше и больше разрушалась, Фокс скатывался по спирали в состояние полной дезориентации и запутанности, будто ему предстояло длинное перекатывание по ступенькам винтообразной лестницы средневекового замка.  Весь персонал заставили хотя бы частично спрогнозировать дальнейшее лечение, учитывая неэффективность многих лекарств. С каждым часом Роберт становился всё злее. - Необходимо как можно быстрее допустить персонал к больному и проверить моторные функции пациента. Также ему нужна помощь невролога, всё намного хуже, чем  я мог предполагать. Мы должны принять куда больше решительных действий. Я видел отзывы о неэффективности седативных, похоже, повреждение ЦНС серьёзное, без специалиста не обойтись,- с энтузиазмом сообщал Вайдо, смотря в недоверчивые глаза президента, - Пациента нужно осмотреть полностью и как можно быстрее. - И почему же вы думаете, что одного  психиатра не хватит? - Роберт сильно устал от этих разговоров, его голос сделался мрачным, -  Меня убеждали, что даже один эксперт поможет развязать ему язык… Про ваши рекомендации невропатолога: я не собираюсь тратить время и деньги на поиск нового «профессионала». Нам уже хватило психолога, чьи требования лишь задержали нас, а истерику никто и никак не прекратил. Хорошо, что психотерапевт хоть что-то выписал…. Мы будем ждать новые результаты от Линды, от хирурга… И только потом мы уже пустим вас к нему в палату,- грубым голосом говорил Роберт. - А что насчёт защитного костюма? Мне нужно всего лишь осмотреть рану на предмет наличия какого-либо гноя и проверить состояние его ног. Вы ведь сами говорили, что пациент полностью «обработан»! - Рауд, я это сказал, потому что у меня есть право так говорить. Но всё изменилось! Пациент настаивает, мол, у него в животе бомба, а S-00 мне предоставили только какой-то результат радиотеста, -продолжал  Роберт, - Вы меня поймите, мне дороги люди, я не позволю тут всему взлететь на воздух. - Но мы всё дальше отодвигаем самое главное! - Рауд, вы свободны. Исследования продолжались, Рауд не сидел на месте, хоть у него и не было доступа к пациенту. Профессор кое-что  знал о цитологии, потому и позволил себе взять на рассмотрение некоторые ткани Фокса. Он также рассматривал то самое белое вещество из раны. Вайдо сверялся со снимками,  чтобы разобраться в происхождении ткани.  Рассмотрев пожелтевший комочек , Раудом было подмечено странное свойство впитывать и задерживать в себе жидкость. При этом, поглощая кровь , ткань не выпускала ни капли без физического воздействия. Вайдо не нашёл ничего общего с человеческими тканями , не похоже и на следы препаратов для борьбы с кровопотерей. В его ране нашли нечто похожее на бинт или марлю. Вайдо ознакомился с описанием полости, в которой были найдены кости и деформированная пуля. Он сделал набросок, изобразив ассиметричную воронку на своём планшете. Вайдо чувствовал себя настоящим картографом, добавляя детали к узкому каналу, а информацию он брал из описания процедуры извлечения белого вещества.  Он наложил получившийся рисунок на изображение человеческого таза, после чего принялся расчерчивать углубление разными линиями. «Мешочек» с костями и пулей Вайдо изобразил посерёдке, хотя ни одна схема не допускала такое странное расположение. Но из песни слов не выбросишь, точно так же нельзя игнорировать примечания профессионала. Рауд даже пересмотрел запись, на которой из рубинового безобразия вытащили металлический шарик – данные сошлись. Выяснилось нечто странное: кости и сама пуля были изъяты намного менее глубоко, чем предполагалось изначально.  Но ведь это абсолютно неправильно! Физика процесса не предсказывает такое поведение. Разве что, пуля могла сместиться чуть назад по раневому каналу под действием некой силы. И тут его светлый разум выдал две гипотезы: или тело получило дополнительные травмы и после ранения, или организм сам себя «прооперировал». Весь свет разума сфокусировался на идее того, что гемостатическая губка сама поспособствовала  движению осколков к входному отверстию. Вайдо захотел сравнить образцы, изъятые на разной глубине, и получил ровно тот результат, который и ожидал: плотность увеличивалась в зависимости от того, насколько близко к «кокону» собирали образец. Он выстроил дюймовые стекляшки на распечатанной схеме раны, как пешки на шахматной доске. Два образца с самой большой плотностью как раз встали в районе обнаруженной полости. Вайдо сформулировал свои мысли: вещество как бы вытесняет все инородные объекты из раны, формируя вокруг них плотный контейнер, в то время как на любом другом участке плотность плюс-минус одинаковая. Возможно,  в кровь подмешаны специальные химические реагенты, которые твердеют, взаимодействуя с раздражителями (как вариант:  с углекислым газом в атмосфере). При этом кровь под высоким давлением всё же продолжает медленно перемещаться внутри своеобразной затычки, не вытекая наружу. Так звучала гипотеза Рауда. Это вещество, в свою очередь, он назвал «гемостатической губкой», даже подумывал назвать её в свою честь. «Губка Рауда» - звучит неплохо.  Линда, в свою очередь, управляла ходом работы в лаборатории. Она тщательно изучала всё, что только вносили в контейнерах резиновые костюмы, лично вела наблюдение за инфицированными животными. В конце концов ею были  сделаны определённые выводы. - Каждый из 22 Кроликов, – с некой гордостью говорила она, - был инфицирован неизвестными патогенами, добытыми из крови нулевого пациента. Из результатов опыта ясно, что все жизненные показатели подопытных остаются в пределах нормы, включая температуру тела, давление. Все животные бодрые. Поведение не изменилось, каждый из кроликов здоров. Мы выносим вердикт: инфекционные агенты, обнаруженные в крови, не представляют опасность для данного вида. Прежде, чем перейти на новый этап изучения патогенов, в частности капсидов вирионов , мы можем сделать вывод, что к пациенту могут допускаться сотрудники из числа специального медицинского персонала при условии соблюдения  всех мер безопасности, - торжественно подытожила Линда, после чего переключилась к следующему документу. Роберт слушал только последнюю фразу, -  Из моих требований: необходимы образцы кала, мочи, волос , кожи и ногтей для эффективного анализа ДНК пациента,  – сказала Линда, уткнувшись в монитор, чей свет отражался от волос на макушке. - Значит, вы так и не приступили к анализу  кода… Он даже фамилию свою говорить не хочет, а отпечатков пальцев нет в базе данных. Кто он такой?- уставшим голосом говорил Роберт, сжимая двумя пальцами складки на лбу. - Мы не можем знать. Тут дело в том, что моей команде не удаётся получить нужный участок ДНК. У меня уже есть объяснение, но оно вам не очень понравится, - Линда стала загибать пальцы, - Рестриктазы не справляются с расщеплением нуклеотидной цепи. Это раз. Далее, ошибка в амплификации ДНК, соответственно,  секвентатор ничего толкового не показывает. Я вам это уже сто раз объясняла, мы не сдвинулись в этом вопросе ни на йоту, – Сообщила она, пожав плечами. При этом её лицо показывало притворное сожаление об отсутствии результата, - Именно поэтому необходимы  дальнейшие исследования. Моя команда готовится к эксперименту с рибосомами, элонгация должна раскрыть некоторые тайны его биохимии. Также результативным, на мой взгляд, будет опыт с гаметами, но мы не будем спешить с этим. - А это вы зря. Вам лучше бы поспешить. За этого парня сейчас грызутся силовые структуры, все хотят найти связь с иностранной разведкой. Им нужно от нас его имя. Два слова, из которых он сказал лишь одно, но их это не устраивает. Вы бы нам очень помогли, если бы поспешили с… э-э , с элонгациями. - Я понимаю, что вам , конечно же , необходимо как можно скорее  юридически «похоронить» его,  без имени это сделать тяжело… Но одними лишь словами процесс мы не ускорим,- похоже,  её нрав выдавать циничный сарказм никак нельзя унять, даже при разговоре со своим работодателем.  профессионалов своего дела была традиция - тайно надсмехаться над Робертом. Даже студенты высших учебных заведений с опаской относятся к концерну с тех пор, как генеральным директором стал Роберт Колк. Среди эпидемиологов считается , что если бы он был министром здравоохранения, то  скорее бы просто отменил эпидемию, чтобы не делать никаких лишних движений. Какие-то влиятельные люди буквально «подарили» ему научную степень, а «короновали» его коррупционеры и олигархи.  Линда поддерживала это мнение, в глубине её души  этот человек не пользовался её уважением. Она уважала и восхищалась теми, кто на самом деле  раскручивал колесо  прогресса  в Анавии, и это были далеко не легкомысленные любители стабильности. Бумажный король не имел практически никакого веса в научном сообществе. Он был просто символом главенства централизованной власти в любой сфере, и в то же время Роберт выполнял роль  козла отпущения. Следующим в кабинет явился психотерапевт. Блондинка села за стол, тихо хлопнув папкой по столу. - Можете докладывать. Удалось ли вам развязать ему язык? Мне очень интересно узнать, только быстро. - Вы будите удивлены, но мне удалось с ним поговорить и кое-что узнать. Надеюсь, вас это впечатлит, - сказала женщина,  выравнивая все бумаги короткими ударами стопки об стол, – Эти бумаги вы можете почитать и сами, но я выделю самое главное из них. Имя нашего пациента Фокс,  вы и сами знаете. У него , к сожалению, явные признаки кататонической аменции. Наблюдаются аффективные расстройства, у него проблемы с выражением эмоций, речь спутанная. Пациент плохо понимает, где он находится - это тоже тревожный звоночек. Ещё, что не типично, он твердит о влиянии X-лучей на мозг. То есть присутствует некая одержимость идеей о  влиянии, хотя это вовсе не бред, а скорее интеллектуальные персеверации . Я боюсь, что нарушения могут быть вызваны травмами мозга. В таком случае ситуация может усугубиться, что приведёт к развитию психоорганического синдрома, - и тут она сделала паузу, - Обратите внимание, пациент готов объяснять свои мысли, а это уже прогресс.  Он очень чётко и красочно описывает влияние ионизирующего излучения , твердит о бомбе в животе, говорит о неизвестных личностях. В ходе диалога он утверждал, что его тело отличается от человеческого, предупреждал медицинский персонал о том, что они в опасности. Это очень важный момент, на это стоит обратить внимание. Роберт почти что проглотил язык, пытаясь хоть что-то переспросить. Он ненадолго провалился в забвение, а сфокусировался лишь к тому моменту, когда уже принимал следователя, ответственного за ведение переговоров. Это был последний гость на сегодня, его известия служили логическим продолжением мыслей психиатра. Роберт уже что-то ляпнул, особо не подумав, но ответ всё же получил. - Вовсе нет, мы не собираемся ему потакать. Прогресс заметен – так что не сбавляем обороты. Видно, что он пытается вести торг с нами, именно в этот момент важно дать ему понять, к чему может привести умалчивание. Мне кажется, что если ему правда грозит опасность, то защита самого себя в его же интересах. А за неё как раз ответственны мы! – энергично докладывал парень в пиджачке, - Тут есть один  действенный метод: и кнут, и пряник. Мы будем специальным образом воздействовать на его решение, призывая к действиям. Покажем ему, что не будем проводить исследования, зная слишком мало о той мифической опасности. Зная китайцев, я бы не стал сразу приписывать бомбы в брюхе к галлюцинациям… - умолк следователь, после чего у него сразу же созрел план, - Ограничим посещения, только музыку на телевизоре оставим.  Одну и ту же – у нас как раз плейлист есть… - Психологически пытки применять собрались? - Ну… нет, это не пытки. Это  вынужденные меры! Полежит в своей бледной гауптвахте пару дней – сразу врачей начнёт требовать. Врачи тут как тут, да ещё и предложат решение. Всучим программу защиты свидетелей,  укажем на болевые точки, – изредка запинаясь, говорил следователь. По лицу, излучавшему оптимизм, было видно, что план продуман до мелочей,  и он прекрасно понимает, что ему делать. Посещения запретили на два дня. Его подчинённые не были рады таким новостям, но в то же время люди в пиджаках поддерживали его решение. Он прекрасно помнил те кадры, на которых Фокс искусственным образом создавал взрывы в воздухе – потому и относился к нему, как к военнопленному . Роберт  очень неохотно приходил к мысли, что врачам придётся иметь дело не с биологическим, а иным оружием. - Задействовать сапёров при операции - не лучшее решение. Всё-таки нужно действовать хитрее… Сначала узнаем, что  именно плавит его мозг, и тогда уже будем решать вопросы с бомбами . А пока он будет молчалив, нужно привлечь несколько агентов из службы безопасности… подготовимся к инсценировке смерти, - думал Роберт, сразу же переключаясь к другому внутреннему диалогу, - План до жути непрост, но из этого урода нужно вытащить ещё так много информации! Признание в убийстве мы как-то выбьем, но ведь  нужно узнать о его планах, раскрыть организаторов! Хотя , к чёрту… Если окажемся в тупике, просто предложу хирургам его вскрыть  - ну и далее пустим в расход. Будет занимать  всего-то несколько морозильных камер в соседнем центре НС! Ранее, лес Томасбурга. Томас складывал вещи в сумку так быстро , чтобы не задерживаться на одном месте. Его руки дрожали, когда пальцы сжимали застежку переноски. Он чувствовал себя совсем другим, как будто бы он снова стал авантюристом, коим был в подростковом возрасте. Томас был удивлён своей склонностью к рискованным поступкам ради неизвестного абонента, звонившего со старого телефона. - Какого чёрта это было? Зачем нужны эти костюмы - химическая атака? Тот  человек в костюме пытался меня трогать – он правда хотел со мной драться?- Томас пытался себя отвлечь от страха преследования, когда отходил от своего укрытия. Он громко шептал себе под нос слова, приходившие на ум, каждый раз заходя в страшный участок леса, - Ну же, позвони мне, Оливер! Сегодня ночью мне казалось, будто бы ты пригласил меня в свою команду, но похоже, что меня кинули! Ничего нового, - так звучало  типичное проявление слабой стороны Томаса. Каждый раз, когда ситуация выходила из-под контроля, он начинал убеждать себя в собственной слабости и незначительности.  Оливер должен был набирать Томаса каждый час, но дозвониться он бы смог только в случае, если бы телефон был включён. Именно поэтому он приказал держать телефон выключенным вплоть до выполнения задачи. Оливер также велел не покидать место до шести часов, поскольку это крайний срок, когда на место преступления могут прибыть спецслужбы. Томас не знал, что именно такую службу он и встретил. Обдумывая содеянное, Томас не заметил, как в кармане начал вибрировать его аппарат связи, и через пару мгновений до него дошло, что пора бы ответить собеседнику. - Алло, всё плохо! Какие-то люди в костюмах химической защиты меня увидели, но отпустили! Они что-то копали! - нервным шёпотом твердил он в динамик, опираясь на стоявшее рядом дерево. Его взгляд спешно бегал по всей округе, пытаясь выследить команду S-00. -  Тише, тише. Я не просил докладывать, без команды не говори,  хорошо? - вяло ответил абонент, убавив темп разговора, - Это очень важно, все звонки прослушиваются. Просто послушай меня, ладно? Окей. Значит сейчас…. Ты уматываешь куда подальше и садишься на автобус. Едешь в Томасбург, в Северный район . Там есть вечернее кафе “Македония”, можешь пробить его адрес. Я хочу познакомить тебя со своими друзьями, встречаемся там. Прошу, будь там примерно через три часа, потому что поговорить нужно срочно. - Через три часа? Это во сколько конкретно? Совсем просто сбился, – недоумевая спросил Томас. Он отдышался и  продолжил идти по направлению из леса. - Эй, давай не уточнять лишний раз адреса и время по телефону? – перебил Оливер, - То кафе закрыто, но не обращай на это внимание, всё идёт по плану. По моему плану. Просто будь там через три часа и жди звонка… - сонный мужчина ненадолго замолчал, а после выдохнул, - Кстати, я надеюсь, что ты уже уведомил работодателя, да?  Можешь не переживать, нам потом ещё «спасибо» скажут. - Да-да, я понимаю… - Хорошо, тогда давай я завершу звонок.  Просто жди, когда подойдешь к точке назначения, хорошо, Томас? – спросил Оливер, почесав редкие волосы на макушке. - Хорошо. Скоро буду, – коротко отозвался он, – Конец связи. Томас знал, что находится в той части леса, откуда можно легко выйти  на трассу. Если некоторое время идти по обочине, то вскоре деревья и кусты сменят заправки и голубые указатели.  Такие ориентиры и приметы , конечно, были довольно бесполезными, особенно когда лучшая система навигации была установлена на мобильном устройстве. Тогда весь город как на ладони, буквально. Но Томас всё равно если и не был топографическим кретином,  то хотя бы с недоверием относился к виртуальным картам. Транспорт развивался быстро, а карты обновлялись уж слишком редко, потому мозг и требовал альтернативное подтверждения слов электронного голоса.  Томас как раз направлялся к маленькому частному сектору, но шёл не прямо по обочине, а скорее по параллельным  велосипедным тропам, вытоптанным пару лет назад. По серой трассе изредка проезжали грузовики и мотоциклисты, на пару секунд нарушая тишину рокотом мотора. Прогулка по грязной  лесной тропе с сумкой на перевес немного утомила Томаса, но голубая линия стремительно сокращалась, до зелёной капельки со знаком автобуса  осталось совсем не много. Сама тропа выходила к возвышению , а там уже и начинался частный сектор небольшого посёлка: большое количество красивых домов с невысокими оградами и постриженными с лета лужайками. У бордюра  стояла прямоугольная коробочка с лавкой , а к прозрачной стенке крепился электронно-чернильный планшет с  расписанием автобусов. Томас обратился к верхней строчке и увидел,  что через 13 минут приезжает автобус до Томасбурга. Между областным центром и его периферией циркулируют транспортные средства разных моделей, в том числе и отечественные автобусы , собранные  десять лет назад . Именно такие автобусы больше всего и нравились Томасу: в них очень просторно, а пассажирские сиденья грамотно расположены . Ему нравилось занимать немногочисленные одиночные  сиденья, для того, чтобы спокойно забрасывать сумку между ног, не боясь оскорбить кого-либо расставленными коленями.  В автобусе подобного образца сверкали большие окна, кондиционеры приятно гудели, создавая лучшую атмосферу. Такие длинные машины почти никогда не заполнялись к концу дня – сельские работники как раз наоборот возвращались в свои дома, покинув шумные предприятия в городе. Когда двери автобуса раздвинулись, Томас прошёлся возле калитки водителя, невзрачно проведя по терминалу телефоном  с открытым приложением для оплаты поездки. Он поставил свои вещи на одно сиденье, а сам сел у окна. Раздвинул ноги, ощутив свободу от толпы людей  и заплатил за два сиденья. Автобус покатился по пустой дороге, издавая тихий гул. Томас наконец расслабился, он просто стремился добраться до того самого кафе. Парень достал телефон и начал вбивать в поисковик название этого заведения, после чего понял,  что оно находилось на другом полушарии Томасбурга. Путь  займёт практически два  часа, если учитывать пересадки. Среди четырёх путей он выбрал наиболее оптимальный.  Торопиться было некуда, ждали его не ранее, чем через два часа, а занять себя чем-то нужно было.  Даже когда приходилось пересаживаться  на новый автобус, а интервал был небольшим,  он всё равно очень своевольно подходил к выбору транспорта, оценивая количество человек внутри. Далее путешествие завело его в не самые новые районы родного города. Судя по карте, это кафе располагалось на первом этаже невысокого здания на пешеходной улице. Томас шагал по бульвару, а затем свернул, оказавшись на месте, отмеченном на карте. Авеню по какой-то причине практически опустела в вечернее время. Заведение, называвшееся «Македонией», было совершенно небольшим, но милым. Разве что тёмные окна и табличка «закрыто» всё же настораживали,  несмотря на предупреждения Оливера. Томас думал про себя,  разглядывая издалека стеклянную дверь кафе. - Может быть, он позвонит мне!? Может объяснит, почему так тяжело назвать нормальный адрес? – Томас уже начал нервничать, не обнаружив никого рядом, - Неужели он имел в виду другое кафе? Вдруг телефон зазвонил, а недопонимающий Томас уже был готов послать Оливера на все четыре стороны, как только услышал бы его приторможённый голос. Он разблокировал устройство и ответил на входящий звонок, агрессивно прислонив телефон к уху. Только услышав шёпот Оливера, он забыл о своих намерениях. Темп речи сильно изменился за два часа. Теперь он как будто был рад, что все пошло по плану. - Алло, я тебя вижу. Смотри, такая ситуация: меня внутри не будет. Зайдёшь туда через минут двадцать, там девчонка сидит одна. Ты на погашенный свет не смотри- это мера предосторожности. Нам разрешили заходить сюда, поэтому мои люди тут часто собираются, когда никого нет. Поговоришь с моей подругой и поедешь спокойно домой. Ты молодчина, Томми, - легко произнёс Оливер, как будто бы читая с бумажки. - Эм, Томми ? Это ты не из Куманово приехал? По-моему, только там используют такие дебильные сокращения имён, Олли, - саркастически подметил Томас , в шутку изображая призрение к криминальному городу Куманово. Хоть он никогда там и не был, но шутки о придурковатом поведении местного мелкого криминалитета распространились на всю Анавию. - Да , ты прав, вот ты меня и раскусил. Давай больше не обсуждать это по телефону? Удачи. Её зовут Марта, -резко переменил свой тон Оливер, внезапно повесив трубку. Он ходил туда-сюда под дверью, прежде чем истекли двадцать минут. Томас пытался собрать полный образ Оливера, разобраться хоть немного в том , кто он такой. Весьма скрытный, неухоженный, похож на уголовника или бомжа, явный приверженец заговоров. Сбежал из Куманово, ха! Точно какой-нибудь вандал в прошлом. Или даже футбольный хулиган. Томаса сильно забавляло знакомство со столь неординарной личностью. - Люблю таких людей. Всегда очень интересные. Мне, как человеку, уставшему от обыденной жизни, только такие и нужны. Добавляют красок в тусклую жизнь, - добавил к своим мыслям он,- Я же нормальный парень, а никаких героических поступков не совершаю. Ко всему стремлюсь, но всегда нужна дополнительная тяга. Возможно, из меня всё ещё не выветрились юношеские мысли, да и всё равно! Лучше уж носить внутри безбашенного юнца, чем… чем не носить его! – и на лице у Томаса появилась улыбка. Треть часа уже истекла, и он направился к выходу, заглядывая в окна, которые лишь отражали тусклый свет улицы. Зайдя внутрь, он не заметил никого. Лишь в конце зала был виден образ той самой девушки, с которой у него произошло необычное знакомство на заброшенной станции. Томас ускорил шаг, после чего развёл руки в стороны. В его сторону Марта кинула лишь дружелюбный взгляд и приподняла ладонь,  расставив пальцы. Далее она преподнесла палец к своим губам. Её лицо было не таким уставшим,  как в прошлый раз: похоже,  она использовала косметику, чтобы придать коже бледного цвета. Лицо скрывали тёмные очки, что добавило образу некой изюминки. Больше всего Томаса поразило то, что Марта достала из своей сумки. В её руках появилась пластиковая, приплюснутая полусфера с ручкой. Она чем-то была похожая на камень из кёрлинга,  но с круглой дыркой внизу , сквозь которую виднелась странная начинка прибора: пять наклонных пластин с выступами в виде цилиндров.   - Сними куртку, вытащи телефон и молча покажи все места,  где тебя могли трогать при встрече, - сообщила Марта, подключая устройство плоским проводом к электрической сети. Чёрная кожаная куртка постелилась на стол перед ней, и Томас пальцем провел по нескольким зонам, где чувствовал какие-то касания. Марта разложила куртку так, как нужно было ей, после чего повернула переключатель на устройстве. Пластиковая оболочка затрещала, и Марта начала водить устройством над чёрными складками куртки. Она проводила отверстием над опасными зонами, как будто утюгом по рубашке. А ведь куртка и правда слегка разогревалась от микроволн. Наконец, пройдя над воротниковой частью , она остановилась. Из-под неё пошла белая и тонкая струйка дыма, но Марта лишь приблизила устройство к дымящейся точке и держала до тех пор, пока не услышала тихий треск. Она выключила свой «утюг» и перевернула куртку, бросив взгляд на недоумевающего Томаса. - Вот теперь можно поговорить. Привет, – говорила Марта, смотря на чёрную кожанку. Коротким ногтем она соскребла расплавленный стикер вместе с мелким передатчиком, – Можем не бояться прослушки, но ноги было бы неплохо ещё поэмить. - Вау, просто вау… - восхитился Томас, смотря на своеобразный камень для кёрлинга, - Поэмить? От слова ЭМИ? – вслух подумал он, указав на чёрный воротник, - Электромагнитный импульс. Ты же только что жучок расплавила магнитным импульсом? - Не совсем так. Я , конечно, понимаю , что это не ЭМИ, но так звучит круче, - сказала Марта, показывая на сходившиеся металлические оси, похожие на объективы микроскопа, - Это излучатели магнетрона . А устройство мы называем микроволновым утюгом. Обычный утюг не так эффективно палит жучки. Мы таким ещё посылки разнообразные обрабатываем, когда не знаем, где трэкер может быть заложен. Поэтому Оливер изобрёл такой. Но твоя гипотеза близка к реальности, - хихикнула Марта и сняла очки. - Хах, интересная вещь, - присев за столик, сказал Томас. Он неловко положил руки на стол, когда пауза затянулась, - Слушай, расскажи мне пожалуйста  об Оливере. Куда он вообще хочет меня втянуть? Ты просто так странно говоришь о его деятельности - мне аж интересно стало. - Ну, я могу сказать тебе, что Оливер - невероятный человек. Ты должен обладать экстраординарными навыками, чтобы вступить в нашу «команду». Могу от себя добавить, что Оливер тебе очень доверяет. Что же ещё… - подумала Марта, смотря в потолок, - Он религиозный человек, но не стандартный. - В каком смысле? Член культа что ли?- по-доброму удивился Томас. -Вовсе нет, не подумай! Он исповедует неорелигиозное учение, хотя, я бы даже сказала, что  неоязыческое верование. Он занимает высокую роль в иерархии. Себя он называет епископом или жрецом, – сказала Марта, пододвинувшись ближе к собеседнику, – Возможно, он даже пророк, - Прошептала она. - В каком смысле пророк? Ты же не хочешь сказать, что он эту религию придумал, ха-ха? – искусственно посмеялся Томас. - Если честно,  то он её не придумал. Он на самом деле творит чудеса, видит другие миры и общается с космическими кораблями,- сообщила она, и на лице начала читаться улыбка, – Тебе просто нужно это видеть! Все сначала скептически относятся, но позже они улавливают философский подтекст учения. У нас все участники – своего рода члены ковена . Когда ты присоединишься к нам, мы будем вместе отдыхать. Пикники, бары, походы. Мы все друзья, и это очень важно. Оливер отзывается о тебе, как о друге. - Вот как, ничего себе! Вы там не викку исповедуете? Я толерантно отношусь к неорелигиям, но как-то это для меня чуждо. Обязательно принимать ваши обычаи? – подумал Томас, уже вспоминая все те философские обёртки ведьменства и прочего оккультно-религиозного мракобесия. Под таким соусом чаще всего подают воинствующий атеизм, который всё же поддерживает в людях веру в сверхъестественное. Более того, начинатели таких учений чаще всего просто культивируют и монетизируют ненависть к традиционному, продавая протест. Мнение Томаса по поводу такого вида идеологии  было однозначным. - Послушай, да никто там даже не получал от него благословения, никого не посвящали. Просто ты сам поймёшь, насколько это тонкая философия, насколько это необычное религиозное течение! Он покажет тебе несколько своих обрядов в качестве дружественного сигнала. Вот и всё! Мы уважаем интересы друг друга, в том числе поддерживаем индивидуальные мировоззрения каждого в нашем коллективе. - Неплохо, - выдавил из себя Томас, - Так чем же вы всё-таки занимаетесь? Оливер очень следит за безопасностью. Он такой осторожный по своей натуре, или обстоятельства работы вынуждают?- не выдержал Томас, перейдя к сути вопроса. - Мы занимаемся просвещением людей. Мы активисты. Ты наверняка видел наши социальные рекламы. Эта осторожность необходима, свободные люди в Анавии выживают только так. Если дашь слабину - тут же прикроют. Тем не менее, наша команда всё равно очень большая, с каждым днём она растёт. Оливер, я и ещё несколько человек работают над созданием обширной сети… спортклубы, молодёжные организации – это то, что у нас есть на сегодняшний день. Мы даже пошли рекламироваться в коммуну «Чистый лист». - Да-да. Понимаю. Набирать  вес в этой стране нужно очень аккуратно. Я буду очень рад вам помочь. Для меня важно поддерживать единомышленников, - сказал Томас и взглянул прямо в глаза Марты. - Я вижу, что ты хороший человек, и нам нужна твоя помощь. Прошу, не отказывайся ни за что. Для Оливера ты значишь уже очень многое. Если он предложит тебе поехать на встречу - езжай. Томас, более удачных условий уже не будет, – излишне эмоционально стала говорить Марта, пытаясь сохранять лицо, несмотря на дрожащий голос. - Хорошо. Я вас не подведу. Обещаю. Можешь мне ответить ещё на несколько вопросов? Что мне делать с телефоном и сумкой? Я должен ждать дополнительной информации по телефону, верно? - Да, всё так. Оливер  таким образом налаживает контакт, - говорила Марта, - Ты очень хорошо справляешься с задачами, кстати. Прежде чем быть принятой,  я два раза отказывалась от всей этой затеи. Один раз мне даже угрожали отчислением из университета. Но я не сдалась и всё же присоединилась к его проекту. В отличии от тебя, я даже однажды провалила задание. - Интересно… А что это за испытания? Многие справляются? – пробормотал Томас, -  Мне до сих пор непонятен сам процесс знакомства, - Поинтересовался он, пытаясь узнать причины такой осторожности. - Я скажу тебе по секрету. Эти задания – проверка на вшивость.  Оливер лукавит, проводя новобранца через испытания... Конечно, ты помогаешь ему, но это просто завуалированное приглашение. - Да уж, это я понял… А он хитёр. - Ещё как! Он умён и дальновиден. Весь в отца, между нами говоря, - приостановилась Марта, - во время проведения  своих  обрядов он рассказывает нам о себе и своём прошлом, но больше всего он делится информацией со мной. Он говорил, что большую часть своих привычек и личных качеств он унаследовал от отца, который был необычным человеком. Каким-то астрономом или конструктором, - с улыбкой на лице сказала Марта, - Теперь твоя очередь! Расскажи что-нибудь о себе. - Рассказать? Ну ладно. Я попробую… - Томас сильно смутился, пытаясь связать хоть несколько слов. Его жизнь не была наполнена интересными событиями, в голову лезли совсем обычные факты, - Родился в Томасбурге, с шести лет ходил на волейбол: наша команда часто побеждала на соревнованиях... Потом родители окончательно перестали интересоваться моей жизнью, но меня это , впрочем, устраивало. Единственный минус - я в это время потерял интерес ко всем своим занятиям, потерял друзей. Я их не осуждаю – не все  могли стерпеть мой снобизм. Потом идёт период моей жизни, который я назвал бы пустым. Ну, ничего там не происходило. После четырёх лет, знаешь, наступил такой период, когда пора бы уже переосмыслить…. Ну, себя, - тупо запинался он, - Я понял, что всё-таки хочу занимать какую-то роль в обществе, ну и пошёл в университет. Кое-как закончил юридический, но оказалось, что… не моё это. Я нашёл работу в штабе «Анавийского Единства», монтирую им ролики всякие… Хотя, я там в тоже время и уборщик, и бухгалтер . А сейчас я помогаю Оливеру. Вот так. Надеюсь, что мы поладим! - Хорошо, Томас. Сейчас я попрошу тебя оставить сумку с вещами и ждать дальнейших указаний. Всего хорошего, пока!- сообщила Марта, пожав руку уходящему Томасу. - Стой, а как же разведданные? Разве я не должен был сообщить их тебе? - Нет, я только что получила указания от Оливера. Он сказал, что завтра же позвонит тебе. И вы вместе поедете на наш… «семинар». Считай, что это было собеседование. И ты практически принят, - вежливо улыбнулась она, - Просто будь готов к тому, что завтра тебе нужно будет съездить в гости. - Приятно было познакомиться! Ну, я пошёл, -  ответил Томас, покидая здание поздним вечером.   В голове всё не укладывались мысли: религия, Оливер, жучок, сумка, работа. Ему невероятно хотелось узнать о своём новом знакомом ещё больше. Томаса интересовала информация об его отношениях с Мартой, о его увлечениях, но больше всего о его судьбе. В своём воображении он рисовал какой-то сарай или заброшенный дом, думая про его жилище. Несколько недель назад он был уверен, что тот живёт в приютах или скитается ночью по улице. Он выражал к нему сострадание, как будто бы он каждый день сражался за свою жизнь, но сейчас всё иначе. Он оказался глубокой личностью, весьма душевным человеком. У него есть друзья, принципы, убеждения и целая куча идей! У него большие планы  - не просто так он приглашает в гости. Томас знает о нём уже больше, но Оливер всё равно оставался  похожим на неисчерпаемый источник информации. Словно загипнотизированный собственными же мыслями, Томас прибыл к своей квартире. Подставив телефон к замку на двери, он разблокировал её. Как же было приятно понимать, что весь день он рисковал своей жизнью, а в итоге вышел сухим из воды. А все благодаря Марте с Оливером. Они как будто бы его кураторы в парке развлечений. Сходи туда - приди обратно. Забери то - жди звонка. И всё это ради блага. По крайней мере, так уверял Олли, а Томас отныне внимал каждое слово этого мудреца. Теперь его речи априори казались наполненными смыслом, а поведение закономерным и расчётливым. В Томасе кипел неподдельный интерес. Ему хотелось, чтобы ночь уже скорее сменилась утром, и он получил бы заветный звонок от своего приятеля. Что за семинар? А какое название у организации? Вопросы в голове хаотично ворошились, Томас не мог заснуть до двух часов ночи. В какой-то момент он просто поднял глаза в уголок экрана, после чего случайно увидел комбинацию цифр и букв: 28.10 3:33 . Он подумал, будто бы сегодня какой-то праздник, но тут же понял, что просто близился хэллоуин, и на самом деле стоит  ожидать обычный день. Такая мысль успокоила его, и он тот час же лёг спать. Возможно, он видел какие-то сны, но это было абсолютно не важно, ведь Томас обычно забывает их спустя несколько мгновений после пробуждения. Точно так же произошло и в этот раз, когда его разбудил звонок неизвестного абонента. - Собирайся. Увидишь мой микроавтобус и постучишь в окно. Давай живее, не хочу долго стоять под твоим домом. Я даю тебе 15 минут,  а затем отъезжаю. Надеюсь, что ты уже готов, - сейчас его голос звучал более уныло, чем раньше. Похоже, что ночью ему было не совсем хорошо. Услышав этот голос, он немедленно начал надевать на себя рубашку с джинсами и быстро чистить свои зубы от налёта , образовавшегося за ночь. Томас знал, что 15 минут - не условное временное ограничение, которое можно перевести, как «в ближайшее время, но не заставляй меня ждать». Если Оливер выдал ограничение в 15 минут- это значит , что на восемьсот девяносто девятой секунде он уже заведёт мотор и поедет. После инцидента на железной дороге он зарубил себе на носу эту истину. Если бы кто-то сказал Оливеру «подожди секунду», то уже через несколько мгновений он ждал бы ответ. Томас спускался по лестнице как бешеный, не дожидаясь лифта. Он уже отсчитывал последние минуты, когда метался по двору, пытаясь увидеть микроавтобус Оливера. Среди просторного двора,  состоящего из маленького футбольного поля, окружённого кольцевой дорогой, он увидел выезжающий белый автомобиль. Томас подбежал к остановившемуся транспорту и постучал по боковому стеклу водителя. Он тут же понял, как странно это выглядит со стороны, но тонированное окно всё же опустилось, и Томас увидел своего приятеля. - Ну здравствуй, Томас! - сказал Оливер, протянув руку сквозь опущенное стекло, – Садись рядом. - Здравствуй! Что-то я поздно встал… – отвечал Томас, пожимая руку водителю. Он заметил, что на носу у Оливера был странный модный аксессуар. Он носил дорогие очки с узнаваемым логотипом на дужках. Очки с линзами ромового цвета отличались от других тем, что стекло плавно садилось  на переносицу, формируя с носоупорами и мостиком единый элемент, похожий на короткий клюв. Угловатая форма делала взгляд хищным, а блики линзы приятно дополняли янтарное отражение собеседника. Такой аксессуар  обычно носят дамы, желающие отвести взгляд от горбинки, путём навешивания угловатого клюва . Выглядит нелепо – но, наверное,  в этом и замысел, - Ничего себе. Это ты себе купил такие? - Нет конечно. Я бы за них  кучу бабок отвалил… Их  мне подарил один мой друг. Видимо, считает меня ценителем дорогих безделушек. Но это сейчас не важно. Расскажи-ка лучше о вчерашнем дне. Как прошла разведка? – говорил Оливер, щёлкнув рычагом коробки передач. - Я не обнаружил там твоего друга. Но… кое-что интересное я увидал. Место, куда ты меня послал, было необычным. Туда приехали какие-то люди со странной аппаратурой. Они были похожи на геодезистов, если бы они работали на серных рудниках. Все в оранжевых костюмах, почти как в скафандрах. Они были одеты так,  будто из земли ядовитый газ сочился – я просто не знаю, для чего же им нужна была такая защита, - Томас сильно путался в словах, когда машина разгонялась, - Я передал Марте  свою линзу , в том числе запись со скрытого микрофона. Я покажу всё тебе. Сам  проанализируешь, - говорил он, в то время как занятой водитель сворачивал на трассу. По голубым знакам он понял, что автомобиль направляется в северную часть пригорода. -Ага, понятно. Скажи, они там заканчивали с работой? – обратился Оливер, немного наклонив голову в сторону, - Ты видел какие-то странные вещи? Расскажи мне всё в мельчайших подробностях. Мне важно не только увидеть или услышать, но и получить твою оценку. Постарайся вспомнить. Может быть, там были какие-то мешки или ящики? - Там были ящики. Они складывали образцы грунта в пластмассовый контейнер. Ещё один работник стоял в сторонке и записывал работу своих товарищей. Они не то что бы копали, они скорее брали пробу… - А как получилось так, что на тебя прицепили жучок? Томас, я тебя не виню, но, похоже, ты увидел то, что не должен был увидеть. Тебя кто-то потрогал? Раз уж Марта спалила жучка только в кафе, это значит, что некая секретная служба отследила твой маршрут через весь Томасбург. Это плохо, но вполне решаемо. -Минутку! – возразил Томас, - С чего ты решил, что это секретная служба? Похожи на обычных санитаров, коих мы видели каждый день по новостям, если перенестись на несколько лет назад. Они вели себя странно, соглашусь, но… Кто это? - Когда-нибудь я скажу тебе, что они там делали. Но не засоряй  голову! Сейчас главное – собрание. Правда,  теперь мы не сможем проводить их в кафе, но мой товарищ как раз предоставил нам свой особняк, - сообщил Оливер, смотря на дорогу. Транспортное средство давно покинуло пределы города. За окном виднелись пустые поля и часто мелькавшие опоры отбойника. - Не понимаю, к чему такая секретность? Ещё хотел спросить кое-что. Марта говорила, что ты общаешься с какими-то космическими кораблями каждый день, мол, ты какой-то пророк. Это правда? Я не осуждаю, просто интересно, – решил уточнить Томас, смотря на напряжённое лицо Оливера. Через секунду появилась улыбка, будто бы его пристыдили. - Ха-ха, да , бывает такое. Это… молитва,  что ли. Ничего особенного, просто мне это помогает. Знаешь, надеяться, что где-то наверху есть люди, которые заботятся о тебе… Это полезно.  Думать, что есть сущности, которые готовы делиться с тобой своей мудростью даром. Эти акаузалы думают о грандиозном, а  сами посылают тебе сигналы, чтобы ты играл свою маленькую роль. Так чувствуешь себя частью чего-то великого, - с трепетом говорил Оливер, - Мой папа был странным человеком, просил меня общаться с космосом. Вот теперь мне и помогают разные станции, крейсеры и спутники, - Оливер улыбнулся, пытаясь оправдаться. - Да уж, понимаю… Ну, каждый имеет право боготворить кого угодно. Кто-то воображает богов людьми, кто-то животными. А небесные тела вполне вписываются в эту парадигму. - На самом деле, я даже убежден, что они нас всех создали. Я чувствую это своим БИОСом, я с раннего детства всё это знал – меня никто не посвящал. Я сам пришёл к этой идее, для меня эта космологическая теория не чужда . Ты должен понимать, что советы мне нашёптывает вовсе не международная космическая станция. Это общение с настоящими богами. Они не состоят из клеток, а больше похожи на жидкий газ.  Они спокойной руководят всей вселенной, используя корабль, как свой аватар в холодном космосе. Они посылают сигналы на Землю и меняют судьбу нашего мира. Вот так мне кажется, - с улыбкой выдохнул он. - Хорошо, я тебя понял. Это очень интересная тема! Спасибо, что ответил!- положительно отозвался Томас, продолжив смотреть в окно. Фраза вышла совсем уж искусственной – ну не мог он скрывать естественную реакцию на эту тему! Пейзажи перестали мерцать, машина заехала в отдалённый аккуратный посёлок. На каждом участке виднелся бассейн, терраса и прочие атрибуты полуроскошной жизни. Петляя в лабиринте ограждений, Оливер и Томас медленно подъезжали к окраине поселения. В конце концов Оливер остановился у дорогих ворот  шикарного дома. Как только машина выровнялась, темные ворота сами открылись, показав гостям прекрасный участок с постриженным газоном и древесной беседкой . Оливер припарковался на выезде, оказавшись на территории участка. Дверь трёхэтажного здания распахнулась, и за ней показался полный мужчина в голубой рубашке с коротким рукавом. На его глазах также сидели очки. Его кожа была темно-красной, как будто бы он месяц загорал на солнечных островах. - Мы приехали!- торжественно объявил Оливер своему пассажиру, прежде чем покинул машину.