САМХЕЙН

- Послушайте, это очень важно. Вы сделали снимки, заметили там явные аномалии, но боитесь сказать Роберту всё, что думаете? Я уверяю вас, приказ о приостановлении работы - безумие. В этом нет необходимости, вам нужно надавить на руководство! – увлечённо доказывал Вайдо хирургу. Вечером 28 октября между ними завязался диалог. - Я всё прекрасно понимаю. Снимки и вправду странные, - выдержал паузу он, уставившись на бледный стол, – Причём это ограничение ввели сразу  же после первого интервью. Нам буквально запретили его лечить с какого-то перепугу. Я могу лишь предполагать, в чём причина, - спокойно сообщал худощавый хирург. - Да что же тут думать? И мне, и вам должно быть очевидно, что объекты внутри тела - не что иное, как имплантаты. Вот, взгляните! - сказал Вайдо, показав на компьютере тёмно-прозрачный снимок. Он настроил яркость и резкость картинки, чтобы  цилиндр в области живота чуть меньше был похож на древний рисунок, нанесённый на глиняную табличку, - Посмотрите! Это никакой не снаряд, уж точно не бомба. Вот эта трубка - начало толстого кишечника. Обратите внимание, что она не повреждена, кишечнику  никак не мешает это «тело», оно соединяется с ним неким клапаном. Точно такая же история и с желудком - вот он! Цел и невредим. Большая часть пищеварительной системы заменена этой коробкой, кто-то интегрировал её искусственным образом! - Да, вижу. Сам кишечник, между прочим, имеет ненормальную толщину и форму. Всё-таки пищеварительную систему там перекраили по полной программе... Возможно, что и сама коробка содержит в себе намного больше интересного, чем мы можем увидеть по результатам УЗИ и рентгенографии. - Я говорю об этом же! Даже его мозг, судя по имеющейся картинке, оснащён одной из сложных разновидностей метацеребральной системы. Нельзя медлить с осмотром, даже если это помешает расследованию! Моя версия такова: мы имеем дело с мутантом, с типом телесных модификаций «подкова», – хирург хихикнул, услышав такое, -  Мы с вами  должны осмотреть пациента уже завтра, но это , конечно, в лучшем случае. Так что Роберту нужно всё чётко объяснить.  Нужно. Конечно нужно, - соглашался собеседник, - но всё же- с кем мы имеем дело? Я всё меньше склоняюсь к тому, что этот уродец из Китая. Думаю, наши его быстро расколют и узнают достаточно. Работает разведка! – назидательно поднял палец он. - Послушайте, вся эта какофония бесполезна! Я говорю - к чёрту эту полемику и трепание языком… - тяжело проговорил Вайдо, - Уже руки чешутся, очень хочу узнать про организм пациента всё, а не догадки строить… Хотя, и у меня есть маленькие подозрения на счёт метацеребральной системы. Вы сами разберётесь, когда вскроете ему череп. - Ой, какой ещё череп? У нас нет ни единого повода лезть к нему в голову. Нужно дождаться, когда к нашей большой команде присоединится невропатолог. Проблема может быть решена и без костной пилы, - собеседник бросил взгляд в окно, - Он у нас только один день, а вы предлагаете ему череп вскрывать… Ну вы даёте. - Так зачем тянуть-то? Я слышал, что ему готовят смертный приговор, уже оформляют бумаги, мол, пациент скончался. Вот как думаешь, почему к нам сегодня приехали из службы безопасности? Думаешь, они узнали что-то новое? Нет! Они просто хотят присвоить тело этого существа себе. Они уже объявили его не человеком, а просто животным – всё благодаря нам с тобой. Так что это в наших интересах. Изучить его быстрее, чем нам отдадут приказ провести эвтаназию, - сказал Вайдо, посмотрев в коридор сквозь дверь. По нему прошлись несколько лиц в пиджаках, все они были похожи на следователей СБА, - А я что говорил! Зашевелились! - Я извиняюсь, Рауд, но между строк просачивается какой-то корыстный подтекст. Неужели вы хотите изучить ту «коробку» просто ради интереса? Или же вы претендуете на некоторую часть открытий?- аккуратно спросил хирург, бросив странный взгляд на Вайдо. - Ничего подобного. Я уже подписался под бумагами  о неразглашении. Я питаю к этому случаю такой интерес, в первую очередь, потому что… ах, вы знаете, я правда надеюсь на то, что в недалёком будущем этот случай прославит каждого из нас. Спасибо вам за беседу. Пойду в коридоре воду попью, – сказал немолодой профессор, заглушив кашель кулаком. - Так ведь у меня кулер прямо в кабинете!- насмешливо сообщил хирург, перекрестив руки на груди. - Да уже как-то всё равно. Пройтись хочется, устал уже сидеть, - ответил он, покинув кабинет. Вайдо шёл вдоль светлого коридора, смотрел в панорамное окно, которое издалека отражало все предметы в коридоре. Он смотрел на то , как вместе с ним ходили обеспокоенные медсёстры, агенты из службы безопасности и другие работники. Профессор смотрел себе под ноги, а перед глазами пробегала видеоплёнка из мыслей. Те скоростные фильмы, которые на ней были записаны, так или иначе были похожи на разные видения про пациента. Вайдо представлял, как изучает его сердцевину, как проверяет его реакцию и узнает о природе белого вещества из раны. Промелькнул даже кадр, на котором из телесного саркофага достают шкатулку, окрашенную кровью, под свист приборов. Он поднимался до четвертого этажа и смотрел на серые двери, сопровождал взглядом роботов-уборщиков, скользящих по боковым рельсам под  перилами. В голове метались разные мысли о своём предназначении. Профессор Вайдо Рауд вспоминал о своей семье,  о своих учениках. Снова напомнил себе, как сильно  изменился. Научная страсть кипела в его старых жилах, заполняла в нём каждую пустоту рвением к изучению чего-то необычного. - Вероятно, что та система подключена к центральной НС прямо через кору головного мозга. Зоны стыка располагаются практически по всему периметру, следовательно огромное количество мыслительных операций  находится под мощным контролем процессора . Что же это за губчатая масса? Наверняка в составе крови есть вещество, которое превращается в такую биомассу – своеобразная  реакция на поражение тканей, автоматическая тампонада. Процесс очень похож, - думал Вайдо, когда случайно шагнул на ступеньку самого высокого этажа, – Ой! Это я так задумался?! – теперь уже мысли не складывались в слова, а лишь проскакивали в виде невзрачных искр, - Эх, а как же там мои ученики? Хоть что-то отложилось у них в головах после меня? А общество? Неужели я людям ничего после себя не оставлю? Чувствую, будто дарованный Богом шанс выскальзывает, как мокрый песок сквозь мои пальцы. Я делаю недостаточно? Нужно обзавестись новым амплуа и стать более открытым к массам, а не по кабинетам сидеть?  Чушь это всё. Мне нужно сконцентрироваться на том деле, которым я занят! Только с его помощью я стану известен миру, расскажу о себе! - не прошло и нескольких секунд в его голове, прежде чем он оказался на одном из низших уровней здания. Вайдо приближался к примитивному автомату с водой. В руках он держал свой многоразовый железный стаканчик, похожий на крышку от термоса. Затем  немолодой мужчина наклонился к подставке и начал набирать в него холодную освежающую воду. Кулер издавал неприятный звуки бульканья каждые полторы секунды, а затем резко перестал, когда Вайдо поднёс ёмкость к своим губам. Он пил воду, засунув одну руку в карман халата, а другую поднял над собой, чтобы быстро допить оставшиеся капли. Вокруг него всё также копошились трудяги, которые работали до самой ночи. Профессор Вайдо был из таких же. - Что же я за человек? Ради кого я делаю свои открытия?- продолжал бессловесно раздумывать он, -  Свой шанс на создание семьи я уже давно потерял. Имел бы я хотя бы детей- часть меня жила бы и развивалась. Мои дети были бы талантливые. Я подарил бы им благодарный мир! А они бы сделали мне внуков, которым я  мог бы посвятить остаток существования! Сейчас-то даже и не хочется стараться,  заводить семью… Не то время. Придётся дарить себя и свои открытия миру. Мои ученики – вот мои дети, - подумал одинокий учёный, смотря на ночной пейзаж за окном кабинета. Воспоминания о прошлом нахлынули, и он пустил из правого глаза скупую слезу, которую тут же вытер пальцем, ни капли не изменив задумчивого лица. 28 октября, утро. Дом был старомоден, но тщательно ухожен. Ни одной вещички на вешалке, ни одной чашки на столешнице - полная бытовая стерильность. Где-то в коридоре пахло ароматными сигарами, дорогими винами, из некоторых комнат был слышен запах более новых курительных приспособлений с самыми изощрёнными запахами и вкусами: лучше всего Томас уловил какое-то сухофруктовое амбре . Весёлый хозяин проводил обоих гостей в просторную кухню,  где стояла современная техника для приготовления еды. Он облокотился руками на стол и начал диалог с ними. - Ну что, как вы там? - задорно спрашивал он, отпивая из стакана тёмный гранатовый сок, - Слышал какие новости? - Да, слышал. Сегодня буду узнавать подробнее. Короче, это наш новый партнёр, сегодня «пропишем» его. Я на форуме ещё представлю его всем, но просто знай,  что он хороший парень, - отвечал ему Оливер, ходя возле холодильника. Он держал руки за спиной, а голову опущенной вниз, лишь иногда смотрел на Томаса. - Приятно познакомиться, Томас! Слышал про тебя многое! - вежливо протянул руку хозяин дома, - Сегодня ты впервые побываешь на нашем семинаре. Не бойся, если будут обсуждать что-то, что ты не поймёшь! Просто будь уверен и слушай внимательно. Бывал ведь когда-то на лекциях? - Конечно бывал! Да и вне ВУЗа тоже. Посещал четырежды лекции о вреде наркотиков в юношестве. - Ого! Это зачем столько, хе-хе? Одного раза не хватило? Но это уже не моё дело – и сам знаю. Всякое бывает!- слегка посмеялся мужчина, посматривая в сторону Оливера, удаляющегося в подвал, – Ты сегодня приехал первый, остальные прибудут уже через полчаса. Тебе налить чего-нибудь выпить? - Может пива, разве что. Не буду против бутылочки холодного! – вежливо сказал Томас,  улыбнувшись в конце предложения. Он провожал хозяина взглядом до холодильника, наблюдал, как тот достал оттуда одну  запотевшую от конденсата бутылку пива «Хмельное Ядро». Это был дорогой бренд, который обычно изображал на своих бутылках специальные рисунки в фирменном стиле. Каждая деталь рисунка находилась на объемном утолщении стекла в два миллиметра, что создавало крайне интересную композицию. Над этикеткой была выгравирована эмблема: три витые грозди-шишечки хмеля, формирующие мяч. Получался какой-то солярный символ, но всем нравилось, – Ох, а вы не хотите взять себе? - Нет, что ты! У меня почки и печень сдохнут скоро, уже чую, что до следующего дня рождения не дотяну , если буду пить! Мне, вон, посоветовали врачи гранатовый сок пить. А Оливер нашёл рецепт какой-то, что делает гранатовый сок просто божественным напитком. У него  специальный набор добавок, но делиться им он не хочет, представь себе! Странный он мужик! - говорил пузатый, выпивая из стакана свой багровый коктейль. - Так! Ты справки навёл?! - грубо перебил хозяина Оливер, выходя из подвала. Парень снял свои очки и показал уставшие глаза. Одна из склер совсем пожелтела, а зрачок расширился, - Ты ведь говорил, что найдёшь всё! - развёл он руками, а затем уставился на толстяка. - Тише, тише! Чего ты так, я всё сделал! Я дам тебе контактики моего знакомого, он всё разрулит! Хоть сейчас позвони! - слегка возмущённо ответил владелец. В телефоне он нервно начал искать контакт какого-то человека и протянул устройство в руки, опасаясь Оливера. - Хорошо. Тогда я вниз. А потом поеду по делам. Достойно встречай гостей! – продолжил Оливер, засовывая в уши гарнитуру для связи. Коротко стриженный гигант снова скрылся в подземелье, будто его просто ненадолго отлучили от работы. Томас, не ожидав такого крика, продолжил тихо хлебать вкуснейший, пенистый напиток из гладкого горлышко, чувствуя на языке каждый пузырёк, каждую нотку. Всё-таки дорогой бренд действительно отличался качеством. Томас заметил, какие же странные отношения между хозяином и Оливером. Он увидел в поведении своего друга некое покровительство над богатеем. В чём же загвоздка этого превосходства? Разве бедняк может грубить богатому и требовать от того информацию? Может быть, Оливер ещё богаче? - М-да. Он не любит, когда я называю его поведение странным,- криво ухмыльнулся богач после короткой паузы, – Да, кстати, можешь спокойно брать всё, что тебе надо! Мне для своих людей ничего не жалко. Только в подвале находится дорогая техника, с которой работает Оливер, прошу туда не заходить, ладно? - Да , конечно! Спасибо большое за ваше предложение. А что за аппаратура? «Ферма» или вы там алкоголь гоните? - Слегка растерялся Томас, поняв, что совсем потерял тактичность после череды событий с Мартой. - Ничего из вышеперечисленного. Алкоголь – это только для вас! Да и мой сын тоже имеет пристрастие к пиву, ха-ха. Но сам я ничего не гоню! Мёд, разве что.  Хочешь, я покажу тебе задний двор? Оттуда видно мою пчелиную ферму. Ой, точнее пасеку. Томас покинул дом, выйдя на лужайку огромного заднего двора. За забором находилась деревянная беседка, современный чугунный гриль и даже смотровая площадка с видом на холмы и луга окрестностей. Впереди он мог лицезреть два зелёных изгиба земли, сверху заставленных редкими деревьями. Между зелёными буграми тёк слабый, журчащий ручей, к которому иногда ходили стада овец (частая практика анавийских фермеров). Богатство соседствовало с природой. Гостя напрягало, что этот человек даже не упоминает своего имени, но рассказывает о своей жене и сыне. Судя по имуществу, он предприниматель. Возможно, что встреча с Мартой проходила в кафе, которое принадлежит этому мужчине. Других вариантов нет! Каким же ещё способом двух людей могли впустить в закрытое заведение? Пока Томас ходил по заднему двору и разглядывал чудесные виды, его собеседник тоже куда-то удалился. Любопытный гость осмотрел дом, увидел приоткрытые двери гаража и тут же зашёл в прохладное помещение с дорогой машиной. В деревянную коробочку просачивался свет сквозь квадратное окно у самого потолка, оттого гараж и был заполнен полутенью. В этом месте жутко пахло резиной от стоявших друг на друге запасных колёс. Мужчины, похожие на хозяина дома, обычно водят большие и тяжелые внедорожники - и этот не исключение. Припаркованный транспорт мог вместить в себя, наверное, шестерых Томасов (если учитывать багажник, прекрасно подходивший под роль капсулы содержания). У одной из стен гаража расстелились две керамические ступеньки бежевого цвета, а у порога блестела прозрачная стеклянная дверь, которая вела в коридор. Пройдя вперёд, Томас оказался в неизвестной ему части дома, но очертания лестницы на этаже помогли ему сориентироваться. Стены были оживлены какой-то торжественной живописью, на каждой был изображён праздник красок. Томас хотел узнать, что же приглашённые будут обсуждать, к чему готовятся. Он также желал поделиться с Оливером всеми добытыми записями со своей линзы. В свою очередь, сдержанный Оливер сегодня был сам не в себе: нервный, обеспокоенный, агрессивный. Это совсем на него не похоже! Прошло примерно три или четыре часа без каких-либо событий. Хозяин дома лишь предупредил Томаса о том, что и сам уедет на некоторое время. В распоряжение он оставил весь дом и убедил гостя в том, что он может брать всё что угодно (ситуация та же, что и с холодильником). Этот день казался молодому парню просто сказочным. По сравнению со вчерашним стрессом, эти сутки прекрасны. Поддавшись внутренней жадности, словно малый ребёнок, он аккуратно залез в мини-бар и достал оттуда ещё бутылку пива. Томас исследовал второй этаж, изредка наклоняя у своего рта ёмкость с алкогольным напитком. Он иногда менял прохладную руку на более тёплую, для того, чтобы вытереть сконденсированную влагу. Усевшись на диван, он просто разглядывал комнату: бегал глазами по дивану, потолку и полу. С течением времени ему надоело отсиживаться на одном месте, словно морщинистому слизню, и он пополз снова на кухню. Проходя уже по изученному маршруту, тот увидел, как ворота снова открываются, и на территорию дома заходят не менее двадцати человек. Каждый слегка шумел, создавая всеобщий гул, сопровождавший их. По их трепетным улыбкам можно было понять, что они очень скучали друг по друге. Дверь открылась, люди стали заходить внутрь и встречать Томаса с распростёртыми объятиями. Коротконогая блондинка радостно обняла гостя, как знакомого друга, затем бородатый парень в толстовке пожал руку Томасу… - Привет! Добро пожаловать в нашу команду, парень! - улыбчиво сказал он, похлопав по сжатой руке ещё раз.  Каждый мужчина и каждая  женщина выглядели очень доброжелательными, от них приятно пахло, и их поведение было весьма дружелюбным. Тем не менее, в этой ситуации Томас чувствовал себя крайне некомфортно – что-то фальшивое и притворное заставляло его съёживаться каждый раз, когда с ним здоровались. Ощущать себя героем ему удавалось только рядом со своим компаньоном, который куда-то пропал уже на долгое время. Гости разбились на несколько маленьких групп, каждая из которых проводила время в разных локациях дома. Изредка можно было поймать взглядом идущего парнишку с татуировками на шее, порой на кухню заходила уже немолодая женщина за чашечкой кофе. Обитатели дома были совсем разные:  и молодые, и старые, и богатые, и бедные. Одним словом, целое общество. Все они находили какие-то темы для разговора, что странно – видимо об этом и говорила Марта. Они все друзья. Томас припомнил все те изречения, сопоставляя их с увиденным, но один пробел всё-таки остался – где же Марта? Она называла себя близким другом Оливера , но ни один женский голос не был похож на неё, ни один образ не напоминал о ней. Томас искал хоть кого-нибудь знакомого, но всё зря - знакомой ему была только отстранённость от общества. Он загрустил и решил развлечь себя хотя бы походом до туалета. Поднимаясь на второй этаж, он видел, как из всех комнат начинали собирать стулья, подушки и одеяла. Его лицо остужал сильный сквозняк в коридоре, оттого каменная арка на этаже начала напоминать ему гигантский проход в вентиляционную шахту. Наконец завершив своё путешествие в уборную, тот опять спустился вниз и увидел на пороге дома новую группу людей. Если быть точнее, то они вовсе не были новыми людьми для Томаса – кое-кого он всё же узнал. - Привет, Томас, прости, что задержался. Решал с моими друзьями некие дела,- улыбнулся Оливер и развёл руками. На нём была обтягивающая синтетическая футболка и черные перчатки с обрезанными фалангами. Его кофта висела на поясе, держалась она на узле из рукавов. Позади стоял крепкий и высокий мужчина в подтяжках, одетый и выбритый под скинхеда. Рядом с Оливером красовалась Марта: она носила серую спортивную кофту на размер больше. Несколько человек позади также были похожи на каких-то головорезов. Все молодые люди выглядели довольно стильно, будто сбежали со съёмок клипа, их облики не повторяли одну и ту же спортивную тенденцию превращать свой аутфит в так называемый круг существования Тай Ши (A.K.A инь-ян), а вполне себе пестрили глубокими оттенками красного, синего и хаки. Скин невзрачно передал Оливеру из-за спины  большой бумажный пакет со следами гари, он шуршал, точно упаковка углей. Только главарь бросил осудительный взгляд, беззвучно передавая свёрток обратно, а Марта тем временем отвлекла Томаса от этой сцены. - Привет! Рада тебя видеть! - произнесла Марта. Её блондинистые волосы были собраны в два пучка на голове с неаккуратно торчащими волосинками. - Я так понял, что все уже собрались… Томас, давай отойдём в сторонку и поговорим? - предложил Олли, похлопав своего друга по плечу, – Парни, соберёте всех на втором этаже?- обратился он к тому верзиле в подтяжках. Не дождавшись ответа, тот повёл гостя в опустевшую комнату. Было видно, что его настроение слегка улучшилось после встречи со своей кликой. - А чего ты уезжал? Вы решали какие-то срочные вопросы? Просто интересно. - Хах, послушай, это не важно! Найди мне ту запись с линзы, а я тем временем немного расскажу,- приказал Оливер, на что Томас незамедлительно начал искать запись на телефоне, - смотри, спецслужбы уже узнали про твой маршрут. Всё из-за того жучка на твоей куртке. Это плохо. Они оценили то,  с какой скоростью ты передвигался, где стоял, какой автобус тебя вёз. Они навели справки на нас с тобой...-  не переставая говорил он, уже приступив к просмотру видео. Оливер старчески отодвинул гаджет от глаз, перевернув его на бок. - Стой, ты смотришь вообще? Я понимаю, я облажался. Вот! Видишь?! Вот тут он, наверное, мне и посадил жучка!- воскликнул Томас, проведя анализ своих ошибок. Они как раз наблюдали за мыльный сценой, где Томаса дёрнул «резиновый костюм». - Тише. Говори тише, - сквозь зубы шепнул Оливер, опасаясь лишних свидетелей диалога, - Я продолжу? Томас, тут не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что произошло. Так вот, про жучок: все сведенья о тебе получил один человек. Я знаю, как работает их система, обычно подчисткой занимается команда из нескольких человек, но всегда только один из них идёт по горячим следам, выступая в роли главного разоблачителя . Это всегда такая послушная собачка, очень  пронырливая и надоедливая сука, которая будет портить нам всем жизнь, цепляясь за нас с тобой, как за последних жертв в её биографии. Им платят хорошие премии за красивые дела! А наше дело очень красивое… - продолжал он, агрессивно сжимая кончики пальцев. Казалось, что Олли душил указательным и большим пальцами змею, - Это тот самый человек, который будет нахально смотреть в окна, когда мы спим, будет ошиваться около дверей. Он будет ездить с нами в метро и устанавливать подслушку в наших домах. Всё это будет продолжаться  несколько недель, что совсем недолго, а потом явится как гром среди ясного неба и всё испортит. - Чёрт, мне жаль. Прости, я правда не знаю, что и делать, - выдохнул Томас, заложив руки за голову от безнадёги, -  Я могу как-нибудь помочь тебе? Может дадим ему ложный след?!- говорил Томас на фоне тихого воспроизведения аудиодорожки, записанной на нагрудный динамик. - Ох, это не обязательно! Тебе повезло, что я очень внимательный, когда речь заходит о таких вопросах. Если мы имеем дело с хитрецом и пронырой- то действовать нужно также бесчестно… Мы отправились на небольшую разведку. Друзья того мужика, у которого мы находимся в доме, мне очень помогли. Они рассказали мне о том, кому поручено за нами шпионить. Я взял самых преданных мне  людей, и мы поехали заметать все следы. Мы создали такие условия, что он на нас ещё очень не скоро выйдет. Через день (или через два) он уже окончательно заблудится и не будет представлять для нас угрозу,- спокойно говорил собеседник, попутно разглядывая предоставленные ему материалы. Он повесил голову, словно призадумавшись. - Подожди, это как? Если они узнали автобус, на котором я ехал, значит они глянули и в систему транспортной компании. По пропуску службы безопасности можно проверять в том числе и бортовые журналы оплат, а значит засветился и номер моего банковского счёта. Возможно,  что они и лицо моё смогли разглядеть, если они имеют доступ к камерам общественного транспорта! В таком случае, если человек в оранжевом костюме сможет опознать меня на видео, то… То мне хана! В базе данных полиции я не числюсь - они не так быстро воспользуются моей биометрией,  но у них всё ещё будет мой банковский счёт! Ты уверен, что вы всё правильно сделали?- в голосе Томаса читалась тревога и страх. Сделав всего несколько шагов, он уже наследил по полной. - Ты уже в штаны наложил, а? - недовольно произнёс Оливер, - Я же говорю, что через пару дней он не будет для нас проблемой. Они не успеют быстро тебя вычислить… Но тебе больше нельзя появляться на работе, - признал он, - Чёрт, ну ты и бед натворил! Давай так: в первую очередь не паникуй! Понял? Соберись, камеры в автобусе не записывают всю поездку, а только момент захода на борт и выхода. Они не смогут понять, на какое место ты приземлился, даже если увидят, как мужчина в куртке вышел на остановке! Тем более, что эти камеры не всегда даже работают, их банально могут забыть включить, - Оливер протёр глаза, отказавшись от стратегии самоуспокоения, - Опиши мне автобусы, на которых ты ехал: они были старые или новые? - Довольно старые модели, но на таких уже вешали камеры. Тем не менее, это не самые передовые, - недолго думав, ответил Томас. Он сложил две руки в замок, чтобы не выдавать своё волнение. - Хорошо,  не беспокойся. Я обо всём позабочусь, ты мне помог, как минимум, тем , что показал мне тех странных людей, - продолжал Оливер, - Послушай, завтра и послезавтра не выходи на работу, понял? Скажи, что берёшь оплачиваемый отпуск, я всё тебе верну. Не ходи в места, где тебя может снять скрытая камера,  понял?- его голос стал обрывистым, из уст вот-вот должно было выпасть какое-нибудь замечание, - С твоей стороны это был реально глупый поступок! Как можно было расплатиться в автобусе своей кредиткой? Ты же… в сумке же валялся чип для оплаты! - Вот же как. Мне реально жаль, я облажался. Я даже не заметил тот чип! Такое не повторится, - виноватым  голосом прогудел Томас. Парень взял телефон у Оливера и бросил на него виноватый взгляд, пряча устройство в карман. - Ладно, проехали.. Произошло ещё кое-что. Друг мой... попал. Сильно.   - В каком смысле? То есть… он же скрывался от полиции, верно? - Да, но совсем недавно его задержали… - траурно говорил Оливер, - По крайней мере, я теперь знаю, где мне его искать. - Искать? А ты что… доставать его как-то собрался? - Да. Ты сам обо всём узнаешь , когда придёт время. А пока пойдём ко всем остальным, нас уже ждут. Вперёд, - спокойно сказал Оливер, легко устремив указательный палец к двери. Затем он поспешил подняться по лестнице. Оба мужчины пошли на второй этаж, минуя жилые комнаты, они приближались к источнику гула за тёмной дверью. Эта дверь, как оказалось, вела в большую и просторную комнату с тёмно-красными стенами и чёрным ламинатом на полу. Внутри стоял нежнейший аромат ванили, над щиколотками стелился ламинарный поток прохладного воздуха. Томас увидел два стула и множество мягких пуфиков – чёрные аморфные мешки валялись повсюду, в каждый из них мог сесть и принять лежачее положение человек любых пропорций. Тем не менее, таких мягких кресел хватило далеко не всем, поэтому многие притащили себе обычные стулья или даже подушки. Сиденья были выставлены в пять рядов, по четыре места в каждом, где последний ряд сидел у самой стенки, а первый едва ли оставлял 10 квадратных метров перед растянутым экраном. Томас сообразил, что перед ним был домашний кинотеатр старого образца: вмонтированный проектор, настенный экран и абсолютно пустое помещение с приглушённым светом. Томас решил занять второе место справа в четвёртом ряду: он повесил одну холодную ногу на другую , чуть ли не касаясь следующего ряда кончиками пальцев стопы. Сидя посреди шумной толпы, он чувствовал себя наиболее паршиво. Ожидание какого-то анонса от Оливера было единственным, что отвлекало гостя от мыслей о своём вчерашнем позоре с жучком. - Если Оливер сказал, что у него есть план - значит у него он есть! - подумал про себя Томас, воображая, как его караулит детектив возле автобусной остановки, – У такого расчётливого человека всё обязательно под контролем. Нужно просто ему доверять и слушать внимательно. Мозгов у него явно побольше, чем у меня. Если бы я делал всё так,  как он мне велел - ничего бы не случилось. Нужно просто подождать, - продолжал себя тешить Томас. В комнате угас свет, и люди окончательно перестали шуметь. На полуметровое возвышение, похожее на длинную ступеньку, взошёл парень в синтетической футболке. За спиной у Оливера резко сверкнул бело-кремовый фон, отражавший изображение титульного листа какой-то презентации. Рассказчик несколько секунд ходил туда-сюда, почёсывая свою голову. Он просто ждал, пока его маленький микрофон заработает, а сам внимательно слушал толпу. - В первую очередь хочу всех вас поприветствовать на нашем семинаре, - раздался звук из колонок, приправляя бас Оливера помехами. В зале разразились искренние аплодисменты публики, как будто свою речь начала звезда Голливуда, – Слышно достаточно хорошо? Прекрасно. Я рад всех вас видеть здесь. Мы снова вместе,  а значит мы снова сильны. Две недели назад мы собирались, кстати, не тут, - продолжал Оливер, осматривая своих знакомых, - Несколькими месяцами ранее - совсем в другом месте, а где мы были три года назад – я вообще забыл. И это, ребятки, значит, что мы с вами эволюционируем. Мы растём! Это значит, что мы не стоим на месте, мы проходим разные этапы как команда. Возможно, в ближайшем будущем наши лекции будут посещать сотни людей, но от этого мы не перестанем быть одной семьёй, количество не так уж и важно! Мы все трудимся ради нашего общего блага- вот то, что делает нас единым. Только так можно добиваться чего-то, только так мы можем расти вверх. Со всем упорством обрабатывая цементом место для каждого кирпичика, - Оливер медленно провёл пальцами невидимую черту, чтобы донести смысл метафоры чётче, - И вот сегодня мы поднялись ещё на одну ступеньку- к нам присоединился новый участник! Его имя Томас, и знаете, он правда славный парень. Его навыков нам не хватало долгое время. Благодаря нему продуктивность изготовления видеоматериалов увеличится во много раз. Таланты этого человека весьма разнообразны , как и у всех нас!- немного запинался он, льстя Томасу перед гостями, - Сегодня он становится частью нашего коллектива, а значит он присоединяется к нашей семье!- после этого зал принялся хлопать их лидеру, отдавая честь Томасу своими восторженными звуками веселья. - Спасибо, спасибо вам!- ответил Томас с улыбкой на лице, - Я рад быть с вами! - И мы рады тебя видеть! Спешу напомнить, что это не единственная цель нашего собрания, - весело сообщал Оливер, уже подмигивая некоторым знакомым в зале, - Давайте начнём с подведения итогов нашей прошлой работы. Не помню уже…  Кто брал на себя ответственность за закупки? Ну, вопрос всё же задам: удалось ли заказать комплектующие для серверов? «Материнки» , надеюсь, уже в пути? - Так точно. Нам привезут шесть плат, продали оптом. Плюс удалось выбить скидку в 20% на остальные комплектующие. У них на складе проводников и систем охлаждения- выше крыши. Так что с этим вопросов нет. Разве что ещё корпусы задерживают, – сказал какой-то человек из заднего ряда, не вставая со своего сидения. - Это хорошо, ты отлично постарался. Вот я надеюсь, что все вы будете брать с него пример. Нужно потратить как можно меньше денег! Теперь спрошу у Аннет: как дела с красками, распылителями и респираторами? - поинтересовался Оливер, говоря в микрофон. - Там вообще была целая история. Найти краски было совсем не сложно, они продавались абсолютно везде. А вот про те странные распылители никто даже не слышал. Вот куда не глянь- везде другой фирмы или другой формы . Даже если удавалось находить что-то похожее - принцип работы отличался кардинально. Никаких объявлений в интернете не было. Я залезла почитать про них: оказывается, очень ограниченные поставки делали в Германию. Пришлось связываться с людьми оттуда, шарить по чисто региональным сайтам, чтобы договориться. Нам привезли десять штук, они лежат дома, – отвечала женщина возрастом за 30, попросив себе микрофон. Пока она распиналась, Оливер не показывал никаких эмоций. - Я надеюсь, что нам доставили именно то, что мы хотели. Я рад, что они вообще есть, но было бы лучше, если бы ты их привезла сегодня или завтра. Хорошо? Идём дальше, народ, - продолжил бормотать Оливер, невзрачно перескакивая на новую тему. Он обращался к сценаристам, когда речь зашла о монтаже, - Очень важно для наших материалов, чтобы они были только нашими. Если мы сделаем ролик, в котором будет хоть один кадр, принадлежащий не нам - мы скатимся до уровня любительских роликов. А такое нам не нужно! Нарезочки  под красивую музычку делает и наша регулярная оппозиция, называя это «фильмом». Это не фильм, это говно!  Ещё раз, как можно меньше общедоступной хроники или нашумевших кадров. Я знаю, что наш творческий отдел – профессионалы. К слову об этом – Томаса ведь потому и приняли. Мы получили ценнейшие кадры работы спецслужб, - в зале наступила тишина. Все как будто бы почувствовали на себе это давление. Одновременно каждый пропитался смелостью их нового коллеги, ведь каждая собака знала, что снимать компромат на силовиков запрещено,- Не удивляйтесь. Да-да, всё так и было. С его помощью у нас получилось даже записать их переговоры! А это, ребята, тяжелое преступление, то бишь большой подвиг, если рассматривать этот поступок в моей парадигме. В голове Томаса не укладывалось несколько вещей. Почему же Оливер так ни разу и не упомянул о том таинственном друге,  который находится в опасности? О каком сюжете они говорят? Разве сюжет о преследовании властями это не их частный проект? Томас уже начал понимать, что есть в этой истории некоторые недосказанности. В тот же момент он прекрасно осознавал, что никакой силы у сообщников Оливера нет. Возможно, что освещение этой темы в интернете- это и есть единственный способ борьбы. Досадно, но это правда. Определённые заблуждения в голове Томаса развеялись. - Я понимаю вашу реакцию. Новенькие могут подумать, что это уже слишком. Но давайте разберемся поподробнее со словом «преступление». Что в этом такого? – неловко сказал Оливер, -  Почему вы вдруг  боитесь очередного одноразового наказания, когда ваши права нарушаются 24 часа в сутки? – говорил он, читая страх на глазах людей, - Ну же! Я не собирался превращать этот день в полноценную лекцию, но нам ведь нужно поговорить! - Ну, наверное, потому что речь идёт о смертном приговоре, который нам могут вынести? Точнее, как раз ничего выносить и не будут. Правосудия в этой стране нет, полиция может спокойно убивать всех неугодных по-тихому, - высказался кто-то из зала, предварительно подняв руку над собой. Все обернулись в сторону четвёртого ряда, где сидел мужчина в голубом свитере, - У меня товарищ был. Пробили башку. И ничего – сошло с рук. - Смертном приговоре? Как же вас воспитали и укротили, друзья мои! Наверное, наши давние знакомые уже понимают меня, но я, видимо, должен объяснить кое-что, - начал говорить он, прокашлявшись в микрофон, - Хочу показать, насколько сильно различается наше мировоззрение, новички. Вас воспитали в среде, в которой ужасно демонизирована смерть и лишение свободы, на самом деле. Вам даже не истолковали смысл жизни, но чётко объяснили, что лишиться той самой жизни - плохо. Вас ведут по этому пути всю жизнь, создают абсолютно ложные рычаги давления.  Хах, давайте начнём с моего любимого!? Что вы знаете об Аум Синрикё?- с ухмылкой спрашивал оратор, его манера речи всё ещё напоминала проповедника,  изрекающего свои мысли со святой уверенностью,– Ну же, не стесняйтесь! Кто-то из вас точно знает! - Ну, насколько я знаю, Аум Синрикё это секта террористов. И ещё. Не знаю, насколько это уместно, но их лидер невероятно волосатый, - несмешно пошутил Томас, на что получил лишь пару тихих смешков в аудитории. Его улыбка медленно сошла с губ, когда тот увидел, как ухмыльнулся Оливер в ответ. - А почему это они террористы?- быстро ответил Оливер. - Хм. Они ответственны за теракт в токийском метро. Они распылили там какой-то газ. - Зарин. Они распылили зарин, - прервал Томаса хозяин дома, сидевший в одном из первых рядов. Его руки были скрещены на груди, а лицо было крайне серьёзным, - они, вообще, много чего делали. Там и ботулотоксин и сибирская язва использовалась. Россия им даже вручила вертолёт. Серьёзные ребята. - Да, значит они устроили теракт. А теперь главный вопрос: вам сказали, почему это плохо? Или вы просто испугались слова «теракт»? - спросил Оливер, показывая удовлетворённость от вопроса, - От них пострадали люди, да? Это вы хотите сказать? А вы знали, какие цели они преследовали? Существует великое множество подобных людоедских действий и со стороны государства. Перечислять их даже смысла нет – всех уже тошнит от кровавых слов «Дубровка» и «Уэйко», но в этом и парадоксальность! Все знают, что дяди в кабинетах МВД могут спокойно организовывать бойни, но никакой урок не извлекают.  Знаете почему так вообще происходит? Потому что дяди уже секут  фишку! Они понимают, что убийство невинных людей- это ПРА-ВО. И это право можно, скажем так, закрепить за собой, а отстаивать его в будущем – необходимо, - и тут в зале все новенькие зашуршали,  как тараканы в коробке, - Виновен-невиновен, забудьте вы вообще это всё! Вину определяет лишь законодатель, а законы и судьи… Очень изменчивы. Никаких канонов в определении преступления нет,  а значит и никаких невинных жертв не бывает. Я хочу, чтобы вы просто поняли это. Раз и навсегда! Не хочется быть наказанным- наказывайте сами! Кого хотите и когда хотите! Понятия вины и наказания - инструменты, которыми вас программируют, направляя в нужное им , - Оливер поднял палец вверх, - русло. Вы не должны боятся смерти и заключения – нет никаких тюрем, кроме ментальных! Мёртвое тело и каменная коробка становятся хоть чем-то значимым для духа, только если этот дух предварительно обработать. Истинным мудрецам и дышать-то незачем… Томас в недоумении сидел несколько минут. Его как будто бы смело потоком мыслей. Он не мог разобраться ни в одном из озвученных тезисов. Ему накидали разной пищи для размышлений в мозг, прямо как в блендер. - Аум Синрикё не были террористами, потому что они наказывали тех людей, которых посчитали виновными? Видимо, это хотел сказать Оливер, - подумал про себя шокированный слушатель. Ещё какое-то время Оливер наставлял людей на верный путь мыслей, как будто бы позабыв об изначальной теме разговора. Томас не слушал, но в его речи мелькали такие персонажи и группировки: Гвидо Фокс,  Ирландская Республиканская Армия, отряд 731, Хизбалла и Саддам Хусейн( куда же без него). Жуткие рассказы о преступлениях тут же переплетались с нравоучениями и представлениями государств в роли величайших преступников. - Только кучи людей в правительстве могут легально воровать, похищать, манипулировать и подслушивать , называя это налогами, арестом, заботой о гражданах и безопасности! Я не говорю, что нужно отказаться от государств, вовсе нет. Но я верю, что нам с вами нечего бояться их. Мы будем сами за себя! - говорил он,  – Только так и нужно думать о верхушке нашего общества. Томас уже чувствовал, как пьянеет. Разумеется, что этот процесс начался намного раньше, но заметить это он сумел только спустя несколько часов. Он часто топал стопой по полу, стучал пальцем по щеке и в целом был очень сонным. Разные гости расходились по своим домам, кто-то выходил за закусками или отлучался для того, чтобы поболтать с другими гостями. Только Томас сидел на своём месте неподвижно и сверлил взглядом товарища. В пьяном состоянии гость вёл себя крайне сдержанно, а потому никто не мог вычислить спутанность его мыслей. Он наблюдал за передвижениями Оливера по сцене после его речи, но через некоторое время к нему сзади подошла Марта. Она похлопала сидящего  по плечу, но Томас отреагировал не сразу - лишь спустя полторы секунды, развернувшись вполоборота. - Да, чего тебе? Уже закончили? - спокойным и практически умиротворённым голосом спросил Томас. - Оливер приглашает тебя на отдельное собрание. Просто следуй в подвал. Тебе несказанно повезло, я начала участвовать в таких собраниях лишь со второго раза. Оливер и его ближайшие сообщники должны обсудить с ним  планы на будущее и поучаствовать в молитве, такое правило, - аккуратно шептала Марта, согнувшись над сиденьем Томаса. Ничего не ответив, он просто последовал за своей знакомой на первый этаж. Преодолевая ступеньки, парень каждый раз рисковал прокатиться по рёбрам лестницы. Нарушенная координация побуждала у него легкие опасения в каждом шаге, когда центр тяжести перемещался чуть дальше середины ступени. Спустившись к входу в подвал, он увидел, как Марта постучала четырежды. Через несколько секунд дверь открылась, в проёме их ждал тот самый грозный парень в подтяжках. Оглянув двух людей у двери, он тут же пропустил их в аккуратный подвал. На самом деле подземное помещение было очень уютным: ровные стены с обоями, никакого запаха сырости, красный ковёр и круглый стол посередине комнаты. Чувствуется стиль зала для игры в рулетку в каком-нибудь подпольном казино. Томас увидел канонические изумрудный лампы для игры в бильярд. Именно эта цепочка слабых светильников освещала стол, за которым сидели другие приглашённые. На Оливера падала воронка золотистого света, от чего под глазами и носом образовалась зловещая penumbra, как у второсортных декораций, когда их облучает  прожектор. Сквозь тьму было видно полки с разной подключённой электроникой. Каждый такой модуль был похож на системный блок компьютеров второго десятилетия двадцать первого века. В комнате активно работал кондиционер, от чего ближе к столу воздух становился прохладным. Томас молча оглянул всех людей за столом и сел на свободный стул. Рядом виднелась ещё одна дверь, скрытая во тьме. Оливер глянул туда и начал говорить. - Я рад вас видеть. Не будем слишком долго ходить вокруг одной темы. Томми, знай, что оказавшись здесь, ты пробил себе дорогу к известности. Люди вокруг – это мои друзья, которым я доверяю…  как членам своей семьи. Благодаря их усилиям наша группа растёт. У нас будет ещё несколько встреч прямо здесь, но послушайте меня! – его щетина  зашевелилась, хаотично выступая из тени, - 31 октября всё случится. Во время праздника вы станете чуть больше похожими на меня. Цель нашей акции - преподнести себя всему миру в качестве другого вида силы! Времени у нас очень мало, даже меньше, чем вы все думаете. Уже завтра мы пойдём на крайние меры, пути назад не будет, - Оливер отсёк пальцами невидимую цепочку, - Я молился сегодня с утра, я видел видение. Оно было страшным, друзья мои! Вы должны мне полностью доверять - только так мы сможем не допустить воплощения этих сюжетов наяву, - говорил он в непривычной манере медиума. - Подожди, о чём ты? Я последние два часа не соображаю, прости меня. Но о каком видении ты говоришь? - спросил Томас, нахально поставив локти на полированную поверхность. Участники круглого стола бросили на него осуждающий взгляд. - Твоя роль важна. Но в неё не входит получение ответов. Просто внимательно слушай. Даже не обязательно запоминать, но услышать - необходимо, - так ответил Оливер. - Ах, вот как. Ладно, молчу! - тихо и с долей иронии ответил пьяный Томас, в его голосе читалось полное безразличие к словам своего знакомого. Он почувствовал, будто его только что заткнули. - Видите ли, я не просто так попросил вас сегодня привезти ваши подарки. Вы прекрасно потрудились, доставив сюда все эти необычные вещи.  Сегодня основная часть будет происходить во время молитвы. Моё учение во многом чётко трактует увиденное. В каком-то смысле это даже пророчество. Внимайте, - говорил Оливер, доставая из-под стола пластмассовый контейнер, похожий на лоток яиц. Открыв его перед своим окружением, он развернул лоток таким образом, чтобы все могли увидеть его содержимое. В каждом секторе лотка лежала круглая желатиновая масса с липкой и матовой корочкой, – Это одно из священных блюд, рецепт из Финляндии. Джем из лесных трав с мёдом в шарообразной оболочке из желатина. Могу поспорить, что никто из вас не ел ничего подобного, – продолжал он, наблюдая за тем, как участники собрания один за другим брали липкие полупрозрачные шарики. Шеф очень хвалил десерт, похожий на гигантские икринки. Марта пробовала их не впервые, а потому правильно взяла шарик большим и средним пальцем, а затем полностью положила в рот. Томас молча взял себе один такой и откусил ровно половину, деформировав сладость. На самом деле вкус мёда и бананового мармелада очень быстро сменился специфической горечью тех самых трав. Томас наблюдал за второй половинкой, из которой медленно вытекала вязкая и мутная эмульсия с мельчайшими частичками зеленых листьев. - Хо-хо-хо, гадость какая! - с улыбкой на лице сказал Томас, не проживав сладость до конца, - Очень похоже на смесь чего-то запрещённого, ха-ха, - произнёс он, но не заметил ни одного одобряющего взгляда. Все внимательно смотрели на медитирующего Оливера. Их гуру опрокинул стул и сел на колени. Находясь на полу, тот решил содрать с себя футболку. Он приложил ладони к вискам и тут же замер. В Оливере прекратила своё течение жизненная энергия. Наблюдая за всем этим представлением, Томас доел свою порцию. Он не отводил взгляда, лишь слушал шёпот Марты. - Сейчас просто подумай, что ты открываешь своё сознание вибрациям космических станций. Давай! Тут так нужно. Расслабь своё восприятие, слушай тишину,– тихо шептала она Томасу, а сама после того стала проговаривать про себя очень искажённую (местами богохульную) молитву «Отче наш». Томасу было страшно произнести хоть слово, десятки минут так и проходили без всяких событий. Лишь через 40 минут насыщенной молитвы Оливер подозвал к себе одного из парней. Этот же молодой человек, шатаясь, поплёлся прочь от сидящего на полу гуру. - Послушайте. Я уже всё узнал, мне подсказали высшие силы. Мы правда спешим. Сейчас все по очереди будете ползти ко мне, я проведу анализ каждого  по отдельности. А пока я буду общаться - сидите на стульях и думайте о космосе. Будьте готовы к любым вопросам, – уставшим и приторможённым голосом говорил Оливер. Он приглашал к себе по одному человеку, строго проводя своё интервью. Примерно пять минут он тихо опрашивал своих друзей, держа голову приглашённого двумя руками. Прошло ещё примерно сорок минут, температура тела стала повышаться. Томас заметил, как дёргаются его пальцы и стучит челюсть. В животе как будто бы наступило тёплое лето, и по всему кишечнику запорхали бабочки. Буквально каждая капелька пота излучала в атмосферу волны позитива. Тело начало распирать изнутри приятными ощущениями, а в груди начал сжиматься целый космос, перегоняя по венам время. Прощупывая пальцами стол, он удивлялся каждой мелкой дорожке деревянного изделия. Звук кондиционера был таким сладким , но полностью приглушался музыкой тех чувств, которые он пассивно получал в подвале. Вслушиваясь в ритм перегона горячей крови по венам, он ощущал некую возвышенность сознания. Буря чувств, которую вызывал визит в подземелье, начинала отрывать Томаса от реальности. Ему хотелось просто залипнуть в одну точку, как любому из нас перед сном. Чувство, вполне сравнимое с тем, которое испытывает недавно пробудившийся от сна человек. Сколько разной информации получал тогда он, сидя в кресле. Стул и тёмный подвал давали столько же ощущений, сколько вечеринка на пляже. Ротовая полость заполнилась сладкой и вязкой слюной, вот-вот готовой выступить за губу и тонкой струёй опуститься на землю. В таком состоянии было очень весело даже сидеть в тишине, не хотелось даже откликаться на абсолютно неважные просьбы Оливера. Кажется, что прошёл уже час или полтора, а один и тот же аттракцион всё не заканчивался. - Ползи сюда, слизнячок, - послышалось Томасу, – Возьми себя в руки, в порядок – неразборчиво продолжали накладываться друг на друга реплики Оливера. Томас начал ковылять к своему другу, а затем просто уставился на него. Он наблюдал за красноватыми пятнами на подбородке, за острыми волосинками на голове. Каждая царапинка визуально увеличивалась в размерах, стоило только на неё взглянуть, но тут же  эта флуктуация пропадала. Смотря на физиономию своего друга, он замечал, как она чутка становилась похожей на карикатурный рисунок. Это ощущение было не явным, картинка не искажалась буквально, но восприятие зрительной информации стало иным. Томас созерцал вечную оптическую иллюзию, в которой можно увидеть две картинки, если смотреть по-иному. Своеобразного зайца, кажущегося уткой с другого ракурса. - Я… весь во внимании, – отвечал Томас, дёргая пальцами на полу. - Я должен признаться тебе, что внутри десерта находилась смесь из иботеновой кислоты и нескольких других галлюциногенов. Но ты можешь не бояться, доза маленькая, никаких видений и полётов фантазии, а уж тем более бэдтрипов не будет. Все негативные эффекты уже прошли. Я лишь хотел бы узнать, как устроено твоё сознания. Хочу узнать, как будет вести себя твой ум, если его немножко вскрыть. Ты находишься в ступоре, сосредоточен и невероятно чувствителен. Скажи, сколько будет два умножить на два?- прошептал Оливер, придержав Томаса за плечи. Ждать долго не пришлось - Томас ответил. - Будет четыре. Очень тепло, - вяло сказал он, сглотнув слюну. - Это хорошо. А теперь назови своё имя, - Оливер водил сознание Томаса по самым важным структурам сознания, особым образом задавая вопросы. - Моё? – немного залип Томас, - Томас… но… - Давай не отвлекаться. Скажи, на кого ты работаешь? - На тебя, на кого же? – сонно, но без пьяной фальши ответил Томас. - А как зовут ту девушку?- сказал Оливер, указав пальцами на Марту, сидевшую в углу. - Её зовут Марта. Ты ведь её знаешь, зачем тебе её имя? – отвечал Томас, протирая пальцами закрывающиеся веки. Ему казалось, будто бы его глазам щекотно от небольших слезинок. - Кажется, ты понимаешь, кто ты и где ты, это прекрасно. Твоё сознание открыто для откровенных вопросов, а язык развязан, - суггестивно говорил Оливер, смотря прямо в глаза, - Томас, что ты почувствуешь, если я попрошу тебя наказать моих врагов? Умрёшь за меня? - Я? Я зачем? Не понимаю как. Не очень хочется,  – несвязно пробубнил Томас с таким серьезным лицом, как будто бы находился в суде,  – Мне не так легко. Я… я не пойду. Оливер изобразил печальное лицо. Вопросы обрушивались на подкорки сознания ещё какое-то время, с каждым новым шагом Оливер понимал всё больше. Роль Томаса была практически предопределена. Гуру снова одел на себя футболку и осмотрел всех людей в подвале. Чуть позже на холодном полу было постелено. Возле каждого из участников лежала подстилка и затхлый спальный мешок, в который так или иначе ложился каждый одурманенный человек. Одни участники были сонными, другие  постоянно что-то бормотали, а некоторые просто не хотели оставлять своё уютное место. Томас покорно залез в мешок и почувствовал, как будто земля под ним начала неистово вращаться во все стороны. Это не сравнимо с обычным головокружением, ведь всё тело находилось в каком-то вымышленном движении. Ещё чуть-чуть и Томас бы улетел куда-то на Марс, поддавшись инерции от ядра, скакавшего внутри. С потного лба скатывались капли солёного пота. В помещении было прохладно, но будучи укутанным, Томас быстро нагрелся. Тем временем Оливер достал упаковку из нескольких шприцев и принялся ухаживать за одним из них. Из пакета показались ватные палочки и маленькие пузырьки с разными химическими веществами. По всем правилам он подготовил инструмент для внутривенной инъекции. Одно из спавших тел было совсем беззащитным перед хищным взором Оливера: тихо подобравшись, тот аккуратно взял руку своей жертвы и продезинфицировал кожу с помощью ваты. Несколько секунд, и внутри вены побежала жидкость. Абсолютно безболезненно. Затем шприц не отправлялся в урну, но начинал делать буквально то же самое, находя новую тёплую вену. Только Томас не получил свой укол, будучи оторванным от реальности. Галлюцинации, которые он видел, не давали ему возможности адекватно запоминать события следующих нескольких часов адской тошноты. Следующим воспоминанием для него стал лишь ослепительный свет и насыщенный запах кошачьего наполнителя для лотка. Казалось, будто бы из Томаса выходили все жизненные силы в виде переваренных закусок со вкусом пищеварительных ферментов. Его желудок выворачивался наизнанку, сжимая пресс до боли в животе. Тем не менее, даже такое событие не привело его в чувства: картинка в глазах сильно расплывалась, а вестибулярный аппарат погрузился в безумную иллюзию. Тошнило так, словно Томас находился в падающем вертолёте. - Ты дал ему пива! Если он не выживет - это будет целиком твоя вина! Я беру ребят завтра и мы выезжаем. А ты приглядываешь за моими «слепышами» в подвале. Понял?! Включи им голосовое, когда откиснут. Важная деталь - ни за что не говори им ничего без моего разрешения. Пускай они просто посидят в подвале до утра, а  потом пусть идут по домам, – озлоблено  говорил Оливер, обращаясь к хозяину дома. Их тихое эхо едва ли просачивалось в ванную, в которой лежал беспомощный Томас, уткнувшись лицом в таз. Оливер нервно прикрывал один глаз, словно вместо слёз у него сочился луковый сок, и мельчайшие дуновения ветра раздражали слизистую. В руке он уже держал скомканную марлю и квадратный стикер, готовясь запечатать своё око на время. - У  тебя точно всё под контролем? Мне больше не нравится та затея. Этому парню в больницу надо, чёрт возьми! Пожалуйста, только не в моём доме! - жалобно отвечал мужчина. Он не был готов к такому развитию событий, а потому лишь ходил по пятам, выпрашивая у одноглазого выход из «темы». - О нет, как раз таки в твоём доме! Или ты уже забыл наш уговор? – раздражённо фыркнул Оливер, развернувшись к хозяину дома уже с белой наклейкой на глазу, -  В конечном итоге уже не будет иметь значения всё то,  что здесь происходило. Просто слушайся меня, мои планы срабатывают на 100 процентов,  ты же знаешь! Не переживай ты про пацана! Просто дай ему больше теплой воды и не позволяй захлебнуться в блевотине! На этих грёбаных студентов всегда так по-разному действует… - Я не понимаю, почему так? Где мои гарантии? Я даю тебе помещения, рискую своими связями, храню у себя какое-то дерьмо, которое в большинстве своём нелегально! И что я получаю взамен?! Я же даже не знаю, что ты собрался делать! Сделки таким образом не заключают! – нервно жестикулировал он, - И что это у тебя на глазу?! - То дерьмо тебе жизнь спасёт! Это каким трусом нужно быть? Буквально за несколько дней до конца ты вдруг решил откреститься от всех своих идей? Даже этот парень пошёл на риск, а ты-то что? Твоё лицо даже не мелькает нигде! Ты даже не подставляешься! – отвечал Оливер, агрессивно указывая пальцем в сторону хозяина дома, - Ту гниду мы уже завтра выведем из игры и выиграем время. До тридцать первого числа мы рискуем, после - уже нет! Я и сам не доволен такими резкими переменами,  но таков приказ «сверху»! По иному быть не может. - Ты ведь всё равно замышляешь что-то не то. Я просто знаю тебя. Каждый раз приходишь с новым «учеником» и делаешь вид, будто я с тобой в заговоре. Каждому из них рассказываешь что-то своё, а потом затягиваешь его в такое положение, из которого ему не выбраться. И каковы гарантии, что со мной не будет так же? Что ты меня не кинешь?- говорил мужчина, выдавая своё недовольство. - Твоя почка! Твоя вторая почка не отказала только из-за меня! Никто тебе просто не поможет! Наши цели совпадают, ты это прекрасно знаешь. Пока они совпадают- мне выгодна коллективная работа. Сделай пожалуйста так, чтобы они совпадали дольше. Разговор окончен, – хладнокровно произнёс Оливер, спускаясь в подвал для проверки учеников. В тёмной коморке он только то и делал, что уплетал целыми ложками серый порошок из бумажного пакета, который принёс утром. Он вытаскивал широкий предмет утвари из серых губ, а сам тем временем смотрел в круглое зеркальце, созерцая россыпь красных прыщей на лице. Вчера их ещё не было, а сегодня он уже похож на подростка в период полового созревания. Нереальное количество биологически активных веществ циркулировало у него в крови, на что организм давал побочный ответ. Его глаз раскрывался, спящие таланты пробуждались – тело требовало стройматериал для такого быстрого обновления. Для того Оливер и давился гадкой (но незаменимой) пищей, предвещая своеобразную линьку. 29 октября Уже который день подряд утро в кабинете у Роберта началось с визита научного персонала. Были озвучены разные мнения на счёт последующей работы с пациентом: Колк настаивал на психологическом давлении на Фокса, в то время как Вайдо призывал к немедленному вмешательству. Профессор Рауд уверял всех в том, что перед ними находится доказательство прямого нарушения нюрнбергского кодекса, на что получил односложный ответ от Линды, мол, «чья бы корова мычала». Сотрудники СБА выразили неожиданное желание провести допрос уже сегодня – видимо получили от начальства новые инструкции. - Послушайте, я прекрасно понимаю ваше решение, но наши агенты имеют достаточно опыта в работе с такими… людьми, - элегантно повертел рукой в воздухе спецслужбист, - Я прошу вас отозвать приказ о двухдневной изоляции. Наши эксперты солидарны с профессором Раудом,  необходимо вмешательство. Пожалуй, стоит начать с самого простого исследования, которое может быстро ответить на вопрос о безопасности. Гастроскопия, - отвечал один из агентов, - Так врачи смогут быстро подтвердить или опровергнуть теорию, выдвинутую профессором Раудом, разве не логично? Такая разобщённость была связана с вполне себе серьёзной причиной- никто не был готов к такому развитию событий. Процесс исследований фактически остановился из-за нерешительности Роберта, хоть работы ещё поле непаханое. Хорошо, что ещё остались честные сотрудники, чья работа не может быть остановлена приказом Роберта: Линда уже сделала определённое количество открытий. Фактически это были лишь первые шаги, своеобразные зацепки, которые уже наталкивали учёную на определённые мысли. Правда, толкали они светлый ум в совсем разные стороны, прямо как лебедь, рак и щука когда-то таскали телегу. Даже двигаясь по-броуновски, мозг Линды устремился в определённом направлении. Она поняла, что  эндокринная система работает совсем по-другому, обнаружив целый букет гормонов. Учёная также выдвинула предположение, что ДНК пациента состоит из альтернативных - ещё неизвестных органической биологии и химии - азотистых оснований. Такая теория объясняет многое, в частности невозможность считывания генетического кода –  наследственная информация попросту может быть записана на совершенно другом языке. Из этого можно предположить, что пациент обладает расширенным набором синтезируемых белков, а если развить мысль, то совсем неудивительным покажется иной метаболизм. Представив молекулу ДНК как две пристани, между которыми проложено огромное множество мостов, то в ДНК Фокса мосты построены совершенно из других материалов. Если раньше компьютер мог распознавать каждый «мостик» по химическому составу, то сейчас принцип комплементарности может, разве что, сыграть с ним злую шутку. Система обучена работать с гуанином, аденином, цитозином и тимином, но никак не с их альтернативными версиями: пока учёные анализировали верёвочные мосты, у Фокса всё это время были возведены разводные. В закрытую базу данных была внесена гипотеза об альтернативных азотистых основаниях, над которой уставшая женщина работала всю ночь. Масштабы открытий увеличивались с каждым шагом. Ещё чуть-чуть  и привлекать пришлось бы химиков из другого отдела «Научного Союза». Линда и Вайдо очень похожи своими планами касательно Фокса, но мотивы и методы совершенно разные. Профессором Раудом движет практически маниакальное желание изучить работу организма этого мутанта любыми способами: увидеть всё вживую, не отлипать от пациента ни на секунду, игнорируя даже минимальные человеческие потребности. Линда же считала, что торопиться вовсе незачем, а для пациента необходимо создать все условия для нормального пребывания под стражей. Правда, ею движет не гуманизм, а скорее прагматичность. Она считала, что работы с Фоксом ещё как минимум на несколько лет, и обеспечение комфортного проживания необходимо исключительно для качественного сбора анализов в течении многих месяцев. Хладнокровия этой женщине хватало для того, чтобы сделать пострадавшего вечным источником биологического материала. Она даже подумывала о  возможности присоединиться к другой команде специалистов, если это потребуется. Линда верила, что этот рукотворный человек является настоящим кладезем секретных знаний , необходимых для современной медицины. Украсть изобретение Китая, изучить его и выдать за своё - подвиг, заслуживающий Нобелевской премии. На полученные деньги можно создать даже собственную лабораторию и продолжить работать на благо общества. Разумеется , каждый раз вспоминались страшные рассказы об амбициозных студентах, чьи мозги разлетались по стенке от выстрела снайперской винтовки каждый раз, когда они стояли на грани шокирующего открытия. Никто не знает, захочет ли Научный Союз делиться с общественностью своими открытиями бесплатно. Тем не менее, никаких выстрелов Линда не боялась и привыкла игнорировать непрямые угрозы от кого-либо. Если она не получит прямого запрета на публикацию статей - её труд непременно будет висеть на первых позициях в научных журналах. Возле здания начали появляться всё новые машины с сапёрами внутри. На перекуре одновременно отдыхали несколько людей в защитных костюмах и респираторах, даже интервьюер от силовиков носил на лице маску. Все готовились вступить в мрачную палату пленника, не зная что их ждёт. Спецслужбы решили немного изменить стратегию, подходя к допросу совсем бесхитростно. Интервьюер задаёт вопрос- получает ответ. В случае чрезвычайного события сапёры должны немедленно приступить к обезвреживанию устройства внутри Фокса, а также постараться эвакуировать персонал. Запуская десять человек в палату, Научный Союз впервые решает сдвинуться с места, несмотря на все риски. В гости к пациенту зайдут надолго: если потребуется, то они проведут в одном помещении около 6 часов. Правда, даже в таком случае смена персонала вовсе не будет означать конец переговоров - продолжаться они будут столько, сколько будет необходимо. Вот уже к рукаву подходят сапёры,  вся команда начинает проходить к палате. Лишь один человек заходит позже других, плетясь сзади. Высокий мужчина в белом халате,  на руках одеты толстые резиновые  перчатки, а на лице чёрная маска с очками и четырьмя прямоугольными фильтрами. Поверх вороного смокинга с брюками одет белый костюм низкого качества, необходимый лишь для того, чтобы не испачкать форму. На макушке была резиновая шапочка, прямо как у пловца, а поверх неё была натянута оранжевая каска для защиты. Сквозь чёрные линзы маски виднелись глазницы человеческого лица, также отражалось мерцание красной лампы в одном из секторов рукава. Оставалось преодолеть лишь один формальный рубеж, сапёры приготовились , а интервьюера прикрыли цельнометаллическим щитом. Спецслужбист даже почувствовал себя древним воином, вжимаясь меж плеч фалангитов . Группа переговоров выстроилась в три колонны по два человека: крайние колонны во главе с сапёрами двинулись к автоматической кровати,  а средняя колонна с интервьюером осталась на дистанции в три метра от пациента. Увидев интерьер тёмной комнаты, сапёр невольно подумал, что пациенту, должно быть, тяжело живётся среди такого количества трубок и устройств. Работник также открыл для себя живодёрскую деталь: туалета нигде не было. Его брови выстроились домиком, когда он осознал всю плачевность состояния Фокса.  Пленник, заметив присутствие двух сапёров по обе стороны от кровати, лишь издал стон и приподнял голову. Руки Фокса находились под серым одеялом, аккуратно скрывающим ремни. Практически синхронно сапёры стянули одеяло с тела пациента, одновременно подключая чёрный  шланг, похожий на гибкое сверло, к включившемуся компьютеру. Интервьюер вдруг понял, что та пара работников в чёрном, что не держала щиты – медики. Агент в оранжевой каске, ощущая себя привилегированным работником, отказалась от наблюдения за этим неприятным процессом. Он присел на установленную под стенкой лавку, комично уставившись в ноутбук медика из своей колонны. Он добрый час переключал вкладки, работая в программе с непонятной моделью: между трёх осей координат вертелся странный предмет, похожий на параллелепипед. В окне рядом программа автоматически рисовала объемную копию розового тоннеля, в котором ковырялся наконечник шланга. Работник сравнил масштабы, после чего выдохнул: розовый тоннель полностью проходил через коробку, как нитка сквозь древнюю бусину из кости. Комнату резко осветили яркие лампы, а кровать приняло положение стоматологического кресла. Фокс увидел, как перед ним замаячили ранее невиданные персонажи: один из них убрал щит, а второй показался из-за спины своего защитника. - Добрый день, гражданин. Как ваше самочувствие? - вежливо спросил интервьюер, в то же время остальные сотрудники построились в шеренгу за его спиной, - Давайте сразу на ты? Видишь ли, твои слова об опасности очень сильно нас обеспокоили, поэтому мы и решили вот так нагрянуть. Мы будем здесь долго, приготовься к продуктивной беседе. Мы знаем, что инородное тело в твоём животе это точно не взрывное устройство, мы ведь правы? - дружелюбно сказал мужчина в защитной каске, сев на поставленный ему стул-раскладушку, – ты можешь звать меня просто доктором или офицером, но молчать уж точно не стоит. - Вы засунули мне в живот шланг с камерой , и уже поняли, что там нет бомбы? Очень глупо с вашей стороны, – иронично отозвался Фокс, шевеля только губами. Остальные же части лица оставались неподвижными, будто их заморозили. - Прекрасно, значит мы правы. Сперва мы начнём с простых вещей. Дайте-ка мне чемодан, - попросил Доктор, жестом поторопив своего помощника. В ту же минуту он получил чёрный кейс, из которого интервьюер начал вынимать разные документы, – Ты арестован и обвиняешься по многим статьям, среди которых: убийство с особой жестокостью, разбой, поджог, проникновение со взломом, угон транспортного средства, сопротивление при задержании, покушение на жизнь офицера полиции, убийство сотрудника полиции, нанесение телесных повреждений, хранение оружия и подготовка террористической атаки. Наши люди также могут откопать нужные доказательства о похищении, незаконном пересечении границы и многих других преступлениях. Сейчас ты задержан и фактически не имеешь шансов на то, чтобы хоть  когда-нибудь увидеть белый свет. - А как же суд? О презумпции невиновности слышали?! Я даже не давал признания!- перебил офицера Фокс, показав лицом одну из немногих эмоций, которую он был в силах проявить. - Правильно, поэтому-то мы и предлагаем тебе нашу помощь! Мы здесь для того, чтобы провести консультацию. Твоя задача- просто поговорить с нами, - спокойно завуалировал агент, считывая ход мыслей Фокса. Он потянулся за новыми бумагами, словно за козырной картой, - Консультация- это, на самом деле, подарок. Твоё лицо, имя и фамилия не внесены ни в один из реестров. Передать тебя Интерполу? Или может лучше оформить тебя как гражданина? Это может быть очень долгим процессом, только неумному человеку может показаться, будто бы затягивание улучшит положение. Помнишь, что там говорят среди предателей народа про наши методы? Слыхал про шоковую терапию?- начал открыто угрожать интервьюер, ели сдерживая хитрый хохот. - Прекратите мне угрожать! Вы думаете, что так вы что-то из меня выбьете?! Это бесполезно! Вы совершаете огромную ошибку, только я могу вам помочь!- хриплым голосом говорил Фокс. - О нет, боюсь, но у нас больше нет времени на эти бредни. На случай твоего упорного отказа у нас есть возможность никому не докладывать о твоей смерти в больнице. - Это уже просто несерьёзно! Кто поставил этого психа?! У меня даже нет адвоката. Вы сошли с ума там все что ли? Что вы хотите, чёрт возьми?!- истерически начал кричать Фокс своим слабым голосом. - Мы хотим ответов на свои вопросы, Фокс! Нам нужны ответы! Я вижу, что ты боишься. Думал, что тут сидят дурачки, с которыми можно играть в молчанку и качать права, да? А теперь как будто загнан в угол? Если это так – значит я ещё гожусь для переговоров. Так о какой опасности ты хотел поговорить, Фокс?- хладнокровно произносил интервьюер, невольно искажая голос под закрытой маской. - Да не могу я, чёрт тебя дери! Мне мешает имплантат в голове. Я требую, чтобы сперва мне оказали медицинскую помощь- это самое главное! - Как на счёт альтернативного варианта? Я предлагаю тебе сделку, по условиям которой тебе будет оказана необходимая помощь уже после того, как мы получим от тебя сведенья. Будет организованно абсолютно всё, мы можем пригласить к тебе врача. Он ждёт прямо за дверью и приступит к осмотр сразу,  как только получит разрешение от меня. Ты готов пойти с нами на компромисс? - И какой же закон будет меня защищать? Я-я не буду ни на что соглашаться без консультации с юристом. Вы уже нарушаете закон своими действиями, почему я должен верить вам? - Ты станешь участником секретной правительственной программы. Такой себе аналог программы защиты свидетелей:  ты сможешь жить, совершенно не беспокоясь о сохранности своей жизни.  Ты получишь медицинскую помощь, мы создадим тебе безопасное место для жительства. Например... где-нибудь на границе  с Грецией. Всё что тебе нужно - указать нам на организаторов. На твою «крышу». Ты согласен? - спокойно спросил интервьюер, закрывая кейс, в надежде на успех. - А-а как мы с вами будем договариваться про медицинскую помощь? Она мне необходима в кратчайшие сроки. - Мы сможем договориться уже сегодня, Фокс! Давайте начнём с первого вопроса, не отходя далеко от темы здравоохранения? Что или кто тебе угрожает? Ответь нам  сначала на это, прошу максимально подробно,- говорил интервьюер своему собеседнику, включая запись диктофона, - Говорите только правду - это в ваших же интересах. - Хорошо… - вздохнул Фокс, прикрывая глаза. Его лицо сделалось траурным, будто автоматическое кресло стало своеобразным конфессионалом  для грешника, - То, что я вам поведаю - абсолютная правда, и прошу, поверьте мне. Мой мозг не формирует мысли про… да, вот, видите?! – зажмурился он, всё больше вжимаясь в кресло от стыда и неловкости, - Мне угрожает то, что я принадлежу к определённой группе людей, - изворотливо отвечал Фокс, делая резкие паузы в словах, словно забывая алфавит, – Я говорю непрямо, иначе всё будет пропадать в голове. Вам нужно больше охраны… и проведите мне операцию. В моем мозгу… такая сущность... Когда я думаю о важном, она все стирает. Просканировав меня, вы… «испугали» сущность. Она начала умирать и впиваться в разум сильнее, мешая думать. Эта сущность - сеть над моими мыслями, - сглотнул преступник. Интервьюер видел, с какой душевной болью он выдавливает аллюзии и метафоры. - Минуту, вы говорите об этой сущности в таком странном ключе, потому что она мешает вам думать?- поинтересовался он, взглянув в неуверенные глаза Фокса,- Этой сущностью вы называете церебральную систему, которую мы запечатлели на снимке?- пристально наблюдал интервьюер, замечая каждый жест и сигнал.  В ответ Фокс ничего не сказал, а лишь попытался кивнуть и намеренно моргнул два раза. Вышло так, будто отвечающий уже и так много сказал, а следующие рассуждения на эту тему будут даваться всё сложнее, как если бы ему приходилось сглатывать по многу раз подряд. - Есть люди, которые стоят… со мной. Мои друзья очень осторожны и немногословны. Когда они молчат - значит они поменяли планы. Вы должны мне помочь избавится от сущности, пока не стало поздно, - говорил Фокс, регулярно теряя связь со своим языком, ведь церебральная система улавливала даже образы, всплывающие в голове, после чего блокировала мышцы побочными сигналами. Его речь стала похожей на бред шизофреника, что, собственно, было недалеко от правды.  Шизофрения переводится как «расщепление разума» - это ли не идеальное описания данного аспекта работы церебральной системы? Подключаясь напрямую к  коре головного мозга, она считывает мыслительные процессы, расшифровывает образы , а в случае совпадения с «чёрным списком мыслей», она начинает стимулировать всё ту же зрительную кору, создавая контр-образы. Такая глушилка работает со многими отделами мозга, а всё с целью раздробить информацию в случае утечки. - Вы не одни? То есть вы с кем-то работаете? - сложив руки на коленях, сказал интервьюер, - Ты можешь назвать имя человека, на которого работаешь? -  в ответ последовало покачивание головой. - Я не один, я сказал же. Не задавайте такие вопросы, я тут же всё забываю! Не я вам угрожаю! Увеличьте охрану здания, ведь… они знают,- проглатывал фразы он. Попытка не думать о том, о чём говоришь, не увенчалась успехом. Фокс продолжал попытки  обманывать систему, но вырывались только нейтральные фразы,- Радиация как-то повлияла на сущность… как раковая опухоль! Она начала гнить и её… её атакует моё тело, всё из-за рентгенографии! Теперь они,- закончил своё предложение он, проглотив язык. - Теперь они нас не слышат, вы хотели сказать? Или теперь они злятся на вас? Если я правильно понял, X-лучи создали сбой в вашей церебральной системе, и она начал атаковать ваши мысли? - Вы почти правы. Но там сложнее, - эти слова вырвались очень быстро, Фокс почти не обдумывал сказанное, - Мой мозг атакует сущность из-за того, что она повреждена, а атака моих мыслей это… норма. Пожалуйста, найдите способ защитить меня! Тогда я помогу… тогда я буду говорить с вами! - жалобно просил пленник, направляя взгляд на мужчину в защитном костюме. - Хорошо, я позову сюда врача, но прежде дайте мне ответ на вопрос. Тот, кто вам угрожает - он вообще человек? - со страхом в глазах спросил интервьюер, задумываясь о всём том, что услышал. Он сложил свои руки, ожидая ответа. Сердце следователя ушло в пятки, когда Фокс отрицательно покачал головой слева направо. После этого вопроса офицер показал большой палец в камеру наблюдения, и  по рукаву в одиночестве пошёл Вайдо в защитном костюме. Вся команда выстроилась под стенкой в тот момент, когда профессор зашёл в палату. Немолодой мужчина в голубых перчатках принёс с собой необходимые устройства для изучения некоторых частей тела. Реакция Фокса была намного более тёплой по отношению к Вайдо, нежели к безымянному агенту. - Здравствуйте, Фокс. Мне известно о вашем случае, какие у вас будут жалобы?- дружелюбно   сказал Вайдо, разбрызгивая антисептик на свои перчатки.  Он смотрел на пациента сверху вниз, скрывая свой неподдельный интерес, но пытался всё же соответствовать своему статусу. Голубая резина на пальцах аж заблестела  от спиртосодержащей жидкости. - От этих ремней у меня затекло всё тело, доктор. Я после огнестрельного даже не чувствую собственных ног, а охрана меня ещё и связывает, ха! Доктор, я скоро умру без должного питания, мне конец, - оживлённо ответил Фокс. - Разве вас не устраивает то питание в пакетах, которое вам выдают дважды в день? Всех остальных веществ вам должно хватать из ежедневных капельниц, в чём же ещё проблема? - Вы же там всё поняли уже, не претворяйтесь. Мне нужно два килограмма специального питания каждый месяц для активного роста клеток, но вам ни за что его не достать, я могу… не важно. Мои дни уже сочтены. Рана практически не заживает, а поддержание организма становится всё более сложным. Доктор, я прошу вас о двух вещах: сделайте мне операцию на мозге и дайте спокойно уйти! Это всё, что я хочу перед смертью. Доктор… - Фокс, вы же знаете, что это невозможно. Я обязательно рассмотрю вашу просьбу об хирургическом вмешательстве, но нам потребуется время для подготовки. А вот про питание мне все же интересно… Скажите, я правильно понимаю, что речь идёт о топливе для работы устройства в вашем животе? Вы можете сообщить мне всё что угодно, врачебная тайна не позволит мне рассказать об этом обвинителям, - вполголоса сказал Вайдо, собиравшийся осмотреть рану. - Не понимаю о чем вы… не могу сказать, мне просто не дают ответить на этот вопрос. - Я вижу, что ваша рана стала розовой, позвольте мне взглянуть под повязкой, –  профессор нахмурил брови, а двумя руками тем временем принялся снимать с бедра голубой герметичный стикер с марлей. Нельзя было передать, насколько мерзким было увиденное. Из растянутой розовой раны торчал толстый комок белого вещества, на поверхности которого скопились мёртвые ткани, – Это, простите, что такое? Я изучал эту губку, но может быть вы объясните лучше?- Рауд не предъявлял претензий. Он все так же копошился возле раны, а голос его был ровным и низким, как у ювелира за работой. После этого вопроса мнения специалистов разошлись навсегда. С помощью невербального общения жестами  и записками Вайдо смог узнать необходимую ему информацию. Утром этого дня проснулись в добром здравии далеко не все. Частично раздетый Томас лежал в тёмном помещении, под спиной у него было подложено влажное полотенце. Открыв глаза, он увидел вокруг себя сплошной мрак с мигающим, красным огоньком где-то в углу. Этот алый глазок плавал в океане сумрака, как гематохромовая стигма эвглены. Томас нашёл в нём путеводную звезду: пошевелив рукой, он попытался нащупать холодный пол. Такие движения были лишены смысла, ему всё равно не хватало сил даже слегка приподняться. Мозг соображал очень плохо, фрагменты прошлой ночи полностью испарились из головы парня. Примерно пять минут он пытался наладить связь со своим же телом, после чего неуклюже встал на четвереньки. Таким образом он аккуратно перемещался от стены к стене, попутно щупая предметы тёмной комнаты - ориентировался всё так же по красному диоду бойлера. Под руки попадалась стиральная машина, унитаз и раковина. В голову пришла странная идея, а затем Томас принялся воплощать её в реальность, открыв холодную воду в умывальнике. Далее он начал собирать воду в свои руки, сложив их ложечкой, чтобы потом облить себя ею же. После нескольких обливаний горячее тело Томаса стало резко остывать, по утомлённым мышцам проходили низкочастотные волны бодрящих ощущений. Оказавшись на полу, Томас начал протирать мокрые глаза и волосы от воды, но закрыть за собой кран забыл. На звук шумного потока воды прибежал хозяин – он появился в рамке дверного проёма, будто проверял какой-нибудь полуфабрикат в морозильной камере. Томас увидел лишь тёмный силуэт. Свет включили. - О боги, я думал ты уже копыта откинул! С тобой всё хорошо? - отозвался хозяин, рассматривая наполовину голого  Томаса. Он глянул на постиранные от рвоты вещи и зашёл за спину Томаса, чтобы выключить воду. - Чувствую себя ужасно. Фух , я как будто бы вывернут наизнанку. Передай, пожалуйста, вещи, чтобы я мог одеться, - говорил Томас, протирая глаза, - Ты не помнишь… что творилось ночью? Всё из-за тех десертов, да? - Ох, он сказал, что это стандартный обряд. И мне жаль, что так получилось. Ты был пьян, и на тебя этот желатиновый десерт подействовал вот так. Судя по всему, ты сильно отравился. Я всю ночь ухаживал за тобой и делал промывания водой... На утро я уже думал, что ты вот-вот впадёшь в кому или что-то такое, я же не знаю всего этого! Уже потом я дал Марте присмотреть за тобой и… вот, благодари её за приятное пробуждение!- тревожно рассказывал хозяин дома. - Да уж, спасибо ей. А где Оливер? Нам нужно с ним поговорить. А то я как будто находился в трансе после вчерашнего вечера и все забыл. Нужно напомнить себе кое-что, – говорил Томас, опираясь рукой об стенку. Он неловко наблюдал за сушкой его одежды на специальных изогнутых поручнях с подогревом. - Оливер ушёл по делам, а все гости уже разошлись. Оливер точно будет где-то вечером, приезжай сюда тогда же. А пока что можешь выйти прогуляться - мне как раз нужно убраться в доме. - Может я вам помогу? Выходить на улицу мне как-то неудобно, пока моя одежда сохнет, – улыбался гость. - Да ладно тебе, просто освободи дом поскорее. А, и ещё, тебе тут сообщение оставили. Мне Оливер прислал несколько голосовых, минутку,- торопился мужчина, включая на устройстве один из двух аудиофайлов. Не долго думая, он выбрал одну из записей, не желая разбираться в названии. - День добрый, друзья мои. Сегодня ночью я провёл с вами беседу и сделал определённые выводы. Всё стало намного серьёзнее чем было, пути назад уже нет. Преступная группировка, так называемая «Службы Безопасности Анавии», не оставляет нам иного выхода, а значит нам предстоит пройти самый тернистый путь в нашей жизни. Вы чувствуете боль в мышцах, тяжесть в веках и, возможно, жар. Это нормально, просто взгляните на вашу руку и вы всё поймёте. Это такой метод защиты, вы прекрасно понимаете о чём я. Отныне наш с вами путь - путь самопожертвования, боли и страха. Грядёт вендетта! – заливался эпопейными речами некто, чей голос был подозрительно похож на Оливера, - Я собрал вокруг себя кучку неуправляемых студентов, но под моей эгидой вы станете настоящей армией. В глазах наших недругов вы будете великим злом, террористами, теми, кто внушает страх. Общественность отвернётся от вас, но не семья,  – тут же воспроизведение зловещего голоса, похожего на рокот грома, было прервано робким движением пальцев хозяина. Он сообщил, что немного перепутал файлы, а затем включил уже другую запись. - Привет, Томас. Я понял, что ты уже созрел для серьёзного разговора. Через несколько дней твоя жизнь станет совершенно другой, будь готов к этому. Мои подозрения оказались небезосновательными, и теперь я точно знаю, где Его держат. Ты скоро сам поймёшь, о чём я говорю. Масштабы тебе не известны, поэтому я прошу тебя слушать меня во всём. Окей? Ты должен быть сильным и готовым ко всему, так же как и другие члены нашей семьи. Нужно быть  готовым принять на себя удар. Будь уверен, что у меня всё под контролем. Я оставил средство оплаты на первом этаже, но это на всякий случай. Просто езжай домой и жди, когда я всё сделаю. - Ну вот,  сынок, ты всё слышал. Он сказал тебе идти домой, похоже, сегодня вы не встретитесь. Какая жалость! - притворно закончил он, выходя из ванной комнаты. Его гость подождал несколько часов, а затем направился к ближайшей остановке, попутно забрав карту для оплаты. - Очень странно. Он записал почему-то два сообщения для меня, но судя по реакции хозяина- услышать я должен был только одно. Я уловил посыл, - думал про себя Томас, заходя в автобус, - Одна запись была для его элиты, она звучала так, словно из агитационного ролика вырвали главную реплику. Это подготовка к чему-то, призыв к действиям и анонс в одном флаконе. Он не просто так косит под Сунь Цзы - он предупреждает о сложности их миссии, морально готовит своих подчинённых к войне против режима… Мне же была адресована совсем другая идея. От меня требуют только покорности и скрытности, как всегда. Похоже, что я уже отыграл свою роль, когда передал видео Оливеру, отныне я буду просто придатком к их каноничной команде. Я постараюсь быть полезным, но… неужели всё вернулось на свои места? Я опять выполняю маленькую работу для личных целей конкретной группы людей. Почему? Почему именно такое сообщение для меня? Может быть, он сделал общее объявление, а вторая запись персонализирована для каждого участника? Как же мне хочется верить в это. Сам Оливер прекрасно знал, что всё идёт согласно плану, а отклонение абсолютно в рамках допустимого. Он обдумывал разные сценарии, глядя на изображение человека, заходившего в кафе «Македония». Женщина со смуглой кожей испуганно смотрела на то, как несколько человек за стойкой изучали фотографию и какой-то текст в телефоне. Группа крепких ребят ждала на складе того человека, который проследовал за Томасом. По всем параметрам мужчина, чей стан обозревала камера в заведении,  был похож на следователя, но в гражданском. Типичные туфли и сумка выдавали в нём необычного человека, даже легенда о липовой должности и цели звучали неубедительно. Женщина, работавшая в кафе, чётко передала неуверенную речь странного гостя.  Оливер посоветовал ей перезвонить оперу, назначившему встречу в кафе под видом посетителя. В свою очередь, главарь передавал своему помощнику сшитый из ткани кляп: полупрозрачную марлю, свёрнутую особым образом. Меж двух слоёв, почти у самого основания тканевой затычки, скрывалась небольшая подушечка или губка, пропитанная чем-то  горьким и ядовитым. Одноглазый объяснял, что эта часть кляпа обязательно должна находиться во рту. - Слушайте, мы позвонили ему примерно полчаса назад, а значит, что прибудет он с минуты на минуту, но готовьтесь, что ждать мы можем и  два часа. Представиться он может каким угодно именем, но задерживать нужно быстро. Отводите его на склад и спрашиваете чётко и ясно «ты Урмас?!», а далее проходимся перед ним по его биографии. Возможно, он будет вести прямой эфир своего разговора, поэтому сразу не кричите, только после того, как мы его «проутюжим»,- вдумчиво объяснял Оливер, - По позициям, братья! Главарь завалившейся преступной группировки постелил какую-то тряпку под свой зад, усевшись на пол за стойкой кассы. Женщина лишь выпила успокоительное и равнодушно посмотрела на прячущегося Оливера. Он поставил локти на согнутые ноги, а в расслабленной руке вертел устройство, способное передать сигнал своим помощникам. Казалось, будто он совсем окоченел от страха, но на самом деле одноглазый выжидал своего врага, как тигр в джунглях. Сегодня кафе было специально закрыто по приказу союзника Оливера, чтобы не привлекать в заведение ненужных посетителей. В то же время единственную работницу заставили  предупредить следователя по телефону, мол, у них сегодня мало посетителей, и они легко смогут продолжить их беседу на обеденном перерыве. Такая версия не слишком уж отличалась от правды:  в такое кафе мало кто ходил даже по выходным, но подстраховаться табличкой  было необходимо. Внезапно работница стала махать куда-то к стеклянной двери, как будто зазывая к себе потерявшегося у входа клиента. Шаг за шагом к кассе кто-то приближался. Она узнала статного опера, с которым общалась совсем недавно. Её глаза сразу выдали в ней неподдельный страх – травмирующее знакомство с целой оравой  криминальных дружков своего босса просто так не забывается. В тот вечер она пролила немало слёз, невольно загоняя себя в роль наживки. Скорее даже не так : опер – хищная рыба. Потому кровожадные рыбаки решили выделить для работницы вакансию туповатой блесны, в то время как невидимый крюк-кошку припрятали совсем недалеко от приманки . Рыбка клюнула. - У вас там на вывеске написано «закрыто», может поэтому так мало клиентов?- сухо пошутил Урмас, поставив руки на пояс, – Так мы можем поговорить с вами в тихом месте? Здесь есть кто-то, кто мог бы вас подменить? Рука Оливера тут же сжала кнопку на брелоке, после чего из-за угла возле кафе вышел спортивный мужчина с лыжной маской на лице. Он грозно встал прямо за наружной частью стеклянной двери, придерживая её. - Что, прямо совсем никого нет? Это место настолько пустое? – нервно выдавил Урмас, но тут же увидел,  как из-под стойки вылезает какой-то мужчина и леденяще смотрит на него одним глазом. В десятке сантиметров от  головы Урмаса вспыхнуло нечто яркое и громкое,  причём так сильно, что кипячёную волну воздуха удалось зарегистрировать невооружённым глазом. Маленький взрыв дёрнул шею следователя и ударил по барабанным перепонкам, после чего он от шока попятился на прямых ногах вперёд и феерично завалился на стойку лицом, как если бы его со всей силы огрели медным колоколом. Резкий нокаут застал Урмаса врасплох: даже раздвоенная струя крови не успела скатиться с затылка на лицо, как вдруг мужчина, блокировавший дверь, очутился за ним, после чего захватил его в районе  подмышек и потащил на склад продуктов. Урмас пытался не отключиться, но лишь продолжал беспомощно волочить ноги. Оливер же резко выхватил тряпку и на скорую руку протёр место приземления лица,  а затем последовал за своими парнями. Девушка лишь прикрыла уши, одновременно присаживаясь на пол. Тот самый сконструированный магнетронный утюг ездил вдоль рубашки, расплавляя спрятанную технику повсюду. Руки и ноги Урмаса тут же оказались обездвижены чёрными хомутами, а во рту оказался кляп, глаза завязали. Такой быстрой и слаженной работы в ремесле похитителей не наблюдали давно: следователь так быстро оказался в ловушке, что даже не успел прийти в себя. К его носу подставили багровую баночку нашатырного спирта, а кровавый затылок принялись охлаждать  шуршащим пакетом со льдом. Убедившись, что Урмас снова оказался в сознании, парни начали заматывать его тело клейкой лентой, словно создавая мумию или паучий кокон. Полупрозрачный рулон кряхтел от каждого нового мотка, похитители перебрасывали друг другу различные предметы с необычной скоростью, порой  такой неупорядоченный бартер приводил нужный предмет к совсем иному получателю.  Двое похитителей взяли согнувшуюся «мумию» за руки и за ноги, а затем понесли его к чёрному входу, минуя полки и ящики в подсобке. На заднем дворе их ждали два автомобиля: внедорожник и просторный микроавтобус с гигантской нишей для инвалидной коляски,  которую скрывали двойные двери сзади . Урмаса в обездвиженном состоянии запихали на задний ряд внедорожника с тонированными стёклами (примерно так же военные загружают снаряд для танка, проталкивая его в отсек монструозного механизма). Оливер и сам втиснулся в узкие двери, забрался коленями на живот Урмаса и вытащил кляп изо рта. Главаря и жертву заперли в салоне резким хлопком дверей. - Ну привет, Урмас. Поговорим с тобой в тихом месте? - с долей иронии сказал Оливер, прижимая тело следователя к кожаным сиденьям. - ТЫ , сука, берега попутал?! Ты покойник! Ты вообще понял, что сделал, чучело?!- орал пленник, изображая речь криминального авторитета. Урмас также приправлял сказанные слова естественным гневом. - Успокоился, чертила. Ты хотел с кем-то поговорить, ну так давай! Что ты там хотел узнать? У вас в службе безопасности все такие же бездарные лгуны? Позорище, - властно продолжал похититель, - Давай, Урмас, скажи нам по-больше! Что тебя интересовало? - Захлопни пасть, ничего я говорить не буду! - Ты хотел проследовать за парнем, который увидел то, что не должен был, да?! Не притворяйся, мы знаем всё про тебя и твою гнилую контору. За своё молчание ты будешь платить кровью. Своей или чужой- мне без разницы. Только знай, что мы обязательно побываем на улице Белуши, 47. - Только посмей! Клянусь, я тебе зубы все вырву! - агрессивно говорил Урмас, пытаясь плюнуть Оливеру в лицо. - Ты уже наговорил достаточно вещей, чтобы я тебя раскусил. Проверим мой дар красноречия по-позже…  В обычной обстановке ты довольно спокоен или даже весел, но когда тебя застают врасплох - ты начинаешь беситься, как бык. Значит в стрессовой ситуации твоя речь будет обрывистой и напряжённой, ты будешь пытаться пассивно-агрессивно поторопить собеседника. Сейчас с тобой служебный телефон, но ничего страшного. Обыщите его тачку и езжайте на базу!- Указав на одного из помощников, воскликнул он. В мощные челюсти снова вставили тряпку. Вечером на телефон Марии позвонил неизвестный абонент. Осторожная женщина неспешно  ответила. Жена Урмаса протянула знак трубки телефона под серым человечком и неизвестной комбинацией цифр, после чего услышала обеспокоенный голос мужа в динамике. Она неловко приложила наушник к уху, а сама додумывала причину, по которой муж не отписывался ещё с середины дня. - Что такое? Что случилось, почему? – вслух интересовалась она, когда услышала настойчивую просьбу Урмаса. Он в странной манере попросил её одеться и подойти к синей машине, припаркованной под домом. - Давай я скажу тебе позже, хорошо? Просто садись, я уже заплатил. Она припаркована в третьем секторе. А , и ещё – она на автопилоте, так что приготовь абонемент.  Постарайся по-быстрее, мне очень важно, чтобы ты была рядом. - Это от тебя сюрприз или деловая встреча? Только не говори, что нас опять пригласили на ужин, я же ненавижу такие посиделки,- уставшим голосом говорила жена. Мария в спешке сменила спортивные штаны и чёрный топ на более приличные вещи для выхода в люди, нанесла на нежную кожу несколько капель благоухающего парфюма, а уставшие щёки и глаза замаскировала косметикой (так, чтобы минимально запутать фоторецепторные радары мужчин и женщин, обращавших на неё свой взор). Мария облачилась  в пальто, а перед выходом несколько раз проверила входящие сообщения и абонемент службы беспилотного такси. Женщина быстро спускалась по ступенькам вниз, а перед глазами уже всплывали различные варианты будущих событий. Причём она свято была уверена, что способна вычислить умысел мужа, а такой разброс в предположениях – просто  погрешность. В это время она прошла через дверь своего подъезда и повернула к задней части двора, как раз туда,  где располагался спуск к подземному сектору номер три. Её ждал привычный паркинг, в нём Мария чувствовала себя крайне некомфортно, проходя вдоль многочисленных рядов машин. Хорошо, что ближе к концу паркинга у стенки стоит только один ряд автомобилей – не приходилось бегать глазами сразу по двум полосам . Проходя к синей машине, она увидела, как двое мужчин разговаривают возле фургона с приоткрытыми дверьми, разгружая какие-то коробки.  В воздухе буквально запахло жареным (жареной проводкой, если быть точнее), а сердце заколотилось. Мария уловила нечто подозрительное, но шестое чувство всё ещё находилось в ссоре с седьмым и восьмым – с ментальными рудиментами, образовавшимися за годы не очень счастливого детства. Эти чувства всегда выступали в качестве противовеса интуиции. Грузчики болтали о чём-то своём, но стоило только осторожной Мари сделать шаг правее, чтобы не подходить близко, как вдруг мужчина с короткой причёской прервал разговор и подошёл к девушке с вопросом. - Извините, а это здесь проживает Юлий Кох? Ему доставка на дом, вы не знаете, где можно припарковаться? Он сказал нам выгружать коробки, а сам теперь кричит, что мы это сделали не там. Вы случайно не его соседка? - спросил он, заставив обернуться к фургону. Этот стиль речи так сильно напоминал стандартную технику уличных гипнотизёров-карманников. - Я, если честно, не знаю, к тому же я спешу, извините, – ответила Мария и тот час же была схвачена нечеловечески сильным Оливером за талию и рот.  Сила его захвата оставила на лице синяк, мощная рука смогла полностью заглушить крик жертвы. Второй мужчина быстро пропихнул складные коробки через плоскую площадку для инвалидов на задний ряд. Сделал он это практически одновременно с тем, как Оливер швырнул себя вместе с Марией в тот самый отсек . Водитель транспорта тут же тронулся с места и покинул стоянку, миновав пропускной пункт паркинга с помощью украденного у Урмаса пропуска. Микроавтобус неспешно выбрался из жилого комплекса. Похитили нервно смотрели по сторонам, не желая быть замеченными случайными зеваками. Их успокаивала лишь полная осведомлённость главаря. Он объяснял: даже если бы кто-то заметил пропажу Марии- всё списали бы на её мужа. Система паркинга работает так, что камера у парковочного  места записывает происшествие только в случае нарушения протокола безопасности, то есть когда машина, закреплённая за этим местом, будет подвергаться взлому. Также она записывает всех, кто припарковался без сканирования пропуска, но прикарманенный цифровой ключ позволил успокоить систему, прежде чем камера была сломана. Такую поломку обнаружат совсем нескоро, ведь на парковочном месте Урмаса более никто не появится. - Привет, любимая! -  маниакально шепнул Оливер, полностью эмитируя голос Урмаса. Он как будто бы разгадал формулу звуков, издаваемых своим пленником, чтобы заманить его жену, - Закричишь - перережу горло. Ясно? По дороге к загородному домику Марию также начали связывать, приглушая её вопли и всхлипы. Она билась в истерике, когда её руки и ноги запечатывали прозрачной лентой, а на глазах завязалась тёмная ткань. Оливер не произнёс ни слова, сидя в практически пустом отделении фургона вместе с пленницей, а только переодевал дурацкий костюм рабочего. Было очевидно: любой из трёх помощников ожидал, что вскоре всё обернётся  плачевно. По своему опыту они знали, что похищать людей в таких местах очень тяжело, особенно без масок. Лишь их лидер понимал, насколько такая деталь незначительна в рамках всего плана. Они безусловно наследили, местами даже очень рисковали, но полицейское радио молчало, соответственно план 'перехват' не объявят. Вскоре фургон приехал к дому, двери открылись, и крепкие мужчины потащили обоих пленников в подвал, в ту самую комнату, в которую никто кроме Оливера не заходил. Причём Оливер сильно обрадовался, когда узнал, что всё это время схваченного следователя тормошили, избивали и повторно облучали микроволнами в лесу, чтобы доставить его в дом со стопроцентной уверенностью в отсутствии «хвоста». Даже машину опера увезли в какую-то глушь и оставили у обочины, чтобы отвести следы. Хозяин дома трусливо прятался на втором этаже, боясь даже взглянуть на преступление, которому он способствует . В свою очередь Оливер поставил два железных стула в скрытой комнате для того, чтобы привязать к ним семейную пару. Их усадили друг напротив друга, у противоположных стен чёрной комнаты. Урмас отчаянно пытался кричать и стонать, когда услышал плачь своей жены. Более страшного события он себе и представить не мог. Следователь сопротивлялся в три раза сильнее, когда спортивные парни начали менять  одни путы на другие, пытаясь зафиксировать положение сидя. Урмас начал гневно орать сквозь кляп, хотел промычать «извини меня» и с грохотом пытался встать со стула. Такие звуки только сильнее начали пугать его супругу, потому он и перестал шуметь. Эмоции отступили, и Урмас решил позаботится о спокойствии своей жены. Закончив свои дела с оплатой услуг «грузчиков» , Олли спустился к своим пленникам. Дверца тихонько открылась,  в комнате на миг стало чуть менее темно. Одноглазый проследовал в конец помещения и нажал на выключатель, что сразу же подало ток в голубые клубные лампы. Через время повязка была снята с красного от злости и слёз лица, в следствии чего Урмас смог взглянуть на лик своей возлюбленной. - Вот и вся семья в сборе. Хочу показать тебе, Урмас, с кем ты на самом деле связался, - тихо говорил Оливер, снимая тёмную накидку с большого объекта в конце комнаты. Перед Урмасом возник агрегат, какой нельзя было представить лежащим в подвале у бандита. Это было большое продолговатое тело сложной формы, точно контейнер для чего-то серьёзного. Высокотехнологичный сундук был условно поделён на четыре сегмента перпендикулярными линиями и открывался, словно современный ящик с инструментами: верхние сегменты разъезжались в разные стороны, обнажая внутренности контейнера. Из одного из таких отсеков выехало вертикальное колесо, чем то похожее на шестерню, но со стеклянными колбочками вместо зубцов . Достав из колеса ампулу с металлическим колпачком, Оливер начал тщательно готовить шприц, - Вещь, которая находится в моих руках… это мои гарантии твоей покорности. По сути это первый шаг к изменению мирового порядка, - говорил он, набирая из пузырька прозрачное  вещество в шприц. Для устрашения на контейнер была нанесена маркировка биологического оружия. На этот раз шприц по-настоящему был обработан и подготовлен к инъекции. У обоих пленников началась паника, когда Оливер положил вскрытую ампулу обратно  в центрифугу,  а шприцем направился к плачущей женщине. Нельзя было передать словами то, насколько сильно искривилось её лицо от истерики,  как страшно ей стало и как отчаянно она начала дёргать руками. В голове Урмаса, наверное, происходила ядерная реакция по высвобождению гнева. Он начал кричать, как сам Сатана: хрип и стон доносились из повязки в тот момент, когда над его женой издевались. Будто бы не жалея мышц,  он стал вырываться из своего кресла, в его голове засела мысль своими руками разорвать железный каркас стула и освободить свои руки. Каждый рывок, казалось, приближал его к победе, но спасение жены становилось все более невозможным. - Давай!!! Рвись! Над твоей женой издеваются!!! Кто я такой, раз не могу её защитить? Любой ценой я убью этого ублюдка! - именно такие слова можно было составить, переводя его эмоции. Оливер крепко сжимал руку и хирургически точно вводил иглу прямо в вену, абсолютно не взирая на синий свет и крики обоих. Унижение, которое испытал Урмас,  нельзя было сравнить ни с чем. Он видел, как его жена подвергалась адским мучением, а он не мог сделать ничего для неё. Это было фиаско и настоящий кошмар для обоих. Казалось, будто бы большинство сосудов в глазах Урмаса лопнуло от страха и гнева, а все слёзы были выплаканы. Следователь впал в отчаяние и уставился в землю, пытаясь не наблюдать за этим истязанием. - Я вижу, как сильно дорога тебе твоя жена, но не думай, что я решил отнять её у тебя. Она важна для меня ровно так же, как и для тебя, Урмас. Она - мой рычаг давления на тебя, - говорил он, высовывая иглу. На голову Марии лёгким движением нацепили старые наушники с играющей музыкой, чтобы она не слышала дальнейшего разговора и не плакала от услышанного, – Я хочу обговорить с тобой одну сделку, но сперва ты должен понять, куда ввязался, как я уже говорил. Просто замолчи и слушай, а иначе я вскрою твою глотку прямо в этом подвале! Ты работаешь на похитителей нашего очень хорошего друга. Вы так сильно испугались, что послали за ним целую группу специального назначения. Вы заперли его где-то…  в технопарке Научного Союза. Я ведь прав? Там вы начали его пытать, мучать, чтобы выбить из него информацию о каком-то оружии… Но вы не получите от него ни слова, об этом позабочусь лично я. Думаешь я один? Нет, нас так много, что всей вашей кучки бандитов будет недостаточно! Так что уясним одну вещь: будет много крови и жертв. И вы все это заслужили, даже не мычи, что это не так! Ты сам видел кто я такой! Я- та вещь, которая вам не по зубам! Я оставляю тебе шанс позаботиться о своей жизни, ведь об остальных ты уже никак не позаботишься, всё! Это была конечная остановка, ваша песенка спета уже сегодня!- произнёс  Оливер и вытащил из-за спины большой нож, которым он поддел клейкую ленту. Он принялся прижимать обух ножа к красной щеке, с трудом разрезая повязку. Освобождённый рот Урмаса тут же плюнул в лицо Оливера практически горячей пеной. Белый свёрток выпал изо рта, а холодный подвальный воздух начал раздражать нёба и язык. Горькая слюна напоминала едкий концентрат солевого никотина, но следователь понял это лишь тогда, когда обратил внимание на пятнышко , черневшее на мокрой тряпке. Много часов он посасывал этот яд, сам того не зная, и только сейчас ему выпал шанс полностью испытать весь спектр влияния токсина на эмоции. - Закрой свою пасть, что ты с ней сделал?! - с грохотом произнёс Урмас. - Разговор не окончен! Я хочу поговорить с тобой о пути разрешения этой ситуации. Просто знай, что без меня твоя жена умрёт в мучениях от неостановимой лихорадки в течении двадцати дней! Сейчас она является живым носителем одного из многочисленных штаммов вирусов, разработанных нами. Это лишь ослабленная,  нерабочая версия оригинала - твою жену пока ещё можно вылечить. Только я знаю, как сгенерировать нужные антитела, слышал? - грубо общался Оливер, присев на корточки. - Это Китай такую падаль вербует? Таких ублюдков как вы мы ловим каждый месяц, и всегда вы творите подобное дерьмо!- крикнул Урмас. - Китай… вас , олухов из правительственной организации, волнует только Китай? Плевать мне на то, откуда вы берёте такие опасения, но пока в органы берут таких бешеных собак как ты- ситуация не будет под контролем никогда!- начал кричать мужчина с ножом, тыча пальцем в грудь своего пленника, -Гнида, мелкий клоп, пешка! Ноль навыков и профессионализма, зато орёшь тут! Слушай внимательно, я предлагаю обмен пленными. Суть договора простая: ты приводишь меня в технопарк, а я приказываю своим людям создать антитела для твоей возлюбленной. Малейшее отклонение от плана- её жестоко убивают! Вопросы есть?! - Да. Вопросы накопились. Почему ты думаешь, что я верю тебе? В твой вирус и антитела! Это всё бред, почему… почему я должен верить, что ты излечишь мою жену? Разве это не будет означать, что в её крови будет лекарство от болезни? - Значит ты решил поиграть со мной в шахматы? Хорошо. Отвечаю: вирус не завершён, но даже в таком случае твоя жена не выживет без меня. Понимаешь? Сорвёшь наш план – жене конец. Но если Мари удастся каким-либо образом сбежать, её смерть станет в разы мучительнее. По большей части это не играет никакой роли: будет она заражена или нет. Просто это дополнительный фактор, который придаст тебе мотивации не предавать меня. - Хорошо. А как я должен принимать тот факт, что после моей помощи тебе я стану бесполезным, и от меня можно будет легко избавиться?! - Вовсе нет. Моя схема действий  рассчитана на то, что ты начнёшь представлять для меня  опасность слишком поздно. Видишь ли, пластичность любого алгоритма очень важна, - прожёвывая дольку яблока, говорил Оливер, - За  сотрудничество со мной  ты, скорее всего, сядешь в тюрьму и конечно же расскажешь о всех эпизодах своего злоключения,  но в тот момент твой рассказ будет выгоден мне как… как объявление. Отвечу на пару вопросов заранее. Обманывать меня абсолютно бесполезно- это приведёт к ещё большей резне. Предупреждать сотрудников технопарка тоже не стоит – ты не в том положении, когда нужно быть альтруистом. От тебя требуется просто внедриться в технопарк и показать мне самый быстрый путь к задержанному, а я отпущу твою жену в целости и сохранности.  Чем сложнее мне будет пробираться- тем больше жертв. Чем больше ты будешь думать о других- тем хуже будет твоим близким. Шах и мат, - сказал Оливер, провернув в руке нож. - Ублюдок, ты кем себя возомнил? Ты какой-то волшебник что ли? Что это за бред про вирус?! - Заткнись! Уж лучше бы тебе поверить мне и следовать всем инструкциям как следует. Пора решать, о ком ты будешь заботиться! Я обещаю, что твоя жена, будет здорова, а жертвы будут минимальными. Я предлагаю тебе самый оптимистичный и щедрый, самый выгодный вариант! - слегка примолк Оливер, – Решайся. - То бишь ты предлагаешь мне участвовать в теракте, угрожаешь моей жене, а из гарантий приводишь «просто поверь мне»? Ты показываешь мне своё лицо и открыто признаёшься в таких вещах, за которых с тебя шкуру сдерут. Так вот, чучело: ни я, ни моя жена не будет помогать готовить резню за выдуманные лекарства! - огрызался Урмас, пытаясь мыслить рационально. - М-да. Пожертвовать своей женой ради кучки силовиков это… сильно,- убавил голос Оливер, - Ты зря думаешь, что умнее всех. Времени у меня много, найду другую парочку следователей,  но чуть более разговорчивых, – добавил он, а после этих слов встал с корточек и направился к жене Урмаса. Он зашёл за спину, отклонил её голову назад, схватив за волосы, и так резко сорвал руку с места, что моментально бы высвободил фонтан алой крови на грудь кувырком булата в ладони. - Стой!!! Остановись, что ты делаешь?! - крикнул Урмас, остановив своим криком нож прямо у самой глотки. Упиравшись стопами, тот сделал рывок и каким-то чудом уронил свой стул вместе с собой на пол. Урмас снова покраснел, представляя ту картину, которую мог бы увидеть перед собой через мгновение. Действия Оливера были слишком реальными, возможно, что лезвие и не собиралось останавливаться. Та жестокость, с которой он смотрел на выпяченное горло, была абсолютно непритворной: так же кровожадно целиться в  сонную артерию мог только Джанни Скикки, впиваясь клыками в Капоккио на знаменитой картине, изображающей ад. - Ты думал, что я блефую? Что ты так важен мне? Как смешно это было, ты своё лицо видел? – говорил Оливер, трогая лицо Марии крепкими пальцами. Женщина сжимала  дрожащие кулаки, готовясь к боли. -Сукин сын, я выполню твои требования!- сквозь зубы прошипел Урмас, сдерживая все свои эмоции. Зверский взгляд из-подо лба  выдавал в нём настроение убить своего обидчика. - Чтобы я снова стал снисходительным, ты должен по струночке ходить. Шаг влево, шаг вправо – побег… Ну ты знаешь, - продолжал Оливер, цитируя инструкции полицейских, - Хорошо, что ты всё  понял - не тебе диктовать условия, -произнёс мужчина и отбуксировал свой ящик из комнаты с заложниками, а позже и Урмаса вернули в нормальное положение сидя. Их ожидал ещё долгий разговор. Вечером, после долгих разговоров со своими коллегами, Линда скованно сидела на кровати в  своей уютной комнатке для персонала. В её голове роилось  великое множество разных мыслей и волнений, беспокоило одно - раздробленность в работе. Такое ощущение, будто между великими( и не очень)  умами началась война за свои границы и сферы влияния. Кого можно осудить за то, что высокоуважаемый профессор Вайдо Рауд предлагает проводить операцию, когда на кону жизнь пациента? А кого можно винить за то, что Линда получает с каждым днём всё более ошеломительные результаты, новые прогнозы, но на её запросы откликаются всё реже? Загвоздка в том, что оба таланта искренне желают сделать прорыв в науке, но их работу не может организовать один человек- и это Роберт. Словно трусливый капитан, сбегающий с тонущего корабля, Роберт ослабил хватку в самый ответственный момент. Он трусливо поджал хвост и отдал всё в руки правительственной организации, как только начались небольшие разногласия. С одной стороны его можно понять: карьериста издавна беспокоили только форвардные контракты , связи в МВД и «вечнозелёные». Авантюра от части удовлетворяла подобный запрос ровно до тех пор, пока не начались шпионские игры, а Колк не понаслышке знает, насколько это болото непроходимо.  Удивительно вот что: открытия биологов побуждают силовые структуры только сильнее цепляться за этот случай, забывая о Роберте – именно этот механизм толкает CEO к «сливу» проекта. А сами биологи , на самом деле, не лучше справляются со шквалом достижений и неожиданностей. Стоит только лишний раз усомниться в принадлежности живого существа к человеческому роду - так сразу они начинают распоряжаться им как вещью. Узнавая о скрытых потенциалах тела пострадавшего, любой биолог сразу забывает клятву Гиппократа, алгоритмы нарушаются, а будущие шаги становятся непредсказуемыми. Линда спустилась на первый этаж жилого помещения, чтобы прихватить себе немного топлива для мозга. Сегодня она склонна к выбору углеводов, нежели белков или жиров. Сладкие булочки и чай выступают хорошим средством подъёма настроения для уставшей и молчаливой женщины. Линда  могла бы уделить хоть немного времени мыслям о себе , но предпочла своё любимое хобби – социально-словесную инженерию (так она называла выстраивание в голове диалогов).  Вайдо всё время твердил про необходимость отделения церебральной системы от мозга, про изучение некого «кора» внутри пациента и о дальнейших исследованиях природы того губчатого вещества в ране. Он утверждал, что внутри твёрдого блока в животе сосредоточены многие органы, чьи функции ещё только предстоит узнать. Профессор так одержим этой областью живота, словно молодая Пандора сосудом Эпимитея. Имя этой структуре он решил дать от английского слова «Core» (сердечник, ядро, стержень) , хотя Линде скорее показалось, что физиолог как бы намекал на расположение исследуемого имплантата , окружённого мышцами кора. Вайдо утверждал, что разные отсеки кора помогают телу регулировать пищеварение, секрецию, а некоторые содержат аномальное количество нервной ткани,  будто бы в теле пациента реально есть третий нервный центр наравне с головным и спинным мозгом. Линда долго думала над мотивацией профессора, но не пришла ни к какому ответу. Её мнение оставалось непоколебимым- нужно спасать этот уникальный образец от врачей-палачей, на которых так сильно рассчитывает Рауд. - Вы же сами признаёте, что кор ответственен за такое количество разных процессов! Мы можем получать из него необходимые биологически активные вещества только пока он жив! Вайдо, вы просто не понимаете, что мы можем постепенно и не спеша подходить к изучению его тела? Почему вам кажется, что я уступлю? Я не позволю загубить уникальное живое существо этими вредоносными операциями. Вайдо, вы же понимаете, что у силовиков нет компетенции в этом вопросе, а также нет цели сохранения жизни пациента? Они работают по инерции, по указке: если операция даже в теории может развязать ему язык – сразу следует «Одобрено! И плевать на риски!», - кажется так говорила она во время совещания, - А вот какие у нас могут быть риски, если мы сами постепенно во всём разберёмся, не проводя допросы? Профессор, вы сейчас противоречите своим принципам, заботясь о прихотях службы безопасности. Важность получения разведданных меркнет на фоне  потенциальных открытий  новых гормонов, новых клеток иммунитета… даже новых лекарств! Если он может носить у себя под диафрагмой огромный блок- значит его тело отличается от нашего практически полностью! Сидя в столовой, она не заметила, как к ней села её помощница по лаборатории, с которой они хорошо ладят. В её тарелке было картофельное пюре с аппетитной отбивной, а в стакане преломлял свет желтоватый сок с сухофруктами. Когда Линда подняла на неё свой взгляд,  работница дружелюбно помахала рукой. - А, это ты! Хах, я рада тебя видеть. Ты чего так поздно в столовой сидишь?- улыбчиво вопросила Линда, прожевав мелкий кусень булочки, покрытый шоколадной глазурью.  Тусклый белый свет в просторном помещении хорошо контрастировал с панорамными окнами, за которыми угрюмо таращилась лишь тьма. Всё-таки ученье- свет! А горизонтальная пропасть,  в которую вечно смотрят носители этого ученья, может только обиженно бросать завистливый взгляд. Суровый взор учёной не оставляет войду ни шанса: он бесспорно проигрывает в игре в гляделки, хоть некий Ницше и предрекал своей цитатой равный бой. В этом случае Пустота становится обычной пародией на ту самую Бездну, о которой говорил философ. Линда даже не заметила, как собеседница внезапно ответила на брошенное ей приветствие, и томное состязание учёной с богиней ночи Нотт закончилось.  - Да, здравствуйте! Тоже решила подождать, пока мою комнату проверят. Должна сказать, что вы очень правильно сделали замечание Вайдо! Точнее бы никто не сказал, это прямо в вашем стиле! - отвечала работница, приступая к еде. - Ой, да что ты такое говоришь. Моя ругань всё равно не убедит профессора, но могла повлиять на Роберта. Вообще, он дилетант какой-то. Я сразу тебе сказала - он некомпетентен. И что мы видим? Я оказалась права, - гордо сказала Линда дружелюбным голосом, выпив немного чая, – Из-за этого кретина у нас появились новые кретины, которые каждый день будут рыться в наших комнатах в поисках чего-то запрещённого. Я, кстати, знаю,  с чем связана такая осторожность, профессор Рауд мне намекнул. - О чём намекнул? Он знает причину , по которой сюда привозят так много вооружённых людей? В принципе, он же был… там. Наверняка знает что-то, - говорила молодая девушка,  ковыряясь вилкой в своей еде,- Комплекс для персонала ещё никогда не обыскивали , наверняка это не просто так. Ищут что-то подозрительное. - Я тебя умоляю! Им делать просто нечего, у этих СБА всегда кипишь, по умолчанию... А вот намекнул  мне Вайдо на то , что контора прознала о способе повлиять на общительность пациента. Уж не знаю, что они собираются делать, но у них явно что-то сформировалось. Если служба безопасности начала обыскивать нас – ждут вмешательства иностранной разведки, - вполголоса говорила Линда, направив взгляд вниз,-  Я думаю, что удалось откопать столько информации, что решили не останавливаться на достигнутом. Вот они и начали так активно работать с профессором Вайдо, ведь это он у нас приверженец радикальных мер. - Звучит очень логично. Послушайте, а что вы думаете по поводу этого тезиса… ну, про активизацию вражеской разведки? Недавний коллективный выход всей азиатской ассоциации из договорённостей о контроле биосферы выглядит очень подозрительным. Вы верите, что Китай начал присылать диверсионные группы? Просто это… это так странно, - интересовалась собеседница. - Я не разбираюсь в этом вопросе. Конечно же «АА» хотят во всём обогнать Европейский союз, но такие модификации людей… это нерационально. Я как раз в этом убедилась. Зная учёных из Китая, я могу подтвердить, что их государство обладает поистине  выдающимися умами планеты. И точно так же подтверждаю – это совсем не похоже на их стиль. Новый «Дунфэн» сделать легче и полезнее, - саркастически ответила Линда своей коллеге,- Всё же замысел этого изобретения иной – не военный. Я как бы допускаю общепринятую версию, но отношусь к ней скептически. Посмотрим. Ты главное никаких теорий в номере не озвучивай, проблем себе лишних не наживай. Там сейчас жучков будет больше, чем у нас в инсектарии, - женщины посмеялись с шутки. На этом их разговор был прерван, после чего они  разошлись по своим комнатам в жилом блоке. Надев на свой глаз повязку, Оливер сидел на чердаке в окружении самых разнообразных вещей. Он пытался переварить всё то, что Урмас рассказал ему про комплекс. До некоторых деталей удалось докопаться путём морального давления на сломанного под таким стрессом человека. Из неохотной речи Урмаса удалось выделить некий план здания, все наблюдения были основаны на опыте визитов в комплекс. Среди белоснежных бумаг Оливер прятал красивые рисунки помещений, нарисованные быстрыми  штрихами от карандаша. Очень чётко он вырисовывал каждую дверь в коридоре, чертил лестничные пролёты с разных ракурсов, пытался составить план всего здания. Иногда вопросы к Урмасу доходили до абсурда: Оливер вытягивал информацию о строении входных дверей, о жёсткости стен и об окнах. Разумеется, далеко не на все вопросы он получал ответ, но рычаги давления быстро помогали ему продуктивно проводить диалог. Пришлось немного повозиться с Урмасом и его работой, благо друзья опера в бухгалтерии и невысокая должность в сумме позволяли откосить от ответственности за вчерашнюю пропажу – никто не стал поднимать тревогу, а написанные Урмасом отговорки начальство в будущем сглотнуло с удовольствием, не желая вмешиваться в дела ищейки. Замылить глаза помог тот же феномен, который издавна позволяет мошенникам всех мастей в сфере услуг одурачивать клиентов. За работой того же сантехника пристально наблюдать никто не будет, мол, профессионал своего дела – зачем вмешиваться? Зачистка следов за S-00 как раз относилась к такому роду деятельности: над головой не стоят, советы не дают.  Самый главный рисунок с изображением наблюдательного пункта был помечен по-особому: в углу листа был нарисован красный крестик.  Сидя в одиночестве, Оливер проверял весь свой арсенал, разложенный на чёрном коврике. Оливер вертел в руках украденный пистолет Урмаса, который находился у него в сумке во время похищения. Это был черный пистолет на двенадцать патронов, на стволе был мелко выплавлен серийный номер. Такое оружие сразу понравилось новому владельцу, а потому пушка отправилась на надёжное хранение. И всё же в голове созрела мысль, что доверять Урмасу не стоило, даже оккупированный «дуплетом» мозг не давал гарантий покорности. Оливер сел за деревянный столик и принялся мастерить: где-то в антресоли он нашёл небольшую цилиндрическую бомбу в контейнере, которую сам сконструировал не так давно, проверил чёрную прямоугольную антенну приёмника на ней (её Оливер позаимствовал у роутера). Одноглазый достал устройство, которым хотел передавать сигнал на детонатор фугаса, и настроил всё должным образом. Похититель положил своеобразную гранату в сумку и походил с ней по комнате, как бы тестируя незамысловатую технологию. На удивление, ВУ очень даже хорошо поместилось, хоть и заметно утяжеляло безвкусный аксессуар всех оперативников под прикрытием, но с этим Урмасу как-нибудь придётся смириться. На очереди был комплект техники, которую Оливеру подарил Томас. Линза, скрытый микрофон и крипер - всё это находилось на хранении у злобного коллекционера. Как же он собрался их применять? Ответ прост: он обвешает шпионским оборудованием своего пленника и пустит того на разведку, а сам будет наблюдать издалека, как учёный за марсоходом. Подобная вылазка станет завершающим событием перед воплощением заветного плана… либо же угробит всё. Оливер прекрасно понимал, по какому тонкому льду он ходит, но аномально развитая интуиция твердит, что всё пройдёт гладко – причём твердит так настойчиво, будто всё уже произошло, а одноглазому предстоит лишь посмотреть повтор тех событий. Он видит: три устройства будут транслировать звук, изображение и ловить сигналы внутри здания. Между чёрных пальцев сверкнула почти незаметная линза, по виду напоминавшая увеличенную чешуйку змеи после линьки. Оливер направил три пальца и стеклянное крохотное фрисби в сторону приоткрытой двери. Так он проверил качество изображения, и, к слову,  был крайне доволен результатом: вменяемая картинка могла транслироваться даже когда упругую мембрану снова  направляли в тёмные уголки чердака . Он отключил планшет, на котором уже заготовил необходимые приложения, и лёг спать. Пощипывание глаза никак не проходило, во лбу постоянно ощущалось какое-то напряжение, будто глубоко в череп вгрызлась прищепка или скоба степлера. 30 октября, 6:17 Рано утром Марта заглянула к Оливеру, чтобы помочь ему. Девушка неспешно вошла в дом, уже будучи готовой к встрече со следователем. На кухне её встретил лысый здоровяк Крейг, а через секунду показался и главарь с пистолетом и страйкбольной маской . Он без всяких слов протянул помощнице оба предмета, сомневаясь в надобности каких-либо инструкций. Блондинка прикрыла лицо, а пистолет направила к двери в подземелье. Тяжесть в руках немного мешала стоять в такой позе слишком долго,  но Марта была готова. Крейг и Оливер одновременно скрылись в подвале на пару минут, а вышли уже в качестве сопровождения для избитого следователя. Мужика взяли за обе выпрямленные руки, как за рычаги, а корпус наклонили чуть ближе к земле, таким образом ему приходилось нелепо волочиться перед похитителями, словно одноколёсной  сельскохозяйственной тачке ( сам Урмас с коллегами всегда называл такую позу задержанного  «тачкой» или же «ниндзя», всё из-за прямых рук за спиной). Марта тихо сглотнула, когда человека с повязкой на глазах бросили на стул. Не торопясь, Оливер зашёл за спину и снова позволил пленнику видеть. Свои малиновые глаза тот сразу же обратил на пушку, направленную на него. Урмас понял, что стоит подчиняться, Красное лицо с синяками нужно было как-то исправить, а потому Марта аккуратно маскировала лицо следователя тональным кремом. Хоть Оливер и приказывал не портить мордашку следователя, вчерашнее падение на стуле оставило свой след. С Урмаса сняли одежду, на голый торс  аккуратно клеили микрофон и крипер, учитывая подвижность тела. От Урмаса пахло просто отвратительно, девушка ели справлялась со своей работой, даже подумывала опять поменяться с Крейгом местами, забрав у того пистолет. К тому же ей не нравилось, как следователь внимательно принюхивался и всматривался в блондинистые волосы, выпиравшие из-под маски. Это же заметил и Оливер, после чего насмешливо покачал указательным пальцем. Затем  рука продолжила качаться в другом положении, уже указывая большим пальцем на бритоголового Крейга с пушкой. Двое мужчин смотрели друг на друга глазами,  полными ненависти. Никто из них не мог выронить и слова. Тем не менее, даже Марту ни капли не пугало, что на неё также наставлен ствол: она знала, что незнакомец не будет глупить в присутствии Оливера. Урмас  по команде начал одеваться, пытаясь не задеть приклеенный на бежевую ленту микрофон. Его око постоянно было раздражено линзой, но ничего поделать он не мог. - Носи с честью! – шуточно прогремел Оливер, повесив на шею пленника ранее отнятую сумку, - Не снимай её, носи только так. Иначе… сам знаешь, что будет. - Что там? – огрызнулся Урмас. - Разговорчики… Спасибо за твою помощь. Ты свободна, - сказал Оливер, обращаясь к Марте. Похититель тут же обратился к следователю, подгоняя того к фургону вместе с вооружённым помощником,- Сейчас мы с тобой поедем за твоей тачкой. Там ты аккуратно сядешь за руль, и  мы двинемся к технопарку Научного Союза. Примерно за несколько километров до цели мы разъедемся, – говорил он, шагая к фургону. Урмас залез в заднюю часть, находясь под прицелом, а грозные мужчины заняли место за рулём. - Ну так что мне делать? Какие условия мне выполнять? -  через какое-то время послышался раздражённый голос сзади, прогоняемый по салону в виде эха. - Послушай. Я хочу, чтобы ты показал мне кратчайший путь к пункту наблюдения, о котором ты мне говорил. Тот самый лифт, в который ты однажды заходил, а вышел в какой-то маленькой комнатке диспетчера, помнишь? Ты описывал его очень даже неплохо, и я попрошу тебя показать мне нужные кабинеты. Обо всём остальном я буду сообщать тебе в скрытый наушник, - говорил Олли, заводя двигатель. Крейг невозмутимо углубился в свой список песен, чтобы не сильно вникать в дела босса. Перед тем как  сдвинуться с места, главарь  удостоверился, что лицо достаточно скрыто, и дорожная  камера не распознает повязку на глазу, - Не привлекай к себе внимания, не пытайся предупредить кого-либо. Ты же понимаешь, что я могу в любой момент прекратить наше сотрудничество? Один звонок, одна кнопка и…- на этот вопрос он увидел покорный кивок головой, - Вот и прекрасно. Если связь пропадёт, у тебя будет две минуты, прежде чем я начну волноваться. Серьёзно волноваться – а тебе это совсем не нужно. Не допускай рассекречивания. На этом вроде всё. - Нет, не всё! Когда я там был в последний раз, меня не обыскивали, но возможно, что мне не дадут просто шастать по этажам! - Тогда импровизируй. Иного выхода у тебя нет. Ты должен помнить, что спасёшь свою жену ты только благодаря мне. При этом не питай иллюзий, что я там что-то не могу, чем-то рискую или не осмелюсь на что-либо… Я в любой момент могу приказать моим людям убить Марию. Разговор окончен. На этой фразе их диалог и вправду перешёл в новую фазу. Оказавшись под берёзовой посадкой в отдалённой от цивилизации глуши, Урмас высадился возле своей машины. Старенькая Mazda напомнила ему о планах и надеждах, с которыми он ехал в «Македонию». Он проклинал каждую секунду того дня,  ненавидел свою беспечность в том подозрительном кафе. Заводя машину, Урмас чувствовал на себе пристальный взгляд из кабины фургона: теперь уже Крейг стал водителем, а одноглазый Оливер занял пассажирское место, выставив на своих коленях  планшет и стилус (ещё несколько устройств и гарнитур он расположил под стеклом и в бардачке). Осознание полной слежки сильно сковывало действия Урмаса. Дрожащей рукой следователь схватил руль, и, словно на экзамене по вождению, повёл за собой микроавтобус недоброжелателя. Оливер был не глупым: он всегда велел Крейгу держать дистанцию, попутно поглядывая в небольшой планшет возле панели управления, на котором в прямом эфире транслировалось зрение Урмаса. Где-то рядом лежали рисунки с маркерами, которые должны будут помогать быстро , по памяти, набрасывать план здания. Оливер полностью видел и слышал свою жертву- даже профессионалу не выкрутиться из такого опасного положения. Примерно в двух километрах до объекта Крейг перестроился в другой ряд и вскоре повернул на  съезде. Урмас, в свою очередь, знал, что ему необходимо ехать до самого конца. Руки сильно потели, даже дышать становилось страшно, зная о подслушке. Каждые сто метров дороги приводили пульс следователя в порядок, особенно его успокаивали возникавшие чудесные формы облаков, и то, как лучи солнца пронизывали этих воздушных гигантов. Такой способ он и выбрал для успокоения: смотреть на дорогу, глядеть на низкие облака и не думать о прослушке. Тревога ненадолго отпустила Урмаса, тогда следователь в полной мере почувствовал то, насколько сильно вспотел – он буквально разбрасывался теплом своего тела с помощью парообразования, точно чайник. - Соберись. Просто не думай о других, ты спасаешь свою семью! У нас будут дети, счастливое будущее! У неё будет...- произносил про себя Урмас, приближаясь к территории технопарка, обнесённой забором. По обе стороны трассы не было ничего, кроме просторных полей- вокруг технопарка просто не осмеливались строить. Ни один риелтор не продаст здание неподалёку от технопарка, клеймёного жутким словом «биолаборатория». Машина уже проползала под высоким забором, неумолимо стремясь к входу. Сам пропускной пункт представлял из себя некий коридор из забора, зашторенного с внешней стороны чёрным брезентом. Внешне он напоминал крытый заезд на платную дорогу, незаметно возникающий (и становящийся поперёк горла) на какой-нибудь европейской трассе. В этом коридоре достаточно места, чтобы туда поместился небольшой автобус , а  человек, сидящий в кабине, мог бы спокойно проверить заезжавших. Сверху также невзрачно колыхался навес из сотканной в сетку проволоки с тканью, из-за чего в проходе царила  постоянная тень. Продвинуться можно только в том случае, если контролёр деактивирует шлагбаум и ряд выдвижных шипов, готовых пробить шины. Урмас приблизился на машине к КПП, его глаза сразу перестали щуриться, когда автомобиль оказался в этом маленьком оазисе с его тропической прохладой. Далее он заехал вглубь и обратил внимание на квадратный вырез в боковой стенке заборного тоннеля: на этом месте возникала алюминиевая стена кабинки контролёра. Урмас опустил стекло автомобиля и взглянул в окошко, откуда на него уже пристально смотрел мужчина в камуфляже. Через несколько секунд этот же охранник вышел к водителю. - Здравия желаю, с какой целью визит? - грубым голосом спросил работник, нагибаясь к окну машины. Урмас лишь тихо показал свой электронный жетон, а затем быстро спрятал его, – Мужчина, куда вы спрятали документы? - Извините? Вы не пропустите сотрудника службы безопасности? - недоумевающе спросил Урмас, снова продемонстрировав пропуск, на что контролёр тут же забрал его к себе. В боковом зеркале следователь увидел бездарно спрятанный за тонной «штукатурки» синяк на лице, от чего знатно осадил свой гонор. - Ждите, к вам сейчас подойдут, - ответил работник, удалившись к себе в комнату  с пропуском. В это же время из кабины вышла смуглая женщина с автоматом и угрожающе посмотрела на Урмаса. - Откройте багажник, пожалуйста, - недоброжелательно сказала она, после чего незамедлительно удостоверилась, что всё в порядке, - Скажите, какая цель вашего визита? - Я приехал к профессору Вайдо Рауду, мне необходимо разобраться с кое-какими вопросами, причём срочно, - неуверенно сказал Урмас, глядя на женщину. Он не ожидал, что проверка займёт более пяти секунд, а в душе хвалил небеса за то, что похитители не подбросили в багажник что-нибудь запрещённое. - Мы не получили никакой информации о вашем визите, вы поймите… У нас тут действует особый режим. Дополнительные охранные мероприятия на территории объекта. В следующий раз, пожалуйста, обращайтесь к начальнику заранее, – ответила девушка и передала Урмасу его электронный жетон. Шлагбаум был поднят, а металлические выступы, похожие на насадку граблей, спрятались в  специальной бетонной щели в земле. Машина спокойно попала на территорию объекта, и Урмас направился к стоянке. Сразу бросилось в глаза малое количество легковых автомобилей персонала, а вот чёрных фургонов службы безопасности развелось куда больше обычного. В наушнике был слышен звук быстрой работы карандашом. Для того, чтобы услышать его отчётливо, Урмас приглушил мотор. - Оглянись. Посмотри на блок для персонала,  а затем медленно переведи взгляд на главное здание, - тихо говорил в микрофон Оливер, оценивая обстановку. Урмас поспешил, направляясь к главному входу, чтобы быстро и незаметно пройтись по кабинетам, но тут же был остановлен Оливером прямо возле раздвигающихся дверей. Урмас стиснул зубы от злости на манипулятора, но придираться не стал. Своим глазом-камерой он осматривал дверной проём и датчик движения несколько секунд, а потом ( с позволения призрачного голоса в динамике) двинулся к лестнице. Урмас нарочно отвёл глаза от симпатичной девушки на рецепшене,  но,  к несчастью, наткнулся на более интересных персонажей, что, впрочем, удовлетворило Оливера. По залу ожидания ходили легко одетые охранники в бронежилетах, в руках у них были всё те же спецназовские автоматические винтовки, похожие внешним видом и своими обвесами на чешские CZ 805 новых модификаций. В руке Урмас на всякий случай сжимал электронный жетон в виде карточки,  незаметно проходя к ступенькам, но даже там из ниоткуда появился часовой в мешковатой полицейской безрукавке. У бедолаги из кобуры виднелась лишь гладкая рукоять табельного пистолета на растянутой резиновой пружинке. Урмас вспомнил себя на начале карьеры , смотря на этот незамысловатый аксессуар, вспомнил, с чем ассоциировался этот шнурок, уходящий за пояс. «Урмас, да не веси ты на проводе!» , «Давай-ка проведём телефонный звонок» - так говорили его коллеги, сравнивая привязь с проводом старых телефонов.  Охранник едва ли задел Урмаса, спустившись на пару ступеней вниз. - Держись подальше от них, он чуть не ткнул в твою грудь. Покажи мне кабинеты, - слышался зловещий голос прямо в ухе Урмаса. Прищурив один глаз, он осматривал камеры на лестнице: чёрные паучьи глазки безжизненно наблюдали и за оперативником. Урмас подумал, что пора бы и показать  секретный служебный лифт, но в цепочке воспоминаний всегда была небольшая брешь. Следователь решил, что проход по знакомым локациям позволит ему быстрее вспомнить маршрут. По крайней мере, он надеялся вычислить примерное местоположение, хотя бы этаж,  по принципу «горячо-холодно». Он двинулся к кабинету одного из последних своих знакомых профессоров – он оказался в том коридоре, где располагался кабинет Вайдо. Урмас пытался не смотреть в глаза прохожих, чтобы никто не заметил блеск от линзы, но тут же ловил себя на мысли, что и сам неплохо себя демаскирует, после того как догадался о содержимом сумки. Его дыхание совсем сбилось, когда металлическая бомба ударилась об его бедро. Взволнованный опер как назло вспомнил момент из одного сериала, где старику подложили бомбу, чтобы тот подорвал врагов минёра. Обрывистый голос и частое дыхание – это самые явные повадки, которые выдают недоброжелателей, их нужно было срочно скрыть. И тут в конце коридора Урмас увидел большое окно, бросавшее тепло Солнца под большим градусом  к горизонту. Следователь приник к спасительному барьеру из стекла, на что услышал одобрительный шорох грифеля на бумаге и щелчок снимка экрана. Урмас вспомнил своё успокаивающее упражнение, заодно и продемонстрировал Оливеру пейзаж: на небе не было ни облачка, а потому контраст  голубой тени от  соседнего здания был очень заметен на фоне раскалённого под лучами асфальта. Следователь бродил какое-то время на этаже, изображая активные поиски, но в конце концов собрался и постучал в кабинет профессора Рауда. Дрожащая рука ели-ели смогла издать костяшками пальцев три звонких стука, но дверь так и не была открыта. Затем он постарался постучать громче, и тем не менее в ответ уловил только гробовую тишину. Некому было отворить дверь. - Не теряй времени, покажи мне тот лифт, - грубо сообщил Оливер, прослушивая звук приближающихся туфель. Его нервный палец даже приблизился к пластиковой красной кнопке на рации-убийце. Он уже подумывал напомнить своему «луноходу», что подобное поведение может привести к намного более быстрому завершению его жизни. - Я могу вам чем-то помочь? - сказала Линда, заметившая странную активность возле двери своего коллеги, - Вам нужно к профессору Рауду? - Да, здравствуйте. Следователь Урмас Ланг. Хотел переговорить с профессором, вы случаем не знаете… где я могу его найти? - слегка растерялся опер, осознавая, что выдал своё настоящее имя лишний раз. - Знаю. Он сейчас занят. Но вы можете подождать его здесь. Я думаю, что он закончит в ближайшие два часа. - Тогда, пожалуй, в другой раз, - весь профессионализм исчез, когда Урмас начал путаться в своих намерениях. Но всё же нечто (причём не Оливер) в его голове игриво шепнуло «Горячо», когда следователь обратил внимание на нагрудную голубую наклейку. Над белой полосой с отпечатанным именем Линды красовалась красное слово «Lab», на эту зацепку  внутренний голос отреагировал ещё теплее. - Может быть передать ему, что вы хотели встретиться?- отвечала Линда, упиваясь неловкостью ненавистного спецслужбиста. - Не стоит. Урмас какое-то время ещё ходил по коридорам, а сам тем временем слушал женские туфли, лишь иногда перебиваясь шорохом в скрытом наушнике. Следователь тут же на цыпочках устремлялся за Линдой,  в душе надеялся как можно скорее найти ту самую Lab.  Он делал очень частые и широкие шаги, старался не встречать на своём пути ни одного работника, а тем более агента. Ему хотелось побыстрее убраться оттуда, и вскоре удача улыбнулась оперативнику – лаборатория! Урмасу не составило никакого труда пройти в ту зону: ни охраны, ни дверей, ни сканеров. Слева тот обнаружил выдвижные перегородки на входе в само помещение лаборатории,  впереди маячил вход в северную часть здания, а справа расположилось то, что он искал. Та самая брешь в воспоминаниях. Камера-линза запечатлела тяжёлую раздвижную дверь от лифта,  обведённую по краям жёлто-чёрной лентой в полоску. Сбоку стоял специальный сканер с голубой панелью, к которой необходимо было подставлять пропуск. Урмас постарался обвести взглядом каждую деталь сканера, чтобы в конечном итоге получить команду «Закругляемся». - Этого будет достаточно. Возвращайся, – продиктовал Оливер в микрофон. Урмас был абсолютно подавлен, двигаясь на своей машине. Где-то в наушнике всё ещё свистели шины от лихой езды Крейга, а позже и отражение зловещего фургона появилось в зеркале заднего вида. Он вцепился руками в руль и не отпускал. В его голове пропали все мысли о правильности своего поступка. Урмасу казалось, что теперь он и сам приблизил всех тех людей к смерти, будто бы его руками вот-вот совершат кровавое преступление. По всему телу разливалась магма, по лбу стекали реки пота- он почувствовал себя настоящим убийцей, и в счёт не шло то, что эти люди были ему совершенно незнакомы. Чувство, будто бы всё это время в здании технопарка прогуливался какой-то другой Урмас, не могло покинуть его. Такое восприятие ситуации помогало ему не закричать за рулём от горя. Но подобный защитный механизм не может работать слишком долго, в его случае пружину дереализации запустили ещё прошлым днём с помощью комбинированного психологического и фармакологического вмешательства: именно когда некая  сборная солянка из кислот и алкалоидов-блокаторов мускариновых рецепторов просочилась через ГЭБ (гематоэнцефалический барьер) опера, тогда и инициировалось такое патологическое состояние. В итоге Урмас не мог понять, всё ли ещё властен над своими поступками. Вероятно, что нет. Он покорно шагал к дому Оливера, игнорируя  пистолет, приставленный к спине. В его непоколебимом взгляде нельзя было увидеть связи с реальностью - он смотрел только прямо, пропускал события, словно на перемотке. Урмас даже не отреагировал на то, что его снова привязали к стулу напротив его жены, хотя тот мог бы уже тысячу раз выдать какую-нибудь героическую глупость на подобии смертельного номера  с выхватыванием пистолета из руки похитителя. - Я держу своё слово. Твоя жена получит лекарство, но отпущу я вас только тогда, когда процесс будет неотвратим. Такие правила, – сказал одноглазый пленитель, вводя в вену лекарственный препарат, добытый всё из той же универсальной машины. Устав от жжения в руке и вечной тьмы, Мария снова начала реветь, скорчив неприятное лицо. Ни повязка, ни наушники так и не были сняты с её головы на протяжении всего дня. - Скажи мне. Почему ты не убьёшь меня? Ты абсолютно не логичен. Тебя там просто повяжут, что бы ты не делал- сам видел, как там много охраны,- говорил Урмас, не выбрасывая никаких эмоций. За возбуждением последовала фрустрация. - Я хочу, чтобы ты потом сам всё рассказал. Когда моё дело будет сделано, а оно будет сделано любой ценой… тогда все последствия для меня будут незначительны. Я хочу, чтобы ты потом меня выдал, мне не страшно потом умереть. Всё моё существование… я существую лишь для выполнения конкретных целей. Когда все мои цели будут достигнуты - я перестану быть нужным самому себе, – спокойно, практически дружественно рассказывал Оливер, выкидывая иглу в мусорный бак. - О чём ты? Ты говоришь как сумасшедший. Прекрати этот цирк и скажи мне- я буду жить или нет?! - Мне будет всё равно. Я освобожу тебя, а после этого спокойно смогу рассказать всем о своих намерениях. Что будет дальше- глупый вопрос для меня. Ведь я и сам не знаю. Мой замысел в том, чтобы я вскоре стал ненужным. Я достигну своего, а далее перестану тянуть своё тело вперёд за стремительным потоком времени. Это вам , простым людям, так важно поддерживать миф о собственной значимости до самой смерти , до последнего вздоха. Вы можете ничего не достичь, но отчаянно хвататься за гниющее тело, как будто вечный обмен веществ – это сама цель. Я же не такой. Вот ты, какую цель ты считаешь своим смыслом жизни? - на этот вопрос он получил лишь молчание, - Не можешь ответить, ради чего ты готов отдать жизнь? - Замолчи! Я готов отдать жизнь за свою жену, – сказал Урмас, снова вернув в их разговор бывалую агрессию. - Видишь, ты определил счастливую жизнь Марии как свою главную цель. Это то, что волнует тебя больше, чем весь мир. Я уважаю твой выбор, Урмас. Если ты в один момент узнаешь, что Мария будет счастливо  и беззаботно жить - тебя больше ничего не будет тяготить, верно? Ты легко сможешь уйти в забвенье, если твоя жена получит от тебя всё возможное? - Да, - ответил Урмас после короткой паузы. Он сжал губы и направил свой взгляд вниз, после чего тяжело выдал, - Определённо, я смогу смириться со своей смертью, если это принесёт Марии счастье. - Это признак сильного человека. У тебя есть потенциал. Вот знаю одного парня… и, честно говоря,  он - сплошная проблема. Я не вижу в нём никаких перспектив, он абсолютно слаб и не имеет никакой цели для существования. Просто как дохлая рыба плывёт по реке- так и он. И вот такими дохлыми рыбами очень легко повелевать, направляя течение, но тяжело дирижировать ими в тяжёлых операциях, ой как тяжело! - К чему это?- грубо выразился Урмас, заткнув рот своему похитителю, - Не капай на мозг… - Я просто поддерживаю диалог, ничего такого. Сейчас ты можешь просто ожидать, - говорил Оливер, снимая с Марии повязку и наушники, – Вы можете спокойно поговорить. Мария, слышишь? Твой муж тебя спас. Скоро всё закончится. Он вышел из комнаты пленников, оказавшись в основном помещении подвала, где его уже ждал лысый бугай в подтяжках. Оливер закрыл дверь и уставился прямо на своего компаньона. На элегантном  столе под бильярдными лампами стояли два пластиковых ящика, каждый из которых содержал четвёрку специальных бутылок-распылителей, на которых ещё виднелся обильный конденсат. Оливер потрогал пальцем одну из ёмкостей, чьё стекло было всё ещё холодным от хранения в холодильнике. Он глянул на мутную жидкость внутри, похожую на солевой раствор,  а затем одобрительно качнул головой в сторону своего помощника. Термометр показывал 15 градусов по Цельсию, что тоже порадовало одноглазого. Бугай положил на стол пачку из 8 листовок, каждая из которых отличалась текстом, а затем на столе появились разнообразные канцелярские принадлежности и пустые картонные коробки. - Вот это  я понимаю! Красавец! Благодаря тебе у нас всё готово, - отзывался главарь, мастеря вместе со своим учеником маленькую посылку, внутри  которой находилась выстеленная пузырчатая плёнка, листовка и сам распылитель. Каждая коробка надёжно запечатывалась, обматывалась клейкой лентой и подписывалась кодовым именем каждого адресата. Листовку обычно обворачивали вокруг ёмкости и закрепляли, как этикетку, а сам сосуд ещё и дополнительно заматывали защитной плёнкой. После упаковки Оливер и Крейг приступали к новому «подарку», работая в перчатках. Самая длинная листовка предназначалась Марте – Крейг сразу это вычислил, когда краем глаза увидел те бумаги, которые необходимо было укомплектовать. В её посылке находилось некоторое количество дополнительных листков с какими-то планами и текстами, которые Оливер специально написал для своей протеже. - Шеф, а вы не думали о... о том, чтобы повысить меня? Лично я думал об этом много, - настойчиво проговорил Крейг, не отводя взгляд от коробки, - По-моему Марта... Не тянет. Для неё эта работа слишком тяжела. Она часто нервничает, ей нужен отдых. Не то, чтобы я слишком активно метил на её место , но Марта куда эффективнее в другой роли, - выдавил из себя лысый, завершая работу над посылкой. - Ты прав, но Марта… она обладает необходимой хаотичностью для воплощения моих планов. Ты ведь знаешь, что я не даю роли просто так. Я умею читать людей по голосу, по их манере поведения. В зависимости от новых данных я могу поменять её  должность. Так что кто знает, может я пересмотрю свой выбор, - примерно в таком ключе говорил Оливер до тех пор, пока дело не дошло до загрузки коробок в машину лысого, - Развезёшь всё по адресам, а потом доложишь мне, понял?- сказал он, похлопав ученика по плечу. - Кстати, я ведь ещё подарок не вручил, - сказал помощник, передавая продолговатый свёрток из упругого поролона цвета пороха, - Всё как вы просили! Тактический фонарь даже нашёл! Надеюсь, вы оцените. - Надо же!- ухмыльнулся шеф, - я ведь тоже решил тебя отблагодарить за помощь! Держи, - настойчиво выдал Оливер, передавая какую-то книгу в коричневой обёртке. Крейг подозревал, что внутри находился справочник или записная книжка, над которой трудился Оливер в последнее время: своеобразный сборник мудростей и мыслей с различными вклеенными тетрадями поменьше. Он всегда был одержим идеей написать своеобразную Трипитаку и послать её к своим эфемерным ученикам в далёких жарких странах, - У тебя большое будущее, Крейг. Я считаю, что нет никого, кто смог бы совершить первое паломничество, кроме тебя. Храни эту книгу, храни себя! Она поможет тебе не потеряться в жизни в трудную минуту – и это не пустые слова. На чердаке он долго готовил огромное видео к загрузке. Этот процесс наблюдения за голубым загрузочным экраном был самой главной приметой, означавшей скорое начало неотвратимого - так сам для себя обозначил автор.  В голове Оливера совокупность всех этих действий называлась операцией «Самхэйн». Ведь именно 31 октября план вступит в завершающую фазу, а закончится как раз ночью, именно когда дети начнут группами штурмовать частные дома и квартиры, делиться сладостями и поддерживать всеобщую атмосферу веселья. В этот день ковен Оливера заявит о себе перед всей Анавией. В мечтах главаря город постепенно начнёт охватывать паника, с каждой новой трагедией вызывая всё больше волнений. Завтра он запустит длинную череду катастроф, словно толкнув одну фишку домино из длинной колонны. Он подошёл к зеркалу, сместив повязку со своего глаза, и начал рассматривать его. Раздвинув изменённые веки двумя пальцами, тот остался  доволен увиденным. Покрасневшее око источало жёлтые нечистоты, которые когда-то были старыми тканями, чёрный хрусталик увеличился до невероятных размеров, практически затмив своим цветным воротником-радужкой то место, где ранее пряталась за ресницами обозримая часть очей. И тут он сделал ещё одно ожидаемое открытие: все чёрные ворсинки выпали, а веки буквально стали мягкими и бесформенными – Оливер смог так сильно напрячь пробуждённые мышцы, что обновлённый зрительный орган необычным образом выпучился, оставаясь прикрытым лишь прозрачной плёнкой нижнего века. Тут же радужная оболочка расслабилась по краям и превратилась в кошачью вертикальную «царапинку» - у Оливера наступила эйфория. Он знал, что гормональный всплеск разбудит в нём звериное начало, одарив  его  новой биологической модификацией. Безмерные поля колбочек и палочек передавали по зрительному нерву тайную информацию, добываемую из кромешной тьмы. Химические реакции дарили чувства, которые ранее казались ему недоступными: Оливер видел каждую пылинку на чёрном чердаке, ощущал всю глубину пространства и с фантастической скоростью улавливал в фокусе все предметы комнаты.  Высокотехнологический контейнер, словно швейцарский нож, имеющий предметы на все случаи жизни, разложился перед владельцем, попутно продемонстрировав различного рода приспособления. Главарь почему-то помнил, что называл эту вещь «капсулой сурвивалиста».  Самым главным атрибутом среди них был тяжёлый жилет,  который легко можно было спутать с саперским нагрудником. Оливер вытащил десятикилограммовую броню с большим количеством креплений и металлических отсеков, интегрированных в грубую ткань, напоминавшую кевлар. Большое количество круглых скрытых камер находилось по всей поверхности, скрывалось среди неровностей костюма. Всего на теле были установлены примерно 12  продолговатых раздатчиков, которые с виду были похожи ни то на застёгнутые карманы, ни то на затворы для винтовок. На самом же деле эти продолговатые затворки были металлическими контейнерами для МРБ. МРБ - маневрирующий реактивный боеприпас, чья длинна составляет примерно 14 сантиметров. Оливер взял одну такую, повертев её в своих пальцах. Красная ракетка, состоявшая из нескольких сегментов на круглых шарнирах, весила, как гиря для старых весов. Диаметр снаряда- два с половиной сантиметра, но у кончика боеприпас становился уже. Чтобы начать перезарядку снарядов, жилет было необходимо подключить к нервной системе, чем и начал заниматься обитатель чердака. Он взял свой нож, обеззараженный спиртом,  и принялся ковырять область между  затылком и лопаткой остриём. Когда кончик попал в маленький участок серой и грубой кожи размером с виноградину, Оливер тот час же разрезал слой мёртвых клеток. Будоражащее чувство обновления никак не могло покинуть мужчину. Он знал, что этот день настанет, и то странное уплотнение, ощущавшееся заблудившимся в лопатке позвонком, однажды будет высвобождено из-под грубой эпителиальной пломбы. Он чувствовал странное удовольствие, будто профессионально удалял стержневую мозоль на пятке (собственно так Оливер себе и представлял ту горбинку, сформированную ещё в первый год его жизни). Нож вырезал жёлто-белый кусок ткани, обнажив тем самым пустой разъем. За той плёнкой не было ни крови, ни плоти - словно эта серая «розетка» из хрящей  и полимеров сама выросла там, как будто так и должно быть. Одноглазый мужчина закрепил на чёрной водолазке свой бронежилет, а затем незаметно подключил висящий шнур к своей голове – штекер вошёл своим хоботком полностью, заставив основную часть провода под углом в тридцать градусов свисать к  шивороту. Что странно, главарь почувствовал лишь небольшой дискомфорт от подключения, примерно такой же испытывает консольный игрок, беря в руки мышь и клавиатуру : всё понятно, но стоит приловчиться. И тем не менее он ощущал те импульсы, спускавшиеся по отдельному каналу из Варолиевого моста мозга.  Оливер лишь вообразил нечто, и тут один из отсеков на груди раскрылся, чтобы принять в себя снаряд, а затем зажевать его с большой скоростью внутрь своими длинными дверцами. Он контролировал каждый раздатчик, по очереди заряжал их, а потом повторял свои действия. Облик Оливера также подвергся изменению: спортивные штаны были заменены на армейские, на руках появились чёрные перчатки, как у игроков в страйкбол. Из шкафа также достали лыжную маску-балаклаву, но с помощью ножа ей неаккуратно разрезали перегородку между вырезами для глаз. Таким образом появилось единое овальное отверстие,  хоть со лба и некрасиво торчали толстые нитки. В последнюю очередь он стал добавлять защитные накладки  на все важные части тела, будто собирался в одиночку уничтожать целый армейский взвод. На его лице теперь появилась интересная половинчатая баллистическая маска из кевлара. Он не мог налюбоваться на себя в зеркале, рассматривая этот гладкий сияющий элемент защиты. Правда, нос и подбородок сильно потели под двумя слоями маскировки, потому-то Оливер и оставил защиту головы на потом. В подвале была найдена спортивная сумка, которую легко можно было повесить на бок. Под ухом с недавних пор находился сухой «шрам», собственно, как и на многих участках тела. Не сложно догадаться, что их заставили появиться определённые изменения в метаболизме. Все эти запечатанные под мозолями разъемы пригодились для очень неприятного процесса, в ходе которого Оливер закачивал себе под кожу тёмно-серое вещество. Он вводил его через трубку с помощью странного прибора, похожего на компрессор (нашёл он его всё в той же капсуле-сундуке) . Лицо его стало таким уродливым, что после застывания вещества в мешках под кожей, Оливеру  пришлось надеть маску. Голова заметно посинела, вдоль щёк и макушки были видны разграничения этих подкожных пустот. Казалось, что под отмирающим покровом созревала  кожа носорога, но Оливеру было плевать. На очереди был тот самый поролоновый свёрток, который ему благополучно подарил помощник. Грубый разрез вдоль свёрнутой валиком оболочки сразу обнажил четыре магазина с патронами, тактический фонарь и цевьё для штурмовой винтовки. Примерно пять месяцев назад он получил старую, но надёжную винтовку MK556, она же  «Хенель». Её помощник нелегально получил много лет назад от немецкого дезертира во время крупного конфликта на Балканском полуострове. Оружие песчаного цвета было выполнено по всем канонам моды, но внешний вид сильно портился от разломанного цевья на стволе, а  ограниченное число патронов тогда ещё не давало раскрыть потенциал. Спустя полгода Оливер получил все необходимые комплектующие, чтобы эксплуатировать оружие по полной. Он отсоединил разбитую старую деталь, выкрутив пару болтов, а затем собрал оружие заново, ещё и проверил телескопический приклад. Скинхед, щедро одаривающий своего учителя, очень любил немецких конструкторов, а потому приучил Оливера замечать то, насколько интересно делали стволы в начале двадцать первого века. И вправду, проходя пальцами вдоль приклада, прощупывая овальные отверстия новой детали ствола, он получал удовольствие. Форма металлического цевья предавала пушке свойства своеобразного  массажёра для рук. Лёгкая, красивая, стильная, а самое главное- смертоносная. Из контейнера появились и другие приспособления, например компактный гранатомёт неизвестного происхождения (Хотя издалека напоминал укороченный ПЗРК «Игла» с дополнительной оптикой). Даже снаряд для него был очень своеобразным, внешне не походил ни на один из тех, что когда-либо применялся в бою. В спортивную сумку были положены последние вещи, и Оливер  взялся за загрузку видео. Десятки виртуальных ресурсов ожидали полуторачасовой рассказ, который был озаглавлен следующим образом: «Признание террориста, организовавшего бойню на канун дня всех святых. Правда о Научном Союзе, СБА и не только». Томас и Марта в это время пили чай сорта пуэр, сидя в дрянной квартире. Через пластиковое окно они наблюдали за красным небом, окрашенным от огненного шара, заходящего за горизонт. За окном открывался вид на неблагополучный район Томасбурга. Он состоял из низких зданий, которым уже было более сорока лет. Каждая стена имела по несколько повреждений, пристроек или утепляющих покрытий. Дворики были пусты, а детские площадки наполовину разрушены. Томас вглядывался в каждую стенку, исписанную низшим уличным творчеством, и не мог поверить, что в прекрасном городе бывают и такие районы. - Кстати, я ещё ни разу не спрашивал. Чем ты увлекаешься? - спокойно говорил Томас, обращаясь к своей собеседнице. - Ненавижу такие вопросы. Не могу сориентироваться в том, какое именно занятие я считаю своим хобби, - отвечала она, смотря в окно, - Я , помню, лет в 18 любила делать всякие штуки своими руками. Ну знаешь, фигурки разные, скульптуры. Вот это я могла назвать своим хобби, а сейчас- ничего. Немножко отдыхаю, немного работаю. - Очень знакомо. Я, на самом деле, тоже не слишком уж определился со своим местечком в жизни, так что мы с тобой в одной лодке. В том смысле, что у меня всё ещё не готов перечень характеристик, глядя на которые, можно однозначно сказать: « вот, это я, это про меня». Я даже не знаю, что буду делать через неделю! Наверняка мне больше не дадут подрабатывать в штабе, если учитывать то, что я пропадаю всю неделю, - с долей иронии рассказывал он. - Да забей. Это вообще не самое худшее в жизни. Плакать в полицейском участке, когда у тебя нашли вес на пару лет тюрьмы - вот это плохо. Вот тогда кажется, что уже конец. - У тебя и такое было? Ничего себе! - удивился Томас, – И этот вес правда был твоим? - Ой, там мрачная история. Кое-как меня отпустили, но пришлось отдать всё. Оливер меня спас в то время, - ответила Марта, отпив чаю, - Скажу честно- у нас, к сожалению,  вообще не романтические отношения. Просто ни в какую меня не воспринимает. Вот это мне и не нравится в нём. Он как ледник - растопить его практически невозможно. - Да уж, с этим я согласен. Я вообще долго думал, что он сумасшедший бродяга, но это вообще не так. Он непробиваем, очень загадочный. Всё, что я о нем знаю- так это то, что он из Куманово. Вот и вся его личная биография, ха! - Что? Ты уверен? - смутилась Марта, - Он мне об этом даже не говорил. Я чётко помню, что он жил недалеко от Томасбурга. Тут уж скорее я права, хотя… кто его знает. - Да, ты права.  Он мне наверное в шутку сказал, - в этот момент Томас обнаружил, что его пальцы произвольно сокращаются. Через несколько минут в дверь постучали. Марта спрыгнула с подоконника, накинула на себя синюю спортивную кофту, а затем двинулась к входу в жилище. Её блондинистые волосы были собраны в пучок, выглядела она очень по-домашнему. Томас услышал щелчок возле двери, а затем прозвучал скрип. Его собеседница начала говорить шёпотом с человеком за дверью, будто обсуждали они какой-то секрет. Не проронив ни слова, она понесла странную коробку в свою комнату. - Это мои вещи принесли, ничего такого, - объяснила она, - Нужно будет просто сесть и разобраться. Под конец дня, когда Томас покинул её дом, посылка была распечатана. В руках Марты оказалось то устройство, о котором Оливер разговаривал с ней всё то время. Тяжёлый баллон с жидкостью ели-ели помещался в руке у девушки, и постоянно норовил выскользнуть. Сверху и снизу его обрамляли чёрные элементы, а сам сосуд состоял из твёрдой пластмассы, напоминавшей стекло. Возле самого разбрызгивателя она увидела голубое колёсико-циферблат и две кнопки: синюю и красную. На дне посылки Марта  также обнаружила длинную записку с разными рисунками и мелким текстом, который она принялась читать. - Здравствуй. То, что ты нашла в посылке - и есть наше оружие. Это специальный распылитель, который активно выбрасывает аэрозоль в приличных объёмах. Он может срабатывать каждые N секунд после нажатия синей кнопки на крышке. Процесс будет повторяться , пока кнопку не нажмут ещё раз. Красная кнопка рядом – одиночное распыление. Содержимое сосуда - вода и мой секретный ингредиент. Тебе не стоит беспокоиться, если на твоём запястье после собрания остался след от укола. Если ты обнаружила его- значит в твоей крови есть антитела. В качестве последнего урока, ты должна вместе с командой из восьми человек пройтись по магазинам самого большого торгового центра Томасбурга. Я говорю об «Империум-плаза», в котором завтра соберётся огромное количество людей. Завтра ваш последний шанс пройти экзамен. После того как вы успешно опустошите свои сосуды, вас будет ждать награда. Уйти сейчас - означает навсегда отказаться от того, чтобы быть моим учеником. Этот своеобразный ритуал - та самая грань, что отделяет мальчика от мужчины, раба от господина. На этом этапе тебе нужно откинуть политику ложных авторитетов, самому став авторитетом, - после этого следует длинный пробел, который заканчивается только на обратной странице, - Сейчас поговорим об организационных моментах. Все вы должны встретится в парке неподалёку, будто бы вы группа друзей. Ваша одежда не должна быть слишком вызывающей, стиль повседневный. Вы должны изображать обычных прохожих, туристов, друзей или одиночных посетителей. Разбрызгиватель попытайтесь спрятать в открытом рюкзаке или сумке, но ни в коем случае не держите его в руках. Также не пытайтесь спрятать распылитель в месте, где его легко могут найти. Распылитель издаёт ели заметный звук, который нельзя будет услышать в кинотеатре или на эскалаторе, а аэрозоль едва ли заметен при дневном свете- имейте в виду. Именно поэтому я крайне рекомендую часто  использовать их в туалетах и лифтах. Тем не менее, для каждого из вас составлен маршрут, по которому вы должны перемещаться в течении всей операции. Твой маршрут: Парк, Южный сквер, продуктовый магазин, затем ты идёшь на второй этаж, где ходишь в разные туалеты. Чуть позже покатайся на каждом лифте, а потом обязательно посети кофейню. Дальше - не принципиально, но встречать других участников запрещено. Так или иначе встреча в парке должна произойти в 16:00, а конец операции не раньше 18:20. Посреди ночи Олли понял, что глаз полностью «созрел» - мужчина больше не шатался и не путался в действиях, ходя по дому. Ранее он ощущал дискомфорт от новых красок, от нового периферийного зрения – Оливер обманывался каждым предметом, будто он видел его отражение в зеркале, и только со временем мозг адаптировался. Он снял повязку, натянул на себя водолазку, а потом балаклаву. Чёрный глаз, освобождённый из-под повязки, напоминал IP камеру наблюдения, покрытую плёнкой. Одновременно его можно было сравнить с оком крокодила. Оливер почувствовал, что пришло время прощаться. Он спустился с чердака, и, словно хищник, побрёл в комнату хозяина дома. В тот момент пузатый  мужчина спал на спине посередине большой кровати, на половину укрывшись багровым одеялом. Он спал в футболке и шортах, держа руку на груди, а перед кроватью в это время возвышалась тёмная фигура. Оливер наблюдал за своей жертвой, словно посланник кошмаров. В голове человека в маске началось сложное вычисление вероятностей. Он подключил весь свой опыт, всю мощь своего дара предсказания. Кто же сыграет роль жертвы, а кто станет частью плана? Стоило только сонному мужчине повернуться на бок, как к его горлу прислонились две крепкие руки. Жертва только успела  выпучить глаза и издать хрип, но тут же почувствовала, как на его шею наехал бульдозер. Лицо бедняги стало малиновым, в открытом рту стала собираться слюна, а всё тело охватила страшная агония: чувство , сравнимое со свободным падением, переплеталось с холодком в мышцах. В голове как будто начала закипать кровь, а в черепной коробке образовался вакуум. Ужасная мука продлилась пару секунд, сопровождаясь дёрганьем конечностей, после чего хозяин дома  впал обратно в сон. Оливер не старался ослабить хватку, а лишь продолжал сжимать шею, не давая крови пройти к мозгу. Через минуту он всё же отпустил толстую шею, на которой тот оставил фиолетовые пятна, налившиеся кровью. Бездыханное тело покойника было накрыто одеялом, а преступник тихо запер дверь, сломав её ручку снаружи. Оливер удалился в подвал. 31 октября, 9 часов и 6 минут, палата Фокса. Пациент сидел на роботизированном кресле-трансформере в окружении команды работников в респираторах, в то время как по его засаленным волосам проходилась машинка для бритья волос. Раз за разом длинна оставшихся волос становилась всё меньше, мелкие квадратные клочки падали на землю, откуда их тот час же собирал робот-пылесос. Фокс не смотрел на лица, он просто держал глаза открытыми и концентрировался на одной точке. Его взгляд был мёртвым, лицо стало более бледным, чем  до этого. В свою очередь, мозг просто трещал по швам, не помогли даже экспериментальные препараты, прописанные психотерапевтом. Скоро его голова полностью лишилась грязных волос, а на месте его причёски теперь сияла гладкая серая поверхность. Рядом всё так же сидел профессор и интервьюер. Фокс не мог смотреть в глаза ни одного из них без страха и боли. Вчера его пищеварительную систему повторно исследовали двумя зондами, что очень плохо сказалось на эмоциональном состоянии пациента. - Всё же мы вынуждены задать этот вопрос, - объяснил собеседник, записывая на диктофон показания Фокса, - Просто подайте нам сигнал, этого будет достаточно. Вы знаете о плане создания «псевдочеловека» Ассоциацией Азиатских Стран?- в ответ тишина, что было ожидаемо, - Вы можете не переживать за свою жизнь, всё в рамках программы по защите свидетелей, но мы должны получить ответ. - Не давите на него, он сам говорил, что не помнит своего прошлого, а мы только недавно получили консультацию от компетентного человека. У него явные трудности из-за поражения мозга, - успокоил сидящий рядом Вайдо. - Тем не менее, Фокс, мы должны ответить хотя бы на несколько пунктов из опросника- иначе вы не выполняете свою часть сделки. Уже второй день подряд вам дают нужные препараты, но вы всё ещё не готовы сотрудничать. Мы ведь всё равно достучимся до правды, наводку нам дала разведка Соединённых Штатов, уж поверьте, они смогут во всём разобраться. Рано или поздно. - Я не знаю. Я никак с этим не связан, я даже не в курсе этих событий! - впервые за день заговорил Фокс, делая большие паузы в предложениях. - Такое беспамятство связано всё с той же церебральной системой? Уж надеюсь, после операции он восстановит способность говорить и адекватно излагать мысли. Профессор, это так? - интервьюер возмущённо записал ответ Фокса в опросник. - Мы не можем гарантировать это. Если в головном мозге уже протекают определённые реакции, угнетающие мыслительные процессы... то на восстановление точно уйдёт некоторое время. А сейчас пациент должен отдохнуть перед операцией, – сказал профессор, похлопав Фокса по плечу, – Всё будет в порядке. Уже завтра ты увидишь сны, - прошептал он. Причём непонятно, что он имел в виду: освобождение от церебральной системы или отход от побочных эффектов анестезии. Учёный приподнялся со стула, а затем развернулся спиной к пациенту. Он начал отдаляться к выходу, поскольку ненавидел копошиться в палате вместе с другими сотрудниками. Роботизированное кресло отвезло Фокса на его место, вокруг которого прибирали рабочие. Профессор поправил свой респиратор на пару миллиметров влево, а затем скрестил руки на груди, рассматривая ещё закрытую железную дверь. Утренний визит был окончен, а потому и интервьюер направился к выходу. - Вы зря ему сочувствуете, - безразлично пропыхтел агент через маску, - По его вине погибло уже три человека. Я лично видел того, кто выжил в доме фермера, на которого он напал. Он скончался в больнице, а всё из-за поджога, который устроил Фокс. Не пытайтесь обращаться с ним, как с человеком. - Прошу прощения? Вы просите меня не сохранять профессиональную этику, потому что пациент подозревается в неких преступлениях? Давайте разграничивать науку и правосудие? - слегка раздражённо отвечал Вайдо. Упомянутый опросник был составлен не просто так, а основывался на фактах, которые имело расследование. Несколько лет назад ассоциация стран Азии вышла сразу из нескольких конвенций, которые запрещали искусственно клонировать людей. Такие действия вызывали опасения у мировых лидеров, а потому в средствах массовой информации то и дело начали всплывать вопросы вперемешку с теориями о том, зачем это понадобилось восточным странам. Наиболее вероятными считали создание расходного материала для космических исследований, тяжёлых работ и военных целей, но также проскальзывали поистине жуткие и смехотворные сценарии. Кто-то считал, что двойников будут использовать для наполнения общества «неиграбельными персонажами» или ходячими инкубаторами, с помощью которых можно было бы постепенно вытаскивать нации из демографической ямы прямо на рельсы первого типа воспроизведения населения. Конспирологи додумывали, что новая внутренняя политика восточного блока будет нацелена на изменение общественной морали , и публичные дома, наполненные легкодоступными клонами, будут постепенно «разряжать» мозги работяг. Всем также очень нравилась версия о клонировании лидеров стран, с целью обезопасить  оригиналов. Так или иначе, гиганты мировой арены по другую сторону света не хотели поддаваться их конкурентам, а потому начали внимательно следить за научными проектами Китая, после чего  действительно обнаружили фабрики псевдолюдей. США тут же дали наводку Анавии о многих планах восточной коалиции. Когда в Европе обнаружили следы неизвестных технологий, во всех сферах безопасности Анавии началась паранойя, а отношения двух мощнейших альянсов резко ухудшились. Штаты предпринимали попытки рассекречивания этого «тайного вторжения», они также разрабатывали определённые меры противодействия (правда, не выходя  из каких-либо договорённостей), и меры эти далеко не самые правильные с моральной точки зрения. Пентагон и многие другие структуры вновь наводнили теоретики и авантюристы с их сумасшедшими методиками. Они просочились в кабинеты по зову сердца, когда почувствовали приближение так называемой «Тектонической Войны» - предполагаемого конфликта, рождённого из обоюдного желания двух миров проводить политику медленной и скрытой эскалации. «Напряжение будет расти десятилетиями, агрессия будет проявляться в своих невообразимых ипостасях, нас ожидает эпоха длительного и вялого конфликта, будто весь мир будет стоять на двух тектонических плитах в ожидании землетрясения» - так говорил один европейский теоретик. Обдумывая слова интервьюера о наводках и разведывательных управлениях, Вайдо вспомнил и собственный опыт первых недель работы в «Научном Союзе»: тогда ещё многие работники технопарка и музея были недовольны такой самопроизвольной суетой, особенно звукам, расползавшимся по зданию от ремонтных работ на подземном этаже. Это уже сейчас, смотря в ретроспективе, можно и догадаться,  что такая мера не была спонтанной, к ней готовились заранее, вопрос был лишь в сроках. Через некоторое время только наивные сотрудники могли подумать, что государство так сильно будет беспокоиться об обычном нападении или убийстве полицейских. Даже  кровь, которую не удалось опознать,  можно было бы легко проигнорировать, если бы не странные показания от выжившего полицейского. К тому же улики в доме указывали на то, что преступник владел высокотехнологичным оружием, а в ходе задержания Фокса силами быстрого реагирования, подозрения были только лишний раз подтверждены.   Во время подземной операции операторы дронов ни раз регистрировали, как машины сами по себе выходили из строя, после того как их замечал Фокс. Один из пилотов отметил, что его летательный аппарат аномально быстро потерял равновесие и вышел из строя под действием неизвестной силы, он даже назвал его «боевым телекинезом». Утерянный вездеход был поднят сотрудниками бригады S-00 на поверхность, но экспертиза сравнила такие повреждения скорее со слабым взрывом, нежели с возгоранием. Притом робот не попал в ловушку и не перегорел, взрыв распространялся далеко от батареи внутри корпуса.  Профессор Вайдо питал надежды насчёт операции, предполагая, что удаление имплантата не только освободит сознание Фокса из-под влияния церебральной системы, но и в целом спасёт ценнейший орган. Именно к этой неутешительной мысли отсылала фраза «завтра ты увидишь сны» - профессор ранее пообщался и с другими обладателями высшего медицинского образования, и все твердили в один голос: состояние Фокса ухудшится, если не извлечь губительный объект. У Рауда водились и свои мыслишки по поводу характера поражения головного мозга, но озвучивать их без доказательств он себе не позволял, а лишь лоббировал мнения компетентных врачей, имеющих право назначать лечение. Профессор понимал, что эта операция – единственный способ предотвращения развития психоорганического синдрома. Ему было важно не терять времени, пока личность Фокса медленно сгорала. В то же время Вайдо готовился и к худшему: даже если пациент превратится в овоща, по крайней мере, в его планах следующим крупным шагом являлось полное изучение кора. Фокс лежал на своей кровати в полном одиночестве. Манипулятор ездил по потолку, изредка перемещая объекты из вагонетки, которая, в свою очередь, перекатывалась между палатой и пунктом наблюдения. Лишь звуки тихого гула от вентилятора наполняли комнату. Пациент стал чувствовать себя немощно, даже после ослабления ремней ему не хватало сил, чтобы поднять руку над собой. - Я чувствую, как моё сознание разваливается. Что со мной происходит? Ещё день назад я был счастлив, что остался жив, а сейчас нахожусь в таком отвратительном состоянии... вполне сравнимо со смертью. Эти уроды… зачем они держат меня? Почему они не прекратят мои мучения? - думал Фокс, смотря в потолок мёртвыми глазами, - Я даже не помню, как оказался в таком состоянии, как пришёл к такой жизни. Неужели радиация так губительна? Я помню, что был запрет на рентгены и аппараты МРТ, но почему? Хотел бы я узнать об этом хоть от кого-то родного... - после этой мысли по бледной щеке покатилась круглая слеза, но в душе он все равно не плакал, будто тело просто отреагировало на паттерн внутреннего диалога,- Когда я проснулся в больнице, в моей голове что-то щёлкнуло,  я вдруг почувствовал страх... Невзначай появилась какая-то надежда, будто худшее позади, но потом мозг и система столкнулись в поединке, а полем боя стала моя душа. Кажется, что в этой битве не будет победителей. Очень скоро я просто развоплощусь, перестану мыслить, словно выгорит последний уголёк в костре. Эти метафоры даже не мои, меня просто научили так это описывать, подбирать похожие образы для формулировки мыслей... наверное поэтому я звучу так нелепо даже в монологе с самим собой, - Фокс действительно почувствовал всю инородность подобных рассуждений, которые он просто считал со своего подсознания. Его посетило то чувство неудовлетворённости ответом, как у пользователя гаджета с поломкой, зашедшего в бесполезный раздел «Помощь» на сайте производителя. Очень медленно костлявые руки пациента, израненные медицинскими иглами, потянулись к груди, пролезая под одеялом. Дрожащие пальцы соприкоснулись с предплечьями противоположных конечностей и крепко сжались вокруг них. Ели контролируя свои движения, тот обнял сам себя, и вторая струя солёной воды покатилась по щеке. И вновь внутренний БИОС  дал непрошенный ответ, всё так же выступая в роли инструкции. Фокс вспомнил о всех тех предостережениях, которые крутились у него в голове много лет, как первая выученные молитва. "Никакого рентгена" - так начиналась она. Но детали со временем забылись,  хотя именно они могли дать ответы на многие вопросы. Головная боль связанна с иммунной реакцией на повреждение так называемой ткани-переводчика - мелкого слоя плотно упакованных нервных клеток,  чем-то похожих на нейроны. Схему можно упростить, представив ткань-переводчик как бесчисленное количество каналов, натянутых между полимерной пластинкой и корой головного мозга. Эти продолговатые канатики обеспечивают перевод с двоичного кода процессора на язык нервных импульсов следующим образом… Стоит рассмотреть один из каналов ткани поближе: на двух полюсах клетки располагаются сложные органеллы транслейтосомы, содержащие в себе вещества с физически изменённым азотом (Aльт-нитрогеном). Фокс вспомнил, что каждый месяц тот потребляет специальную добавку с подобными альт-веществами, которые служат ключом к его генетическому шифру и топливом для переводчика. Переменное магнитное поле, генерируемое  процессором, заставляет прилегающую транслейтосому привести в бег не имеющие аналогов нейромедиаторы Альт-GAU и Альт-гистамин. На рубеже с корой головного мозга внутренняя (прилегающая к мозгу) транслейтосома вбирает в себя альт-нейромедиаторы и с помощью химической реакции выводит в мозг аналогичное количество обычных молекул  GAU и гистамина. Существует и механизм обратной связи. Гистамин, циркулирующий в коре головного мозга, с переменной частотой отправляется к "переводчику" через отводы дендритов и аксонов. Транслейтосомы никак не реагируют на натуральные нейромедиаторы, а потому пропускают импульс к внешней части канала, на границу живого и искусственного. Выделяемые наружу GAU и гистамин в оболочке из синаптического пузыря стремятся к рукотворным датчикам-рецепторам процессора, после чего последовательность из миллионов химических реакций на нём вызывает у машины "понимание" мыслеобраза . Что происходит далее - уже не новость. Если мыслеобраз в чёрном списке, то процессор начинает массово и хаотично посылать на кору свои сигналы. Может показаться,  будто такая структура чересчур замысловата, но тем не менее у  церебральной системы с  подкладкой из ткани-переводчика существует определённый перечень преимуществ над аналогичными имплантатами: амортизация рукотворного сегмента, отсутствие отторжения организмом, улучшенный баланс веществ, который обеспечивает стабильность и долговечность работы, а также полная неуязвимость к нейролептикам четвёртого поколения. Подобную систему в принципе невозможно заглушить с помощью препаратов без фатальных последствий. Но есть в этой технологии и подводные камни. Высокочастотное рентгеновское излучение пагубно влияет на чуткую работу  транслейтосом: этот завод по переработке сигналов перевозбуждается от поглощённой энергии волн и неконтролируемо выбрасывает свои уникальные детали (вещества с альт-нитрогеном) за пределы клеточной мембраны. Эти утерянные артефакты не "уплывают" далеко, а задерживаются на полушариях. И тут начинается самое удивительное: обломки изнеженных транслейтосом начинают бешено реагировать со всеми клетками на своём пути, влезая в механизмы работы многих отделов мозга. Клетки, в ядра которых втиснулись нежеланные гости, попросту ломаются и неизбежно становятся раковыми, а канцерогены продолжают своё путешествие, пока не будут нейтрализованы. Таким образом попадание молекул в тот же таламус или гипоталамус чревато полным обнулением целого списка способностей разумного существа - это и пугает профессора Рауда, на подкорках сознания уже догадавшегося о связи рентгенографии с подобными симптомами лучевой болезни. Разумеется, за один (даже самый длинный) сеанс невозможно вывести из строя сразу все клетки переводчика, потому-то мысли в голове Фокса всё ещё находятся под мощным влиянием, но выброс токсинов даже от 20% разрушенных клеток способен запустить мощную тенденцию по генерации раковых клеток. А вот у иммунитета в такие тяжёлые времена всё строго – сразу формируется жандармерия и карательные батальоны, под горячую руку попадают даже невинные клетки, не имеющие ничего общего с опухолями-бунтовщиками. Пациент некоторое время анализировал частоту блокировок и пришёл к выводу, что, скорее всего, фотоновый крематорий сжёг не более двух третей всех тех каналов связи – глушили часто, очень редко проскальзывали запретные образы, которые формировались в связках нейронов с обрубленными отводами. В этих раздумьях он даже не обратил внимание на факт того, что через два часа начнётся операция длиною в 6 с половиной часов. А ведь на кону будет его сознание и личность! Тонны лекарств уже начали действовать, и он немного расслабился - даже сотрудники начали казаться дружелюбными.  Манипулятор начал подключать все инструменты к электрической сети, включать мониторы и дезинфицировать воздух в операционной. Обстановка вокруг стала слегка суетливой, когда в палату вошли сразу несколько врачей, которых тот ранее не видел. Белые костюмы, маски и перчатки- всё это было до жути известно Фоксу, однако от новых гостей веяло потрясением. Они не роняли ни слова, а только разглядывали раненого, изредка устремляя взгляд на тонкие экраны с изображением рентгеновского снимка. На мониторах также можно было заметить разного рода графики и визуализации, чьи параметры стояли на самых разных отметках. К кровати Фокса подошла женщина с серебристым чемоданчиком в руке, а остальные врачи двинулись к другой части помещения. Из контейнера достали аккуратный шприц и по крайней мере пять ампул с прозрачными веществами, а затем выложили их на полукруглый стол, стоящий рядом. Фоксу ели-ели удавалось отвечать на вопросы женщины-анестезиолога, рассчитывавшей дозу для пациента. Каждое предложение, сказанное врачами, до жути пугало Фокса, от чего тот чувствовал себя всё более некомфортно. Команда вдруг заговорила на немецком, устанавливая дорогую камеру для отчёта, и тут их неосведомлённость стала более ясной. Профессионалов из Швейцарии, судя по всему, пригласили совсем недавно, и бедные «туристы», ещё не отойдя от культурного шока, уже отправились в подземную палату-тюрьму. - Необходимо удалить вот этот объект на участке префронтальной коры, вероятно, он действительно как-то влияет на эмоции пациента, опять же, мы не можем знать точно, - спокойно говорил хирург, рассматривая 3D модель мозга, - Тут имплантат очень своеобразный, очень тонкая пластина между черепом и мозгом,- рассказывал он на камеру, указывая кончиком шариковой ручки на левое полушарие лобной доли мозга, - Вот тут находится центр Брока, часть мозга, которая как раз таки ответственна за воспроизведение речи. То есть, грубо говоря, убрав церебральный имплантат оттуда, мы сможем говорить с пациентом без ограничений. - Да , также замечено, что на затылочной доле находится самый крупный модуль, который также подключён к зрительной коре. Нами принято решение, что его стоит убрать в первую очередь, поскольку ткани в этом месте повреждены больше всего. А значит и реакция иммунитета наиболее серьёзна именно в этом месте, - послышался женский голос, когда второй человек попал в кадр камеры. До конца не было ясно, для чего врачи вели подобный дневник. Возможно, подобная задокументированная  операция станет своеобразной методичкой для хирургов, которым предстоит «обрабатывать» новых пойманных шпионов. Фоксу быстро и профессионально ввели конскую дозу  коктейля из различных препаратов, от чего тот перестал чувствовать собственное лицо и кончики пальцев. Кровать заехала в непросторное помещение, где уже скопилось некоторое количество недружелюбных с виду врачей. Кровать пациента окружили разные трубки, инструменты и экраны. Многие аппараты были в оболочке из пластиковых пакетов, а провода от хирургических машин  аккуратно укомплектованы на специальных держателях. Тело Фокса накрыли тканью, а голову зафиксировали в районе мозжечка и висков металлическими зажимами с голубыми подушечками, рядом с висками раздвинулись в стороны две дуги. Он находился в сознании, хоть ничего и не чувствовал, тем не менее это не помешало ему заметить , как по его голове прошёлся чёрный маркер, что-то расчерчивая над челом- понять он это смог по движениям теней на ширме, коей была окружена вся квадратная операционная. Врачи с вымытыми руками обступали койку, а тачки с устрашающими инструментами заканчивали звенеть, наезжая на швы плитки. Всё было готово:  женщина-хирург взяла скальпель в руки, а затем аккуратно разрезала тонкую кожу на голове, проводя ножом практически по всей поверхности головы. Затем под кожу полезли разного рода аппараты, очищавшие гладкий череп от редкой крови. Два куска толстой кожи загнули в разные стороны, зажав их кровоточащей края десятком голубых зажимов. К этим зажимам присоединили специальные металлические нити, они же и  фиксировали весь кусок в задранном в бок состоянии. Стоит отметить, что нитки крепились к двум расставленным дугам на шлеме-фиксаторе, от чего пациент начинал ассоциироваться с персонажем фильма «Пила».  Манипулятор начал шевелиться над оголённым черепом, нанося небольшие отметины лазерным лучом – получалось сделать такой светящийся бело-жёлтый след, по которому и будет резать своеобразный костный лобзик. Своим лучом он начертил невзрачный рисунок, похожий на большую окружность с двумя более мелкими кругами по разным сторонам периметра, словно постарался нарисовать атом кислорода и два водорода поменьше. Затем инопланетный рисунок повторился несколько раз, и четыре крупные орбиты сложились в логотип Audi.  Роботизированную руку сменил аппарат хирурга, которым кость начали пилить по контуру начерченной фигуры. Жужжащая машинка выпилила в голове сначала мелкие круги, а затем и основные окружности, полностью сняв с мозга костяную крышку. Перед врачами открылось интересное зрелище, и у каждого хирурга разошёлся небольшой внутренний каннибал : пластиковые модули церебральной системы напоминали изощрённые украшения розового торта из мастики. Один из врачей сравнил коричневые жидкости, коими были заполнены контуры этих плат, с расплавленным сахаром или с тёмным мёдом. Каждый такой модуль был полупрозрачен и носил на себе вощённые  детали, похожие на процессоры. В свою очередь, соединялись эти лоскутки между собой прозрачными тонкими дорожками. Убедившись в том, что церебральная система действительно необычная, нейрохирурги обнажили и затылок, всё так же удалив толстую часть черепа. На голубой салфетке теперь лежали вогнутый диск и дуга в виде ирокеза – обе детали безжалостно срезали ранее.  Белоснежные костные сегменты с одной стороны были розовыми, как мраморная говядина, а с другой приятно сияли пломбирной корочкой из кальция. - Сейчас мы с вами будем проверять работу хирургов. Чтобы мы понимали, что всё идёт как надо, вам будут даваться несложные задания для мозга, а также мы будем пристально наблюдать за вашими конечностями, - дружелюбно по-английски сказал один из врачей, показав Фоксу дорогой планшет с очень тонким корпусом, - Например: вам будут показаны картинки, а вы должны будете называть  его качества. Если будет показан слон, а затем мышь, что вы скажите? - Мышь маленькая, - дрожащим голосом ответил Фокс. - Так точно! Дальше разберётесь. Вы , главное, не молчите. - Понятно. Начинаем уже сейчас? - Да, начнём с теста на определения форм. Не бойтесь – каких-то замысловатых фигур не будет, - после этих слов в руках у хирурга оказался специальный прибор с иглой, стимулирующий нейроны с помощью пробного сигнала. Врач аккуратно прислонил кончик продолговатого устройства к плоскому модулю на затылке. На экране с изображением мозга появилась надпись «стимуляция», но Фокс удачно справился с первым заданием теста. Врач повторно коснулся пластинки, но понял, что система не проводит импульс напрямую. - У нас тут, похоже, сложный тип системы. Обратите внимание, вот тут уже реакция пошла определённая…- рассказал хирург своим коллегам. Тонким скальпелем он показал на скопление тёмной жидкости под блоком,– Под пластинкой есть тонкий слой ткани, вокруг которого больше всего мёртвых клеток. Насколько я понимаю, эта подкладка- своеобразный мост между процессором и корой. Коллеги, риски высоки… Необходимо отделить затылочную часть от остальной системы,- тревожно сообщил он, взяв блестящие ножницы с загнутым кончиком. - Разрешаю. Мозговая активность обычная, – ответила женщина, считывая показания со сложных датчиков, прикреплённых к вискам. С разрешения коллег хирург щёлкал серебристыми ножницами возле  прозрачных проводов, соединявших элементы между собой. Фокс снова распознал форму объекта, который ему показали, а значит зрительная кора продолжила нормально функционировать. Профессионалы знали своё дело: сначала они аккуратнейшим образом проверяли проводимость импульса по мостовой ткани, а потом микроскопическим лазером выжигали те кусочки ткани, попутно сверяясь с цифрами. Инструмент, которым орудовал хирург, позволял уничтожать мельчайшие объекты, не задевая мозг – из иглы возникала лишь мелкая искра, которую человеческий глаз даже зарегистрировать-то и не мог. Когда врачи уничтожали пучок клеток, в близи определённого участка сразу проводили новый тест, дабы оценить сохранность клеток самого мозга. Голова Фокса была просто окружена проводами от высококлассного оборудования, за которое Научному Союзу в будущем придётся выплатить несколько десятков миллионов долларов. Наличие самых точных, наиболее современных аппаратов гарантировало самую высокую скорость операции с минимальными рисками - снятие даже стандартной системы в США заняло бы минимум 15 часов. Другое же дело немецкие инструменты и немецкое образование, чей тандем создаёт почву для невероятных подвигов в этом деле. Уже как полтора часа врачи пытаются удалить губительные имплантаты из мозга, работая в миллиметрах от самого важного органа. Щипцами врач приподнимает модуль, чтобы залезть под него тонкой иглой лазера, и в таком состоянии стоит более пятнадцати минут, не двигая рукой. Модуль решено распилить на две части прямо возле важного скопления нейронов – опасно,  но профессия требует риска. Алмазная пила со свистом проходит вдоль пластинки неправильной формы, по плотности похожей на хрящ. Зубцы доходят до края, и тут пластина поддаётся выжидавшим щипцам, отходя от коры. И только вот что странно: на месте распила появляется едва-ли заметный шов застывающего клея. И хоть врачи не понимают, что перед ними реакция полимера на повреждение, вызванные подозрения заставляют показать плату крупным кадром перед камерой и отдельно обратить на это внимание зрителей. Ещё полчаса миновали: за это время группе хирургов удалось убрать немного черной жидкости, а также оторвать блок примерно на 80%. Голые участки мозга казались немного шершавыми из-за оставшихся кусочков ткани-переводчика. Через 45 минут у доктора появилась первая победа - весь модуль удалось снять.  Врач аккуратно взял щипцами отделённый элемент, открыл контейнер, а потом аккуратно сложил его внутрь вместе с проводками. Время от времени контейнер наполнялся всё новыми частями, а пациент всё так же сохранял здравость ума. С помощью специальных вакуумных трубок врачи удаляли враждебные ткани, очищая мозг от гниющих частей. По набитой тактике эксперты удаляли и другие чипы, расположенные в опасных зонах. Издалека грецкий орех в голове напоминал центральную колонку гигантского цветка орхидеи, а белые халаты были сравнимы с элегантными лепестками, расходящимися во все стороны. С другой же стороны наблюдателя мог и шокировать внешний вид пленника, подвергавшегося "жесточайшим пыткам". Казалось, что эти нелюди уродуют очередную жертву,  так безжалостно распахивая человеческое нутро от лба до затылка. Развивая мысли в этом направлении, логично предположить, что  на выходе должен получиться какой-нибудь жуткий упырь, обитатель "Зловещей Долины", на подобии робота Софии с таким же прозрачным вырезом на голове. Человеку, не закончившему медицинский ВУЗ, было бы даже не понятно, чем большую часть времени занимались хирурги. Они долго и кропотливо колдовали своими ритуальными кинжалами из углеродистой стали, иногда активировали волшебные скипетры с насаженными шарами и цилиндрами для бормашины. И всё это время в  кубе из натянутой ткани непрерывно работали спиритические доски: только одна из них напоминала «Уиджи», позволяя общаться с полумёртвым Фоксом, другие же отличались по принципу. Они были нацелены на разные мистические каналы, связывая врачей, проводящих ритуал, с различными духами. И только один из демонов начинал ликовать писком устройств в предвкушении сладкой жертвы, как нейрохирурги сразу же переставали проводить обряд. Тут же всплывала их настоящая миссия: не угодить дьяволу, а проконсультироваться с ним о том, как делать праведнику точно не стоит. Хотя, называть их праведниками мог только тот, кто не в курсе обстоятельств. Правильнее всего судить их по абсолютной величине, а вне контекста каждый из швейцарцев был свидетелем новой вехи искусства управления человеческим телом ( т.н. медицины ). Они входили в небольшой список людей, изучающих зародыш трансгуманизма! Только по их учебникам и статьям люди будут определять для себя суть имплантации церебральной системы, хоть споры на эту тему  не утихнут никогда. «Сеть в мозгу: цифровая кабала или двигатель человеческой мысли?» - итог не важен, ведь наверняка знать ответ будут только в центре «Научного Союза», а публичная версия может быть какой угодно. - У пациента странная реакция на мой вопрос, будьте аккуратны! - пожаловался доктор, когда Фокс испытал необычные трудности, отвечая на устный вопрос.  Понял. Дайте инструмент  нежнее, - ответил хирург, работавший над элементом возле центра Брока. Профессионалы занимались своими делами ещё какое-то время, пока абсолютно вся система не лежала в контейнере в разобранном состоянии. Тесты были практически закончены, а уставшие врачи приступили к завершающему процессу. Части черепа были обратно возвращены на место и обильно закреплены железными пластинами и хирургическим цементом, который наносили прямо в щели между костями. Голову Фокса буквально собирали по частям, словно конструктор. На закреплённые кости начали снова натягивать кожу, которую освободили от зажимов и фиксаторов. Механической руке поручили то, что она умела лучше всего – она  начала зашивать макушку, в то время как люди выстроились в ряд. Некоторое время они ещё отчитывались на камеру,  а затем спокойно выдохнули. Голова снова стала целой, от операции остались лишь багровые швы, коими теперь был исписан весь скальп. Фоксу дали отдохнуть, в то время как оборудование складывалось в ящики. Всё это время Линда Билавич стояла у монитора в  пункте наблюдения, она созерцала весь процесс. Каждая нервная реплика вызывала у неё тревогу, лихие действия хирургов заставляли её ладони потеть. В бледном и измученном теле Фокса она видела воплощение всей аморальности профессии: сначала загубить, держать как зверя, а потом рисковать его же жизнью, чтобы продолжить его мучения. Смотря на результат работы, Линда до конца не понимала, в чём заключается её победа. Разве можно считать победой то, что Фокса теперь будут ежедневно долечивать, а после - пустят в расход? Если бы он стал безмозглым, то из этого дела ушли бы посторонние лица, которых интересовали только крестики в опросниках, а Линдой было бы выиграно время. Возможно, её не устраивал сам факт того, что врачи предали принципы, начав работать полностью во благо агентов из службы безопасности. Она кинула холодный взгляд на хирургов, оставивших Фокса отдыхать на кровати. Ему дали заснуть крепким сном под действием анестезии, которая должна работать ещё несколько часов. Как и планировалось, операция закончилась чуть позже семнадцати часов. - Всё же, я считаю это провалом. Завтра же у него обнаружат опухоли, их начнут лечить, нагружать график и бюджет, а на важные опыты не останется средств,- думала она, покидая лифт. Часом ранее, Центральный парк Томасбурга. В зелёно-жёлтом парке, полном скамеек, деревьев и фонтанов, собралась та самая компания спортивных молодых людей. Четверо крупных парней заняли одну из лавочек, ожидая  Марту и трёх других участников сегодняшнего необычного мероприятия. На улице было достаточно свежо: ветер гонял над людскими головами, изредка заворачивал опавшие листья в ураганы и буксировал серые облака. Центральную часть города как раз накрыла тень от такого заслона, плавающего по небосводу.  Марта явилась, облачившись в старый багровый бомбер, а на голову натянула чёрную кепку с непонятным вышитым логотипом. Парни сразу узнали общую знакомую, после чего один из них поднял руку над собой, на что получил в ответ уже знакомый жест покачивания пальцами. Среди этой толпы все знали друг друга благодаря собраниям, потому-то отсутствие  лысой головы сразу обнаружилось, и командой было выражено ироничное негодование. Крейга всегда считали талисманом, своеобразным молчаливым (но от этого и харизматичным) маскотом, без которого ни одно дело не могло быть провёрнуто по сакральным причинам. С ним часто фотографировались, будто он был большой ростовой куклой на баскетбольном чемпионате. Друзья некоторое время нервно шутили, словно психологически защищаясь от осознания всей серьёзности ситуации, и только Марта осмелилась прервать интерлюдия. Она огласила время и место , где участники должны были собраться по просьбе Оливера, проверила наличие у всех разбрызгивателей. Долго подготавливаться не стоило: напарники быстро распределились по своим маршрутам, а затем двинулись в разные стороны, изображая болтовню. Команда редела  потихоньку, чтобы не пришлось расходиться одновременно, как это было принято у дуэлянтов. Напротив – односложные фразы перебрасывались внутри компании до тех пор, пока из поля зрения не исчезли ушедшие участники, потом отпускали следующих. Марта равнодушно смотрела в глаза своего собеседника, после чего подозрительного расхождения избежать не удалось. Для правдоподобности ею  был сделан огромный крюк, когда та проходила сквозь ворота парка. Она видела, как члены команды прятали распылители в карманах глубоких курток, в расстёгнутых рюкзаках и сумках. Из всех вариантов Марта выбрала  сумку, так как глубокие карманы всё так же не появлялись в женской одежде спустя многие годы после разоблачения этого несправедливого заговора. Своей обувью она глухо стучала по асфальту, проходя по тёмной брусчатке. Улицы в центре города кардинально отличались от окраин своей ухоженностью и особой атмосферой. В этих местах всегда можно было найти много развлечений. Кафе, магазины, бутики, рестораны и тому подобные заведения обычно располагались на первых этажах невысоких зданий, некоторые дома-карлики по-хорошему должны были быть снесены, но удерживаются на плаву благодаря своим соседям из малого и среднего бизнеса, любезно создающих ширму ухоженности.  На улице то и дело можно было встретить весёлую толпу друзей, направлявшуюся куда-то к месту отдыха. За поворотом виднелся огромный бизнес-центр, а далее площадь с памятником и просторный парк. Марта уже видела шикарный фасад «Империум-плаза», потому и свернула за угол. В своей сумке она нервно нащупала ёмкость и повернула распылитель нужным образом. На массивной крышке она увидела плоский диск с маленьким указателем, который Марта провернула до значения «30 с», а потом нажала на этот же круг. Сумка оставалась открытой, даже когда висела на плече у девушки. Девушке тут же захотелось посмотреть за процессом распространения со стороны – она подождала тридцать секунд, чтобы заметить выходящий из сумки поток аэрозоля, который запросто смешивался с воздухом в 20 сантиметрах от разбрызгивателя. Большой торговый центр сразу встретил гостью своими грандиозными декорациями. Сегодня молодёжь города отмечала  хэллоуин, а именно поэтому возле каждой витрины стояли разные надувные куклы, по потолку ползали голограммы разной нечисти, а в крупных пространствах возле эскалаторов медленно циркулировали дроны, замаскированные под призраков и демонов. Было забавно наблюдать, как бледные фигуры медленно спускались с потолка, а потом пролетали возле ограждений второго этажа. По сути, перед нею парил незначительно усовершенствованный аэростат, но более компактный и надёжный, что позволяло цеплять на него всякие тряпки, не боясь возгорания. На входе в большой продуктовый магазин стояли тележки, в одну из которых Марта и положила чёрную сумку, раздвинув лямки. Она ходила возле контейнеров с праздничными атрибутами, останавливаясь возле них каждые тридцать секунд. Тележка то и дело проезжала сквозь толпу покупателей, оставляя невидимый след. Марта даже замечала, как прозрачное облако оседало на овощах и фруктах, а также возле выпечки. В свою тачку она погрузила всего лишь несколько  бутылок воды, за которые она расплатилась со своего личного платёжного средства. Девушка направилась на второй этаж, где её ждал следующий пункт маршрута. Марта села за один из столиков в кафе, прикрыв своим телом сумку. В свою очередь, те беспечные люди, сидевшие рядом, даже не замечали, как воздух рядом с ними загрязнялся дважды в минуту. Девушка лишь постукивала пальцем по столу во время ожидания своего заказа. К слову, уютное кафе с кирпичными стенами также было украшено хэллоуинскими декорациями. К столику Марты шагал приятный официант, неся на подносе заказанный ею штрудель на сияющей тарелке. Вот только в самый неподходящий момент из сумки брызнула струя, которую осветила лампа с потолка. - Спасибо большое! - нервно сказала Марта, заметив внимание официанта к сумке. Она видела, как удивился бородатый мужчина, когда услышал тихий звук пульверизатора.   Минутка позора затянулась, и девушке пришлось в спешке есть десерт. Марте показалось, что теперь все обращают на неё взгляд, и даже предугадала, по какой причине: казалось, что в сумке очень странным образом чихает небольшая собака. Наконец у неё созрела идея уходить, девушка нажала на невзрачную кнопку возле солонки, а база данных кафе автоматически посчитала сумму всех заказов, направленных к её столику. После расчёта девушка двинулась  к стеклянному лифту, кожей спины уже ощущая прохладный эллипс из мокрой от пота ткани. Для неё было тяжело справиться с волнением и выждать момент, стоя у ограждения , когда возле лифта более не толпились дети с родителями. Марта все больше нервничала, воображая себя со стороны, и тут судьба отвлекла её от бесполезной затеи -  шанс зайти в лифт в одиночку всё же выпал. Марта быстро забежала в стеклянную коробку, неистово проводя пальцем по сенсору кнопки «закрыть», когда в паре метров проходила молодая мама с ребёнком. Блондинка выдохнула и неуклюже достала свой стеклянный баллон, после чего направила его к сенсору и поручням, как вандал, желавший оставить след краски на стене. Когда аттрактор человеческих пальцев был осквернён тёплой жидкостью, лифт уже поднял Марту до пятого этажа, где её встретили  (хотя ей показалось, что буквально окружили) несколько посетителей «Империума», желавших прокатиться вниз. Девушка просто втиснулась меж плеч дам за тридцать, и спокойно пошагала куда глаза глядят. Женщины обернулись, взглянув на удалявшуюся незнакомку глазами, полными недопонимания. Тем не менее обе всё равно вошли в тесную кабинку, в которой до сих пор циркулировал немного влажный воздух. Проходя перед панорамными окнами высоких этажей торгового центра, девушка всматривалась в блики солнца, наблюдала за длинными тенями соседних домов. Слегка пошатываясь, Марта заглянула за двери эвакуационного выхода, скрытого от глаз публики. Туда её привёл неоновый человечек, он даже помог своими стрелками спуститься на несколько этажей. Лестничное пространство между уровнями было таким тихим и спокойным, что Марта решила на секунду присесть, не справившись с ощущением уюта и безмятежности в этом вынесенном уголке здания. Она ощутила себя в состоянии «бардо», хотя рациональная часть мозга подсказывала, что ей просто нужно время, чтобы собраться с силами. Марта умиротворённо слушала эхо ещё какое-то время, после чего пошла к ближайшему туалету как ни в чём не бывало. Блондинка зашла в помещение, где возле умывальников  стояли студентки и увлечённо что-то обсуждали. Возле дальнего крана стояла ещё одна особа, и тут Марта узнала в невысокой девушке с широкими бедрами и кучерявыми волосами свою соратницу . Одна другой лишь подмигнула, в то время как Марта настойчиво указала пальцем  на две соседние кабинки. Обе девушки хлопнули пластиковыми дверьми и открыли переписки. Они не присаживались на сиденья, а лишь стояли в тесных помещениях, стуча пальцами по своим устройствам. - Ну что? Как твои дела? Большую часть плана выполнила? - написала в телефоне Марта, после чего отослала сообщение. - Да, уже почти всё. Только туалеты обработаю – более ничего. Я, кстати, спешу похвастаться! Такой интересный трюк провернула. Слушай: захожу по родительскому билету в детский городок, а там три пацана валяют дурака за лабиринтом. Ну я и подхожу к ним, вижу, что никого нет, и начинаю всякий бред нести, уже и сама забыла, чушь всякая. Что-то про конкурс или испытание нового вкуса сладких спреев - не важно. Короче говоря,  все три пацана думали, что я работница магазина неподалёку. Я на каждого из них брызнула, а потом просто свалила оттуда. Я считаю это джек-пот! Поправь меня, - с ошибкой написала соседка по кабинке, а затем исправила, - Поздравь меня. Хотя, если я не права, то и поправить можешь. - Ты что, засветила пульверизатор на публике?! Это запрещено! - печатала Марта в телефоне, - Это джек-пот, но я советую тебе сваливать, пока пацаны не рассказали об этом своим родителям! - Ну даже если проболтаются? Я им такой бред рассказала, что родители ничего и не поймут. На руку сыграет эффект «испорченного телефона». - Всё равно это жуть. Не делай так, - завершила переписку Марта. Она прижалась спиной к стенке и убрала руки к подбородку. В её глазах потемнело, ноги задрожали, когда перед глазами появились три маленьких мальчика, и все выглядели как её брат. В  голове всплывали картинки из детства, когда этот мальчишка с блондинистыми волосами бегал в одной квартире с ней. Ведь это был такой же мальчик, в коротких одеждах, без коренных зубов, наивный. Ему тогда было шесть или семь лет, а Марте около тринадцати. Она запомнила его таким же чудаковатым и доверчивым, как это описывала соратница из соседней кабинки. Мальчик был травмирован грузовиком, ехавшим на достаточно высокой скорости, чтобы безвозвратно искалечить ребёнка. Он не был способен самостоятельно жить, тело было парализовано, а мозг не мог выполнять до 60% функций. Марта перестала видеться со своим братом, когда ему было девять лет, именно тогда отец полностью взял на себя ответственность по заботе о нём, и вскоре забрал его из семьи. Она захотела вырвать дверь, напасть на ту, как она теперь считала, незнакомую ей тварь. В глубине души девушка понимала, что ничего хорошего с пацанами не будет , оттого и хотела дать соратнице мощную пощёчину. Марта упёрлась двумя руками в стенки, чтобы сдержать свой гнев. - Что ты натворила?! - ревущим голосом крикнула Марта, услышав шаги возле умывальников. - Простите? - откликнулась незнакомая дама. После этого случая она то и дело ездила между этажами, опустошая свой сосуд. Когда Марта ошивалась возле продуктового магазина, она заметила, как парень в шапке из её команды достал разбрызгиватель из общественной камеры хранения со стеклянной дверцей, от чего та ужасно разозлилась. Парень лишь кинул быстрый взгляд, отвернулся  и помахал в её сторону, игнорируя недовольное лицо Марты. Она вспомнила, что именно этот тип постоянно трещал перед командой о своём пункте в «путеводителе» - сидеть в кинотеатре. Являясь главой миссии «Самхэйн», Марта была разочарована таким придурком, которому поручили тяжёлую работу. Она не знала, почему конкретно распылитель оказался в алюминиевой коробочке, в нутро которой мог глазеть кто угодно, но ей даже не хотелось что-либо додумывать. Девушке просто было невтерпёж  покинуть это  помещение. Она проверила свою сумку, но обнаружила, что жидкость всё ещё наполовину заполняла устройство. Марту не устроила такая ситуация, но делать было нечего: для приличия стоило опустошить ёмкость хоть где-нибудь. В ближайшем туалете она смогла «обработать» распылителем ни одну кабинку, прежде чем открутить крышку и смыть всю жидкость в унитаз. В 18:40 автобусные остановки стали наполняться членами команды, одного даже встретила Марта, ожидая нужный ей транспорт. Было уже достаточно темно, практически сумерки, если не учитывать золотую полоску небосвода где-то у самого горизонта. Тихий вечер потихоньку начинал перевоплощаться в праздник, когда центральные кинотеатры заполнились людьми в костюмах, на главных улицах активировались уличные музыканты, а на площадях становилось всё меньше трезвых людей. Если бы не ужасные воспоминания, то Марта бы с лёгкостью  разделила чувства молодых ребят,  громко смеющихся на лавке. - Хороший сегодня день. Вроде было и не так страшно, - произнёс её спутник, поправляя потную футболку. - Кому как. Очень хочу курить, не люблю такие «экзамены». - А я даже рад, что экзамен оказался настолько простым, - продолжал он, - Теперь осталось только сесть на нужный автобус, прокатиться до пригорода, а там спокойно отпразднуем наш «выпускной», хах, - приятный с виду парень безмолвно протянул собеседнице приоткрытую пачку с неаккуратно скрученными трубочками из бумаги. - М? Что это? Ах! – приятно удивилась Марта, проронив улыбку и хохот. Она улыбнулась, словно не ожидав какой-либо ответной реакции на фразу о тоске по дыму в лёгких, - Спасибо, но я больше по  «ингаляторам». Меня только «эвкалиптовые пары» интересуют, табак нынче не тот. - А, ты об этом. Я тоже пробовал эвкалипт, но ингалятор… Он как бы упрощает сам процесс курения, заставляет тебя сосать его просто без остановки, даже в общественных местах. А сейчас всё слишком жёстко, так что уже остерегаюсь. Не по карману такие штрафы. Да и быстрый расход жижи заставляет тебя быстро выкидывать бабки на новый картридж, в спешке всосав старый. - Да? Лично меня ни разу не штрафовали. Только однажды городской  патруль в парке поинтересовался, но я знаю все их уловки, так что всё обошлось. - Ты знаешь то место, где мы собираемся? – резко, но не нахально, сменил тему разговора собеседник. - Да, Оливер мне его показывал, - ответила Марта, садясь в автобус, когда тот уже подъехал, - Если заблудимся – позвоним кому-то из наших. Томас наверняка там уже ждёт. Помнишь того пьяного парня на собрании? - Нет , не помню. А почему он вообще празднует «выпускной», если он даже не работал с нами? – с долей ревности сообщил молодой человек. - Да я сама не знаю… Оливер просил в обязательном порядке отпраздновать с ним. Может он это… поляну стережёт? Или как раз встречает выпускников, - задумалась Марта, - Оливер же никому не давал точных координат, может Томас – своеобразный маяк, который не даст нам потеряться среди опушек лесополосы… 17:40, загородная трасса Томасбурга. Оливер наконец выдвинулся к своей финальной цели, а верному помощнику поручил избавиться от заложников. На часах уже было 17:40 , он гнал на своём фургоне, держа под соседним сиденьем заряженную винтовку, сумку и ракетницу. В окрестностях технопарка не возникали  крупные поселения, соответственно и полицейских патрулей не наблюдалось, что значительно уменьшало риски. Фургон заносило в разные стороны, звук мотора становился похожим на тигриный рёв, когда Оливер вжимал педаль в пол. Одетый во всё чёрное террорист скрыл свою голову под маской и армейским шлемом, от чего стал напоминать самому себе бронированного коня.  В одном его глазу отражалась дорога, а другой, крокодилий, выглядел точно как камера. На протяжении нескольких дней внутри глаза происходили метаморфозы, превращавшие его в нечто механическое, намного более сложное. Стекловидное тело сильно изменилось, практически полностью трансформировалась и  радужка. На сетчатке активировалось  огромное количество рецепторов, а зрительный нерв усовершенствовался, что позволяло передавать куда более качественную информацию на зрительную кору. Он впервые почувствовал то, как картинка увеличивалась без потерь в качестве.  В душе кипели страсти, переживались десятки эмоций и сценариев, но голова оставалась холодной. Он чувствовал себя не только армией, но и целым генштабом в одном флаконе, когда одной рукой доставал из-под сидения схему маршрутов. На полях рисунка мелькали подсчёты и записи, а по центру располагалась распечатка с онлайн карты: вокруг здания технопарка были начерчены кольца разных цветов и размеров. Между общим центром колец и предполагаемым местом остановки был натянут красный отрезок, над ним же написано трёхзначное число. Террорист рассчитывал то, как быстро сможет добраться до технопарка, если остановится на обочине главной трассы. На схеме видно, что добраться до территории комплекса можно только в том случае, если повернуть на съезде с основной дороги влево, а затем проехать ещё 200 метров в окружении грунтовых пустырей . Оливер дал по тормозам, после чего остановился у низкого холма, покрытого жухлой травой. Своим глазом он уже видел разделяющийся отбойник и ответвление шоссе, ведущее к крепости «Научного Союза». Мужчина заглушил двигатель, но оставил ключи прямо на сидении, попутно ударив пальцем по кнопке открытия задних дверей. - Ну всё. Уже время, - бегло глянул на панель с часами Крейг. Всё это время он стоял на ручнике, пока не получил сообщение от босса. Лысый парень вышел из машины и направился к заднему ряду, где у него были упакованы два заложника: оба обездвижены и в повязках, лежали друг на друге, как поленья у камина . Он совершенно неряшливо вытащил за ноги сначала мужчину, а затем и даму, не переживая о возможных травмах при таком грубом обращении. Две куколки только мычали, ощущая под собой зелёную траву. Через несколько мгновений они услышали аудиозапись с изменённым голосом, - Ждите 300 секунд, а потом можете спасать себя. Как угодно - меня не волнует. Хоть в паровозик выстройтесь и доковыляйте куда-нибудь , - после этого автомобиль Крейга удалился. Тем временем Оливер быстро перенёс винтовку вместе с сумкой к задним дверям. В потоке суеты он залез внутрь заднего отделения машины, где его ждал навороченный квадроцикл с приваренной корзиной сзади. Обвешанный, словно фессальская лошадь, Оливер залез на сиденье.  Рокот мотора тут же превратился в громкий визг, когда маленькое транспортное средство выпрыгнуло из дверей. Он приземлился далеко не мягко, а даже чуть ли не опрокинулся, но водитель быстро развернул его в нужную сторону. Был уже вечер,  приближался так называемый «голубой час» - значит всё шло по плану. Из сумки высунулась компактная установка, похожая на навороченный гранатомёт, в который Оливер стал засовывать странный снаряд, чьи размеры были сопоставимы с человеческим бедром. На сенсорной панели были выбраны необходимые настройки, как вдруг из тубуса высунулась маленькая камера, похожая на прицел. Оливер недолго игрался с оптическим устройством, смотря в него, как в подзорную трубу: голубой рисунок прицела  зафиксировался на верхушке главного здания, по бокам появились различные числа. Прибор издал громкий звук, сравнимый со сверхскоростным  щелчком огромного кнута – тут же из тубуса выскочил огромный хвост белого дыма, а сам снаряд полетел по параболе прямо в здание.  Террорист отвернулся, попутно перебрасывая сумку в корзину квадроцикла. Белый свет резко отразился от гладких элементов шлема и маски, будто неизвестная сила в небесах провела сверхскоростную газосварку. В это время Оливер не обратил внимание на произошедшее, а лишь перевесил винтовку «Хенель» через плечо. Чёрными перчатками он вцепился в руль, чего-то выжидая, и только спустя мгновение до места остановки дошёл звук от прилёта. Через секунду квадроцикл сорвался с места, оставляя за собой облака пыли. Пластиковое сиденье сильно тряслось от огромной скорости, которую развивал этот железный конь: сумка в корзинке издавала лязг металлических предметов, висевшая винтовка иногда скакала прямо на плече у водителя. Он резко вписался в поворот у съезда, как вдруг перед ним предстали во всей красе последствия того события, которое Оливер решил пропустить. На крыше бурлил яркий голубой свет, слышалась вторичная детонация: казалось, что из крыши выползает грозовая туча и стремится куда-то в небо, оставляя яркое световое шоу на одном и том же месте. Причём мерцание, увиденное Оливером, было лишь пародией на первоначальную вспышку. Событие это было таким молниеносным и ужасающим, что тут же повергло шокированных охранников  в панику. - Что это было? Где свет? - спросил мужчина, сидевший у  пропускного пункта. На его глазах только что вечер сменился днём, будто солнце  взмыло в зенит и моментально спряталось на верхних этажах, демонстрируя только зарево,- Алло, вызываю охрану, тут неполадки. Что, вы шутите?!- удивился он, когда из узкой щели в его жёлтой рации пошла мелкая река дыма. - Это гроза? Мужики, что-то неладное! - начал паниковать уже другой охранник внутри здания технопарка, похлопывая по плечу своего коллегу возле автомата с кофе, - Эй, смотри! Тут дым!- резко указал он, смотря на белую завесу, поднимавшуюся из-за стойки регистрации. Охранники подбежали туда и тут же увидели неисправный принтер, от которого воняло горелым пластиком. На огромной парковке послышались первые выстрелы и стоны от боли, когда террорист проник на своём квадроцикле на территорию комплекса. Часовые только-только сообразили что к чему, как вдруг по ним открыли огонь. Сумерки создавали плохую видимость, из-за этого пули то и дело промазывали, оставляя тело Оливера неповреждённым. Тёмная фигура проскочила к ряду машин, далее присев на корточки - его скорость перемещения была слишком большой. Патруль парковки открыл из своих автоматов стрельбу на поражение, но их планам помешала преграда в виде бронированного автомобиля в нескольких десятках метров, за которой скрывался неизвестный. - Парень, обходи его! Двигайся, двигайся!- крикнул страж в чёрной кепке, перебегая к скорой помощи, припаркованной недалеко от входа. Он обратил внимание на ошеломлённого охранника, а потом кинул ему пару жестов, чтобы тот приближался  к укрытию. - Что такое?- спросил удивлённый мужчина, тяжело дыша. Сам тем временем пытался найти объект, на который периодически посматривал товарищ, - Кто и где стреляет? - Там, за машинами! Палит очередями из штурмовой винтовки, мы его не выкурим оттуда, он уже убил нескольких, - нервно шипел часовой, будучи наготове пойти в атаку. Он высунул пистолет, будто гангстер, и пальнул несколько раз по ряду чёрных автомобилей, - Передай парням внутри, чтобы пока не выводили персонал на улицу. С третьего этажа открывается вид на ту часть парковки - это идеальная позиция. Пусть люди не суетятся, а сидят по кабинетам и закроют двери, - после этого часовой выпрыгнул из-за скорой помощи с выставленным стволом вперёд, но тут же  что-то быстрое, похожее на выпущенный фейерверк, пролетело возле кабины водителя. Смельчака тут же разорвало и изрешетило, будто скоростной светлячок атаковал его каким-то смертоносным полем. Кровь и кусочки плоти мгновенно разлетелись во все стороны, а быстрый объект несколько раз отскочил от асфальта, попутно атакуя землю под собой вышеупомянутой силой. Единственный выживший окропился бурой жидкостью и упал на задницу, отставив руки назад. В его глазах промелькнула вся жизнь, как только веки расклеились от вязкой крови. Он неуклюже побежал прочь от дымящейся машины, едва запрыгнув обратно в двери технопарка. Оттуда парень проковылял в зал ожидания и лёг на чёрный кожаный диван. Окровавленные перчатки слезли с дрожащих рук и отправились на пол. Тут же голубой свет отразился от раны на предплечье, и как только она была обнаружена, охраннику вернулись все чувства, а самое яркое из них- адское жжение в месте прострела. Лев тут же понял, что его поразили не из стрелкового оружия: болело так, словно в тканях вспыхнула горячая плазма, ещё и кровавый островок на руке был сильно рван. Сверху загремели работники, точно табун лошадей , и  парень двинулся к лестнице, ориентируясь на шум перепуганной толпы. Каждая пройденная ступенька расходовала все силы раненого, он чувствовал на себе ответственность за смерть товарища, чей лик не покидал воображение Льва. В его стеклянных глазах будто бы можно было увидеть зацикленный момент трагической кончины часового - настолько  подлинными оставались эмоции застывшего в страхе лица. Крепкая рука сжала другую, едва ли заглушая агоническую пульсацию мышц, когда перед ним на этаже возникла целая орава рабочих. - По кабинетам, быстро!!! - обратился к зевакам Лев, рассматривая задымленный воздух коридора. Одна из медсестёр вскрикнула при виде красно-алых потёков у глаз и щёк, тем самым породив панику, - Сидите и не высовывайтесь! - товарищи Льва придержали его, а затем принялись расспрашивать о ситуации. Несколько агентов сняли табельное с предохранителей. - Где был стрелок? Он тебя ранил? - В кашу перемолол!- задыхаясь, выдал охранник, - Он на парковке, на третьем этаже окно открывается, оттуда его пристрелите, пока он не ушёл. Эвакуацию проводить нельзя. Сообщите  это всем по рации! - Спокойно. Здесь вся электроника сгорела, координировать людей не получится, - тихо говорил агент в безрукавке, указывая на обесточенные  длинные лампы, - Так что слушайте меня. Ты - идёшь на третий этаж, ты - доложи патрулю на верхних уровнях. А ты пойдёшь со мной, нужно организовать укрытие на складе медикаментов, тут у некоторых ещё и давление поднялось, – Обратился к раненому охраннику черноволосый сотрудник СБА. Он вытащил пистолет и направил за собой группу  людей в халатах. - Первый этаж! Он не защищён, отправьте туда крепких парней, пока не стало поздно! – продолжал Лев. - Мы будем защищать лестничные клетки, там удобнее стрелять. Просто уведите сотрудников подальше от коридоров!- отозвался другой человек в бронежилете, - Всё успокоится через пару минут. Мужчина с винтовкой бежал со всех ног к тому самому кабинету, о котором услышал от Льва и своего наставника, расталкивая на своём пути медсестёр и уборщиков. Он смотрел во все двери, но только в одной из комнат его встретила огромная прямоугольная рама на петлях, своеобразная форточка, которую установили пару месяцев назад. - На выход! Разойдись! - прокричал он врачам, сидевшим без дела внутри тёмного кабинета. Он резко дёрнул за плоскую магнитную ручку окна. Сначала рама покосилась в сторону кабинета, будто собиралась открыться только на проветривание, но затем она прокрутилась  вокруг боковой оси, впустив волну вечернего воздуха. Массивная пушка высунулась из окна и начала искать свою жертву за машинами, но след террориста простыл. Охранник подумал, что неправильно трактовал слова Льва, а штурмовик скрывался за другими автомобилями. Пока тот бессмысленно водил мушкой по разным точкам громадной стоянки, словно выписывая нечто вилами по воде,  на улице послышался ревущий звук, похожий на что-то между работой циркулярной пилы и раскатами двигателя спортивной машины. Охранник наполовину выглянул из окна, цепляясь коленом за внутреннюю часть рамы: перед ним открылись ранее невиданные детали, например дорожка из искусственной травы, что уходила за угол. Страж порядка посмотрел влево, прямо на жилой блок, и понял, что шум исходил именно из той подворотни  меж постройками. Он сообразил, что враг заходит с фланга, и, как назло, именно в этот момент из общежития начали выходить беспечные уборщицы и консьержи. Они собирались у крыльца, и, судя по их растерянным лицам, люди в соседнем корпусе понятия не имели о причинах перестрелки. Охранник заволновался и с целью предупреждения несколько раз точечно выстрелил в плитку ступеней рядом с недоумевавшей женщиной. Пара патронов сразу разбила ступень и подняла в воздух мелкие частички камня, что до жути напугало уборщицу и вызвало панику. - Оставайтесь внутри! - вырвалось у мужчины изо рта, но он тут же вспомнил о необходимости не выдавать позицию. Через пару секунд череда из мощных взрывов за углом главного здания повторилась с новой силой, - Чёрт! Да где он!? - подумал защитник,  случайно увидев на парковке пару трупов. В тёмной луже он узнал своих коллег. Их безобразные позы свидетельствовали об одном: террорист застал их врасплох. - Где стрелок? - в комнату зашли хорошо экипированные воины в шлемах и баллистических очках на лицах. Они держали в своих руках самое лучшее оружие, которое только может представить силовик. Это был и огромный тактический дробовик, и автоматы, даже барабанный гранатомёт прекрасно сочетался с суровой формой спецназовца. - В восточной части здания были странные звуки… он уже внутри! Стрелок очень быстр… - Оставляй панику, мы позаботимся о нём. Помоги эвакуировать группу научных работников, они там торчат возле лаборатории, - с уверенностью сказал солдат с позывным «Клещ». - В жилом корпусе вообще есть те, кто мог бы держать оружие? Люди оттуда начали выходить, хотя был отдан чёткий приказ сидеть. Почему так? - Да чёрт его знает, всё сгорело! Связи нет, полный ноль, - раздражённо вмешался Уховёртка, - Мы всё пропустили именно потому, что кто-то положил связь... да и всю электронику. Во! Смотри, - лидер отряда показал прицел, чьё стёклышко стало мутным, как экран электронной книги, - Ну всё, погнали. И дерьмо это оставь! Нам никого взрывать не нужно! – сказал он напарнику, не разлучавшемуся с барабанным гранатомётом. Охранник закрыл окно, а потом сопроводил команду профессионалов к лестничной клетке, а сам, в свою очередь, тихо продолжил подниматься выше. С каждым шагом дышать становилось всё менее приятно: частички сажи оседали на слизистой и в лёгких, от чего приходилось прокашливаться каждый раз, когда серая дымка сгущалась. На уровне с лабораторией хаотично переговаривалась огромная толпа учёных, важных и не очень лиц - все они слушали одного единственного человека с оружием. Женщина в халате что-то упрямо доказывала тому охраннику, держа за своей спиной подопечных. Она жаловалась на то, что в дальней части лаборатории застрял её коллега, когда находился в комнате-холодильнике с реагентами. - Так, спокойно, почему не в кабинетах?- громко спросил парень, только что зашедший в толпу, - команда от начальства – всем спрятаться и закрыть двери. В коридорах не стоять. - А где нам сидеть, если наверху пожар? Мой кабинет только что сгорел! - сказал медработник. - Там дышать невозможно! Люди сознание теряют, а нам тут человек заявляет, что эвакуации нет! Что произошло? - Дамочка, эвакуация есть, но пожарными выходами пользоваться нельзя. Я как раз пришёл для того, чтобы обеспечить безопасность,- раздражённо сообщил охранник, ожидая поток новых вопросов, -  Отвечу сразу: выходить нельзя, потому что внизу ещё идут бои! - Какие такие бои?! А для чего охрану усилили? Я никуда уходить не буду, тут важные носители информации!- возмутился Вайдо, агрессивно уходя в свой кабинет. - Так , ждите! Сейчас разберёмся… Прежде чем приступить к сопровождению научных сотрудников, оба охранника зашли в тёмную лабораторию, где один из них нащупал дверь в «холодильник». Перед ними возникла такая овальная, толстая заплатка в стене, прямо как дверь в самолёте. Справа от двери находился выключенный сканер, а ручка скрывалась в круглом углублении в металлической конструкции. - Будем взрывать, - сказал парень, державший осколочную гранату на готове, - Вы все, выйдите! Тут без шансов, если хоть кто-то останется! В то самое углубление была вставлена граната, из которой только что вырвали чеку. Металлическая скоба только-только ударилась об пол, как вдруг минировавший мужчина убежал из помещения. В задымлённой лаборатории раздался громкий взрыв, а по стенам прошёлся лязг от осколков, разбивавших всё на своём пути, как град, уничтожающий мягкие и сочные плоды деревьев. Огромный клубок дыма закрыл место взрыва, не давая контуженым работникам даже посмотреть на результат. - Тут столько оборудования было! - жалобно сказала  Линда с закрытыми ушами, - Иди его отпирай! Он там контуженый весь! - крикнула учёная подрывнику, заходя в лабораторию. Она взяла со стола папку и начала отмахиваться ею от дыма. Многие люди на этаже сидели в истерике, кто-то свернулся клубком и прикрыл голову, почти все попытались набиться в кабинет Вайдо, когда услышали внизу три глухих выстрела, переросших в подобие барабанной партии. Вот только учёный, что удивительно,  не собирался принимать в своём кабинете никаких гостей, а культурно собрал все свои вещи в один чемодан и встал прямо перед своими коллегами. Он игнорировал двух охранников, пытавшихся одновременно успокоить людей и вытащить работника из холодильной камеры. Он сильно возмутился, когда ему сказали оставаться с остальной группой. - Парни, пожалуйста, не мешайте. Дайте я скажу? Я всё понял, в отличии от вас! Эй, слушайте все! Мы сейчас берём все вещи и спускаемся вниз. Вот эти парни остаются и выполняют свою задачу! - объявил он, ткнув в бронежилет, - Объясняю! Ситуация уже не контролируема, и у нас осталось не так много вариантов, мы не можем оставаться на этаже. Электричество не могло отключится само - это ничто иное, как электромагнитный импульс! Стрелок не берёт никого в заложники, раз выстрелы продолжаются - значит он пробивает себе путь. Единственное ценное место - этот лифт, - указал Вайдо на железные двери в полосатом обрамлении, - Сверху нас ждёт пожар, а снизу стрелок, который убивает только тех, кто стоит у него на пути.  Мы спрячемся между этажей в другой части здания, а эти молодые люди устроят ему засаду. Просто ждать стрелка здесь нельзя! Тащитесь на лестничный пролёт! - Профессор, успокойтесь! Террорист может пользоваться лестницами, не нужно сеять панику… - Вайдо, вам никто не давал главенства! Я остаюсь со своим подопечным! - возразила Линда, - Помогите мне отодвинуть дверь! Оливер уже заканчивал баррикадировать дыру в стене зала, которую сам же и проделал. Пару минут назад он собственными руками поднял и пропихнул потрёпанный квадроцикл в разрушенную боковую стену ,  в то время как вся мебель послужила заграждением для импровизированного входа. Кулеры, столы и шкафы были аккуратно наложены друг на друга- всё шло как по маслу, Оливер практически не встречал препятствий, которых не мог бы предвидеть.  Лишь пара серых отверстий в корпусе квадроцикла напоминала о сложности плана. Террорист уже не ощущал боль от прилёта пули в бронепластину на ноге  - такие минимальные  повреждения ничто для человека, способного мыслью пробить железобетон. Объёмная сумка висела на плече, когда Оливер перезарядил своё оружие и бесстрашно пошёл по тёмному коридору. Тусклый свет улицы делал помещение чуть более видимым, так что тактический фонарь на винтовке так и не был включён. Да и новое зрение позволяло различать контуры и текстуру любых предметов: все тела казались ему тёмными пятнами с зелёными контурами. На сложных поверхностях он также видел зелёные «мошки», своеобразные помехи, что возникали хаотично, как бородавки на морде кита. Чем ровнее – тем реже помехи. Сквозь толстые нитки лыжной маски его барабанные перепонки улавливали малейшие колебании  воздуха, от чего тот даже различал суету на более высоких этажах. Такому острому и чуткому слуху могли позавидовать даже летучие мыши – воистину Оливер обрёл всё лучшее, что только могла изобрести природа. В какой-то момент ему показались подозрительными звуки на лестнице: они были глухими и нерезкими, но источников звука было несколько. «Сигма»  во главе с Уховёрткой спускались на первый этаж, проходя цепочкой по узким коридорам. Кто-то впереди нёс тяжёлый щит, жестами переговаривался с членами отряда. Футуристические пушки были лишены фонарей, так как те полностью сгорели. Все бойцы прекрасно знали, где находится стрелок. Боец по кличке «Клещ» обратил внимание на пушку, лежавшую в зале ожидания. Бесшумный сонм теней выстроились около пластиковых дверей, ведущих в восточную часть здания. - Враг в 15 метрах от нас,  по ту сторону коридора. Когда мы откроем огонь,  он легко сможет метнуться в комнату неподалёку - там вы его уничтожите, - шёпотом сообщал Уховёртка, указывая на парней с дробовиком и винтовкой, - Мы же используем тактику «Света и бойница». Один из членов отряда пролез под стеклянными вырезами двери, оказавшись в углу на корточках, прямо у стены. Он присел на одно колено и приставил пальцы к ручке двойных дверей- теперь спецотряд располагался по обе стороны от своеобразных ворот. Уховёртка и боец с щитом остались по левую сторону дверного проёма, ожидая каких либо шумов. Второе задание группы «Сигма» при сотрудничестве с  «Научным Союзом» обещало быть более сложным. Лидер знал, что бойцы лишены какого-либо преимущества в технологиях, но у стрелка не было и шанса против такого количества противников. Пара других членов отряда уже прочёсывала ходы на первом этаже, и если они подоспели бы вовремя, террорист оказался бы в западне. Уверенные шаги Оливера стали всё громче раздаваться в коридоре, и тогда Уховёртка показал своим бойцам жест «раз, два, три!», по которому команда быстро среагировала на врага: дверь тут же распахнулась, как занавески у окна. Один из бойцов поставил металлический щит с прозрачной щелью, а пистолет просунул в бойницу. Уховёртка резко швырнул в коридор Свету ( светошумовую гранату, так они её называли).  Открывший дверь мужчина лёг на пол и открыл огонь, как только ослепительная вспышка разразилась в коридоре. В тоже  время лидер стрелял чуть выше щита, выглядывая  только прямыми руками – получилась такая сложная фигура из трёх огневых точек, прямо как на грани кубика кости. Ливень пуль посыпался в грудь Оливера, одна из них даже врезалась в кевларовую защиту для лица, взбив тканевую обивку. Потерявшая энергию пуля разбила передний зуб и покатилась за щеку- Оливер фактически исполнил популярный фокус, от чего и попятился назад. Практически в тот же момент у воина с щитом с треском выпрыгнули кишки, а изо рта вырвался крик ужаса и агонии. Затем рука разлетелась в фарш, и щит с колокольным звоном упал на землю. Клещ на полу несколько раз попал в голову Оливера, разрывая маску на куски, но тут же рядом с виском раскололся шлем. Клещ инстинктивно  перекатился в угол, держа свою окровавленную каску руками – из головы поднималась тонкая струя прозрачного дыма. Он стиснул зубы и попытался снять с себя защиту , а Уховёртка тем временем вытащил безрукого  напарника из дверного проёма, когда несколько пуль вошли в ноги пострадавшего. - Ползи сюда!!! - крикнул командир, прикрывая своего напарника плотным огнём по террористу. Уховёртка ждал Клеща, но тот просто сидел в углу скрючившись. Возле шеи Клеща молниеносно расширился белый пар, словно детонировала  петарда,  но силы хватило, чтобы  отбросить голову прямо к стене, а шею с воротником разорвать. Уховёртка сразу узнал эти импульсы - такие же создавал беглец в лесу. Командиру повезло лечь, прежде чем ещё один искромётный коллапс  расколол поверхность стены, у которой он прятался. Каменная крошка посыпалась на спину и голову, словно соль,  и тогда он увидел лицо боевого товарища : стеклянные очки задрались на лоб и наполнились  кровью, шея и губы полностью содрались, голова могла вот-вот упасть в ярко-красную лужу под нею. Уховёртка видел смерть многих своих товарищей, но потеря своего ученика  была последней каплей. В положении приседа Уховёртка стал поливать огнём уходящего Оливера, но очень быстро патроны закончились, а главарю в ответ прилетели три пули. Такая дуэль оставила во всём коридоре синий дым , а на полу стреляные гильзы. Бронежилет и пластины по всему телу приняли на себя большую часть урона, но даже защита в виде «кожи носорога» не оставила живот невредимым. Корчась от боли, террорист перезаряжал оружие. Кровь из лица Оливера останавливалась буквально через пару секунд, но боль облупленного тела не могла быть заглушена так же быстро. Медленно отходя в безопасное место, он периферийным зрением заметил двоих врагов справа от себя, но моментально понял, что их засёк скорее маленький глазок-камера на бронежилете, а информация поступила через кабель прямо в мозг. Тяжёлый дробовик издал оглушающий гром, а затем выпустил пучок железных шариков, поразивших спину Оливера. Из тела террориста тут же стартовала маневренная ракета, изгибавшаяся в шарнирах  во время  полёта. Она невероятно быстро и часто меняла свой вектор за счёт поочерёдной активации мелких (но очень мощных)  двигателей-рулей по периметру . Снаряд был выброшен, подобно гильзе, но тут же стартовал и засвистел в полёте. Боеприпас полетел по волнистой траектории, уничтожив на своём пути голову одного врага, а потом врезавшись в грудь более дальней цели. Ракета вошла в лёгкое, как сверло перфоратора. После такого мощного прилёта дальний стрелок попятился назад, бросая автомат. Спецназовец  разбрызгивал по полу след из алой жидкости, а в конце концов упал на спину, будучи не в состоянии произнести хоть что-то кроме хрипа. Оливер стиснул зубы, подбирая магазины, вывалившиеся из порванной от дроби сумки: лямка совсем уже пришла в негодность,  а внешняя часть переноски просто разваливалась. Террорист начал завязывать два конца лямки на своём поясе так, чтобы поврежденная часть переноски плотно  соприкасалась со спиной. Как только из коридора выполз озлобленный Уховёртка, ствол немецкой винтовки молниеносно направился в лицо силовика и дважды выплюнул пороховые газы. Лидер тут же погиб, плашмя повалившись на землю, как шкаф. Мужчина с повреждённым лёгким полз спиной назад, отталкиваясь ногами от пола. По бледному лицу потекли слёзы, когда Оливер пошёл добивать бойца. Он не мог поверить глазам: из кевларовой маски торчали серые клубки, водолазка вдоль и поперёк была продырявлена, но огромный мужчина уверенно шёл вперёд. Тело его врага было нечеловеческим – порванная нога с тёмными пятнами и синяками напоминала конечность мертвеца. Оливер задрал кевлар на подбородке чуть наверх и громко плюнул: показалось, будто маленькая пуля кувыркнулась под маской, а затем выпала в районе шеи и зазвенела на полу. Расстояние между ними сокращалось, что вызывало ужас у отступавшего. Оливер встал над умирающим мужчиной, когда тот начал бесполезно дрыгать ногами. - Странно, влетело прямо в цель. Значит, всё-таки, система наведения дала сбой, увы.  Не так должно быть….- думал Оливер, беспощадно залезая перчаткой в кровавую кашу в груди. Он выкрутил целый снаряд, задевая рёбра, и даже почувствовал биение сердца. Когда тот начал рассматривать смятую головку маневренного боеприпаса, последний враг был мёртв. Оливер взглянул на патч на рукаве и удивился про себя, - Это же нашивка специального отряда оперативного назначения. А тут, если быть точным,  у нас  отряд «Сигма». Получается, это им проиграл Фокс. А вон тот кусок мяса - их лидер. Мощные ребята, таких редко задействуют. Против людей они работают шикарно: если бы не защитные пластины по всему телу, я бы давно умер. Они прекрасно сработали в условиях отключённого света, но их методы ведения боя слишком сильно завязаны на технологическом преимуществе. ЭМИ поставил их в максимально невыгодные условия - вот почему я победил, - закончил свои мысли Оливер. Жилет «Морской ёж» - инновация, свежий взгляд на использование телемахинеза ( боевого телекинеза). Такое название максимально точно передаёт суть концепции, согласно которой носитель автоматизирует и удешевляет  процесс дистанционного поражения целей. Пользователь становится ходячим оружием без слепых зон, как танк да Винчи или морской ёж, к которому невозможно безопасно подкрасться. Сначала камеры по периметру захватывают цели, исходя из данных, быстро обрабатываемых развитыми отделами головного мозга. Далее система быстро определяет скорость и направление целей – теперь уже подсознание видит как-бы геометрические места точек, где каждое облако является областью вероятного нахождения цели. Теперь компьютер вместе с мозгом выстраивает трёхмерную линию, которая должна по касательной дотрагиваться до каждого облака. В эту же долю секунды применяется алгоритм, основанный на анализе производных двухмерной проекции этого «графика» - в следствии этого компьютер и накладывает на  предполагаемую идеальную траекторию более простую ломанную линию. Вот теперь-то компьютер готов переводить информацию из визуализации в топорный список действий и команд: когда включать двигатель, когда использовать руль, сколько лететь, когда активировать телемахинационную головку - все ответы скрыты в геометрических характеристиках ломанной. Следуя полученным указаниям, боеприпас как раз начинает двигаться согласно с идеальной траекторией. Когда же снаряд понимает, что оказался в области вероятного нахождения цели, головка начинает быстро переносить нестабильные вещества внутри своей установки с огромной частотой – до 50 Герц. Установка переносит эти микроскопические  эксплозии в самые разные стороны, практически хаотично.  Похожий по принципу процесс перенесения происходит в коре, однако использование «Морского ежа» убирает потребность в ношении целого дополнительного органа, хоть и не избавляет от дополнительных имплантаций в мозг. Разница , конечно, есть: наведение телемахинационного аппарата в животе куда быстрее и точнее, но требует  большей концентрации. Кор не способен атаковать цели с такой частотой, но и взрывная сила одной атаки значительно меньше у МРБ. Оливер отошёл в сторону, похоронив весь отряд: перед ним раскинулся обезглавленный силовик, чья ноги оказались безобразно расставлены, рядом валялась навороченная пушка и гильзы лазуритового цвета- место преступления напоминало поле боя с каким-нибудь свирепым оборотнем. Только такие ассоциации могли возникнуть у постороннего человека, рассматривающего эти порванные лица с предсмертными гримасами ужаса. Оливер выжидал в засаде ещё полминуты, но осознал, что сражение окончательно выиграно. Тогда он схватил несколько гранат, висевших на поясе у спецназовца, и повесил их на собственные карабины. Террорист крепко держал свою пушку, уверенно стуча подошвами обуви по плитке. Израненная рука прикоснулась к пластиковой ручке двери. Оливеру несказанно повезло, ведь над проёмом висела зелёная надпись «Экстренный выход», да ещё и рядом удалось различить план эвакуации из здания. «Нужно было взрывать того опера…» - подумал террорист. Чёрные пальцы опустили белый рожок вниз, но последнее действие сильно затянулось - Оливер всё же не осмелился войти. Рукой тот поправил разорванную сумку за спиной, затолкав запасные магазины поглубже, а затем резко оттолкнул дверь. Заскрипев, она ударилась, но никакой реакции не последовало. Ноги согнулись в коленях, и тогда штурмовик сделал резкий выпад к перилам и направил винтовку в узкую щель между лестницами. Моментально сверху посыпались поочерёдные выстрелы из пистолетов и автоматов, но все они едва ли попадали в тело Оливера. Прицельным огнём террорист отвечал на каждую атаку, аккуратно снимая одного агента за другим: сначала под шквалом крошились уголки бетонных ступеней – мужчина в чёрном тут же заваливался на пролёт, прошивая  свинцом жертву, открывшуюся с нового ракурса. Для других же защитников Оливер становился чуть менее заметным, и алгоритм повторялся. Крики и стоны начали слышаться по всему этажу, неудачливые стрелки пустились менять свои позиции, перемещаясь вверх и вниз. Огонь оборонявшихся становился всё менее сконцентрированным , когда десятки мелких импульсов стали разрушать перила и ступеньки под ногами у охранников – агентам казалось, что теперь уже и сверху по ним неряшливо настреливали из чего-то крупного. Оливер быстро поднимался под музыку автоматных очередей, но остановился на третьем этаже, где тот заметил съежившегося от боли агента в безрукавке. Без особых сожалений тот наступил ногой на его лопатки, прижимая грудь к ребру ступеньки, а потом всадил пулю в затылок. На этаже стали слышны ужаснувшиеся вопли. Тогда-то его и осенило. На длинном стволе своей пушки он включил тактический фонарь, а безжизненная глаз-камера сфокусировалась на двери, из которой сыпались крики. Оливер представил себе воображаемую трёхмерную сетку, своеобразную координатную систему. В режиме ночного зрения подобная галлюцинация становилась похожей на сотни желатиновых кубиков, что заполняли всё обозримое и интеллигибельное пространство. Соприкасающиеся рёбра желатиновых фигур и формировали ту эфемерную сетку - Оливеру оставалось лишь сконцентрироваться на мутном  кубе, пронизывавшем замочную скважину у двери. Силой мысли он заставил ручку разлететься на мелкие кусочки, оставив на своём месте лишь пар. Сильный удар ногой, словно таран, сбил дверь с петель, после чего обитатели комнаты  стали беспорядочно шевелиться и орать. Фонарь подсвечивал особенно неосторожных, заканчивая чью-то трагическую жизнь ярким огоньком из дула. Вихрь из огня и пороховых газов валил мужчин и женщин на пол, забрызгивал кровью халаты и лица. Ужас и боль застывали на физиономиях покойников, а ещё живые люди бросались на пол, закрывая лицо руками. Страшные мысли мелькали у каждого, кто не был готов расстаться с жизнью на тёмном складе медикаментов. Отчаявшиеся люди плакали и молили Господа о помощи, когда патроны в магазине закончились, а палач потянулся к дыре у спины, чтобы восполнить обойму. - Молю! Прошу, пожалуйста, меня ждёт ребёнок!!! Господи помилуй, прошу, умоляю!- кричала беспомощная женщина, вжимавшаяся в угол возле полки. Она выставила руку вперёд, когда Оливер направил винтовку на толпу выживших. - Дайте чистый халат. И бинт. Быстро, - сказал Оливер, вымогательски протянув руку к толпе раненых, а ухом тем временем пытался уловить шаги врагов в коридоре. Испуганный мужчина кинул свой халат и уронил его рядом со стрелком. Все выжившие люди лежали, закрыв голову руками, когда террорист запхал в дыру самодельного рюкзака приятный халат и пачку с бинтами. Люди плакали как маленькие дети, наблюдая за своей смертью - никто не мог оказать врагу никакого сопротивления, все просто вжимались в дальние уголки и налезали друг на друга. Один лишь взгляд в неживое лицо Оливера вселял страх, ненависть, но также и надежду, ибо выглядел он весьма слабым. Люди молились, чтобы в дверной проём влетели охранники с оружием и скрутили убийцу, но момент спасения всё откладывался и откладывался. Сам по себе. Оливер лишь встал у стены, а «Хенель» направил в проём. Он вовсе не готовился встречать врагов в помещении – он слушал. Звук шагов отражался от стен коридора и проникал на склад, после чего сливался с оркестром стонов. Один шорох, два сапожных скрипа, один вздох – всё это подавалось на кору мозга в оболочке из глухого звона в ушах. В этот же момент в  голове что-то щёлкнуло: Оливер почувствовал себя юным спортсменом, открывшим  новые способности своего тела. На самом деле, так ему запоминался каждый захват целей, когда бронежилет вступал в диалог с фантазией. Из воображения извлеклись нужные образы, и Оливер как бы потянул своей волей  невидимую нитку. Сначала он вылез этим глистом в коридор, затем несколько раз коснулся протяжных облаков, состоявших из красных частичек. Террорист сам не знал, куда его уносит фантазия, потому он завершил прокладывание маршрута непонятным уходом в мутнейшие слои этого «холодца», в места, которые уже не мог фотографически воспроизвести в голове.    Оливеру не пришлось делать много движений. Он только высунул плечо  из укрытия, и высокотехнологичный боеприпас с визгом вырвался в коридор. Показалась вспышка от одновременной активации реактивного двигателя и руля, ракета скользила по воздуху, сильно увеличив угол атаки, в это же время она начала выбивать искры на телах охранников. Золотые и серебристые брызги горячего газа появлялись в воздухе и на телах врагов, как подпрыгивающий на сковородке попкорн, а затем расширялись в конкретном направлении. Снаряд летел в окружении ауры бенгальских огней и светлячков, оттого и быстро израсходовал всё взрывоопасное вещество в головке. Оливер, подобно берсеркеру, бросился в бой, разметая врагов очередями. Он несколько раз смёл воображаемых противников, но быстро осознал, что открывать огонь излишне: все охранники уже лежали в коридоре, как перетрушенные креветки в пакете. Самая ближняя цель безобразно хваталась за сгоревшую рубашку и прожжённые дыры в голове, дальний в агонии выгнулся у стенки, демонстрируя множественные, почерневшие отверстия – прямо настоящий ад для трипофоба. Все эти разрывы сливались в одну горелую трещину, причём обескровленную – высокое давление заставляло  жидкости разбрызгиваться во все стороны, нечто похожее происходит с кактусом, когда его соки кипятит молния. Отчаянные попытки сопротивления тяжелораненых охранников были пресечены тройкой очередей из винтовки. Оливер даже не боялся подходить к ковылявшим и ползающим агентам перед тем как застрелить их - он просто уверенно шёл по коридору, не оставляя никого в живых. Рядом с телом охранника была найдена граната, которую не успели активировать перед смертью. Оливер вновь нагнулся, чтобы подобрать нужные ему припасы, но из наклонённой головы потекла кровь. Капелька скатилась между глаз и заползла под нос, потом вторая и третья остановились чуть дальше. Рука в перчатке отпустила гранату. Он не паниковал, хоть и имел ясное представление об опасностях травм мозга. Оливковый  шарик застрял во лбу, своей энергии явно заставив серое вещество содрогнуться в черепной коробке. Наверное, Оливер просто забыл о той боли – значит всё позади, оставалось только подождать, пока губчатое вещество полностью не остановит кровопотерю. Оливер более  не слышал каких-либо тяжёлых шагов по пути к лаборатории, но среди задымленного помещения его фонарь обнаружил женскую фигуру. - Стой! - крикнула она, что-то загораживая своим телом, но тут же грохот от выстрелов заполнил всю лабораторию. Белый свет перестал освещать тело Линды, когда на её животе появились три дыры, а сама учёная  повалилась на пол. Ей не хватило сил кричать и стонать – уже всё. Последние мысли были наполнены ужасом и отчаянием от того, что она видела перед собой не прошедшую жизнь, а несуществующее будущее. Она чувствовала, что в её пальцах находится препарат, который должен был изменить всё. Линде хотелось держать папку с документами, а не собственное тело. Холодный пол напоминал о прохладном воздухе в её летнем домике на берегу моря. Уши слышали оглушающий удар в коридоре, но в умирающем сознании звук дробился на сотни шумов, как будто ей  аплодировала огромная аудитория. Воображать свою славу было легко, когда глаза уже ничего реального-то не видели, лишь голубые узоры формировались в картинку. А оглушительные толчки так и продолжили превращаться в приятные звуки оваций. - Чёрт! Помогите мне! - крикнул Вайдо своим помощникам, подбирая тело Линды за плечи, – Линда! Все будет хорошо, пошли отсюда!!! - повторял он, когда тело несли в другую часть здания. Молодой человек  схватил её под коленями,  халат волочился по земле, а голова запрокинулась назад.  Ты посмотри! Он уже там. Это конец, -  прошептал Рауд, увидев разломанные в хлам железные двери. Пальцы крепких рук периодически ослабляли  хватку, давая Оливеру свободно скользить вниз по чёрным тросам, словно альпинисту на своём страховочном канате. Через долю секунды он снова сжигал ладони об чёрный металл, а стопами тормозил себя путём трения об белоснежные стенки лифтовой шахты. Глаз крокодила отчётливо видел сегментированный колодец с перекладинами и тормозными системами по всему периметру: террорист понимал, что с лёгкостью мог бы перескакивать между плоскими лианами, что держали лифт в четырёх точках. Сдерживало лишь одно- сковывающая боль в плечевом суставе и лопатках, от неё-то стремительное снижение в стиле ниндзя могло трагически окончиться переломом шеи. Он нелепо спрыгнул в пустоту,   приземлившись на крышу кабинки, аки вертолётный десантник. Повсюду поднялась пыль, которую хищник с ночным зрением счёл за люминесцентный планктон. Чёрное око снова расчертило пространство, внутренний архитектор сопоставил кабину с высотой шахты, а затем в разных местах лифта начали появляться мелкие импульсы, разрывавшие слой металла на крыше и внутренних дверях. Они детонировали, словно куча петард, неряшливо создавая отверстия. Когда дыры объединились в цельный узор, сильная нога резко продавила выпиравший полуостров из раскалённого алюминия, тем самым делая лаз менее остроконечным. В это время  красные контуры, точно походившие на края подожжённой газеты, наконец были выглажены суровой стопой, и свет фонарика упал внутрь кабины, когда террорист прыгнул в неё. Он без всяких проблем прошёл через уже уничтоженные двери кабины - Оливеру пришлось лишь чуть-чуть подтолкнуть изогнутые куски металла, чтобы оказаться в заветной  комнате, о которой ему смутно рассказывал Урмас. Своей камерой он разглядывал каждый уголок комнаты с панелью управления, пока не нашёл странный механизм. Он изучил белую капсулу, вмонтированную в стену: глаз заметил несколько приводов, а также полукруглую крышку. Сильными пальцами он вскрыл ящик, обнаружив внутри медицинские устройства, и понял, что это именно та вагонетка, что соединяет два помещения. Оливера  сильно обрадовала подлинность спецслужбистских рассказов – иначе пришлось бы пробивать стену телемахинезом. - Ящик уходит внутрь стены. Это что-то вроде тоннеля, - после этих мыслей он использовал боевой телекинез на десятке креплений, выдёргивая ящик всё с новой и новой силой. Он дёргал его вверх и вниз, уничтожая одну деталь за другой, а через секунду полностью вытянул длинный блок из тоннеля. Порванную сумку он оставил перед входом, залезая внутрь ногами вперёд, прямо в узкий проём. Фонарём Оливер освещал свою дорогу, громко шумя ногами. Дистанционные толчки несколько раз уничтожили преграждения на пути, выдувая в лицо Оливера горячие потоки воздуха от ударной волны. «Настоящая духовка..» - подумал он, когда уши заложило. Своей ногой Оливер резко пнул поломанное заграждение с валиками, от чего оно с треском влетело в какое-то другое помещение. Сумка была притянута за лямку одной из рук террориста, выползавшего на той стороне стены, и в конечном итоге встала поперёк самодельной пещерки. Дыра в переноске таращилась в сторону открытого помещения. Штурмовик приподнял винтовку, освещая комнату, в которой оказался. Белый конус упал куда-то в угол, и Оливер нашёл то, что искал. - Здравствуй, приятель, - подумал про себя Оливер, рукой прощупывая бледное  тело Фокса. Он увидел шрамы на голове, из которых уже не так обильно сочилось белое вещество, а под рубашкой для пациента он нашёл огромную рану гранатового цвета, много раз перешитую хирургом, - Значит тебя всё-таки изучили до дыр. Шрамы на голове остались от операции на мозге, если оперировали - значит смотрели и  снимки. А трансляция закончилась именно тогда, когда ты  уже лежал в этой больнице. Безоговорочное совпадение с предполагаемым сценарием. Из кучи магазинов и тряпок показалось устройство, которое Оливер оберегал как зеницу ока . Он выпотрошил переноску,  триумфально взяв комок вещей, как сердце врага. Небольшой предмет имел два магнита на полюсах, а в центре располагался стержневой заряд, состоящий из серого металла. Если посмотреть на бомбу в разрезе, можно сойти с ума от количества проводков, трубок и колбочек с взрывоопасным содержимым. Человек, далёкий от техники, сравнил бы содержимое с кишечным  трактом. Эту непонятную вещицу в спешке вручили Фоксу, насмешливо заставив его обнимать устройство, как букет. Из нагрудного кармана Оливера показалась платиновая фишка в форме гитарного плектра – своеобразный ключ от катастрофы, идеально зашедший в щель бомбы. Пришла очередь и Оливеру сменить рабочий костюм на праздничный наряд для маскарада. Выбранный образ – несчастная жертва теракта, доктор, который смог самостоятельно спастись из лап чудовища. Террорист спустил штаны, лязгнув пряжкой, выбросил шлем и кевларовые накладки, а затем быстро стянул балаклаву. Теперь из кучи одёжек появились халат и брюки, а разбитая голова с лицом мастерски (при этом кустарно и спешно) покрылись  бинтами, словно мёртвый жук серой плесенью. В своей обуви он спрятал брата-близнеца того металлического плектра – чтобы наверняка не потерять при эвакуации. Винтовку и магазины Оливер решил похоронить в этой могиле, оставив при себе только пистолет опера и гранаты, спрятанные под халатом. «Дырки повсюду, даже на брюках… всё из-за попадания дробовика» - поговаривал он, вылезая из «гнезда». Террорист немедленно начал покидать глубины технопарка, неуклюже хватаясь за края лаза в крыше лифта. На лице Оливера не отражались эмоции, никакого сожаления. Друг, которого он увидел, не значил для него ничего. Ни о каком спасении и речи не шло – напротив,  Оливер оставил своему другу щедрый заряд кальцийтермита. Он последовательно перебирал руками и ногами, взбирался вверх: иногда приходилось хвататься за мелкие выступы, иногда приходилось отдыхать, стоя ногами на хлипких металлических козырьках. В какой-то момент террорист в халате повис всё на том же тросе , до выхода оставалось всего ничего. Мелкие, непростительно шумные,  взрывы начали выбивать в бетонной стене глубокие дыры в виде полос, словно создавая места для лазанья. После этого цепкие пальцы Оливера залезали в такие выемки, тело тут же перемещалось ещё на полметра. Кусочки бетона крошились и падали из-под серых  ладоней, но такие препятствия ощущались смехотворными для существа, обладающего мощью разить предметы на расстоянии. Оливеру несказанно повезло, что этаж попросту опустел, соответственно, никто не увидел носителя докторского халата между разваленных дверей.  Бомба на нижнем блоке состояла из уникального вещества, родом не из нашего мира, не из нашего понимания физики. Этот металлический цилиндр мог взрываться в безвоздушном пространстве намного сильнее селитры или тротила. Активировалась бомба только после соединения с мюонным трэкером: специальный спутник на орбите определял местоположения двух спаренных жетонов с чипами, и как только расстояние между бомбой и минирующим увеличивалось до двух сотен метров - всё. Оливер  был носителем одного из двух ключей от бомбы, но даже если бы эта «чёрная метка» случайным образом выпала где-нибудь в шахте, устройство сработало бы и само, правда,  через некоторое время. Тот самый кальцийтермит это концептуально изменённый уран, который запускает цепную реакцию в веществах, содержащих атомы  кальция. В физике ещё нет таких терминов, которые смогли бы описать тот сложный лавинообразный механизм перераспределения энергии в пространстве. Заряд с такими свойствами может легчайшим образом взрывать фундамент зданий, распространяясь по этажам в виде огненного вихря. Один заряд легко может уронить любую  многоэтажку, как карточный домик. И нет, взрыв происходит без альфа и бета распадов, но мощь разрыва связей в молекулах и атомах сравнима с 300 тоннами одновременно подорванного тротила – при этом всё срабатывающее вещество сконцентрировано в объёме шариковой ручки. Выделяемое тепло и сила удара гаснет быстрее, если в составе бетона много примесей- тогда цепная реакция будет задевать всё меньше и меньше молекул с кальцием. Выжившее люди бросились спасаться бегством, заполняя собой стоянку. КПП пропускал через себя стадо паникующих  врачей, все они рвались к дороге, как к водопою, чтобы попросить помощи у попутчиков. - Помогите! Зовите «скорую»! Людям нужна помощь! - кричали работники, размахивая своими халатами перед трассой, когда на горизонте показалась красная точка, – В здании стрельба и пожар, помогите!!! - завопил один из медбратов, выходя на встречную полосу. Проезжавшая машина резко  дала по тормозам и аккуратно заехала на обочину. Из неё показался водитель в кожаной куртке. - Что случилось? Чем мне вам помочь? - ошеломлённо спрашивал он, смотря на десятки людей, валивших со стороны технопарка. Мелкие фигуры людей хаотично приближались к дороге, словно черепашата, бежавшие в воду после освобождения из яичной скорлупы. - Звоните в полицию, в больницу, пожарным!!! Звоните всем, там стрельба! Террорист вооружён и убивает всех на своём пути! В здании много раненых! - Что? Подождите-подождите! Уже набираю! - засуетился водитель, неряшливо перебирая все вещи на переднем сиденье, - Чёрт! Телефона нет! Сейчас попробую вызвать через автопилот! - предложил он, пробравшись на место водителя. Мужчина нажал несколько кнопок на панели и в конечном итоге дозвонился до службы спасения, когда у дверей уже скопились перепуганные работники. - Вас слушает служба спасения, - ответил искусственный голос. - Вызывайте полицию и скорую помощь. Адрес - технопарк Научного Союза, пожалуйста, побыстрее, - нервно говорила  женщина с окровавленной головой. Она беспардонно влезла в кабину, выставив водителя к толпе. - Какова причина вызова? - Террористический акт, в здании много раненых, они заперты в своих кабинетах! Нужно несколько машин скорой помощи! С людьми внутри нет связи, прошу, вышлите специальные силы. - Оставайтесь на связи, вас будет слушать офицер полиции. Машину облепили собой многие выжившие: они поочерёдно разговаривали с офицером и докладывали о ситуации. Поражало то, как сильно отличались версии происходящего у разных работников, и то, насколько быстро версии смешивались в несуразицу. Звучало мнение, что стрелка ликвидировали, но человек из медпункта опроверг эту информацию. - Говорят, ему сделали засаду на четвёртом этаже! Доктор Вайдо предложил это! - Да как же там может быть засада? Он убил всех спецов, их тела сейчас на первом этаже лежат, - с ужасом отвечала работница лаборатории. По её щекам уже сочились солёные слёзы. - Ну, значит спецы его ранили, а на верху ему организовали засаду! Успокойтесь, пожалуйста. - А вот я видела кое-что странное! Эй!- вмешалась работница из жилого блока. Она обращалась одновременно ко всем и ни к кому, таким уж был формат её общения с толпой напуганных коллег, - Там возле здания мужик в халате завалы разбирал, но только вид у него был ужасный. Он чёрный весь, как будто из мясорубки вышел! Сначала шкаф отодвигал, потом ящик большой. А затем я вижу, что он на квадроцикле поехал, жужжал так! Это кто у нас такой? - Помолчите, у нас тут на связи полицейские! Вот приедут - разберёмся. А пока не переживайте! - отозвался уборщик, успокаивая толпу. И в самом деле: каждый из миллиона возгласов и слухов обсуждать не хотелось, первостепенной задачей стояла координация службы спасения. Машин на обочине становилось всё больше, собственно, как и свидетелей непонятного и очень трагичного действа. Офицер спрашивал у пострадавших разные детали, просил расчистить место и уйти как можно дальше, но всё глушилось разговорами людей. 50 работников уже вышли за пределы технопарка, создав огромное скопление из машин и раненых - особо тяжелых уложили на задние сиденья попутчиков, чтобы гражданские машины их довезли прямо в больницу. В это же время водители в  пробке стали доставать аптечки, каждый пытался  помочь хоть чем-то. Камеры зевак увидели нечто: горизонт вспыхнул, как спичечная головка. Воздух вокруг здания принял форму расширяющегося пузыря, когда окна на десятом этаже вылетели, а внутри кабинетов показались расползавшиеся  языки пламени. Затем дошёл звук  -  машины тут же завопили сигнализациями. Нижний этаж со страшной силой вздрогнул, а затем изверг гигантское количество летящих обломков, распространявшихся всё выше и выше. Торнадо из разрушительной энергии за пару мгновений дополз до верхнего уровня, освещая своей вспышкой всю территорию. Люди упали на землю и заткнули уши от грохота, когда куски бетонных стен засияли пламенем в воздухе, словно вылетавшие из гигантской короны ракеты. Такое большое и нерушимое  строение громко хлопнуло и приплюснулось посерёдке – верхние этажи прогнули под собой размягчённые слои бетона, как во время землетрясения. Через секунду аморфные блоки начали поочерёдно выпадать и крошиться в красно-серые барашки. Центр Научного Союза превратился в гигантскую печь, температура в которой росла, всё больше и больше усугубляя ситуацию для  нагруженных стен и каркаса. Из верхушки здания также пошли разного рода газы, как из трубы ТЕС. Не прошло и  пары секунд с момента взрыва, как сразу же огонь выполз из прямоугольной крепости в виде фонтанирующего дыхания. Огнедышащее здание – вот как выглядел технопарк в те моменты. - Эй!!! Смотрите, кусок падает на крышу жилого блока! - крикнул рабочий, увидев стремительное - почти плавное -  падение огромного пласта  конструкции. Далее дымные обломки покатились с верхних этажей на порог и крышу жилого блока – так же себя ведёт суп, когда растяпа-официант роняет его перед собой. Реактивный и монструозный стержень из пламени  становился всё больше, углы строения начали по очереди отпадать, превращая тем самым высотку в дырявый камень. Внутри здание напоминало кучу угольков в мангале: чёрное месиво с огромным количеством оранжевых дорожек из огненных трещин. Складывалось ощущение, что кто-то за долю секунды исписал все стены скандинавскими рунами, и теперь их скопление сияет перед публикой. Из окна гостиницы, расположенной неподалёку, виднелось зарево, а звук был слышен ещё дальше. Машины полицейских и пожарных успели к самой разрушительной части- оставшиеся балки не выдержали тепла раскаленного бетона и прогнулись одна за другой. Повреждённая башня начала заметно изгибаться, постепенно скрываясь за исполинским роем угольных частичек. Средний этаж треснул, а верхняя часть наклонилась на 30 градусов, продавливая собой нижние уровни: конструкция развалилась, подобно песочному замку. Этот плавный крен сооружения… единственная верная ассоциация- поскользнувшийся у бассейна человек. Движения примерно те же. Следующая секунда наполнена уже знакомыми и разрушительными образами: грохот,  безобразная туча, десятки смертей в одну секунду - строение превратилось в бесформенную груду горячих обломков. Хрусталик каждого глаза отражал адское пламя, поглощавшее всю территорию технопарка. Все взгляды были направлены туда: полицейские, медики, раненные и рабочие смотрели за гибелью комплекса. Только один взгляд был направлен в противоположную от места происшествия сторону - это взгляд преступника, скрывавшего лицо за бардовыми бинтами. Оливер быстро запрыгнул в оставленный фургон, судорожно заводя двигатель. Террорист не церемонился с квадроциклом, а просто бросил его неподалёку - когда грунтовка была пересечена, привлекать внимание пылевым следом не стоило, потому Оливер и спешился. Он провернул ключ, подождал несколько тихих сигналов, и наконец машина завелась. - Есть!!! Это лучший исход, поехали! - подумал он про себя, лихо пересекая полосу. Включённые фары не давали понять колонне полицейских о том, кто сидит за рулём. Оливер ехал с максимальной скоростью, при этом старался не привлекать лишнее внимание к себе – всё-таки совсем бесследно уйти не удалось, парочка раненых пыталась влезть в микроавтобус  минутами ранее. Глубокий вечер уже стал похожим на ночь, город вот-вот оцепенеет от новостей. Оливер выполнил своё дело- осталось лишь необязательное дополнение к празднику. Осталось красиво уйти. 19:10 На лужайке, недалеко от лесополосы, толпились 9 человек, праздновавших собственное повышение. Кто-то развёл костёр, достал алкоголь и стаканчики, а все остальные принялись усаживаться на подстилки вокруг костра. - Ну и в общем, меня засекли, обращается ко мне «товарищ», мол: «ты кто такой? Что здесь делаешь?», - рассказывал историю один из участников гуляния, - Я им так и ответил, что мой друг дебил, и они от меня отстали, - закончил он, втягивая дым из курительной пластинки. - А что они вообще от вас хотели? Это же не их «точка», чего они так взвелись? - пытался разговаривать со своими знакомыми Томас. - А я что, знаю что ли? Это у них надо спрашивать. На Северном вообще странные люди обитают… Яркие искры выбрасывались из полена, купленного в ближайшем супермаркете. Молодые люди искренне смеялись и веселились, пытаясь не думать о произошедшем. Томас сидел, поджав ноги, и смотрел на костёр: треск дерева и рябь на горячем воздухе приковывали  внимание к себе. Мелкие щепки становились чёрными, раскалывались, обнажая красное свечение внутри. Какой-то инстинкт подсказал парню, что эта картина несёт в себе некий посыл, тайный знак от судьбы. Когда в Томасе пробуждалось шестое чувство, он сразу лез в сеть, чтобы перебить громкий голос бессмысленным потоком новостей. И произошло нечто совсем странное: буквально все местные новостные ресурсы трещали по швам от съёмок с места происшествия. Он тихо углубился в комментарии, увидел ещё одно видео, рассказы очевидцев… Неспешно изменилось направление ветра, и какая-то тревога захватила сознание студента: дрожь пробиралась под одежду, оставляя гусиную кожу на волосатых ногах, а уши стали слышать воображаемые звуки леса. Шелест листьев и травы был похож на те самые шаги мужчин в оранжевых костюмах- казалось, будто он уже окружён недругами,  о которых так часто думал во сне. Смех и гул глушили тревожный скрип, доносившийся откуда-то из-за спины. Вскоре все участники резко прервали разговор, уставились в тёмную часть поляны и притихли. В чаще послышался тот рёв и грохот, похожий на экстренное торможение, как будто машину занесло на дороге. Затем хлопок двери - все напряглись. Яркий луч фонаря полоснул по кустам, показывая листву и кору деревьев, но вдали явилась фигура мужчины. Напряжение выросло, даже самые смелые немного поменяли позу, увидев окровавленного незнакомца в халате. - Спокойно ребятки, спокойно. Это я! - тихо сказал Оливер, упираясь рукой об деревянный столб. Он выглядел уставшим и нервным, вытягивая руку к толпе. - Боже, что случилось?! Это твоя кровь?! - удивился Томас, выходя из-за спины Марты. Самые худшие предположения начали сбываться.  - Успокойтесь, просто налейте мне водки, ай, я вам всё расскажу. Садитесь на свои места,- хромая, притворно кряхтел он, – Я вас в первую очередь поздравляю! Если вы здесь - значит вы справились! Покажите мне результат?- говорил персонаж фильма ужасов, обходя круг друзей. Потом он резко  присел рядом с Мартой и обнял её плечо своей раненой рукой. - Да, шеф, всё выполнено! Мы постарались, - растерянно говорил главный рассказчик историй, наливая дешёвый алкоголь в железный стакан, - У нас ни у кого не осталось жидкости. Остался только спирт, ха! - Это хорошо. А вы не знаете, с вами не было Крейга? Он не приезжал?- спросил Оливер, держа стакан  с водкой  перед носом. Он таращился своими глазами в прозрачный спирт,  будто хотел вырвать. - Да нет, я его в последний раз видела только вчера, он мне посылку принёс, - отозвалась Марта, бормоча себе под нос . - Значит всё правильно. - Кстати, Оливер. Я хотел спросить: что это за теракт, о котором все трубят? Говорят, произошёл пожар. Как думаешь, твоего друга успели вывезти? Я просто переживаю, - сказал Томас, показывая видео на телефоне.  Все были ошеломлены увиденным, когда здание рухнуло прямо на камеру. Реакция исколоченного пулями Оливера была очень неоднозначной – он лишь напряг губы, словно глубоко сочувствовал пострадавшим, а потом так холодно и пронзительно глянул на Томаса и подругу под рукой… Сказанное фраза свидетельствовала о том, что Марта проболталась Томасу о «Научном Союзе». Студент, в свою очередь, намеревался продолжать провокацию, чувства в нём бурлили, как вода в чайнике. Наверное, к таким необдуманным и странным действиям его толкало внутренние предчувствие, что именно ему суждено устроить бунт на корабле и открыть глаза всем подчинённым. - Друг, ты не хочешь нам объяснить? Что это происходит? Раздаёшь посылки с какими-то химикатами, держишь людей в подвале?! Накачиваешь своих приближенных наркотиками! А сейчас ты пришёл весь окровавленный, да ещё и в бронежилете… - Томас, успокойся, пожалуйста. Нам всем интересно узнать, но к чему все эти обвинения? – прозвучало из уст напуганной Марты. - Нет, всё правильно он спрашивает. Вам действительно стоит узнать, что я всё это время готовил, - произнёс террорист, поднимаясь с корточек,- Ты только не делай глупостей, я вижу, что ты напуган, - продолжал Оливер, заметив нож в руках Томаса. - Закрой рот! С меня хватит! – утвердительно и агрессивно прошипел Томас, - Не хочу ничего слышать. Я знаю о тех инъекциях, о твоих террористических замашках… И не думай, что все вокруг бездумно пойдут на убой! Что-то иррациональное толкало его на пафосные речи – то ли эго и святая уверенность в правоте, то ли полное отчаяние. Томас с надеждой посмотрел в глаза Марте и в этот же миг понял, что единомышленников не найдёт – все в сговоре. Теперь природа агрессивных возгласов стала ясной: Томас более не чувствовал себя разоблачителем, вставшим между обманутой толпой студентов и монстром. Люди за его спиной не поддерживали бунтовщика, а окружали. А как известно, загнанная крыса бросается. Вот крысе и оставалось только бросаться во все стороны, размахивая ножом. - Не подходите ко  мне… Я уж не знаю, все ли тут понимают ситуацию, но предупреждаю сразу – зарежу любого! – нервно кричал бунтовщик. И  вдруг он увидел подбиравшегося сбоку мужчину.  Защищавшийся тут же полоснул выкидным ножом врага по руке, а затем захватил его шею, упираясь предплечьем в его ключицу. Резкое движение корпусом заставило споткнуться нападавшего, после чего к его шее был приставлен нож. Кровь приливала всё с новой силой, поощряя борьбу за жизнь. - Отойдите все! Особенно ты! Я перережу ему горло! - Томас, прекрати это представление. Если бы ты был так умён, как считаешь, то угрожал бы совсем другому человеку... Ослабь хватку, ты же видишь, что он истекает кровью, - тихо говорил ходячий труп в халате.  Заложник Томаса не мог никак вырваться, поскольку своей  первой рукой зажимал рану на второй. Остриё уже продавливало кожу, до пробития не хватало лишь доли паскаля - Твой блеф не сработает на мне! Просто дай мне уйти, и парень будет жить! - Ты идиот, ты правда не понимаешь, твоё поведение лишь подтверждает мою правоту, - нагонял жути Оливер, медленно подходя к Томасу. Лицо не показывало и сотой части того злорадства, которое испытывал террорист в этот момент. Своими словами Томас как будто бы провёл автоматическую диагностику, тем самым вывалив наружу отчёт о всех установленных заблуждениях. В паре метров от спины Томаса что-то громко хлопнуло, спровоцировав испуг у круга друзей. В свою очередь, Оливер сделал мощный выпад, мастерски выбив нож.  Парень с раной на руке успел выпрыгнуть, прежде чем двое мужчин столкнулись друг с другом лбами. Удар ладонью был так точно построен, что смог без всяких проблем выбить холодное оружие Томаса, а в придачу ко всему этому последовал удар в ухо и рулевое вращение корпуса Томаса, от которого оба завалились на мокрую землю. Томас оказался снизу и  отчаянно вцепился пальцами в мокрое лицо Оливера, пытаясь выйти из захвата, но слабые удары не позволяли выиграть. Ярость раскаляла тела обоих соперников, месившихся на грязной земле, среди жухлых и остроконечных остатков травы. Сцепившиеся соперники продолжили кувыркаться и наносить друг другу удары коленями, локтями и острыми костяшками: Томас взял пояс Оливера в захват своих ног, а Оливер навалился чуть вперёд и раскрытой ладонью засадил в нос. Нечто резкое и электрическое  шокировало Томаса после этого сильного удара, более он не одерживал побед. Его возили по земле, обеспокоенной публике даже казалось, что парни слились в какое-то головоногое  существо, в кого-то вроде демона Буера. И действительно: грязное колено надавило на шею Томаса, после чего взрывы послышались отовсюду.  Сложно было понять, что происходило, но перепуганному парню с разбитым носом показалось, что по поляне из крупнокалиберного пулемёта начал стрелять ударный вертолёт. Тела людей стали взрываться, как попкорн, разлетаясь на кусочки после десятка мощных разрядов. Затем полетели щепки деревьев, кости, кровь,  трава и листья – все воспарили в хаотичном танце,  после чего воздушные волны стали  накрывать борцов со всех сторон. Малиновое лицо Томаса искривилось: челюсть сомкнулась, глаза зажмурились, а всё для того, чтобы не видеть этого чудовищного зрелища. На его лицо приземлялись капли крови, он слышал звук разрывавшейся плоти - всё это казалось концом света. Колено стало не таким тяжёлым, чувствительность спины и лица уменьшилось, когда на глаза посыпались ветки и мелкие кусочки земли. Расстрел из пулемёта, бомбардировка, гроза - это бедствие всё никак не прекращалось. Оказавшись в такой ситуации, можно было почувствовать  себя центром урагана смерти – потому-то Томас пытался вжаться в травяную подложку, чтобы его не зацепило. Скрип деревьев участился, потоки пылевых бурь и горячих ветров проскальзывали по потной коже. В один неуловимый момент  грохот успокоился, а Томас взглянул на поляну и не узнал никого. От прежнего места не осталось ничего: всё унесло какое-то бедствие. Глядя на бледные конечности, раскиданные среди древесины и земли, Томас начинал паниковать. Он не мог справиться со своими эмоциями: образы исчезнувших личностей всплывали посреди места происшествия. Напуганный взгляд скользил между тёмными участками земли, то и дело останавливаясь на теле покойника. Из глаз пошли слёзы, цепляя за собой мерзкий слой нанесённой грязи на щеках. Руки и ноги скрестились, всё тело бросило в дрожь от увиденного. Следующий образ - Оливер, высокий и ужасающий. - Это всё сделал я. И сделал отлично. Вот к чему я готовился… скоро все эти смерти будут лежать на тебе! - указывал на Томаса террорист, становясь на более ровную поверхность,- Что? Ты уползаешь? После всего этого? Ты просто уползаешь?! Я не ошибся, о нет, я не ошибся! Спасай свою жизнь! - иронично крикнул Оливер. Он упивался своей властью, высмеивая Томаса,- Беги отсюда и молись, чтобы я не возвращался!!! От своей паразитической натуры тебе всё равно не убежать! Перескажи полицейским всё в подробностях!!! Пусть знают, что я объявил им войну! Пусть попробуют меня поймать, а ты продолжай им навешивать свои бредни! Посмотрим, как быстро от тебя избавятся за ненадобностью!!! - не умолкал Оливер, истерически захлёбываясь гневом и смехом. Казалось, будто в холодную голову резко стрельнули все эмоции, накопленные за долгие годы, а сейчас они отражались в безумном лице, лишённом человеческих черт. Томас чувствовал себя раненым животным, уползавшим от хищника. Казалось, что то самое бедствие наступало на пятки. Им руководил природный страх, он всего лишь пытался выжить, перебирая руками и ногами по грязи. Ни на секунду он не задумывал оборачиваться, боясь увидеть там своего злейшего врага. Этот побег  был сравним с эпизодом из жизни, когда одиннадцатилетнему Томасу пришлось крутить педали на старом велосипеде, удирая от стаи собак. Он понимал , что путь только один - вперёд. И никуда более. Думать в такой ситуации бесполезно, важно лишь пытаться спасти себя и надеяться на то, что оное не напрасно. В голове Томаса действительно возникло что-то похожее на молитву, в которой он просил небеса забрать своего врага навсегда. Ответа сверху долго ждать не пришлось: за спиной грохнуло нечто синее, как метеор, сгорающий в атмосфере , а мощный порыв ветра разнёс траву повсюду. С небольшой высоты пикировала звезда? Нет. Это Земля приблизилась своей поверхностью к сияющему кругу. В этот шарообразный портал засосало всё то, что неровно лежало на лужайке, когда планета поцарапалась своей поверхностью об застывшую в космосе аномалию. Воплотилась в реальность сцена из типичного вестерна: грабитель спрыгнул на ходу  со сферического поезда на своего сферического коня в вакууме.  Только в этой сцене поезд - Земля, а верная кобыла – рябь на пространстве-времени. Забитый Томас свернулся калачиком, прикрывая голову руками: он снова боялся взглянуть на катастрофу за спиной, снова хотел спрятаться. Парень скорчился и начал извиваться, как дождевой червь, ползущий сквозь траву. Только через некоторое время Томас вскочил и побежал со всех ног. Беглец молился и рыдал, всё никак не находя в себе силы взглянуть за спину. В ушах всё ещё звенело, парень боялся, что вовремя не услышит тяжёлые барабанящие шаги Оливера, если выдохнется. Пошёл дождь, холодный ветер остужал грязную футболку, а тяжёлые капли то и дело сбивали мокрые локоны обратно на лоб. Шелест высокой травы или колосьев становился всё более невыносимым, а гроздья бурьянов мерзко касались запятнанных штанин всё с новой и новой силой. Когда же наступила глубокая ночь,  он всё ещё блуждал, словно старая собака, искавшая себе убежище на одну ночь.