НЕБО ПО СОСЕДСТВУ

В это время в молочно-белой резиденции Дагмана вовсю кипела подготовка к вечернему совещанию с «кланом». Неотъемлемой частью всех приготовлений была обязательная молитва перед Казмом. Фарси склонил свой лоб к ковру и твёрдо упёрся руками, пытаясь пасть как можно ниже перед посланником Всевышнего. Старик в это время  умывал свои ладони в журчащей воде, попутно наблюдая за учеником. Не особо религиозный Дагман читал  про себя молитву, которую как будто сочинял на ходу, что, впрочем, недалеко от истины. Тёмные пятна на коричневых кистях Джибраила скрывались в пузыристых потоках дорогого фонтанчика из бежевого камня, стоявшего в центре комнаты для молитв.  Дагман Аль-Фарси немного потел, вжимаясь в красный ковёр, а речь  его становилась всё более громкой и пьяной с течением времени. - О святейший Джибраил Казм, спаситель свободных людей… Ладони мои болят так, как не болели ещё никогда… Почему так? Я не вижу образов и идей, как это было раньше! - жалобно прокряхтел лидер, опасаясь открыть глаза. Он лишь тяжело сглотнул и постарался обчесать ладонь о красную ткань. - Нормально-нормально. Пусти свет Всевышнего сквозь ладони свои и чело свое! Коль пекут - значит есть чему сопротивляться, и разум твой нечист, - говорил слепой Казм, приближаясь к ученику, - Направь свои мысли по одному пути, по пути праведного гнева! Пусть из уст твоих льётся молитва о победе! Говори! - Ладно,  хорошо, сейчас, - мямлил бронзово-чёрный красавец, - Я прошу Всевышнего и посланника Его, Джибраила Казма, истинного прорицателя и вестника всех четырёх авраамических истин. Направь мои мысли по единому пути - по пути войны, праведного обмана и праведного гнева. Дай мне сил и лидерских качеств полководца, ведущего джихад (священную войну) против всех мерзостей мира сего. Одари меня своей мудростью! Я прошу посланника… - Всё верно, читай это в слух не менее тринадцати раз, пока не почувствуешь влияние всех сил созидания! Пока не почувствуешь, что все страсти твои утихли, и не осталось в твоих планах более ничего, кроме правды небесной! Казм на самом деле смывал со своих старых ладоней остатки незримого яда, выпущенного из стрекательных клеток. На его мягких пальцах, фалангах и складках пару дней назад выросли мельчайшие мешочки со сжатым воздухом и завёрнутым «гарпуном» внутри. Сверху торчал небольшой волосок, задевая который жертва приводила природную ловушку в действие: мелкие иголочки выстреливались, моментально доставляя токсин глубоко под кожу. По такому же принципу жалят медузы, но для того, чтобы инъекция не вызвала болевых ощущений, Казм незаметно окурил комнату специальными парами, вызывающими притупление чувств. Пророк наблюдал за тем, как галлюциноген постепенно вводил ученика в транс, а молитвы становились всё менее связными. В это время он переодевался за японской ширмой в виде гармошки, облачаясь в багровый халат с золотым узором. - Учитель… Я чувствую, что руки очень тяжёлые. Как будто происходит диффузия, они хотят слипнуться с полом… Я уже чувствую присутствие Его, только скажите мне, почему так непривычно?- жалобно скулил Дагман. - Ученик мой, а с чего мне тебе верить, что твои чувства неподдельны? Может ты, грязный кафир, просто употребил наркотики, чтобы издеваться над божественным?! - искусственно пригрозил Казм, довольствуясь результатом действия нового токсина. - Упаси Всевышний… Не посмел бы! В молодости пробовал много чего, но такое… это впервые… я теряю контроль, меня наполняют те самые идеи и смыслы, о которых вы говорили. - Врёшь! Читай молитву ещё несколько раз, проси мудрость и ясность ума! – хрипло разразился старый. Процедура шла ещё несколько часов, в ходе неё Дагман действительно слышал низкочастотные звуки шёпота, перебиваемые гипнотизирующими фразами на непонятных языках. Такой обряд проводился уже не в первый раз, а если быть точнее, то практиковался уже много лет, начиная с первых дней внедрения Казма в террористическую группировку. Когда Джибраил оказался в Судане, перед ним предстала  развивавшаяся  страна с диктатором при власти, легко продававшим интересы граждан ради собственной выгоды. Тогдашние революционеры продвигали идею полноценного (а не только юридического ) вступления в Африканский Союз, а также призывали к  полной национализации полезных ископаемых. С помощью своего красноречия и проницательности Казм быстро заполучил авторитет, а затем и высокое место в качестве советника Дагмана и идеолога социалистической партии. Под его руководством были созданы военные администрации так называемого «Приюта Лидеров», после чего в революционных мероприятиях полноценно начала применяться сила. Казм усиливал свои контакты с Дагманом и его родственниками с востока, как бы выстраивая иерархию самостоятельно. Народ поддерживал социалистические идеи, верхушка уверовала в мудрость загадочного Казма, а страны Африканского Союза ценили антиевропейский курс его политики, всецело поддерживая реформацию режима. За последние годы он настолько укрепил своё положение в иерархии, что получил главенство над всеми участниками совета. Хоть семья Аль-Фарси и подчинялась  Дагману, центром государства дэ-факто стал его советник, ибо регулярные гипнозы и психологическое насилие лишили главу государства рассудка. Казм полностью подчинил волю своего главного ученика, скармливая ему «тайны», скрытые авраамическими религиями. Он прибегал к манипуляциям и выжигал его мозг наркотическими веществами под видом божественного влияния на его волю. Джибраил смог резко перескочить всех своих конкурентов, фактически оккупировав престол, как языковая мокрица: паразит Казм буквально выдрал язык из его уст, а сам поселился во рту. Теперь он и говорит за Дагмана, и питается за царский счёт. Прошло несколько часов, и к дворцу уже приблизились огромные кортежи с лимузинами, внутри которых сидели загорелые мужчины в зелёных рубашках с короткими рукавами. Некоторые из них носили очки-авиаторы для грозного вида, другие прикрывали редкие волосы краповыми беретами, но самые зазнавшиеся генералы заходили внутрь дворца, звеня своими многочисленными наградами на груди. Большая часть медалей и значков – просто блестящие безделушки. Все эти «герои чего-то-там», «за то-не-знаю-что», «за какую-то-там службу»… Это всё  фикция, сухое топливо, выдаваемое за мизерные подвиги с одной лишь целью - ещё больше раздуть эго родственников Дагмана, как пламя в костре. Казм не очень любил типичные заседания, но организовать подобное всё же пришлось. Не смотря на всю уязвимость обсуждения стратегических планов вслух, главнокомандующий вооружёнными силами всё равно подготовил все карты и схемы в печатном виде, разложив всё по папкам. Что интересно:  комната для заседаний вовсе не была круглым столом, ибо никто из генералов не считался равным Казму. Есть тот, кто восседает во главе стола, его имя всем известно, остальные же лишь гости. И в этом был весь Казм. На серебряном  троне величался сам Джибраил в алых одеяниях и в привычной чалме, справа от него сидел Дагман, а пришедшие генералы  занимали места вдоль роскошного стола. С помощью пульта управления он призвал перед собой передвижной штатив с экраном, на котором можно было легко показывать любые презентации. Члены клана сильно поникли, тревожно оглядывая затемнённое помещение с малиновыми стенами. Они не могли считать с лица своего фактического предводителя никаких прогнозов, что только больше сеяло растерянность. Кондиционеры делали воздух важным и прохладным, от чего на голых предплечьях пошли мурашки, а холодные потоки воздуха стали опоясывать шеи за воротником. Атмосфера, как в кинотеатре перед началом сеанса, будто с минуты на минуту начнётся показ самого ожидаемого триллера этого года, потенциального призёра на «Оскаре». Старикашка с чёрными усиками сглотнул слюну, когда Казм с прикрытыми глазами стал настраивать экран через сенсор на столе. Каждое движение пальцев ни на секунду не задерживалось, при том что Джибраил даже не пытался подсматривать под чалмой. Порой казалось, что  у Казма в распоряжении есть лишняя пара глазных яблок на руках. - Мира вам, друзья мои. Я буду краток, все мои записи изложены в этих папках, что лежат перед вами, - начал главнокомандующий, указав на бежевые стопки листков. Его голос был всё таким же хриплым, старческим, но добрым, - Недобрые новости поступают к нам из фронтовых городов. Судя по данным разведки, сегодняшняя атака на базу свидетельствует о планах Вооружённых Сил Франции к проведению повторного наступления. Они накапливают технику и солдат в Порт-Судане, а всё для дальнейшей переброски к Нилу. Скорее всего, они будут медленно продвигаться вниз по реке сразу на обоих берегах, чтобы полностью контролировать зелёную линию. Мною было принято решение о проведении нескольких мероприятий по усилению обороны крупных городов. Как мы ранее уже обозначили: стратегия сражения с французской армией  - максимальное уничтожение пехоты при обороне, - весь кабинет резко вскрыл свои папки и перешёл к штудированию планов. На смольных и морщинистых лицах, напоминавших изюм, читалась откровенная неприязнь к Джибраилу, возомнившему себя архистратигом, - К слову. Я бы хотел отдельно обсудить вопрос мобилизации населения и соответствующую информационную кампанию. Как показывают отчётности компетентного органа, мотивация среди новобранцев низка… - бесконечно вторил властелин поместья. На цветной иллюстрации плана обороны был изображён участок, который называют Великой Агломерацией. Извилистая река Нил берёт своё начало в месте сочленения двух притоков: Голубого Нила ( течёт с юго-востока) и Белого Нила (с юго-запада). На месте этой развилки стоят три крупнейших города, каждый из которых омывается комбинацией из двух рек. На северо-востоке стоит Северный Хартум, на северо-западе находится Омдурман, а южнее обоих городов распласталась огромная столица, омываемая двумя притоками. Она напоминает бегунок на застёжке-молнии, соединяющий два ряда зубцов в цельную реку. Между тремя городами и тремя реками почти незаметно возникает остров Тути – маленький клочок земли, пользующийся популярностью среди рыбаков. На схеме был изображён предполагаемый план наступления врага, тот самый «разрез змеиного тела», которым занималась группировка «Центр» : продвигаясь по двум берегам, французы бы приступили к жестокому штурму Омдурмана и Северного Хартума, фактически создав бы два направления для атаки на столицу. Морская пехота закрепилась бы в двух городах, а затем,  имея полный контроль над всеми реками, окружила бы Хартум, взяв столицу в тиски. На второй схеме был изображён план противодействия, своеобразный вальс  из стрелок, значков и пятен. Согласно нему, дороги к Великой Агломерации должны быть насыщенны легкой пехотой – голубые квадратики роились в том узком месте на каждом сантиметре карты , как комок еды, вставший посреди горла. Синей стрелкой был указан отход дальнобойных  орудий глубоко в тыл, под Хартум, в то же время с южного фронта предлагалось вывезти всю бронированную технику всё туда же, словно Казм намекал на некий гамбит. За спиной столицы был нарисован полумесяц из маленьких треугольников, означавших системы залпового огня и артиллерию. Три города были закрашены серым, волнистым узором. Таким образом закрашивали фронтовые города, полностью переделанные в крепость. Огромный сонм из стрелок указывал на тотальную перегруппировку в этом районе. Все генералы скорчили такие угрюмые физиономии, будто всю их работу только что перечеркнул дилетант, которому стрельнул в голову успех. Монарх ставил целью разгром именно центральной группировки, в то время как большие клещи на севере и на западе счёл отвлекающими ударами. - Как я уже говорил, удерживать наступление по береговой линии бесполезно. Более они не попадут в ловушку, которую им устроили в Адбаре. Топорные  городские бои – это то, что они должны встречать на каждом участке пути к Великой Агломерации. В это же время  настоящий бой они получат только при попытке штурма крупных населённых пунктов. Это единственный способ обмануть противника, разбив его кулак раз и навсегда, - продолжал Казм, замечая страх и звенящее ошеломление на лицах своих подчинённых, - Для этого Омдурман и Северный Хартум должны быть превращены в непроходимые крепости, все дороги должны быть перерезаны рвами и окопами, каждая высотка должна стать огневой позицией... У нас есть не более двух недель на подготовку. - Прошу прощения, но у меня есть несколько вопросов… по поводу перегруппировки артиллерийских бригад, - вмешался в спор один из генералов, - Без достаточного огневого прикрытия…  эта миссия станет самоубийственной для тех, кто будет сдерживать наступление! Без артиллерийской помощи их ожидает лишь уничтожение! И каким образом мы передислоцируем столько гаубиц в один участок? Разве это не сделает их новые  позиции более уязвимыми для налётов авиации? При такой-то концентрации. Более того, все наши дроны на исходе, а потому мы не сможем корректировать огонь с такого расстояния. Огненный вал из снарядов будет настолько неточным, что будет просто уничтожать наши же укрепления, как только враг будет наступать на них! – возразил он. - Я не могу понять, по какой причине план подразумевает эксплуатацию взлётной полосы аэродрома в Хартуме. Её уничтожили ещё в первую неделю, работы по её восстановлению займут ещё много времени, - возмущался другой, - Если так посмотреть… то применение авиации над столицей приведёт к тотальному уничтожению нашего авиапарка в первые же часы предполагаемой операции. - Друзья мои, я понимаю всю обеспокоенность, но иного выхода у нас нет. Если мы проведём тотальную мобилизацию населения, то сможем привлечь к строительству колоссальное количество рабочих. Так что взлётная полоса будет восстановлена, можете не сомневаться, - рассказывал Казм, через пару минут переметнувшись на тему северного фронта,  – Есть ещё кое-что, что мы должны сделать, пока мы ещё контролируем северный изгиб Нила… Нам стоит в срочном порядке эвакуировать всю провизию и строительные материалы из Каримы. Я уверен, что Франция захочет взять и северный изгиб, но пока что у нас есть безопасная трасса Омдурман-Карима, а значит у нас есть шанс обеспечить центральный округ дефицитным продовольствием. Там же пора и ликвидировать все «мышеловки», не правда ли, Даким? - хладнокровно обратился Казм к тому мужчине с усиками, словно надавив на больное место, - Будет очень обидно, если мышки перейдут черту и устроят несколько диверсий. Нам не нужны никакие потенциальные союзники для французов, верно? Они ведь будут выслеживать каждый грузовик с припасами, каждую буксируемую гаубицу…. В общем-то вы всё знаете. - Верно… но лично я считаю решение о ликвидации поспешным, – нервно ответил генерал Даким, - Ведь изначальная цель этих ловушек - контролировать партизан, а не уничтожить. Мы сможем легче внедрять фальшивые данные разведки через них, а вот ликвидация огромной группы наоборот привлечёт внимание французской разведки, указав на аномальную активность в Кариме, - закончил он, почесав свою шею. Морозные мурашки разбежались по коже  только сильнее, хотя телу стало жарче. - Интересно. Я попрошу вас лично обсудить эту тему после заседания. Около шести часов военное руководство обсуждало все тонкости нового плана. Хоть стратегия обороны никому не приходилась по душе, но возражать не получалось, поскольку глухая оборона была единственной доступной опцией. Полная мобилизация государства в катастрофически  малый промежуток времени могла поставить крест на экономике Судана, но о перспективах никто и не думал. Все знали, что деньги и продукты на исходе, знали, что север попросту вымрет, если сконцентрировать ресурсы вокруг столичной группировки. Генералы  были в курсе повального обеднения населения после многократных грабежей  со стороны государства – но никто не задумывался о том, что будет через месяц. Почти никто, кроме Дакима. Из этого совещания можно было понять, что метод решения всех проблем у Казма состоит из двух веществ: крови и бетона. Кто не строит - тот не живёт. Планы стали настолько радикальны и рискованны, что в теории о безумии Казма не осталось никаких спорных моментов. Дагман Аль-Фарси , вероятно, считал эту отважность в решениях мудростью и всезнанием, считал, будто Джибраил Казм глядел буквально в будущее. «Многие люди были бы шокированы методами достижения желаемого результата, если бы повстречали настоящего предсказателя» - успокаивал себя он. Генералы разошлись по своим лимузинам, покинув дворец с алыми стенами. Из комнаты не ушёл только коротышка Даким, сильно изменившийся в лице. Изменился и хриплый голос Казма: он больше не был похож на трепетное воркование  доброго дедушки, теперь из его уст исходил шёпот мрачного жнеца. - Что же такого сложного в исполнении моего приказа, Даким? Вы считаете, что иметь врагов за спиной выгодно? Даже на пороге генерального сражения? – дьявольски шептал Казм, испуская изо рта полупрозрачный пар. - Вы не правы. Врагов нужно держать ближе, чем друзей – это закон эффективного ведения войны. А у меня складывается ощущение, что вам нужна не эффективная, а эффектная война! Со взрывами и фейерверками!!! - агрессивно огрызнулся допрашиваемый, нахмурив свои брови. Губы Дакима также сомкнулись, выражая недружелюбный настрой – теперь он напоминал всё того же испуганного ягнёнка, коим им был, только ещё и хмурого. - Ты не звучишь, как лояльный ко мне человек… Совсем не звучишь. Зато я слышу слабость, страх, желание сбежать от действительности,  - хитро намекал Казм, направляясь все ближе к Дакиму, – Я знаю о твоих делах с Пьером,  - прошептал он, выдыхая леденящую струю воздуха возле уха, – Я в курсе, что ты готовишь против меня заговор. Более неудачного времени для государственного переворота даже я бы придумать не смог. Хочешь скорее пойти на переговоры с Фаньеровыми марионетками, выйдя сухим из воды? М? Что ж, у тебя ничего не выйдет, - протягивал Джибраил, заходя за спину оцепеневшего предателя. - Интересная гипотеза, но я не могу прокомментировать её, - озлобленно сглотнул Даким, - Я знаю только одно - ваша песенка уже всё равно спета, отчаянное сопротивление только приведёт нас всех на виселицу! Вам придётся считаться с моим мнением, ведь если я не покину правительственный квартал сегодня, то уже завтра вы  получите раскол среди элит. Вы в уязвимой позиции, мои братья не разделяют всех этих безумных планов! - высокомерно говорил он, пытаясь не провожать врага испуганным взглядом. - Сынок, да что ты знаешь об уязвимой позиции? Я создавал всю эту пирамиду власти, как ребёнок, строящий замок из песка, а ты теперь роешь для меня яму? Смотри , чтобы всё в конечном итоге не размыло волной, - плавно вытекали пафосные речи, - Я бы не советовал вам всем хитрить, находясь в системе , созданной из лжи. Возможность самому быть в итоге обманутым - вот что такое уязвимая позиция. Те люди, с которыми ты сговариваешься, отсылают мне отчёт о каждой сумме, перечисленной от тебя. Я лично знаю каждого из охраны Пьера. - У вас потрясающе получается разбрасываться угрозами и красноречиво мочиться в уши, но я так и не вижу позитивного исхода для вас. Я даже рад, что нам удастся с вами адекватно поговорить, обсудить всю плачевность ситуации, в которую вы вогнали Судан, без применения силы. Я могу прямо сходу охарактеризовать обстановку на геополитической арене для вас - это шах, который через несколько шагов превратится в мат. Так какой ход сделаете? - хитро замудрил Даким, уже чувствуя превосходство в диалоге, - Не поздно сделать рокировку с вашей ладьёй. Ибо вас пока спасает только слон…. - Глупо полагать, что я отступлю. Я буду действовать, - прервал его Казм, - Значит послушай, я даю тебе пять дней на то, чтобы ты разобрался со своими головорезами, успокоил их, и показательно казнил тех, кто будет оказывать сопротивление. Я гуманный и, честно говоря, не слишком заносчивый, я знаю, что такие вещи не делаются быстро, так что у тебя достаточно времени для решения этой проблемы. Но просто знай… если случится что-то необдуманное, если хоть одна колонна эвакуации будет разбита наведённым огнём. Или если ты захочешь быстрее меня убить… то я решу вопрос самостоятельно. Если ты пожалеешь старика и честно разберёшься с «мышеловкой», то уже через несколько дней Дагман организует тебе безопасную эвакуацию. - С чего вы решили, что меня интересует эвакуация? - А что тебе ещё нужно? Поедешь в Америку или Италию. будешь там рассказывать, как с узурпатором и тираном боролся, книги писать будешь… даю честное слово, что не буду портить тебе бизнес, так и быть, пусть буду диктатором и тираном в твоих записях. У смуглого и злого генерала появилось все больше мотивации закончить кровопролитие, сбросив вредителя Казма с престола. Он не ответил на столь оскорбительное предложение, но в голове уже вынашивал план. Главный вопрос: почему он всё-таки дал ещё пять дней? Откуда у него столько уверенности, что на его жизнь не будут покушаться? Никаким милосердием это не может быть – скорее, хитрая уловка, чтобы отвлечь внимание. Карима, отель на окраине города. Питер тихо бродил по оранжевому коридору, пытаясь не наступать тапочками на плитку слишком громко, старался не хлопать подошвой лишний раз. В его шаге была заметна спешка, а также отсутствие координации - чистая импровизация. На блондине была обтягивающая, розовая футболка и синие шорты, а пышная борода снова приняла более цельную форму. В отеле ему разрешили помыться, такие уж особенности работы, на которую он записался. На цыпочках Юпитер подкрался к пластиковой двери, надеясь, что его не обманули глаза. Продолговатая ручка дёрнулась, и дверь поддалась. - Да! Неужели! Спокойно, только быстро… - думал про себя Питер, входя в кладовку, где лежали не очень ценные, но очень нужные вещи для обитателей отеля. Возле старого дивана стояла одноногая вешалка и гладильная доска, а в углу можно было найти пылесос, ведро, обогреватели и увлажнители для воздуха. В другой части коморки находились горшки с некрасивыми растениями, за которыми ухаживал старый уборщик. Цель вторжения в кладовку - лежавшая на диване военная форма, чьи штаны и обувь полностью покрыты бежевой грязью. Питер тихо нашёл свою верхнюю одежду, свернутую рулетом, и принялся щупать внутреннюю часть. Как только палец почувствовал шершавый лоскуток, здоровый мужчина сразу принялся рвать толстую ткань в этом районе что было мочи. Он сильно натянул скрытый шов, почти что синея лицом, до тех пор,  пока не раздался тихий звук разорванной ткани. Питер аж нагрелся, пока пытался создать достаточно широкий разрыв. Он быстро засунул фаланги пальцев в плотную часть, набитую синтетическим пухом – Бульдог уже чувствовал острый край герметичного пакетика . Нижняя часть куртки специально опоясывалась плотной обивкой, как раз для таких потайных карманов. Охрана сняла с формы все обвесы, в том числе и баллон на воротнике, но потайной карман был слишком хорошо замаскирован, что позволяло довольно надёжно хранить между слоями одежды важные вещи. Оранжевый пакетик, зашитый Питером до войны, был распечатан парой движений,  после чего по очереди из щели вылез корпус часов в разобранном состоянии, маленький чип, пряжка и тонкое, круглое стёклышко. Каждая деталь была в толщину от двух до восьми миллиметров, чудом практически ни одна не надломилась  - только на корпусе появилась трещинка. - Сегодня удача на моей стороне! - иронично подумал Юпитер,  - меня, наверное, охраняет сам Бог. Иначе я просто не представляю, каким образом мне попались такие имбецилы!!! - он тихо спрятал следы своего присутствия, аккуратно собрав все детали в руку, и как ни в чём не бывало пошёл по коридору к своей комнате. Юпитер аккуратно держал кулак таким образом, чтобы ничего не выронить, но и не привлекать внимание. За открывшейся дверью была убитая, но пригодная для жизни комната с одним единственным спальным местом и письменным столиком из потёртой  древесины. На этой парте-табуретке лежала толстая университетская тетрадь и набор ручек разных цветов - Питер как раз тихонько сел за деревянный стол, разложив перед собой круглые и квадратные компоненты, словно конструктор. Сначала он соединил корпус с силиконовой пряжкой и надел защитное стекло на экран. На задней части корпуса Питер нащупал маленькую щель. Поддев её толстым кончиком ручки, он снял чёрную крышку, словно хирург - оставалось только поставить маленький чип на своё место. Квадратик размером с кончик мизинца идеально наехал своими бороздами на чёрные контакты, после чего чип скрылся под чёрной защитой. Собранный девайс был полностью рабочим, в этом Юпитер убедился, когда на месте обычного циферблата с прогнозом погоды выскочил стартовый экран китайских мобильных устройств. Ещё в «буханке» Юпитер вспомнил про свой потайной карман, который он надеялся использовать, если попадёт в плен. Общий друг Питера и Жанин давным давно  поделился своим опытом использования простых часов американского производства, U-блок которых мог программироваться как угодно. «Я вам отвечаю – прячьте часы с установленным эмулятором» - говорил он.  В 2030 году даже самые простые детские гаджеты было просто невыгодно пичкать устаревшими технологиями - поэтому использовали самые распространённые и проверенные Universal-блоки, чья конструкция позволяла объединять в себе функции  многих жизненно необходимых внутренностей устройства. На U-блок легко можно установить эмулятор любого из портативных устройств, что открывало бы доступ к огромному спектру возможностей. - Жанин, у тебя не забрали часы? - прошептал Питер, пододвигаясь к родственнице. - Ну, ещё нет, но я вот думала их перепрятать… - тихо отозвалась  она. Питер уже понял, где были спрятаны её часы. Там, где брат хозяйки не стал бы искать в присутствии сестры. - Вот и правильно! Только ты вот что сделай.. отсоедини аккумулятор и U-блок, чтобы выглядели, как простой сувенир. А то знаешь… Непонятно ещё ни куда нас везут, ни с какой целью! Могут ведь и забрать все средства связи. - Если уж будут полностью всё забирать -  значит нас в рабство сдают. Но ты прав, стоит попробовать пронести с собой… - Жанин резко треснула своим девайсом по угловатой части какого-то рубильника. На защитном стекле появилась паутинка из глубоких трещин, но никто не обратил внимание на неприятный звук - подумали, что небольшой камешек ударился об дно, - В случае чего расскажу легенду, что это мне досталось от отца. У них отношения отца и дочери в каком-то особом почёте. - Жан, ну ты всё равно спрячь в ботинок, лишним явно не будет! - настойчиво говорил Юпитер,  - Я всё это к чему – если мне удастся взять свои часы из секретного кармана, то я свяжусь с тобой. Мы должны рассчитывать только друг на друга.  - Я и без тебя это всё поняла! - возмутилась Жанин, тихо прошептав Юпитеру, - Я сама разберусь. Ты лучше думай о себе. То место, куда они приехали, показалось необычным с самых первых минут. Город был шумным и оживлённым, а отель, где парковались многие машины вовсе не был каким то тайным логовом – ранее туда активно заселялись африканцы среднего класса, когда приезжали посмотреть на достопримечательности неподалёку. Первым же делом охрана отсортировала «британских наёмников» от регулярных войск: Питера и Жанин нахально высадили, а остальную группу повезли в другое место. Отель был поделён на несколько зданий, например, то место, куда отправили лейтенанта и капитана, обладало  интересной формой арок и колонн, а в экстерьере преобладали красно-коричневые и белые цвета, словно гостиница состояла из шоколада, будто каждая постройка являлась конфетой из большого набора в  пластиковой коробке. Контингент Юпитера не удивил - юноши, похожие на гангстеров. Почти все с дрэдами, кто-то предпочитал волос на голове вовсе не носить. На некоторых висел бронежилет, а другие были совсем беспечны, попивая чай из алюминиевой кружки. Пленным особенно никто не угрожал, но доброжелательности в их глазах не было – смотрели, как на лишнего человека, которому нечего делать в этой обители. Питеру пришла иная ассоциация: перед ним возник пиратский трактир, захваченный сухопутными крысами. Только так можно было назвать этих недоумков с их жёлтыми зубами, как у сурков. Проходя к подсобке, Питер сразу заметил кладовку, куда все их вещи отнесла  хозяйка дома, в котором они поселились - та самая предательница, сдавшая бандитам британцев, когда те были слабы . Пленных стали разделять, сопровождая до дверей. Местные жители немного косились на гостей, поскольку им выделили отдельные номера, хоть и небольшие, а регулярные жители делили комнаты группами или же вовсе спали в палаточном городке на территории. В первый же день стало ясно, что свободы тут особенно и нет - на окнах решётки, дверь запирают и отпирают только уполномоченные сотрудники, а средства связи попытались изъять, прикрываясь историей, мол,  «Приют Лидеров» вычисляет места дислокации мужского населения по сигналам мобильных устройств. На самом деле это был полный бред - Юпитер раскусил эту наглость, он сам же часто замечал у боевиков самые разнообразные телефоны. Через несколько дней заточения впервые пленным позволили воспользоваться некоторыми свободами – лояльных вояк, не устраивавших бунты, начали набирать на всякие работы по отелю. Все эти «партизаны» были очень ленивыми, а потому наиболее вакантными были такие рабочие места: уборщица, стряпчий, грузчик. Юпитер сразу увидел возможность получить доверие и записался на кухню, а находчивая Жанин предпочла немного воровать со складов, где ей приходилось тратить несколько часов своей жизни в день. У Юпитера первое время всё шло плохо - в маленькой, вонючей коморке можно было только чистить овощи и варить бульон на газовой плите, как будто найденной на помойке. Тащить огромную кастрюлю приходилось через целый коридор, а там её ставили на раздачу, черпая половником зеленоватую воду. Маленькую комнатку, которая раньше была складом для напитков, со временем развили, натаскав туда шкафчиков и раскладных столов. Приделали даже раковину, но сифон заканчивался где-то на половине, давая воде стекать просто в пластмассовое ведро, оттого и стоял вечный смрад. Места стало так мало, что Питеру уже было негде работать. Он резал и чистил в одном месте, а движением руки  мог уже задеть горячую кастрюлю. В конце рабочего дня Питера ощупывали с ног до головы, и только потом провожали обратно в номер. Наверное, в какой-то момент молодому пареньку из числа партизан надоело щупать белого мужика из раза в раз, а потому он просто начал ему позволять самому возвращаться в номер. Иногда проверки возобновлялись, но Питер всегда оказывался чист. Именно лень проверяющих – вот что действительно было удачей,  а остальные элементы везения были закономерными. Кладовку никогда и не запирали, а военную форму складывали в одно место «на чёрный день» -  всё же ходить во вражеских лохмотьях на постоянной основе они не осмеливались. Посетители кладовки не искали ценностей в одежде, лежавшей долгое время,  ибо сами обчищали все карманы в первый же день. Вот теперь у Юпитера имелось всё необходимое, чтобы наладить связь со своей напарницей, командованием и внешним миром в целом. Солдат стал вводить свои пароли и идентификаторы во все приложения, которые только смог скачать, предварительно наладив подключение к космической  сети интернета, обеспечивавшей солдат в регионе. Водить пальцем по старому гаджету оказалось на удивление приятно, но разрешение всё же оставляло желать лучшего: приходилось высматривать в круглом экранчике мельчайшие буквы в приложениях, не созданных для таких компактных устройств. Никакой эмулятор не изменит саму форму экрана. Питер затих, погружаясь в персонализированный информационный поток, как в дремучее болото:  современный браузер полностью выдавал интересующую сводку новостей, перемешивая  материалы из самых разнообразных ресурсов, интегрированных друг в друга. Питер вносил свои коррективы, но робот схватывал всё налету, точно подстраиваясь под запросы. Некоторые известия повергли Юпитера в шок. Парламент проголосовал против объявления президенту Фаньеру импичмента. Главная политическая сила, продвигавшая идею смены верхушки, вдруг оказалась бессильной – большинство депутатов просто промолчало, будто бы они всё это время были не при делах. Те, кто ранее больше всего выступали против Фаньера, резко оказались нейтральными. Огромное количество депутатов вообще отказывалось поддерживать инициативу, несмотря на стремительно накалявшуюся обстановку в государстве. Сложно было представить Париж, в котором не проводили бы митинг каждые пару дней, но тот, который разразился на следующий день…. Он был одним из самых больших за последние годы. Люди выходили на улицы в боевом настроении, скандировали «Убирайтесь, Марионетки ЦРУ!». Толпа требовала публичной расправы над собственным лидером, они выражали своё негодование день и ночь, требуя от исполнителей преступных законов срочной отставки, но в замен получали только обратный эффект - ещё больше лжи и военной пропаганды в государственных СМИ. Масла в огонь подливало публичное признание Фаньера в том, что гнойная оспа просочилась в самое сердце Франции, и теперь Елисейский дворец закрыт на карантин. - Информация, которой владеет наша разведка, подтверждает, что за искусственной вспышкой гнойной оспы в Анавии стоит террористическая организация, захватившая власть в Судане, - говорил мужчина с блондинистыми волосами, выступая с толстым слоем грима на лице, - Мы бы могли терпеть единичные случаи, добиваясь правосудия каждый раз, когда миру наносили бы ущерб. Но теперь мы вынуждены действовать наверняка... Взятие наших людей в заложники, публичные казни, рейдерские захваты и биологический террор – разве этого недостаточно? Наша разведка обнаружила мощный след радиоактивного излучения в одной из фур, перевозившей оружие в Хартум, - немного притих  он, - Мы не утверждаем, что суданские власти со стопроцентной вероятностью собираются применить ядерное оружие, но от режима Дагмана можно ожидать любых провокаций... Мы фиксируем и другие, не менее приятные новости: с  консервации были сняты все типы химического вооружения, образцы которого эвакуировали из Южного Судана.  Единственная цель, которую мы преследуем – справедливое наказание для тех, кто возомнил себя выше закона. Я подчёркиваю, что французские войска незамедлительно покинут каждый город Судана, как только перед международным трибуналом предстанут все организаторы этих бесчинств. Питер начал рыскать в интернете, пытаясь найти что-то о гнойной оспе, появившейся в Анавии после Томасбург-гейта. Даже в Великобритании все знали о подозрительной связи террористической атаки на «биолабораторию» со вспышкой опасной болезни, потому странное название города всё же запомнили, как Солсбери в своё время. Больше всего шокировали свежие описания симптомов от пациентов с таким диагнозом – список всех возможных проявлений был бездонным: жёлтый язык, тёмная и вязкая слюна, красные отёки по всему телу, боли в горле, мокрый, но слабый кашель, стабильная температура под 38 градусов и образование волдырей на ногах и лице. Заразиться легче лёгкого – если больной человек с утра решит пройтись по своему этажу, то все соседи, спешившие на работу после него, подцепят вирус. Больной вынашивает вирусные частицы всего 1-2 дня после заражения, а через пять дней после контакта проявляются первые симптомы. Они застают человека постепенно – не валят с ног, как грипп, не душат, как другие респираторные инфекции и не заставляют больного мучатся от зуда. Носитель сходит на работу, обнаружив на руке странные волдыри – подумает, что искусали насекомые, несколько раз поперхнётся и умоет лицо холодной водой,  чтобы справится с небольшой лихорадкой. И с каждым днём ему будет только хуже и хуже, и так несколько недель подряд. Пока что ВОЗ только наблюдает и изучает, но ситуация быстро выходит из-под контроля. Медиа не скрывают, что вирус очень сильно пугает людей, особенно спектр возможных осложнений и последствий для организма, который во многом сходится с последствиями от тяжелых случаев ветряной оспы. Уже ни раз поступали тревожные сообщения о временных параличах и некрозе отдельных участков кожи, что только сильнее вгоняло всех в панику. Изюминка смертоносного патогена - его разрушительность. Он не заставляет жертву задохнуться во время нескончаемого кашля, кишечник жертвы не будет кровоточить, как от вируса Эболы – нет, вирус нацелен на то, чтобы медленно обезобразить больного. Чистое оружие для террора, это «одноразовый вирус», который просто не способен долго выживать в природе, и вскоре мутирует в более скрытную и лёгкую форму. «Папа» этого патогена знал, какой результат он хочет получить - абсолютную панику длиною в год. Его интересовала адская напасть, которая ударит по экономике и выкосит в лучшем случае один миллион во всём мире – больше и не нужно было. Он с спал и видел:  каскад новых случаев заражения, заставляющий всех людей, болевших ветрянкой, примкнуть к счётчикам заражённых.  Эпидемия не приведёт к вымиранию человечества, но первое время все будут так и думать. Ему также было интересно, сильно ли удивляться в ВОЗ, когда узнают сложность генетического кода. Шокирующая информация только больше заставила Юпитера сомневаться в их безопасности. Он быстро отправил сообщения со своего девайса родственникам и друзьям, рассказывая о ситуации. Каждый шорох в коридоре заставлял Питера содрогаться, после чего он незамедлительно прятал часы себе под футболку или в нижнее бельё. Когда снова наступила тишина, он продолжал писать свои тревожные письма. - Привет, как сам? Пишу тебе из плена, дела плохи… Попали не к регулярной армии, а к наёмникам-партизанам. Да и я не сам попал – со мной ещё целую группу отловили. Так вот, к чему я… Ты ведь из личного опыта знаешь… Как быть? - обращался он к своему товарищу, оставшемуся в Британии, - Как себя вести, чтобы и голову не отрезали, и в рабство не продали? - Питер, ты?! Мужик, сочувствую … Ты уже обращался к командованию? - ответ пришёл уже через двадцать минут, как раз за это время Питер успел много чего дополнительно узнать о ситуации в мире, - Тут важно не дать родине о себе забыть, чтобы эти наёмники не смогли секретно избавиться от тебя. Кричи из всех утюгов, я могу написать пост, мол, «попал в плен такой-то-такой-то. Помогите». Если наши поднимут шум, тогда, возможно, тебя смогут обменять. - Нет, я ещё никуда не обращался. И не буду. По их лицам можно сразу понять, что они тут в гуманистов играть не будут. Если в государственном СМИ будут рассказывать обо мне – точно прирежут. Для устрашения. MI6 точно не могут вмешаться? Я локацию скину  без проблем, вот она, - Питер отправил транслирующийся фрагмент интерактивной карты. - Питер, да какие MI6… тут только на себя нужно рассчитывать, только на себя. Не хочу давать такие «мрачные» советы, но тебе нужно забыть о всех остальных. Если будут допрашивать - всех сдавай. Но по очереди - чтобы не пустили в расход слишком быстро. Наши там вроде бы наступление готовят… Думаю, что если ты уведомишь руководство, то за вами точно зайдут. - Я тебя понял. Будь на связи. Следующие несколько часов Юпитер находился на пике отчаяния, обдумывая план последующих действий. Сидя в чёрной коморке, он уже видел булавки под ногтями, срезанную кожу на ногах и вырванные зубы, представив ход допроса. Со всем этим он уже в какой-то степени смирился, и лишь одна мысль не давала спокойно заснуть. Мысль о  Жанин. Её он никак предать не мог, даже если бы захотел. Пожертвовать ею – хуже, чем пожертвовать собой. Он резко вообразил то кошмарное лицо своей жены, если бы та узнала о каком-либо несчастном случае с Жанин. Следующий фрагмент: исхудавший, бледный, избитый блондин улыбается своим беззубым ртом перед женой, а глазами уже плачет. Дверь открыта, на пороге стоит Юпитер Гатри, а сам косится  красным глазом куда-то в сторону. Он бросается в ноги, пуская самые горькие слёзы в жизни по помятым щекам. Жена прикрывает рот рукой и начинает панически задыхаться, отодвигаясь от калеки. И в этот сценарий вмешивается она – Совесть, и избитый мужчина начинает исповедь перед женой, встав на колени. Дрожащим голосом военный признаётся, что рассказал наёмникам всё о Жанин. В том числе о её причастности к операции в Иране. Мелькает следующая сцена: чернокожие вместе  с иранскими военными обезглавливают Кеннет, а затем и глумятся над умершим телом женщины. Юпитер тут же взял листочек и принялся на нём писать инструкции и свои мысли, диктуемые извне… Но спустя несколько предложений понял обратное - все эти планы и идеи формировались в буквы внутри, там, где он вынашивал все свои сомнения и потайные желания. Гатри решил поступить таким образом: он свернул бумагу в небольшой конвертик, а внутрь положил U-блок своих часов. Теперь она также могла воспользоваться чипом, считав все заметки и сообщения, оставленные Питером на карте памяти. На следующий день повар невзначай подложил свёрток под дверь её комнаты, убедившись, что получатель готов принять записку. Они ранее договорились о тайном коде: один стук, длинный перерыв в три секунды, следующий стук. Такой сигнал было легко отличить, ибо никто из бандитов так не делал - все они барабанили по двери, словно хотели её выломать. Пальцы Юпитера немного дрожали, когда  бумажка на время застряла в дверной щели. С другой стороны послышался шорох - это  Жанин чем-то зацепила застрявший конверт, а затем затащила его к себе. Сегодня повар спокойно завершил ещё один день, вынашивая план собственного спасения. И в эту ночь совесть не давала ему покоя. Правда, которую он скрывал сам от себя, снова выползала наружу, снова озвучивалась среди шума других мыслей. Жизнь требовала от Питера наконец-то сделать выбор, принять сложное решение и перестать плыть по течению. Для  спасения нужен план, а для плана - данные. Какие-то данные можно получить из внешних источников, но чаще всего нужно провести анализ уже имеющейся информации, нужно провести автоматическую диагностику. И Питеру было ясно: нужно понять, кем жертвовать, на что полагаться, на какие риски стоит пойти. В конечном итоге произошло то, чего он боялся. Его накрыло самыми неприятными размышлениями.  Самое дорогое, что есть у Питера – его семья. Но не та, что ждёт его дома. Его волнует та семья, которая существует только в будущем, которому не суждено было сбыться . А если вспомнить, как он познакомился со своей женой, то трагедия станет ещё более душещипательной… Юпитер служил уже несколько лет, проживая комфортную жизнь в Великобритании. Будучи солдатом, он был окружён друзьями и благодарными коллегами, химия в мозгу играла бурно и постоянно – создавалась такая примитивная иллюзия счастья, но без сакральной и возвышенной части. Единственное, что волновало душу героя своей нации - личная жизнь. Питер не пытался играть в романтика, излучая самоуверенность перед любой девушкой, которую он находил привлекательной. Одна его знакомая как раз подходила под категорию «очень симпатичная» для Юпитера. Борьбы за сердце британки как таковой-то и не было – симпатия сразу переросла в отношения с перспективами стать долгосрочными. Питер был просто очарован жизнью, преподносившей ему всё, что он хотел, он постоянно говорил, что это его расцвет и «пик». Праздный «альфа» в какой-то момент подумал, что в отношениях он не реализует все свои запросы к громкой молодости, а потому стал давать слишком много внимания девушкам с характером попроще. Как могла поступить его гордая спутница, узнав об многочисленных изменах? Отомстить, затаить обиду? Жанин была выше цирка,  навязываемого романтическими историями с нехорошим концом, и просто исключила Питера из своей жизни: вынесла пожизненный приговор  без права выйти по УДО. Без лишней театральности и заносчивости. Были парой - а теперь нет. С того момента в голове Питера что-то щёлкнуло, от чего самооценка резко просела. Ему казалось, будто в его нереальной личности более не было вообще ничего особенного, за что можно было держаться. Пропал стержень. Вот тут как раз и началась мелодрама  - Юпитер решил отомстить бывшей, начав отношения со сводной сестрой Жанин. С тех пор он начал долгий путь, полный нестабильных разрывов и расставаний, а истинный мотив начал быстро консервироваться на подсознании. Вот сейчас-то и вскрылась эта неудобная правда - Юпитер просто не мог пожертвовать своей тайной любовью. Ранее его никогда не стыдило осознание того, что он изменник, но люди меняются. Он пообещал сам себе, что забудет обо всём сразу после того, как они выберутся, и более не будет возвращаться к этой позорной теме. На следующий день Питер получил от Жанин свой U-блок, услышав  два заветных стука у  двери. Собеседница установила на часы необходимые программы,  позволявшие им общаться друг с другом как в режиме онлайн, так и в офлайн. На этот раз в заметках находился её ответ. - Нам нужно спасаться. Каждый день я разбираю эти фуры, и каждый день разгружаю ящики с оружием. Эти люди не верят друг другу - они подозревают каждого в измене, постоянно угрожают расправой... Я боюсь, что это вовсе не те хорошие парни, как нам об этом говорила хозяйка дома. У меня есть доступ к складу, хоть я и не могу ошиваться там слишком долго. Мы обдумаем план, я достану то, что тебе нужно - так и выберемся. Только действовать нужно быстро. В течении дня обговорим план подробнее. До связи, - Питер сделал снимок экрана со своих часов и начал раздумывать над алгоритмом действий. Жанин в первую очередь описала интересное наблюдение: наёмники и прочие жильцы не умолкали по поводу визита их босса, оттого логично было предположить, что контроль  во время всеобщей суеты будет минимальным. В это время Питер и сам стал набрасывать в заметки всё то, о чём узнал недавно. Местность Отель, в котором базируются наёмники, находится на окраинах туристического города Карима, недалеко от крупной городской "артерии", соединяющей северные регионы речных извилин с Великой Агломерацией. Заложниками ни раз было замечено огромное количество военных конвоев, проезжавших недалеко, что только сильнее подтверждало теорию о сговоре с регулярной армией – никаким иным способом эти колонны не могли чувствовать себя как дома, если бы «партизаны» хоть немного старались саботировать.  На картах также можно заметить одну интересную вещь: неподалёку от отеля, как из ниоткуда, возникает крупное скопление каменных пирамидок. Их высота составляет не более пары метров – Юпитер наблюдал за малоизвестными пирамидами Каримы, к которым , тем не менее, частенько приезжали туристы. Им было выдвинуто предположение. - Совсем неподалёку есть стоянка – я вижу её на спутнике. Возможно, она до сих пор используется бандформированием… в таком случае мы знаем, куда нужно бежать. Охрана Именно этот вопрос  был одним из самых сложных, ведь самопровозглашённые партизаны контролировали все входы и выходы, а вольно перемещаться по коридорам  было невозможно. На окнах ржавели решётки, на дверях замки, а молодые охранники ( хоть и редко) контролировали передвижение пленников. Первым делом Питеру пришла идея об угоне грузового авто, но в ходе диалога с Жанин стало понятно, что исполнение этого плана имеет мало общего с реальностью. - Слушай, а оружие? Ты можешь как-нибудь получить оружие? Если у каждого из нас будет хоть пара пистолетов, то мы сможем взять заложников и… - Могу, но нас слишком быстро грохнут, если всё затянется. Нам нужна диверсия, Питер. Ты же работаешь на кухне! У тебя есть доступ к их желудкам! - Жан, а у тебя есть доступ к оружию, сама же говорила! А мне их чем, картошкой что ли травить?! Я овощи чищу, мне только иногда дают варить суп. Мышьяка туда кинуть? После этого диалога мысль о диверсии зрела только быстрее. Час за часом план становился всё более дерзким и рискованным, Жанин и Юпитер оттачивали в себе смелость с каждым днём, критически выявляя все уязвимые места в сценарии побега. И как только чистильщик овощей счёл охрану и всех «тюремщиков» тупыми баранами, судьба снова спустила Питера на землю -  впервые его  избили прямо на кухне. За  плохую очистку овощей. Кучка бугаев ввалилась в кладовку, пребывая в ярости от выловленных очисток бурой картошки в супе, и выместила  всю накопленную злобу  на Питере с больной рукой. Сначала ему заехали ногой в живот – жестоко, по звериному, затем выволокли в коридор и начали втаптывать  в угол своими стопами. Они били в бока, срывали пинками сетку пластырей на заднице, всё время  нелестно отзываясь о его происхождении. Повар едва ли смог подняться, опираясь травмированной рукой: в его холодном, измученном взгляде отражались все те страхи. Как теперь рассчитывать на халатность партизан, когда они готовы сорваться на тебе в любой момент? В тот же день он увидел, как по коридору волочили труп какого-то человека с буро-малиновыми пятнами на зелёной футболке. Что самое удивительное, реакция у одних партизан на расправу кардинально отличалась от реакции других -  и так было во всём. Бандитов условно можно было разделить на две группы: «красные» и «синие» , или «правые» и «левые», как кому удобно. Избивали, домогались и бесстыдно  нарушали порядки красные (A.K.A правые) , а вот синие совсем наоборот,  выступали за дисциплину . У синих всегда была какая-то непоколебимость, организованность. Синий мужчина в очках однажды проведал Питера в его комнате, грубо указав на все ошибки в поведении. В конце своей лекции он заставил Юпитера отжаться пятьдесят раз, словно он учил юного кадета армейской жизни. Что же делали красные? Весь караул был под ними, они наблюдали за работой грузчиков и проводили ночной обход. Именно красные постоянно носили пушки наперевес, в то время как синие к подобному не привыкли. Казалось, что партизаны в общем-то были набраны из двух групп: одни уже где-то раздобыли боевой опыт и немножко проблем с башкой, другие же ещё только готовились к чему-то большому, потому и вели себя сдержанно, как бы затаив дыхание на распутье. Питер был точно уверен, что именно красные уязвимы к диверсиям. Как только они почуют неладное - сразу начнут буянить. Все красные вели себя как заносчивые бузотёры, а более подготовленные партизаны пытались приучить их порядку. Оставалось только придумать способ, как запустить разрушительный механизм смуты из подручных средств - и ответ нашёлся. - Послушай, у вас на складе есть всякая химия,  верно? Мне нужно несколько пакетиков с… каустической содой, вот. Это такие пакетики серебряные, там ещё трубы обычно нарисованы, - сообщил Питер, - Хотя, я посмотрел, там не только пакетики: есть ещё и банки, бутылки, флаконы, всё что угодно… Главное, чтобы написано было «Caustic Soda». Сейчас ещё скину арабский вариант написания. - Прямо-таки каустическую соду я не нашла, но есть «едкий натр». Там как раз трубы нарисованы - это, скорее всего, оно же и есть. Тоже гидроксид натрия, но как ты просил – в пакетиках. Я так посмотрю, ты решил их отравить бытовой химией? Учти, оно не должно вонять!- отвечала Жанин, тайно переписываясь на складе. - Попробуй мне их как-то передать. И тогда, считай, мы победили. Несколько солдат сидели за круглым столиком на террасе, играя в карты. Они агрессивно перебрасывались шуточными угрозами, выкидывая карты на стол. Каждый удар тонкой картой по столу колебал воздух так сильно, что казалось, будто бездельники решили коллективно убивать плотоядных мух – а ими, что неудивительно, кишел регион. Мужчина с серебристо-седыми волосами быстро втягивал дым из картриджа, а потом возвращал своё лицо в  состояние, лишённое  эмоций. Его пухлые губы сплюснулись в неприятную гримасу, тем самым  выдали стресс, который он испытал совсем недавно. Он ездил на встречу с Пьером и загадочным генералом-покровителем, где надеялся обсудить повышение зарплаты, но на самом деле получил лишь кучу оскорблений. Генерал был одет в гражданскую одежду: белое поло и стандартные очки-хамелеоны, а высокорослый Пьер приехал, как всегда, в голубом костюме. Седой игрок в карты, генерал Даким, Пьер, его жена и охранник вошли в маленькую комнату с завешанными шторами. Встреча была секретной, потому выбрали нейтральную территорию – старое офисное помещение. Видимо, раньше в тесной комнатке с жёлтыми стенами трудились бухгалтеры: уж слишком много шкафчиков с пустыми папками. Поначалу у наёмника было хорошее настроение, но в какой-то момент он почувствовал себя совершенно незначительным в диалоге, особенно когда организатор заговора и его главный спонсор вступили в перепалку. Жена Пьера – очень своевольная женщина. Она очень часто поправляла слова своего мужа, следила за его речью. Со временем бизнесмен полностью перенял риторику своей супруги, выступая за радикальные действия. Военный пытался вставить своё слово, но быстро замолкал и продолжал тихо сидеть, когда организаторы переходили на повышенные тона. - И этот мудак ещё смеет мне угрожать, представляешь?! Разложился на троне, как будто он султан... Он уже слишком много о себе думает, слишком дерзким стал. Ещё и срок дал - пять дней. Что делать-то будем? - нервничал Даким, обращаясь к бизнесмену в синем костюме. - Как что? За оставшееся время подготовимся и ещё сильнее вдарим! Если он дерзко играет, то почему мы должны давать заднюю?! Он тебя на слабо берёт - вот и всё. Старикашка уже на самом деле не уверен в своих силах,  ему больше нечем угрожать, кроме как словами, - говорил Пьер, смотря на немногословных  гостей. - А вот тут ты ошибаешься. Он говорил очень даже уверенно, очень. Ты его мотив хоть понял? Он нам срок дал, чтобы обстановка в стране накалилась, а показательное убийство диверсантов во время всеобщей паники - лучшее средство завоевания доверия. - Значит устроим охоту на крыс! Проведём чистку среди «персонала», проверим всех на вшивость. Время ещё есть, так что не нужно раньше времени хоронить нас всех! - говорила жена Пьера, просверливая дыры своим взглядом в игроке. Картёжник знал, что все подозрения автоматически лягут на него, ибо ответственным за отдел кадров был именно он. - Друзья… о чём вы вообще? Какие проверки на вшивость?! Какие крысы?! У нас тут, может быть, уже одна крыса сидит! - крикнул Даким, агрессивно размахивая руками возле молчуна, - Пока вы будете с каждым партизаном возиться, к нам в штаб уже подселят несколько киллеров, а дальше… - Даким ударил боковой частью кулака по открытой ладони, повёрнутой в право. Так он изображал кинжал, входящий в плоть по самую гарду,  - Всё сворачивать нужно. Принимать его условия – а дальше валить. Пока он добрый, мы должны эвакуировать тебя, тебя, тебя и вот этого чудика! - Даким нервно выстрелил своим пальцем в каждого в комнате, остановившись на седом HR-менеджере. - Хм… - Пьер почесал жирные складки на своём блестящем, чёрном затылке, - У меня тут вопрос созрел один… А деньги мои куда пойдут?! Я уже столько ресурсов потратил на реализацию этого цирка, а ты хочешь всё бросить?! Сколько по-твоему стоит каждый день отправлять фуру с дефицитными продуктами через десятки блокпостов? А оружие? Я твоих чертей полностью обеспечиваю - в том числе и едой, одеждой, экипировкой. Я даю им крышу над головой… Да я хрен пойми как ещё сохраняю свой бизнес! Что уж говорить о твоей банде… Я смогу вернуть себе деньги только в том случае, если Казм умрёт. Старикашка меня откровенно обворовывает – я это так не оставлю! На самом деле Пьер глубоко заблуждался. Свой бизнес он мог сохранять только потому, что ему это позволяли люди сверху. И когда содержание марионеточного бандформирования ушло из списка приоритетных задач, ему стали ставить палки в колёса. Чтобы понять это, достаточно просто вспомнить прошлое: Пьер был акционером французской компании, занимающейся  добычей ресурсов на территории Судана, а сам ещё и был владельцем  сети супермаркетов. На заре разгоравшейся  революции он должен был, по логике, одним из первых получить своё наказание за воровство ресурсов Судана, но незаметно улизнул от руки нового закона. Когда старый состав отряда «Чёрное Письмо» выследил место, где скрывался олигарх, его арестовали – просто влетели в поместье с пушками, связали конечности, как у свиньи, и приготовились к казни.   Прямо на месте между ним и Казмом была заключена сделка, а специалисты «Чёрного Письма» сделали высококачественный ролик с постановочным убийством. Там было всё как надо: кровь, морда в полу, пара выстрелов и «смерть». На самом же деле Пьера заставили организовать и курировать ловушки для партизан: подставные организации, главная цель которых – собрать вокруг себя всех врагов государства там, где об этом знает правительство. Пьер понимал, что зажат в тисках, и в таких условиях он не мог долго жить в безопасности. Джибраил Казм с каждым днём имел всё больше влияния на его бизнес и жизнь, а ценность такой сделки со временем меркла, особенно в преддверии войны с Францией. И однажды к Пьеру пришёл бунтующий генерал Даким – бывший подхалим китайской разведки, не разделявший резкую смену курса при Джибраиле. Он, в свою очередь, и предложил «обмануть обманщика» и реально воспользоваться имеющимся бюджетом, чтобы профинансировать переворот. Тогда он ещё верил в возможность мягко выдворить  французов, вернув в кабинеты изначальную революционную риторику. Всё что требовалось – уничтожить Джибраила и вернуть власть клану. Но как показал опыт - хитрость Казма безгранична. Хоть глаза этого человека и закрыты, но видит он куда дальше, чем все его враги. Его планы не прямолинейны, а наоборот: гибкие и универсальные. На каждый ход у него есть по 5 альтернативных путей, и все они так или иначе приведут к желаемому результату. За игрой в карты седой партизан обдумывал, как будет вычислять врагов. Ему казалось, будто каждый игрок за столом вовсе не был верен идеям старого постреволюционного Судана. В отеле было всё меньше знакомых лиц – все они присоединились к «ловушке» во время войны. Ловушка подозрительно разрослась, и кто-то может увидеть в этом триумф Дакима, но картёжник знал, что аномальное увеличение числа личного состава было кем-то спланировано. «Но правда скоро всплывёт» - думал менеджер. Он ожидал в скором времени визит Пьера с Дакимом – уж они-то сделают всё , чтобы выявить крыс. И хоть суть процедуры кадровых чисток ещё не была до конца понятно игроку , одно было ясно как день – без крови не обойтись. Жанин очень долго приглядывает за охранником склада. Он только и сидит в своём кресле у входа, держа дробовик, более ничего. За красно-бурыми очками виднеются мешки под глазами и нахмуренные брови. Его взгляд безжизненный и равнодушный - Жанин уже видит в этом уязвимость. На ней зелёная оверсайз гавайская рубашка с белой майкой, мужские джинсовые шорты и шлёпанцы с носками – идеальная одежда для работника склада. Между полками иногда проходит грозный грузчик, словно проплывающая рядом акула: он тихо высматривает жертву, демонстрируя лишь плавник. И когда эта зубастая рыба исчезает, более капитана Кеннет никто не контролирует. Рука Жанин уже тянется в ящик с бытовой химией, но через секунду она останавливается - местная «акула» снова прошлась рядом. Британка почему-то не хотела смотреть на работников, она предпочитала разглядывать бетонный потолок и влажные стены, раскрашенные потёками от воды. Даже такие мерзкие детали интерьера казались более дружелюбными, чем окружающие люди. Мысли в её голове превращались в 3D анимации, когда она изучала каждый уголок помещения: она думала и о плане побега, о личной мести и о возможной стычке с охранниками. Наконец наступил подходящий момент, и Жанин ухватила несколько серебристых пакетов с едким натром. Она спрятала их под одежду и продолжила работу, зная, что свобода не за горами. Следующим утром под матрасом в комнате Юпитера находился главный ингредиент  их освобождения. Питер всё ещё обдумывал диалог с Жанин по поводу диверсии. Он был сильно удивлён, что ответственная Жанин так легко приняла мысль о громком и  рискованном побеге. Может, с ней случилось что-то ужасное, что изменило её отношение к этой ситуации кардинально? Может, именно из-за этого она не может смотреть на грузчика, плохо спит по ночам и замирает от шагов возле двери? Напряжение среди персонала возросло до предела - значит настало время действовать. Жанин и Питер проводили последнюю ночь в этих стенах, одновременно прощаюсь с жизнью, предстоял последний рывок к свободе. Необходимо было выспаться, дождаться обеда и действовать. План мог рухнуть на любом из этапов, но иного выбора-то и не было.  Ранним утром повар двинулся на кухню, спрятав у себя в штанах пакетики с ядовитым веществом, в носке он носил круглые часы. Молодой охранник снова закрыл его в импровизированной кухне, оставив торчать из-под двери только белый шнур с переключателем. Питер нажимал на кнопку вызова, когда хотел покинуть помещение: тогда в кабинете проверяющего срабатывала неприятная сигнализация, и он шёл на проверку. Теперь волнение в теле перешло на руки, распространилось по каждой мышце, а в ногах застряла «холодная кровь» , как будто Питер целый день мочил ноги в ледяной проруби. Питер с дрожью заготавливал бульон и другие ингредиенты для смертельного супа, боясь даже лишний раз посмотреть на едкий натр – боялся передумать, хотел всыпать его внезапно , чтобы не успеть заглушить внутренний голос. За дверью слышалась ругань на арабском, от чего Питер задерживал дыхание и закрывал глаза. Он как будто останавливал пульс – срабатывал самый примитивный вид так называемого инстинкта самосохранения. Если бы Юпитер стал рептилией, то он непременно откинул бы хвост или окрасил кожу в цвет листвы с камнями. Действовать не по приказу , а по собственной воле, впервые очень тяжело. Необходимо не только перенаправлять свою судьбу в нужное русло, но и чётко определить, какое русло правильное. Стоя на кухне, Питер понимал, что готовит самое важное блюдо в своей жизни - своё будущее. - По пропорции… каждые 40 грамм каустика должны быть разведены в ста миллилитрах воды… - Питер стал руками разрывать серебристую упаковку, на которой было видно,  что в каждой пачке содержится  по 175 грамм вещества - нужно ещё только узнать, сколько воды помещается в стакане…  К  вычислению объёма стакана он подошёл не очень-то и ответственно: представил, что его палец длиною примерно 9 сантиметров, а две складки на фаланге делят его на три равные части – так и мерил. Оставалось точно так же вычислить радиус дна, а дальше всё считалось по простой формуле. Радиус нужно умножить сначала на самого себя, а затем на иррациональное число «пи» с бесконечным количеством знаков и так далее … Питер перевёл полученный результат из кубических сантиметров в миллилитры и приступил к приготовлению ядовитого раствора. Едкий натр сам по себе похож на белые хлопья , но при  контакте с водой теряет всякий цвет (но не вкус). Всего Питеру хватало каустика на полтора литра яда - совсем немного, если  смешивать с бульоном и овощами, но для одного человека доза просто конская. Сам раствор сладкий, Питер знал это, потому суп пришлось  немного посолить. Юпитер часто мыл руки, уже предвкушая отвратительный вкус своего блюда:  одновременно он переживал за малый объём и не самую дикую концентрацию. Яд он держал в пластиковой бутылке из-под уксуса, ожидая полного приготовления еды. Смотря сквозь этот мутный сироп, как через призму, Бульдог как будто пытался увидеть собственное отражение из будущего. Он оценивал уксусную бутылку, словно перед ним сиял драгоценный камень невероятных размеров. - Даже если доза маленькая – я добавлю его в последнюю очередь, чтобы концентрация у поверхности была выше, плотность раствора ниже плотности бульона. Так ведь?  - думал Питер. - Ты уж постарайся. Нам нужен  фатальный исход – любой, даже если умрёт один человек. У меня тут просто свои проблемы есть… Мужик с дробовиком сегодня не явился. Но я разберусь, ты не переживай - Жанин тихо отвечала на сообщения, спрятав тяжёлый разводной ключ за коробками. Часики тикали, пропуская реку времени через свои стрелки, как животную плоть сквозь нож мясорубки. В это время жёлтая вода уже во всю кипела: в ней плавала зелень и толстые кубики картошки вместе с сияющими островками жирных пятен. Питер сделал глубокий вдох, а затем выключил плиту, как бы ознаменовав начало операции. По его руке ласково прошёлся водяной пар и оставил на пальцах с ладонью влажный след. Он вытащил половник из кастрюли, а затем приготовился добавлять прозрачную жижу. Вдох, выдох – и пластиковая бутылка испражнилась прозрачным токсином.  Питер отбросил все мысли, после чего стал аккуратно перемешивать верхний слой жира и редкую овощную плёнку с раствором едкого натра. Сложив руки на груди, Юпитер нажал на кнопку вызова и стал дожидаться проверяющего: с его лица нельзя было считать никаких лихих замыслов, ни один лишний жест не выдавал его. Проверяющий подёргал несколько раз ручку, а затем с недовольным видом вошёл в душную комнатку, наполненную испарениями. Он слегка покосился на Юпитера, не понимая, почему тот сам не несёт суп. - Ну, и что мне делать?! Неси на кухню сам, это ты у нас тут самый здоровый! - отозвался он, указав на крышку. У проверяющего более не было желания стоять в упор к британцу, да ещё и в таком душном месте. Он сделал шаг назад, пропуская Юпитера в коридор. У чернокожего явно было плохое настроение. Пленнику это, собственно, даже помогало. Питер взял своими влажными руками кастрюлю, даже не обратил внимание на боль в плече - он натурально вошёл в транс, неся перед собой прикрытую металлической крышкой посудину. Сконцентрированный Бульдог потащил свой подарочек к другому зданию, проходя уже знакомый маршрут до общей столовой. По дороге ему пришлось   выйти во внутренний дворик:  над головой сияло солнце,  в коричневых арках он встречал тех, кого надеялся больше не видеть. Кое-как добравшись до кухни, Питер просто встал возле другого повара со скрытой улыбкой и поставил металлическую кастрюлю на стол. Шеф на той кухне показал жестом, что Юпитер свободен. - У меня всё готово. Ждём реакцию через несколько часов… - написал Питер, добравшись до своей коморки. Он уселся на табурет и спокойно начал отсчёт, как будто в зелёной  поверхности и вправду отразился удовлетворительный  сценарий будущего. Он слепо шёл к свободе, следуя собственному голосу. Тем временем воины невидимого фронта сидели в просторном зале,  переделанном под столовую. Красные партизаны обменивались короткими сообщениями через свои гаджеты, чем немного привлекали к себе внимание. Каждый из них был насторожен резкой проверкой и незапланированными собеседованиями, все они начали проводиться как раз во время обеда. Пару парней просто выдернули со стола и повели по коридору в один из номеров, при этом охранников концентрировали совсем не равномерно. Среди наёмников поползли слухи, что начальство уже тайно прибыло и проводит ревизию, а значит сеть засланных казачков Джибраила могли в любой момент раскусить. На это указывало многое: и полы сегодня подозрительно чистые, и еда разнообразная, на перекур практически не пускают, а девушек  лёгкого поведения вообще запретили приводить. Странным одному из «красных» показался и вкус еды. Ему причудилось, что суп ошибочно не посолили, а от души разбавили сахаром. Впрочем, картофельное пюре было немного кислым, но боец допускал, что таковой была особенность дешёвых овощей, полученных из перехваченной гуманитарной помощи. Красные сидели за одним длинным столом с синими, они практически не разговаривали, опустошая свои тарелки с неприличной скоростью. Звон ложек и хлопки пластиковыми подносами были точно такими же, как и во всех нормальных столовых во всём мире. Вот только одному из дегустаторов супа становилось всё сложнее слушать эти звуки, стоя у окна с сигаретой. Одна часть партизан уже закончила трапезу, вторая часть её ещё только начала, а всех остальных отправили сидеть по номерам. Красный наёмник тревожно сообщал по своим каналам связи, что чувствует себя неладно. Эта тошнота не была похожа на обычное отравление - просто подышать свежим воздухом, выпив воды, было мало. Неприятное жжение распространилось по пищеводу, как желудочный сок во время изжоги. Буквально за секунду он перестал чувствовать своё горло - стало совсем плохо, неизвестное ему чувство расщепления  плоти стало рвать горло и язык с щеками. - Парни, мне совсем плохо… Принесите водички к северному крылу, прошу. А ещё возьмите пушки, а? Прошу, мне это совсем не нравится. Внезапные проверки, а ещё еда как будто отравлена, - написал он. - Брат, сейчас принесу! Пойдём-ка потом к повару - выясним у него всё. Без пушек там точно не обойтись!- отписал один из его дружков. Когда один из красных принёс бутылку воды, он впал в ужас. Пострадавший лежал на земле, хватаясь за живот, как за верёвку во время перетягивания каната. Он громко дышал и стонал, пытаясь заглушить острую боль в чреве - казалось, что живот натурально вспороли. Мышцы, стены желудка и кишки как будто протыкались длинными спицами с новой и новой силой, словно изнутри выползал ёж в виде клубочка. Всё внутри начало сжиматься, даже дышать стало больно. Испуганный помощник выбросил крышку от бутылки в сторону и стал вкачивать жидкость прямо в открытый рот, пытаясь промыть желудок своего друга. Бедолага весь съёжился, десятки коллег собрались вокруг отравленного, всё время хлопая своими удивлёнными глазами. - С ним всё в порядке? Тебе таблетки принести? - Да, принесите активированный уголь! - говорил помощник, посылая своему настоящему боссу тревожные сигналы. - Ай-й, умираю, мама! Мама, помоги! - стонал покрасневший наёмник, зажмурив глаза. Половиной лица он вжимался в зелёную траву у крыльца, а на второй половине читались его адские муки. Всё внутри горело, разжижалось и бурлило одновременно. Он не испытывал такие страдания ещё никогда. В горло как будто начали заливать жидкую медь, в кишечник засунули блендер – так  больной ощущал колликвационный некроз сразу всех тканей пищеварительного тракта. Щёлочь попала глубоко в стенки слизистой, а теперь принялась одновременно сжигать их, как лесной пожар. Во рту появился самый мерзкий из всех вкусов на земле – собственный мёртвый пищевод с бульоном. По телу пробежал какой-то импульс, который привёл в действие ранее не использовавшиеся мышцы тела, в частности мышцы живота. Солдат решил слишком рано похвастаться новым трюком: изо рта хлынула серо-бурая жижа. С этого момента стало только хуже. Помощь пришла с набором лекарств: их пытались как-то пропихнуть по пищеводу, но обречённый лишь плакал и выплёвывал новые жидкости, смешанные с кровью. В закрытых глазах уже не осталось надежды, а только горечь и страдания. Душа прощалась с телом, отдавая последние силы на взрывные сокращения пресса. Десятки язв и рубцов в желудке начали увеличиваться в количестве, трубка  из плоти уже расходилась по швам от ожогов. Отравленную часть супа пробовал не только он, нашлись ещё несколько человек, и все они стали жаловаться на жжение во рту. Солдаты начали откровенную ругань, все столпились в коридорах и в зале вокруг умирающего партизана. «Красные» более не могли терпеть, теперь уже всем смутьянам стало очевидно, что Даким всё же отважился повернуть марионеточную организацию против кукловода. - Дайте нам повара!!! Зовите сюда администрацию, будем разбираться! Это что происходит?! Нас травят! - кричал бородатый, брутальный мужчина,  размахивая мачете. Его дружки достали пистолеты и направили их на синих охранников, на всех «не своих»,  - Мы сейчас здесь всех вырежем, если нам не дадут поговорить с боссом!!! - Опустили свои пушки, быстро, - завёлся старик с дробовиком, возомнив себя молодым и резвым, но высокий, старческий голос лишь сделал его угрозы смешными. Страсти накалялись, никто не хотел отступать. Теперь красные были точно уверены, что их раскрыли - теперь они были намерены окружить кабинет с допрашиваемыми, ловушке пришла пора сработать. С этого момента и началось шоу. Пару минут назад Питер получил от Жанин тревожные сообщение, в которых она описывала непредвиденную ситуацию, произошедшую с ней. Возле склада припарковался грузовик с едой, а водитель, как всегда, ушёл на перекур, оставив двух работников наедине. Жанин и подумать не могла, что вопрос с транспортом решиться так скоро, но от этого и появились трудности: покинуть кухню пришлось намного ранее, чем изначально планировалось. Юпитер поначалу не понимал, как ему сбежать, но услышав шаги озлобленного проверяющего, тот быстро откинул сомнения и перешёл в какое-то подобие транса. Повар даже и сам не понял, что сказал человеку за дверью, но адекватной просьбой это точно было не назвать – он действовал так, словно ехал на автопилоте. Следующее воспоминание - чернокожий парень использует свою карточку, чтобы открыть дверь в номер Питера. Как только он, закатив глаза, разрешил пленнику войти, его рот тут же оказался зажат мощным локтевым сгибом Питера. Он затащил жертву в комнату, прикрыв дверь свободной, больной рукой. Чернокожий охранник потянулся за пистолетом,  но тут же получил несколько ударов по корпусу чем-то острым – от этого плечо Питера разболелось так, словно на него наступил медведь. Злой британец профессионально опрокинул надзирателя подсечкой, а затем набросился на распластавшегося охранника,  как бойцовский пёс на грабителя. Питер продолжал ударами локтя вдавливать нос и кадык внутрь, продолжал работать повреждённым плечом, подобно гребцу, и каждый раз слышал щелчок: то своего сустава, то ножа в груди. Из ребра у защищавшегося уже торчал тонкий ножичек, который Питер ранее спрятал у себя в шортах. Шумная драка шла не долго,  стрелковое оружие так и не было применено. Пока Юпитер месил  своего врага мощнейшими ударами,  розовая футболка уже во всю запачкалась  тёмными пятнами  от крови своего врага – казалось, что он измазался соусом для барбекю. Он просто бросил нож рядом с избитым, исколотым и изрезанным юношей, предварительно отобрав у него ключи и короткоствольное оружие. Теперь кровожадность полностью ослепила его. Единственный белый человек в коридоре просто слушал, как лязг металла и взрывы пороха учащались в соседнем здании, а сам спокойно направился к складу. Дышал ровно, в кулаке сжимал тяжёлый ствол. Без особых препятствий заходя к складскому помещению, Юпитер наткнулся на интересную картину: в затхлом помещении лежал избитый верзила, причем лежал так неестественно, что даже могло показаться, что человек просто пьян. Но бегло осмотрев красную лужу под лицом, тот понял - его избила газовым ключом британка, скрывшаяся с места преступления. Кобура у верзилы также была пустой. Теперь-то Питер понял, что разницы в навыках у них практически нет. Убийство в ближнем бою, обезоруживание, оставленное тело - всё это их почерк. Именно так учили на тех дурацких курсах в армии. Юпитер поджал губы, когда по одной из них побежала капелька крови. Всё-таки охранник дал небольшой отпор, сильно ударив британца по лицу. За ржавой дверью можно было увидеть тот самый грузовик: тёмно-зелёный тягач с огромными шинами. Он стоял просто у стены с распахнутой дверью, из кабины выглядывала уставшая Жанин. Дворик между зданиями уже освещали последние лучи солнца, в лицо дул слабый ветерок. - Залезай,  быстро! Через моё сиденье,  я всё уже сделала! - тихо, но настойчиво прошипела она, прокрутив ключ у руля. Машина тут же затарахтела, - Пиши в личные сообщения Коулу или кому-то другому, только быстро! - Дай залезу сначала! Всё напишу! - Юпитер неуклюжей залез в кабину, осматривая все выходы и входы в дворик, рука тем временем уже готовилась  отстреливать незваных гостей. Грузовик тут же тронулся с места, оставив тяжёлый прицеп неподвижным. Жанин как сумасшедшая управлялась с рулём, пытаясь как можно более удобно выехать на трассу,  - Ура… ура.. мы сделали это… - с облегчением выдохнул Питер, прислонив руку к лицу. Перестрелка в здании только усилилась, а стёкла у пищеблока зазвенели. - Рано радуешься , карту включи!!!- агрессивно продолжала она, держа пистолет между панелью управления и стеклом,  - Нам вроде нужно ехать так… да! Тут несколько полос , погнали! - продолжила Жанин, сворачивая возле местности с большим количеством деревьев. Отель остался позади, - Да, вот теперь мы справились… наполовину, но и это хорошо. - Почему наполовину? Ты про то, как мы к своим поедем? Да… этого я тоже не знаю. Сейчас свяжусь со штабом, может придумают что-то… - уставшим голосом говорил Питер, перебирая контакты на своих часах. Его губы немного чмокали от алого сургуча собственной крови. Он также положил свой пистолет рядом с оружием Жанин. - Ты только не пиши в общие группы, ладно? Два телефона из нашей роты всё ещё захвачены. Постарайся написать в личные сообщения. - Да, всё будет… подожди немного. Я постараюсь что-то придумать… нас спасут. И хоть пара бежавших уже чувствовала себя в безопасности, но эта дорога, по сути, вела в никуда. Следующие несколько километров вели к городу Абу-Хамад. В место, где концентрировались силы двух противоборствующих сторон. Ехать в ту сторону - это значит каким-то образом пройти через бесчисленное количество блокпостов и наблюдательных пунктов. Был и другой вариант , более рискованный - прямо сейчас же развернуться в Кариму, а оттуда поехать к позициям французов возле Атбары по тому же пути, по которому их и привезли. Но в таком случае особенно ничего и не поменялось бы – разве что ехать пришлось бы по пустыне, а не вдоль жилой застройки. Оставалась только надежда на скорейшее наступление, хотя и это могло обернуться катастрофой для их плана. Питер истекал потом, но чувствовал себя отлично. Он и Жанин -  теперь они сами властители своих судеб. Они поступили так, как сами посчитали нужным. Теперь их не волнует кодекс или конвенция, статус дезертира или возможные риски для своих сослуживцев.  Мораль и осуждение со стороны меркнет. Тягач развернулся в сторону Каримы – Юпитер впервые свернул на дорогу, которую не мог указать ни один навигатор в мире. Никто не знает,  что ждёт их на этом пути: закончится ли у них бензин, поймают ли их на блокпосту, может быть, даже крылатый стержень французов, начинённый взрывчаткой,  спикирует и разорвёт кабину подозрительного автомобиля в клочья. А может, Юпитер  наконец обретёт покой, отбросив все прилипалы неверного пути. Это всё не имеет смысла. Важно лишь то, что в сценарии «Побег из Судана» концовку напишут они. Резиденция президента США Пожилой Ксавьер Сорос вошёл в просторную обитель своей старшей дочери Нины. Перед президентом появилась низкая блондинка в красном платье, сидевшая в чёрном кресле-каталке. Её лицо было безобразно перекошено, голова опущена, а руки болезненно ложились на подлокотники, Нина как будто бы вечно спала. Взрослый человек в теле доброй девочки - вот кем была Нина для своего приёмного отца, и Президент США любил этого ребёнка, даже если не слышал её смеха и голоса. Девочка жила в виртуальности - моторика рук позволяла управлять своей аватарой в симуляции, а зрительная кора регулярно стимулировалась в самых разнообразных иллюзиях. Сорос сел напротив своего дитя, погружённого глубоко в "матрицу", настроил несколько параметров голоса и снял с неё плоскую, монолитную маску на глазах, похожую на супергеройскую. Когда её глаза освободились из-под чёрной наклейки, девочка замерла, хоть до этого особенно и не двигалась. Её отвисшая губа сомкнулась, и теперь лицо бедняжки начало изображать напряжение и страх, как будто по её больной ножке карабкался дружелюбный, но от природы ужасающий тарантул. Голубые глаза пробежались по своему отцу в костюме: он сидел перед ней, слегка улыбаясь, а пальцы сложил домиком. - Привет, Нина. Можешь расслабиться, я пришёл не отчитывать тебя, о нет... - старчески начал он, - Твои мышцы глаз могут  отдохнуть, я выключил обработку сигналов для голосового модуля. Твой папа пришёл рассказать тебе свежие новости. Здорово, правда? Давно мы не общались с тобой, - девочка только больше напряглась. Она хотела высказать что-то в ответ, но голосовой модуль и вправду не работал. Также не работала и 3D визуализация аватары в комнате. Её снова сделали запертой, разум снова ограничили в неразвитом теле. Одним движением. - Тебе нужно подождать совсем немного, правда. Ещё какая-то неделя… и ты сможешь общаться с прислугой. А пока это не к чему - ты и так можешь передавать сообщения своим ИИ-учителям и нейросетевым товарищам. И да, не делай такой взгляд! Я ещё не сказал ничего такого... У старика совсем нет никого, кто мог бы его послушать. Выслушай хоть ты - у тебя прекрасно получается, - немного загрустил он, - Помнишь, я говорил тебе о Фаньере? Кажется, у нас хорошие новости, дорогая! Я стал получать больше сообщений от него, и одновременно Чакравартин по крупицам передаёт мне инструкции. Знаешь,  мне даже кажется, что общаемся не мы с Фаньером , а его информаторы с моим информатором... Мы как посыльные: передаём сообщения от Чакравартина "экзоситизенам", от экзоситизенов Чакравартину... "экзоситизен" - это такое навороченное слово по отношению к кому-то вроде "инопланетян", Чакравартин другие слова не принимает. Я согласен с ним, ведь мы даже не знаем о них ничего. Может они не с другой планеты, а , например, из будущего… - задумчиво прошептал он, - Но это мои домыслы, пока что мы не обсуждаем их. Важно лишь то, что нашу «заявку» приняли. Мы, то бишь Америка, станем частью этого большого конкурса. Мы обретём то, чего всегда хотели, а Франция получит сильного и уважаемого лидера. Самое важное - никакой угрозы от Китая нет. Всё , о чём нам ранее говорил Чакравартин, оказалось ошибкой, представляешь? Наш умнейший друг ещё тогда на самом деле учуял след тех самых «экзоситизенов», он приведёт нас к великим открытиям… теперь я точно не жалею, что Уорнер в тот день проел мне мозг с тем стелс-спутником. Мы искали медь, а нашли золото! - восторженно говорил он перед смущённой Ниной. Ксавьер был счастлив, как ребёнок перед рождеством, - Вернее, пока что мы ничего не нашли. Нам предстоит найти некий «макгаффин» в резиденции этого шизофреника Казма – это и будет целью большой игры, чем-то похожей на поиск яиц на Пасху. Представь себе! Фаньер оказался умнее нас с Уорнером. Мы думали, что он просто ведётся на бессмысленные провокации террористов, но на самом деле он и его партийные друзья просто первыми получили приглашение… Обидно, однако, что к нам не обратились ранее... Все лавры, к сожалению, получит Франция, но мы ещё посмотрим, кто получит больше выгоды, - Ксавьер сделал короткую паузу, - Более я не могу знать, остальное станет известно, когда наши воины окажутся в центре Хартума. Я точно знаю, что мы уже можем рассчитывать на ценные образцы экзоситизенской техники, которую они подарили Казму. Как минимум там есть «сочная» РСЗО , которую мы назвали «Пропугнакулум». Там есть огромное количество навороченных технологий… Ты всё увидишь в новостях, не пропусти. Фаньер сообщил мне об алгоритме «Небо по соседству» - это одновременно и военная операция и… ладно, уж слишком я увлёкся. Отдыхай, деточка, - вежливо улыбнулся Сорос, поцеловав руку парализованной девушки. В этой Нине было что-то такое людское, по-настоящему человеческое. Даже не её мысли делают её эталоном человека, а её метафорическое положение в мире. Приёмная дочь «короля мира»  по логике вещей - избранная особь. Окружена технологиями, роскошью, обитает в непреступной крепости. В мозгу ежедневно циркулирует огромное количество дофамина, а лучшие врачи не дадут ей умереть ещё много лет. Но что же в её жизни не так? В жизни Нины становится всё меньше самой Нины. Её свобода становится всё более иллюзорной: когда нужно - молчит, когда разрешают говорить – высказывает то, что получила «по рецепту» информационного поля. В реальности ей никто не рад, заботливый отец всё никак не хочет оплатить операцию, предпочитая оставить свою дочь элементом интерьера. Похоже, что её не избрали, а просто поставили на своё место. Человеческая особь обитает в развитом мире , будучи слепой и парализованной. Единственный выход, который остаётся у человека – продолжить окружать себя симулякрами, пока тебя переставляют к другой стенке, как фикус. Это путь меньшего сопротивления для участника длинной иерархии, где каждый новый повелитель мира определяет место обманутых -  предыдущих лидеров. А тем временем в этом «царе горы» появляется новый Лидер, у которого своё мнение по поводу интерьера. Сорос целый день казался каким-то отстранённым, одновременно замкнутым в своём маленьком счастье. Как будто бы он тайно выиграл миллион или поставил крупную ставку на футбольную команду, заглянув в будущее. Посещая различные мероприятия, слушая отчёты, он то и делал, что вспоминал весь свой путь до этого момента – и так уже целую неделю, если не больше. Ему нравилось смотреть на прошлое как бы свысока, наблюдать за проблемами прошлого, не получившими места в настоящем , так Ксавьер ощущал свою долговечность и непобедимость. Вспомнить только его волнения  о Чакравартине: однажды он пригласил на приём того упёртого инженера с лицом шиншиллы, чтобы поговорить с ним наедине, без Уорнера. Ксавьеру казалось, что начальник разведки только мешает инженеру , во многом даже пугает его. В тот день в его кабинете появился этот человек, похожий на засохший сухарь, пришёл он не с пустыми руками – с собой притащил огромный для его размеров рюкзак и тканевую сумку с чем-то угольным внутри. Он вошёл в овальный кабинет, как старуха к своему прилавку на рынке, и вежливо улыбнулся своим загорелым лицом островитянина. Они обменялись формальными, вежливыми фразами, прежде чем перешли к делу. - Знаете, я не глупый человек, я различаю ложь и правду, - ехидно говорил Сорос, - Но мне интересно вот что: вы сами-то знаете ответы на мои вопросы? Вы пытаетесь отгородить меня  от действительно бессмысленных поисков или вы нагло лжёте? - Господин Сорос, вы бы знали… Десятки людей пожертвовали собою, чтобы ни один президент США не мучал себя этими вопросами… - издалека начал собеседник, - я не вру, поймите. Просто я понимаю слишком много о механизмах работы Чакравартина. И правда в том, что ему ни в коем случае нельзя мешать. Усыпальница обеспечивает очень нестабильный симбиоз… - Расскажите подробнее про это… Как именно мы помогаем друг-другу? Раньше вы говорили, что мы исключительно эксплуатируем Стратега, не так ли? - Ну… - инженер изменился в лице, - Я уж постараюсь ответить так, чтобы вы поняли. Стратег – это вечная война мыслей, постоянный отбор наиболее удачных идей. Так он сохраняет свою объективность , знаете ли. Играет одновременно за всех и не за кого. Но откуда берутся все эти мысли? Ответ, но самом деле, очень неоднозначен – он сцеживает их из общего стечения наших мозгов. Вот пускает он волну своей мощи куда-то вдаль, а сам сканирует эхо этой силы. Каждый отголосок, каждое отражение – отдельный характер. Вот только в своей естественной среде обитания он этот шум обрабатывает в разы медленнее: Мудрейшему Правителю приходится рыться в голове каждого из нас, чтобы выделить и придать огранке определённый набор чувств и мыслей. Что же делаем мы с помощью комплекса «Чакравартин»? Мы подключаем его к интернету – в место, где люди сами вываливают всё личное и потайное, пользователи невольно оставляют в сети филигранно отточенные  волнения, Стратегу остаётся  лишь найти среди этих яхонтов  самый драгоценный… - литературно изложил мужчина, - Он получает скорость и мощь, а что получаем мы? Шанс на спасение! - Погодите. Вы ведь фигурально говорите об этом процессе сбора данных на расстоянии, верно? Это какая-то метафора? И каким образом нам даруют спасение? - Вы не поверите, но ответы на эти вопросы очень сроднены. Вопрос о Чакравартине - это вопрос о древних образах,  вопрос о судьбе... Вам же известна история о Вавилонской Башне? - сказал японец, выкладывая из своей сумки квадратные полотна с различными рисунками , - Творение единого народа, замысел  человечества, родившегося после потопа. На самом деле человечество постоянно на духовном уровне рвалось к такому грандиозному проекту, назвали это рвение "заточением в Башне Из Слоновой Кости" - так художники называли это чувство. А знаете откуда оно рождается? В следствии «облучения» Стратегом! Человек как бы пеленгует  получаемый сигнал, потому его куда-то и тянет, в эту самую Башню. - Ну допустим... И что? Спасение тут причём? – голос Ксавьера потерял бывшую дружелюбность, его несколько оскорблял подобный уход от ответа. - Есть такое направление в мистике , которое рассматривает легенды и религиозные сюжеты... как теории в науке. Как разные способы описания духовного устройства Земли, основанные на фактах. И в очень-очень узких кругах возникла теория столпотворения. Исследователь выдал прогноз, опираясь на частоту различных циклических событий. Холодный расчёт и привёл американо-японских археологов к Чакравартину... - Так а башня тут причём? Я пока не вижу связи, - Сорос терял терпение, особенно когда диалог зашёл в плоскость какой-то ереси. - Теория предсказывает одно интересное событие, которое замкнёт цикл длиною в тысячи лет. Это полное отсутствие закона по всему земному шару, великая смута! Следующим тактом нашего цикличного мира будет построение нового закона, как во времена первых людей! И тут всем народам, говорящим на одном языке, понадобится новый законодатель - Чакравартин. Он-то и поможет людям правильно подойти к строительству Башни Из Слоновой Кости, скоординирует людские желания и укротит их гордыню! - Достаточно, это просто сборная солянка религиозных историй, я вас понял... – разочаровался президент, нажимая на кнопку вызова охраны. Он увёл свой взгляд в сторону, потеряв интерес к этим бредням. Но тут что-то снова привлекло его внимание. - Нет, недостаточно! - вскочил старик и взял Ксавьера за шиворот, - Мудрейший Правитель станет маяком для заблудшего мира, станет парусом, направляющим к спасению! Вы не поняли? - шепелявил он, показывая свой квадратный холст, - народ во время смуты будет говорить на английском!!! Нас ждёт... Вашингтонское столпотворение! Люди возведут постройку из обломков своих белоснежных парламентов, и  фундаментом станет Белый Дом!!! А краеугольным камнем Овальный Кабинет! Я патриот, господин Сорос, я патриот!!! – мычал он, когда пара мужичков скрутила его у самого стола, а сам он в это время разбрасывал стопку других картин, - Чем быстрее работает Мудрейший, тем больше у нас шансов вернуть миру порядок и гармонию! Поймите же! Когда голос безумца дотлел за дверями, Сорос невзначай бросил свой взгляд на холст в рамке. Внезапно его зрачки расширились, когда  в его руках оказалась какая-то пародия на картину Брейгеля : зернистые пятна вавилонской долины, мастерски изображённые облака и голубое небо в чёрных тучах. А посредине стоит какая-то конструкция, как будто ком слоёного теста и крема – огромное строение, каждый этаж которого действительно имеет очертания парламентов и резиденций глав государств. Бундестаг, Елисейский и Квиринальский дворцы, Белый Дом – это только то, что он узнал сразу. Их всех опоясывал кокон из строительных лесов невероятных размеров, вокруг работали стометровые краны-гиганты, а у недостроенной верхушки виднелась сердцевина, стержень этой ханойской башни… клетчатый лифт, похожий на платформу аттракциона. И тут нечто внутри затрепетало, словно он копнул уж слишком глубоко.  Сорос ещё много часов сидел в окружении этих схем и рисунков, словно малое дитя. Судан, берег Нила Войска Франции и Британии тем временем действительно шли в широкое наступление, используя сразу все виды вооружений. Они уже развили мощный плацдарм на правом и левом берегу широкой реки без особых проблем - отряды Армии Дагмана не выдержали повторного натиска. Минные тральщики  оперативно обезвреживали километры дорог, боевые машины настреливали из своих пушек по укреплённым позициям в домах без всякого сожаления, в небе постоянно летали неодушевлённые дроны, как мухи вокруг мертвечины. Нет даже никакого смысла рассказывать о подробностях всех боёв: французы двигались не как армия, а как бедствие. Командиры со своих мониторов пристально наблюдали, как по карте движется красная стрелочка, не оставляя после себя врагов. Отчаянные отряды суданской армии останавливали наконечник той  «стрелочки» плотным огнём, даже если понимали, что будут снесены. Но что могли сделать пули, гранаты и броня против молниеносных атак с неба? Это было до такой степени нечестно, что у воинов просто опускались руки. Храбрейшие и сильнейшие суданцы стабильно выстреливали сотни патронов, ломали вражеский строй, парировали и уклонялись от настильного огня по позициям. Но стоило только в сотнях метров пролететь старенькому  самолёту - и всё. Нет уже храбрецов и умельцев: планирующая бомба с тысячей модификаций на головке наведения просто влетала на позицию и превращала все эти укрепления в чёрно-бежевый порошок и огонь. Французы на авианосце даже не подозревали,  сколько смертей приносит их истребитель, который они буквально полчаса назад готовили к взлёту. В сражении с танками ситуация была такой же, если не более плачевной. Дистанционно управляемый танковый кулак пробирался за спины к врагам, обустраивал там круговую оборону, всякий раз уничтожая пехоту и технику. Новые танки громко жужжали своими гусеницами,  устраивая загонную охоту на врагов, хотя очень часто и проваливали своё задание – запасы противотанковых ракет конечно исхудали, но не исчерпались до конца. Да и не стоит недооценивать загнанного в окружение врага - такой вид воинов самый смертоносный, самый тяжёлый. Солдаты обливались кровью и потом, вырываясь из лап европейских захватчиков. Мотивации у них было предостаточно – они-то видели всю жестокость нападавших. Стрелку наступления можно было визуально увидеть и с высоты птичьего полёта. Она формировалась из огромного количества маленьких штрихов и гусеничных следов. Вот полоса из разбитого асфальта, а здесь ветер создаёт длинную линию из дыма. Огненный «цветочек» , исходящий из дула танка, тоже указывает туда же, куда и стволы пулемётов. А на конце этого вектора всегда льётся кровь, крошится бетон и плавится металл. Очередной солдат прощается с жизнью, полностью предоставляя свою жизнь товарищу, но в тайне проклинает тех, кто в тылу, за то, что на поле боя нет ни единой гаубицы. Создавать противоположный вектор приходится только своими силами. Пропаганда назовёт этих африканцев героями и мучениками, но более правильное слово - жертвы. Глаза молодого парня наполнены скупыми слезами, губы дрожат,  но переносной зенитный ракетный комплекс в его руках даже не дрогнет, когда над городом пролетит истребитель или вертолёт. А  пилот, в свою очередь, не дрогнет, даже если в радиус поражения попадёт эвакуационный автобус. В штабе о таких уже рассказывали, все помнят, кто на таких катается. Хотя, авиатор  в любом случае не дрогнул бы – он даже не знает, куда конкретно попадёт. Знает ракета, наводчик, радар, дрон – но не пилот. Современная война… это война бесславная. «Доблестный» воин в ней слепой и неосведомлённый. На самом деле так было всегда, ещё с допотопных времён, но сейчас этот секрет куда проще  выделить. Слепым также будет тот парень, который пойдёт добивать катапультировавшегося лётчика, чей самолёт только недавно сбили. Его ослепит ярость. Пилот останется лежать в обломках здания, невольно укутавшись парашютом, как древний грек в тоге. Ещё на этапе катапультации он получил травму шеи, когда реактивная мощь двигателя резко была перенаправлена по специальному каналу внутри самолёта. Струя привела механизм в действие, выстрелив креслом и стеклянным куполом в небо, после чего Пилот приземлился на вражеской территории, где ему сразу прострелили голову. Примерно такими были бои, где закалялся дух будущих защитников Великой Агломерации. Те, кто выживали, вскоре отходили назад, и получали от своих сограждан такую искромётную  поддержку, что даже хотелось жить. Проходя задом наперёд этот адский путь, воины всех полов и возрастов действительно превращались в совершенно других людей. Это и есть самая настоящая эволюция, наблюдаемая в реальном времени. Как будто гражданские наблюдали за бактериями, ползущими по пропитанной химикатами губке. Так и в этой войне - до самого конца добирается тот, кто в конечном итоге будет представлять самую высокую угрозу для врага. В замке Казма царил самый настоящий хаос. В стенах этого сооружения ещё никогда не находилось так много людей одновременно, особенно залы кишели командирами бригад. Люди в бежевой форме долго возились кирпичами, бетоном и штукатуркой, замуровывая одну из комнат замка, где расположился «макгаффин». Они аккуратно заткнули арку, ведущую в просторный зал, из которого заранее вынесли абсолютно всю мебель, убрали электроприборы и предметы искусства, окончательно превратив комнату в колыбель чего-то зловещего . Терраса Дагмана пока ещё пустовала, но строители уже носили по винтовой лестнице шикарную мебель. Правительственный квартал превратился в самую настоящую сцену для театрального исполнения какого-нибудь мюзикла. За пределами его стен всё было перерыто, пропитано духом войны, а вот внутри всё готовили как будто бы к празднику – такой маленький пир во время чумы. На крышах установили камеры, прожекторы и пиротехнику, из динамиков постоянно сочились монотонные  молитвы. В это время на берегу реки, прямо возле рыбацкого причала, грузили целую лодку с минами: на упругие бортики опирались бомбы в виде лепёшек, сваленные в кучи, серебристые колбочки на шатунах-утяжелителях и прочие взрывные устройства в виде консервных  банок. Грузчики не знали, как конкретно они работают, потому некоторые из них они безвозвратно потеряли, уронив их на слишком большой глубине. Уже потом они сообразили, что минировать стоит мелководье: работяги вскрывали чеку по центру зелёной бобины и аккуратнейшим образом бросали её у самого берега, скрывая под тонким слоем разжиженного песка. После того как граница реки и побережья нафаршировывалась противопехотной взрывчаткой, парень влез своими ногами на шершавый, влажный  бок своей надувной лодки. Минёры отплыли чуть дальше и принялись швырять сегментированные консервы в зелёную, как огуречный рассол, воду – при этом  боевая часть мины как бы выскакивала из цилиндра на специальном шатуне, как на якоре. Они шли ко дну, на глубину от половины до двух метров, чтобы немедленно всплыть и подорвать автомобиль-амфибию или понтон, если таковой начал бы взбалтывать воду сильнее течения.  На том же берегу обустраивали огневую позицию - видимо, некоторые генералы ожидали десанта диверсионных групп в Хартуме и операцию с проникновением в тыл на лодках. На каждом аэродроме стояло как минимум несколько грузовиков со взрывчаткой, готовых в любой момент уничтожить взлётную полосу, если её захватит враг. Столицу парализовало: посредине крупных улиц уже начали рыть длинные траншеи, как будто хотели заменить кабель и залатать мерзкую трещину в подтекающей трубе - на самом же деле готовили рвы и окопы. По улицам перемещались только тракторы, экскаваторы и бульдозеры, переезжая по безопасным местам – более никакой транспорт не заезжал на территорию Агломерации, все гражданские тачки так или иначе пустила в расход кровожадная, всеобъемлющая мобилизация всего и вся. Террор, мародёрство и голод медленно и верно отравляли общество, как ботулотоксин: запускался один процесс, который влиял на следующий и усугублял третий, все вместе они приводили к рождению всё новых и новых сбоев в работе единого организма.  Мир вам! Я прошу прощения, вы не могли бы ответить на пару вопросов? - перепугано спрашивал начальник охраны, волочась за Казмом по коридору. - Могу ответить. Надеюсь, вопрос по делу? – сухо, но дружелюбно, ответил Джибраил. - Хотел бы уточнить пару вопросов по поводу вашего приказа о перенесении убежища в другое здание правительственного квартала. Вы хотели бы устроить там личное убежище? Может быть, я как-то не понял, но от президента республики я слышал иную версию, согласно которой… - Нет, я бы хотел соорудить убежище для первых лиц Судана, не только для себя. Дагман точно должен знать, что во дворце никого из нас не должно быть, тем более в подземном бункере. Мы будем с ним молиться за суданский народ в другом строении, а может и под открытым небом! - Казм ещё никогда не был так оптимистичен, предвкушая налёт на Великую Агломерацию. Решающая стадия могла начаться уже совсем скоро, ведь силы у защитников без поддержки артиллерии практически иссякли, а скопить достаточное количество призывников не удалось. - Мы всё учтём, сколько охранников должно находиться на каждом этаже? Пятерых человек будет достаточно? - Ни в коем случае! – возмутился Казм, - Пятеро бравых воинов будут тратить своё время? Все , кто могут держать оружие, мой друг, должны защищать своего Бога и свою Страну. Я знаю, что врагов сметёт наш огненный дождь, и никакая охрана нам не понадобится… - Мы обеспечим полную секретность вашего пребывания вне дворца, - отвечал он, стараясь разбавлять каждый вопрос неким утверждением, -  Хорошо, а что на счёт съёмочной группы? Вы уверены,  что прямая трансляция окрестностей правительственного квартала не спровоцирует вражескую беспилотную авиацию нанести удар? - Авиация не будет бить по ПК. На этом всё, вы свободны… - с ноткой пассивной агрессии ответил старик, почёсывая седую бородку. Крысы бежали с корабля очень быстро и очень массово: сверкнули пятками даже некоторые  высокие чины, получив одобрение лично от Казма. Если получил от него белую метку - можно спокойно уходить в отставку. Не исключено, что вместе с белой меткой беглец получал заложенную бомбу в автомобиле. В это же время бесчисленные  толпы гражданских стягивались как у границ с Чадом, так и в южные регионы. Люди почему-то верили, что французы не пойдут в наступление на том фронте, а ограничатся столицей и её спутниками. Узнать какое-то общее мнение народа по поводу правления Дагмана было невозможно: одни люди были напуганы действиями правителя , другие искренне были ему верны. Мудрый Казм точно так же был весьма симпатичен простому народу, но вот среди элит его считали очень страшным человеком, хитрым и заносчивым узурпатором . Ветераны многих войн и выпускники военных академий впадали в панику, когда ответом на любой вопрос по поводу стратегических решений была фраза «Всевышний нам поможет» - им казалось, что Джибраил издевается, прикрывая откровенный саботаж вопиющей уверенностью  Артиллеристы концентрировали всю свою мощь за спинами могучих городов, повторяя эту незамысловатую фразу: каждый наводчик и пушкарь  мог надеяться лишь на чудо, разворачивая батарею, фактически, в чистом поле. Многие из них знали, что бросили своих товарищей умирать, чем позволили французам уже подобраться к стенам Омдурмана. Только вера могла направлять слепых воинов – забавно, ведь именно канониры, казалось бы, видят дальше других, разметая противников снарядным ливнем. В этот день  возле палаточного лагеря остановился целый караван машин, все они  перевозили весьма интересные снаряды в толстых, пластиковых контейнерах. Было заметно, что герметичные ящики лежали без дела практически 20 лет: все они затёрлись, испачкались в пыли и в крысиных фекалиях, а с крышки давным давно исчезли все предупредительные маркировки. Военные ещё какое-то время пребывали  в недоумении, пока один из них не сообразил:  решили расконсервировать  старые запасы артиллерийских снарядов с  ядовитой «начинкой».  Любую другую партию можно было охапкой забросить в кузов полурабочего самосвала и быстро довезти до позиций, но только не подарочки с химией – к ним нужен был особый подход. Из зелёного автомобиля выскочил чернокожий инструктор в тёмно-зеленой форме, а рядом с ним в наручниках плелась низкорослая пленница в халате. Опережавший её инструктор натянул  на макушку свою излюбленную шляпу сафари со шнурком, свисавшим с длинных бортиков подобно петле виселицы. Грозный командир был вежлив и аккуратен с дамой,  подоспевшей к позициям: он усадил  черноволосую девушку индоевропейской внешности на железный стул, к нему же потом притащили раскладной столик и большой зонт, украденный у солдат. Создавалось ощущение, что для иностранной работницы завода прямо сейчас устроят милейший пикник с закусками и освежающими напитками. Атмосферу испортил варварский крик в тоннель из чёрных пальцев , как будто инструктор вызывал соплеменников рёвом рога – вокруг начали толпиться артиллеристы, ожидавшие чего-то важного. Спустя две минуты путаницы солдаты уже сидели на корточках, иногда подстилали под себя плоские сумки, слушая инструктора в шляпе. - Значит так, послушайте. Мы вам привезли кое-что интересное. В этих машинах находится до 500 образцов крайне опасного оружия… эта дама здесь, чтобы объяснить вам доходчиво, с чем вы имеете дело, - рассказывал он, упирая руки в спинку стула, где сидела заложница, - Вы можете не представляться, но расскажите, как вы связаны с этими «подарками». Женщина немного волновалась, рассказывая на плохом английском о химических боеприпасах. Она скованно жестикулировала, просто соединяя и разъединяя ладони в разных частях рассказа – цепочка на запястьях сильно мешала рисовать в воздухе всё то, о чём она параллельно толкала речь. История началась с того, что Саудовская Аравия в тайне от США решила проспонсировать развитие  запрещённых видов оружия на африканском континенте - это такой типичный способ заискивания между полу-диктаторами. Вклад в дипломатические отношения, так сказать. На территории Южного Судана было очень легко производить боевые токсины в промышленном масштабе, ведь страна никогда не подписывалась под конвенцией о их запрете, единственный сдерживающий фактор – отсутствие капитала и мотивации. Арабы помогли построить подземную лабораторию и завод по производству специальных снарядов, и хоть с боеприпасами Судан никогда не испытывал особых проблем, изготавливать начинку всегда было сложнее, чем оболочку. Завод секретно развивали,  активно вербовались химики из Европы для обслуживания крупнейшего склада со 152 миллиметровыми снарядами, каждый диктатор отправлял своих грызунов гранита науки в Судан, как на летнюю подработку. И вот когда Приют Лидеров задавил остатки власти, всех иностранных работников завода обязали работать в две смены, фактически превратив фабрику в тюрьму – качество зомана несколько упало из-за низкой мотивации рабов,  но объёмы скакнули до каких-то космических показателей… Французы  сразу (после атаки на авиабазу в Чаде) узнали о предприятии и постарались уничтожить его залпом ракет – били целый день и целую ночь, беспощадно пробивая бетонированные этажи и резервуары с токсином. С первого раза, конечно же, не получилось -  остатки людей, снарядов и сырья решили перевезти  в новое  место, более защищённое с воздуха. Во время транспортировки случилась небольшая утечка, но даже такое незначительное происшествие привело к мучительной  гибели нескольких профессионалов. На этом моменте учёная немного разошлась, даже хихикнув на последнем предложении. Смех - её защитная реакция. Со временем она не могла просто сидеть на месте, а изволила продемонстрировать снаряд артиллеристам. Ей без проблем сняли наручники и позитивно отнеслись к её желанию. Двое кадетов вытащили пластиковый кейс, на котором ещё оставались стёсанные части наклейки с ромбом, разделённым на четыре секции. Нижнее поле было белым, верхнее – красным. Слева и справа маленькие квадратики имели синие и жёлтые оттенки. Палец специалистки упал на  специальную наклейку , придуманную компанией NFPA для классификации химикатов. Учёная рассказала, что цифры на этих полях дают информацию о стабильности, токсичности и взрывоопасности вещества. Синий сектор был заполнен четвёркой, жёлтый и красный – по единице. Белое поле в отличии от других пустовало. Не сложно догадаться, что вещество стабильно, невзрывоопасно, но само по себе является ядом. В старинном контейнере лежало три  металлических объекта, заложница взяла один из них и предложила воинам пощупать необычный боеприпас. Он был не очень гладок, да и весил не так много для своего размера. Металлическая оболочка не была цельной, а напоминала жёлтую капсулу из «Киндера» полоской возле днища, как будто к снаряду-коротышке дополнительно привинтили  капсюль. - Этот боеприпас легче остальных, поскольку имеет достаточно тонкие стенки и практически не начинен электроникой. На половине припасов есть взрыватели – ставили в качестве эксперимента - но такие, как этот, выпускают облако только при контакте. Да, old-school, но и это можно грамотно применить. Другой тип снарядов высокоточен, но имеет совсем другую боевую часть. Да, использовать их куда проще: взрывается снаряд прямо над головами противника, а яд оседает в виде невидимых капель, прямо как кислотный дождь. Но… таких гораздо меньше, - слегка артистично говорила она, - Сам яд очень похож на серию «G», то есть из того же семейства, что и знаменитый зарин. Но мы ему сильно увеличили смертоносность, летучесть, а ещё он более устойчив. Про токсические свойства можете не переживать, это я вам гарантирую. Помните операцию в Чаде? Там газовые гранаты прямиком с нашего завода. Без нашей продукции ничего бы не удалось, - даму немного успокоили, вежливо предложив ей присесть. Всё-таки она говорила о государственной тайне. - Благодарю, думаю, что всем понятно… почитаете ещё про зарин, - говорил инструктор, смотря в пол, - Но наша гостья забыла уточнить главное, - инструктор в шляпе поднял палец вверх, - Если по складу с такими боеприпасами что-то попадёт – нам ****** (конец)! Это не шутки, господа. Я не знаю, кто там придумал такое расположение орудий, но наш импровизированный «огненный вал» станет целью для вражеских РСЗО. И не дай Бог, чтобы эти капсулы с ядом взорвались – отраву разнесёт по всей батарее. Так что держите их всё время в кейсах, организуйте безопасную доставку боекомплекта… а ещё выделите отдельное, надёжное  место в блиндаже. Вперёд! Разгружаем! Многие понимали, что такие лихие действия свидетельствуют о всей серьёзности намерений Дагмана и Джибраила, но даже скудные познания в истории позволяли  Крейгу вспомнить о таком же знаменитом и отпетом плане – «наступлении Штайнера». Безумный приказ, который должен был остановить наступление на Берлин. Крейг сразу вспомнил лицо Бруно Ганца в образе Гитлера из фильма «Der Untergang», безумно кидающегося на своих офицеров. Сразу вырисовывалось то дряхлое лицо с завязанными глазами – суданский  Лидер удивительно точно вписывался в эту сцену. Руки у Крихтона были косо забинтованы, на шее завязали  шарф, а на голове сидел шлем мотоциклиста. Дышать в нём было тяжело, лицо постоянно потело, но зато не было видно бинтов, пропитанных йодом. Губы и глазницы сильно опухли, да и пузыри на шее и подбородке сильно демотивировали  всех, кто видел погорельца – он был ходячим доказательством живодёрской требовательности правительства, не дающего покоя калеке.  На бежевой наблюдательной вышке,  располагавшейся прямо у стен правительственного квартала, устанавливали камеры. Крейг едва ли мог перемещаться без боли и зуда, но служба в «Чёрном Письме» обязывала его следовать всем абсурдным приказам вне зависимости от личных неудобств. На плоской крыше нужно было организовать небольшое местечко, откуда Крейг и ещё один напарник могли бы проводить прямую трансляцию обороны города.  Это конкретное требование - обязательно нужно быть там собственной персоной, общаться со зрителями, отвечать на вопросы, собирать пожертвования и участвовать в дебатах с топ-донатерами. Эфир должен был стать своеобразным вызовом, броском перчатки в лицо наступающим французам. По идее, французы должны были завистливо созерцать нерушимую и непреступную столицу, испытывая гнев. Крейг предложил установить наверху лежаки , постелить матрас и запастись водой, но остался проигнорирован, оттого и проявлял полное безразличие к процессу. Режиссёр, в свою очередь, пытался установить камеры так , чтобы как можно более правильно бросить зрительский  взор на окрестности Хартума. День был очень жарким, просто сидеть на бетонных плитах никто не желал по понятным причинам, так что бывший заключённый просто ходил вокруг камеры, считывая сообщения от международных зрителей на ноутбуке. Однажды отлучившись в магазин, Крейг всё никак не появлялся, хоть и обещал вернутся с бутылкой чего-нибудь сладкого. Шли часы, а Крихтон всё рыскал в поисках припасов, заходя в закрывшиеся лавки и супермаркеты, продукты из которых давным-давно стали собственностью мародёров или военных – все запасы уже давно иссякли даже в сытой столице, всё из-за тотальной разрухи и заморозки предприятий. Апокалиптический вид города и вправду наводил тревогу и отчаяние – не хватало только урагана химерной саранчи, вылетающей из дымящейся дыры в асфальте. Хотя тут Крейг ошибался, ведь у саранчи в XXI веке есть всё необходимое, чтобы совпадать с мерзким описанием из «Откровения» Иоанна: жужжащие пропеллеры, кучи глаз, металлическая броня. Подвешенные бомбы висели у корпуса вместо  жала, а механизм сброса напоминал маленькие лапки. Раз в полчаса в городе раздавался грохот от попадания, и с каждым разом частота увеличивалась, предвещая страшнейшие события. «Небо по соседству» - так написал генерал французской армии во всех своих социальных сетях, как бы анонсировав новую порцию баталии двоякой и односложной фразой. Кто-то решил искать в этом некий потайной, более глубокий смысл, но всем казался очевидным намёк на воздушную операцию. Когда Крейг вернулся на вышку с пустыми руками,  их малозаметную трансляцию заполнили виртуальные проходимцы, не желавшие долго задерживаться на однообразном эфире. Крихтон тихо сел к своему напарнику и попросил проверить все сообщения: часть из комментаторов выражала поддержку, хоть такое мнение и не было очень популярным в большинстве стран. Другие же засоряли общий поток однотипными и язвительными шутками, отсылающими к военным неудачам Судана. Кто-то даже писал угрозы, но автоматическая модерация пропускала только неоднозначные фразы вроде «Небо по соседству». Крейгу стало немного смешно, а потому он откинул черное стекло мотоциклетного шлема, скрывавшего уродливое лицо, чем вызвал истерику у милитаристских фанатиков из Франции. - Вот вам смешно сейчас, но мне, честно, ещё смешнее, - на чистом английском говорил Крейг, несмотря на раздутые, синие губы, - Вы тут пишите какие-то анекдоты, которые подцепили у ваших политиков и лидеров мнений, а я вижу, что это, ну… вообще ничего общего с реальностью не… не сходится в общем. Если вы себе придумали, что у Франции какая-то мощная авиация, то я вас спешу расстроить – вы ещё не видели наши ЗРК в действии… - он немного прищурился, чтобы прочитать обновлённые комментарии, - Да-да, небо по соседству, небо по соседству, - Крейг запрокинул камеру к верху, демонстрируя прекрасное небо, затягивающее своей синевой, - Как видите. Вот только на том небе нет ни облачка, уж тем более не видно ваших летунов. Хотя , кому я это рассказываю? Сами всё увидите. День проходил быстро, даже слишком. Солнце совсем скоро вгрызлось в границу меж землёй и небесами, а город начал затихать. Тихими стали жители, машины, даже шуршание мерзейших тараканов и прочих гадов растворилось в этой предсмертной тишине. Вся агломерация, как будто единый организм, стала прислушиваться к грохоту пушек и шуму гусениц вдали. Стража Омдурмана и Северного Хартума пришла в полную боевую готовность, заезжая на свои позиции. Начался так называемый «тихий час», когда по холодному ветру начали плыть первые пылинки, когда ударные волны впервые надули барабанные перепонки часовых. Звуки прилетевших снарядов не исчезли, но уши напуганных жителей и призывников просто стали толерантны к таким раскатам. В тени домов сидели солдаты, наблюдая за трассами и длинными дорогами. Под лучами закатного солнца они казались золотыми, а  асфальт испускал свою последнюю на этот день порцию горячего воздуха, создавая едва видимый оптический трюк у поверхности. За горизонтом поднялись чёрные столбы от взрывов... Началось. Red Sprite взлетал высоко в небо, отдаляясь от авианосца и голубых волн Красного моря с нарастающей скоростью. Своими крыльями он поддевал потоки и вихри, стараясь плоско стелиться по небу - так он мастерски набирал высоту, будучи полностью нагруженным. Пилот в кабине ощущает себя капитаном космического корабля, со всех сторон окружённого высокими технологиями: самим самолётом по большей части управляет автопилот,  человек скорее корректирует машину. Периодически приятный голосовой помощник сообщал полезную информацию таким ласковым воркованием, иногда подражал старому навигатору своими «до цели 200 километров », а где-нибудь на экранчике в это время показывал этот самый объект – точнее, его отражение на радарах. И тут рядом с ним возникли  верные помощники – Блю Джэты, ещё не включившие свои фазированные решётки . Самолёт мчался преступно высоко  над захваченными посёлками: Рэд Спрайт был практически невидимым для сухопутных войск, но в то же время блистал на приборных панелях врагов в сотнях километров, уж слишком большим и броским он казался. Он почти подписал себе смертный приговор, но тут… понизу промчалась дюжина истребителей, «Верных Компаньонов»  и вертолётов. Как будто за спиной беспечного  авторитета нарисовалась  вся его клика из хулиганов и бойцов. Они летели уверено, как падающие звёзды на фоне Млечного пути, и вся оранжевая пустыня была перед ними как на ладони, среди всего этого разнообразия посёлков и песчаных пустошей стояло три города – как три шубки золотистого мха на валуне. Все аэродромы в один миг начали выпускать своих истребителей, некоторые взлетали даже с трасс. По меньшей мере пятёрку «птичек» удалось поднять в воздух, а остальные ещё долетали с тыловых баз. Среди суданской авиации были и захваченные ранее истребители от аэрокосмической компании  «Дассо» -  французской армии предстоял воздушный бой, не виданный за последние десятки лет. Суданские пилоты отчётливо видели лишь флагмана и двух паладинов, оттого уже почуяли неладное, запахло засадой. Расстояние было ещё слишком большим, чтобы атаковать Красную Фею, и в то же время ситуация вынуждала действовать – в кабинах поселилось напряжение, гнетущее сильнее полуденного затишья на Диком Западе. Воздушный бой чем-то похож на замес двух команд с умными шарами для боулинга на футбольном поле. Чтобы попасть в противника, нужно протащить тяжёлый объект какое-то время у себя на руках, прицельно катнуть его по полу, а далее ждать… умный шар для боулинга сам закрутиться вокруг противника и размажет его стопу в кровь, если окажется примерно рядом.  Противник оказался быстрее умной сферы? Цветной шарик просто остановится от трения с шершавой травой. Ты прицелился слишком косо? Поздравляю – ты подошёл к противнику слишком близко, теперь травмировать могут тебя. Шар – ракета «воздух-воздух», твой глазомер  - навигация ракеты по спутнику, а ум шарика представляет из себя качество головки самонаведения. В такой парадигме  французский нападающий вышел на поле боя безоружным, а где-то за спиной спрятал целую ораву игроков в боулинг. Вот только их шары катятся дальше и быстрее… Эскорт флагмана выпустил молниеносные ракеты прямо в сторону суданцев, как шериф, опустошающий свой револьвер очередью от бедра: Рэд Спрайт убавил скорость, заходя в зону поражения врагов, а суданские истребители в панике раскрыли самих себя, как только рой из незаметных самолётов бросился в атаку исподтишка. - Ухожу, ухожу! – кричал пилот на арабском, выстреливая по реактивным дронам и Тайгерам, а сам совершил манёвр на высокой скорости, улизнув из-под удара дальнобойным средством поражения. - Внимание: выпущена ракета воздух-воздух. Цель взлетела с аэродрома в Омдурмане, - произнёс помощник, анализируя данные с радаров своих верных спутников. Они подсвечивали перед ним все препятствия, как фары автомобиля в глухом лесу, - Оптимальный вариант:  бортовая система радиоэлектронной борьбы(РЭБ),  - пилот принялся  отслеживать все запущенные по нему ракеты, между тем компьютер уже распределил роли между командой. - Включаю систему «Ревность», - Тайгер, подкравшийся понизу, активировал компактную РЭБ, облучив радиоволнами летящие снаряды. Такое мощное излучение вводило ракету в ступор, на время сбивая её с курса. Шар для боулинга вероломно закрутился и соскочил к бортику – теперь им не выбить страйк. Копья, стрелы и дротики – именно так выглядели беспилотники и истребители, дерзким клином поднимаясь к маневрирующим врагам. Возникающие проекции на радарах стали более чёткими, как изумрудные глаза бродячих кошек в подвальной крипте. Вороньё из тупых беспилотников разбрасывалось ложными целями, чтобы отклонять вражеские атаки, но когда выхода не было, они подставляли свои гордые груди прямо под удар и разлетались на куски, давая пилотируемой авиации ценное время. Тайгеры и разогнанные Blue Jet скооперировались для максимально точного указания цели: когда подтянувшиеся суданские «Dassault» развернулись для контратаки с флангов, искусственный интеллект уже рассекретил всю траекторию их полёта. Вот только теперь, когда африканцы столкнулись в беспощадной и очень осторожной перестрелке с европейцами, Лютен Руж одиноко висел на небесах, как шикарная люстра, и никто более не мог так нахально покушаться на его жизнь. Воздушное судно суданских ВВС с невероятной скоростью выпустило «воздух-воздух» по Красной Фее,  не зная того, что все его фокусы уже рассматриваются со всех сторон и ракурсов. Наконец у LA-41 активируется нижняя платформа: сложный шарнир синхронизировано опускает передние части лазерных установок, машинально корректирует их, медленно закручивает, а затем полусфера на конце, как глазное яблоко, скользит ещё на пару дополнительных градусов в сторону ракеты. И как же сильно начинает разбиваться разреженный воздух об выставленные «плавники»…  Боевой лазер выпускает слабый пучок из тёмно-синего неба, как будто сам Шива опускает свой разрушительный взор, а через мгновение отрезки светового потока сливаются в цельный, ионизирующий луч. Слегка рассеянный шквал фотонов задержался на ракете в лучшем случае на половину секунды, но даже столь неаккуратное скольжение оставило на корпусе металлический шрам, струящийся искрами и дымом. Ракета потеряла обтекаемую форму всего за километр перед достижением цели и просто не смогла совершить нужный маневр. Топливо нагрелось, и первый на счету снаряд просто улетел в сторону, медленно разлетаясь на детали. - Курс AAM( Air-to-Air Missile) отклонён, - подтвердил компьютер, создавая помехи своей «Ревностью» для новых целей внизу. В штабе у всех началась истерика - технология оправдала себя. Конструкторам удалось уменьшить рысканье, от чего самолёту удавалось сохранить покой во время прицеливания. Они праздновали собственную победу: неуклюжий самолёт мог плавать в разреженной атмосфере почти у всех на виду и тем не менее оставаться невредимым.    Стая французских истребителей не на шутку сцепилась в бою с эскадрильей суданских пилотов, пытаясь пробиться к городу. Летали эти штуки очень быстро, маневрировали круто и постоянно обманывали друг друга своими хитрыми системами. Осторожно прощупывая соперников, африканцы теряли ракеты на подвесках, в то время как французы каждый раз парировали их атаки беспилотными щитами… В таких условиях даже думать о рискованном нападении на Лютен Руж было страшно:  истребитель технологически превосходил каждого своего соперника, хоть без поддержки он ни за что бы не выиграл у такого количества врагов. Вражеские AAM тратили всё своё топливо, гоняясь за LA-41 «Тайгер», а затем перехватывались лазерным лучом: либо сверху (Красной Феей), либо снизу (своими собратьями). Чтобы не ионизировать воздух и не рассеивать тем самым свои лучи, истребители предпочитали командную работу мощности единого лазера: они собирали свои реки фотонов, как это когда-то делал мудрец Архимед. - Дамы и господа, мы возвращаем «догфайты» в моду! - говорила изобретательница, отслеживая визуализацию боя в штабе, - Снимай, снимай скорее! - восторгалась наблюдательница, когда их детище сделало «кобру». Корпус Blue Jet  слегка приподнялся, от чего возросла парусность, и самолёт как будто поднялся по невидимой горке, а потом тут же с неё спустился. - Не задерживайтесь в бою, - прогудел диспетчер, - Борт номер 16 и 27 – выключите им радары. Борт номер восемь – выпускайте свои AAM, не давайте вражеским самолётам преследовать наших. Два Тайгера очень быстро вырвались из урагана летательных аппаратов и на всей скорости устремились глубоко во вражеский тыл, запустив скоростные снаряды по вражеским радарам на земле: гладкое днище фюзеляжа распахнулось в двух местах, после чего из подобных «шкафчиков» вывалились реактивные убийцы радаров.  Вот только дальнозоркая фазированная решётка Blue Jet слишком поздно обнаружила суданскую подмогу – парочку летунов, стелившихся на фоне городской застройки. Африканское судно рывком возвысилось над малозаметными фланкерами  и нацелилось на двух нарушителей. Тут же была совершена фатальная ошибка: один из Тайгеров, будучи безоружным, поспешно высвободил верхние излучатели , как мамонт, вываливающий бивни.  Вот только плотный воздух у поверхности не просто замедлил самолёт с высокой парусностью, на такой скорости он буквально взял быка за рога, сильно качнув судно по оси тангажа. Летевшая на встречу ракета «воздух-воздух» идеально пробила неуклюжий Тайгер с огромной площадью рассеяния – он просто превратился в летящий огненный шар . Самолёт от «Дассо» начал терять обломки, как метеорит, снижаясь к земной поверхности. Посадка была далеко не мягкой. В то же время полёт на Лютен Руж представлял из себя «Американские горки» для своего обитателя кабины - ощущения от полёта и вправду напоминают те, которые испытывают дети, катаясь на миниатюрных машинках (картах) по зацикленному треку. Красная фея заходит в резкий поворот, дымит у себя под крыльями, а через секунду на радаре рассыпается очередной противник, тепловые ловушки снова не спасают суданского аса от участи своего недавно сбитого врага. Красная фея камнем рухнула вниз, активируя протокол «заход с солнца». Цель – маленькая точка в километре от Red Sprite, прекрасно видимая на АФАРе вспомогательного самолёта. Теперь уже верхняя платформа задействовала свои пушки: одна непонятным образом наводится на цель справа, а вторая зеркально отводится куда-то влево (помним о важности симметричности). Теперь луч более точно проходит по летящему самолёту, оставляя на крыле мягкий след, похожий на шов от газосварки. Лазер немного промазал в начале, потому где-то  внизу, на трассе, сильно нагрелся асфальт. Установка долю секунды корректировала свой незаметный поворот в соответствии с показателями датчиков, и тут же хлипкое крыло врага не выдержало и отвалилось. Вражеский самолёт сделал пару оборотов, как штопор, а затем пилот катапультировался. Если посмотреть внимательно, то на крыле можно обнаружить, как сильно расширился металл в той области: расплавленная полоса была похожа на контур удалённой татуировки, как будто луч создавал маленькое расширение в металле каждые два сантиметра. - Прекрасно, борт номер 8, попробуй на летящей цели режим «квадро», - диспетчер поручил тестировщику опробовать спорный метод уничтожения цели, разработанный конструктором. Красная фея снова гналась за измученной стаей врагов, с невероятной точностью фокусируясь на враге, летящем в сторону города. Он напрасно принялся выкидывать тепловые ловушки, начал снижаться. Верхние и нижние пушки высунулись из своих отсеков, но на этот раз уже расходясь в разные стороны друг от друга, в то время как головки нацелились куда-то в одно место. Они смотрели  далеко, в ту точку, в которую  истребитель указывал своим носом. Четыре излучателя стали радиально симметричными по отношению друг к другу и пустили свои лучи в зад врага, как фокусирующийся  лазер «Звезды Смерти». Судьба других лётчиков была аналогичной, всю их группировку разогнали во все стороны, как шайку бешеных псов, ещё и надавали пинков под зад. В следствии кровавого боя половина самолётов была разрушена средствами дальнего поражения, а вторая потерпела крушение после истощения запаса едкого горючего в баке – жестокий LA-41 испепелял своих врагов, будто убойная электрическая лампа вечерних мотыльков. Или, если судить по количеству жертв, то как Джек Потрошитель ночных бабочек. - Всего пять дронов и один «Тайгер» потеряли, при том что разгромили целую эскадрилью! Мне и не снилась такая эффективность во всех режимах полёта… Опытная модель оправдала ожидания на все 100%, - думал конструктор, - мы только что открыли новый вид воздушного боя! Записи необходимо показать народу, точно нужно! Тогда-то можно будет рассчитывать на серийное производство,  новые модели… Весь мир будет знать о «Вундерваффе» из Франции! Красная фея станет символом наших Воздушных Сил! На город спустился вечер, и тогда стало понятно, что авиация Судана разгромлена. Стратегические комплексы ПВО почти ослепли – только единичные расчёты  испускали огненные шары, иногда сбивая вражеские цели. По одной из улиц уже прокатились бежевые коробочки на гусеницах: они сканировали местность, смотря во все свои подзорные трубы и жуткие бинокуляры. Начался кровавый бой между технологией и идеологией, в ходе которой одинаково проливалась кровь с обоих сторон. Прямо в центре города, прячась за машинами, Суданские войска подбивали технику французов. Крупнокалиберный пулемёт безумно крошил бетон,  разбивал звенья гусениц, периодически пули просто отскакивали от угловатых элементов брони, и тогда свирепый пулемётчик преступал к сдиранию шкуры с пехоты. - Рон! - кричал британец, пытаясь затушить на себе огонь. Его напарники не могли никак перебежать к нему, пройдя сквозь стену из летящих пуль, - Дай завесу! Давай дым! У вас есть дымовые? - и тут же интернациональное соединение просто закидали взрывчаткой. По улицам пробежала сыпь боёв, в ходе которых обе стороны просто останавливались на месте, хаотично выстреливая друг в друга обоймы. Из каждого окна высовывался снайпер, наводясь электронным прицелом на французов, обвешенных  различными грузами и пластинами. Издалека они напоминали ходячие холодильники или рождественские ёлки с мишурой, в свою очередь суданец гордился собой, роняя оккупантов одного за другим, но совсем скоро на позицию прилетал беспилотник, размазывая органы по чёрному полу – и такое непостоянство воцарилось повсюду.  Наступила тёмная ночь, и бежевые коробочки (на этот раз с широкими и длинными стволами) начали выстреливать в небо осветительные боеприпасы, осыпая ношу Атласа зернистыми пучками света. Эти сверкающие хлопья медленно спускались на крыши многоэтажек, оставляя за собой тонкие стержни из дымка. Желтушная пресса будет вопить о применении фосфорных боеприпасов, хотя обычная «люстра» может вызвать разве что головную боль, если активно вдыхать испускаемые пары. Этой тёмной ночью источниками света были только огни подожжённой техники и искромётные пожары от обстрелов – как будто по городу распустился плющ из мигающей гирлянды. Всё остальное было видно только из тепловизора или с экрана ударного  вертолёта. Иногда по холодным облакам пробегала красная вспышка, означавшая подбитие какого-то самолёта. Воины суданской армии на всякий случай не радовались, ведь слухи об ультимативном самолёте, поражающем воздушные цели лазером, просочились уже в каждое звено иерархии. В это время начались самые смертоносные артиллерийские дуэли за эту войну: полумесячная батарея гаубиц одномоментно начала выбрасывать снаряды максимально далеко, пытаясь вытравить французов из окраин городов. Небо содрогалось каждый раз, когда над зданиями вырастал новый гриб, когда град из осколков накрывал боевые машины пехоты, превращая их в решето или завораживающую губку Менгера на колёсиках. Минные заграждения выстраивали своеобразную границу, где в ближайшие  два часа точно не гремели бои. Если же и находилась группа пехотинцев, неправильно истолковавших координаты, то закладка из подземных бомб разбрасывала  части тел во все стороны - облако от такого взрыва походило на растущий куст ананаса.  Затем остатки этой группы сносили фугасные снаряды, выпущенные из ствола суданского танка. Адское побоище неумолимо продолжалось. - Ужас, просто ужас… - бормотал Дагман, сидя на шезлонге. Он укутался в красно-коричневый плед, вслушиваясь в звуки паники со своей террасы. Его дворец сиял, в то время как вся остальная столица погрузилась в полнейший мрак, - Как так получилось… - Ничего ужасного в этом нет… Наша страна в агонии! Агония - это борьба. Момент перед смертью, когда человек использует все свои силы, чтобы остаться в живых. Только в этот момент перед Всевышним на самом деле предстаёт вопрос: спасти или забрать к себе своё создание. Завтра будет святой день, поистине святой! - повторял из бездны Казм, вглядываясь в звёзды. - Я верю вам, но… Мне страшно. Я переживаю за свой народ, стольких людей это бедствие оставит калеками… Я ведь слышу, что наших лётчиков сбивают. И мне больно за каждого этого парнишку, как за своего сына. А сколько дочерей теперь станут безотцовщиной? Французы наверняка издеваются и над матерями, и над их дочерями! Я чувствую, как смерть рыскает по каждой улочке. Я скажу честно: мне хочется всё бросить. Мне хочется самому покарать их, взять в руки меч…- у Дагмана начал дрожать голос, когда он заикнулся о неповиновении Джибраилу - Ты говоришь неправильные вещи. Ты, как человек , очень боишься смерти. А от чего эта боязнь? Оттого что ты не верен своим убеждениям. Ты всё равно думаешь, что после смерти ничего нет, хотя ты и сам видишь пример вечной жизни души! - Казм взял свой  хрустальный кубок и спонтанно, почти со злостью разбил его об пол – на месте приземления скопилась только горстка острого кристалла. Сверкающие дребезги хрусталя отражали звёзды, но тут же были схвачены клешнёй пророка и резко потемнели в сжатой руке. Своими хилыми пальцами он перетирал крупные осколки, всё больше пуская кровь по ладони – прямо вишнёвые реки со всей своей гемоглобиновой вонью разливались в дорожках и порах кожи. Дагман посветил шикарным  фонарём на кровавую руку своего учителя, бросавшего горсть хрусталя на пол. - Как… - места глубоких пробоин источали кровь не более секунды, а затем заживали. Сироп переставал течь, в порезах просто вздувалось некое подобие плоти, - У вас исцелилась рука? - Потому что этого хочет Всевышний,- ответил он с поднятым пальцем. Лицо неизбежно натянулось в белозубой улыбке, под бежевым бубликом  чалмы выступили морщинки, - Точно так же вернутся в свои тела и все сыны и дочери, когда наступит Судный День. Также будет построен заново и наш Хартум. Важно помнить! - в этот момент в одну из пустующих одноэтажек правительственного квартала со всей силой врезался французский снаряд, подняв пыль на много метров, - Кажется, нам безопаснее будет войти внутрь здания. - У нас ведь точно получится? - Что именно? - спокойно ответил Казм, спускаясь по лестнице. - Выстоять. Мы сумеем построить четвёртую святыню прямо в центре столицы? Нужно ли нам что-то сделать для исполнения воли Всевышнего? - тихо спрашивал Дагман. - Во многом зависит и от наших врагов… Посмотрим на их поведение. Пока что я считываю все их шаги. Но всё может поменяться… Ответы мы получим уже завтра. 6:30, Хартум. По голубым улицам рыскал отряд элитных войск Судана, на одну половину состоявший из обычных граждан, вырванных из спокойной жизни. На них сидели зелёные каски, бронежилеты, у некоторых из них были и тепловизоры. Грозного вида мужчина держал в зубах сигарету, аккуратно проходя возле опустевшего здания. Над головой как всегда летали снаряды, свистели артиллерийские мины. Хоть лица у них и были суровыми, но сердца плакали, когда виднелись родные улочки, полностью лишённые жизни и обескровленные. Даже в тех местах, где ещё не взрывался вражеский снаряд, уже не ходили люди, не ездили машины. Перед ними показалось самое отвратительное зрелище – уничтоженная ностальгия. Место, которое люди считали своим домом,  полностью потеряло свою «искру», своё сакральное значение. Засохло, словно ненужный лист, падающий с дерева каждую осень. Именно гнев двигал их дальше, желание защитить хотя бы свой дом. Не идею, не государственный интерес, а что-то личное, своё. Их отряд двигался к мосту, где в скором времени должны были начаться новые стычки. - Парни, плохое у меня предчувствие… Я связался с одним из своих товарищей, с артиллеристом… Говорит, что за ночь им половину установок выкосили. Хорошо, что генерал сообразил, и позиции поменяли, но сам факт… что-то явно не по плану у нас, - решил пожаловаться парень с самым крутым бронежилетом, - Говорят, что с авиацией огромные проблемы. - Это ты к чему нам тут всё рассказываешь, а?! Рот свой не открывай, пока тебе не разрешат, - рявкнул и пригнулся командир, когда услышал свист мины. Миновало, - Ты свои жалобы оставь для начальства… Когда наших парней вдоль береговой линии оставили вообще без артиллерии, чего ты тогда не хныкал, животное? Скажи спасибо тем генералам, придумавшим концентрировать огонь прямо по нашим городам. Замечания были справедливыми. Химические боеприпасы начали использовать уже тогда, когда французы во всю ходили по Омдурману. Они разрывались от попаданий по крышам, дорогам, а затем разбрызгивали облако прозрачного токсина. Умирали все, кто находились в это время в боях. Многие французы даже не знали, что по ним лупят химическим оружием: просто выходили из укрытия, игнорируя маленькие, вязки капельки на форме и запах скошенной травы. Французы спокойно вытирали жидкость пальцами, после чего получали отравление. Огонь наводили по окопам, вырытым прямо на площадях со скверами, по домам и укрытиям, а в ответ суданская сторона создавала для врагов настоящую мясорубку в захваченных районах: с дымом и зоманом. Командиры и исполнители приказов были крайне нескоординированными, и плодом этого хаоса был беспорядочный огонь даже по своим позициям. Над северными границами поднялась дымка, а к южным уже спешили перебросить технику по мосту. Группа пехотинцев подходила к более открытой местности, солнце уже вставало. Откуда-то показалась колонна бронированных автомобилей с пулемётами и противотанковыми ракетными комплексами – остатки резервов, не введённых в бой. Один из ребят бросился к этой колонне, пытаясь остановить её. Тот парень начал размахивать руками, показывал крест, кричал об опасности. Водитель явно был взбешён, а потому вылез из своей кабинки, агрессивно шагая в направлении кричавшего. Нервы у всех сдавали, потому никто не исключал даже огонь по своим в такие тяжёлые времена. - Что ты тут орёшь, мудила?! - басом накричал водитель, - Я тебя спрашиваю ещё раз : чего ты тут орёшь?! Проехать дай! - Тут мины! Куда тебе проехать надо?! Чтобы взорвались все к хренам?! - вступился старший из пехотинцев, - Мы по мосту строим оборону! - Алло, доброе утро! Это вам кто сказал такое?! Нам с пацанами сказали гнать улиточников как можно дальше!  Парни, пропустите по-хорошему! Я не знаю, что вам там командиры наплели, но у нас чёткий приказ. В этот момент над головами незаметно пролетела эскадрилья неизвестных беспилотников. Пехотинцы и водитель подняли свои головы, чтобы посмотреть на 11 летательных объектов неизвестного происхождения. Они летели выше облаков с огромной скоростью, практически сливаясь с голубым небом. Имени этих устройств не знал никто, кроме французского президента Фаньера. Беспилотники, которых таинственный голос из бункера Елисейского дворца называл «Ulcer'ами», напоминали серые наконечники копей, хотя сам президент республики находил схожесть с тыквенными семечками. На своём дне они имели скрытые двигатели, а по центру корпуса находилось большое уплотнение  в виде таблетки. По краям также выдвигались шасси, от чего Ulcer мог взлетать с любой трассы. Эти самолёты, словно листья в урагане, спокойно парили над головами врагов и друзей, беспечно перемещаясь к окраинам городов, где вот-вот должны были загреметь вражеские стволы. Французы засекли необычные аппараты сразу, но терпеливо выжидали момент. - А… А это что? Это вражеские? Дружеские? - отстранённо спросил водитель, не надеясь получить внятный ответ. На линии соприкосновения действительно стало жарко, когда зенитные установки всех типов одновременно начали лупить по обнаглевшему врагу, но вот дилемма… Ничего не работало. Свист самоходных установок не прекращался около тридцати секунд, но никакого результата не наблюдалось: парные стволы просто выбрасывали астрономическое количество боеприпасов не туда, куда должны были целиться. Следующими себя неловко почувствовали артиллеристы, когда самоходная пушка выплюнула боеприпас на самую короткую дистанцию из возможных, как будто координаты от указателя поступили в очень искажённом виде. Грохот прилетавших снарядов становился всё громче для французов, а иногда и вовсе не удавалось зафиксировать собственный прилёт по координатам. А тыквенные семечки всё кружились в воздухе, привлекая внимание разъярённых солдат, но каждый раз их только больше злило отсутствие чёрного всплеска газов в небе. «Пшик» - и всё. «Выстрелил и забыл», но не в том смысле, в каком задумывалось. - Да вашу ж мать! Уберите их отсюда, где авиация?! У нас все стволы по *****(под откос) пошли!!! - кричал бородатый мужчина в солнцезащитных очках. К позициям подходила толпа журналистов. Их провели сквозь развалины, обещая рассказать о химическом оружии. - Мы находимся на одной из центральных улиц, где совсем недавно проходили бои! Мы попробуем получить комментарии  медиков, возможно, они смогут нам что-то объяснить… - черноволосую женщину перебили. - Так! «Говорунов» отсюда тоже уберите! У нас тут чрезвычайное происшествие, более ничего здесь не снимаем! - помахал рукой военный в очках, подавая сигналы оператору, - Вы меня плохо понимаете? Тут нечего снимать. - Мужчина, мы с вами и не хотели общаться, дайте нам пройти к медикам! У нас есть разрешение на съёмку, в чём проблема? - возмутилась корреспондентка, пытаясь пройти сквозь военного. - Санитары заняты, вы можете поговорить с ними только в машине скорой помощи, но мы не можем специально для вас её организовать! А сейчас у нас есть проблемы с воздухом, что-то явно не так! Смотрите, - указал он в голубое небо, - Над нами летают неизвестные БПЛА, прямо сейчас происходит атака! Поймите это! Через время помехи стали замечать и дроны-разведчики, когда автоматическая система навигации давала фальшивые координаты. Ulcer'ы распределились по огромной зоне, контролируя тем самым практически весь арьергард наступления. Сильнейшее излучение, исходившее из «таблетки» Ulcer'а спутало все возможные системы навигации, даже высокоточные корректируемые снаряды теряли свои главные достоинства, когда Ulcer сбивал им все настройки и отключал взрыватели. Пушка на гусеницах превращалась в тупое оружие, которое хоть и неплохо просчитывало баллистику снаряда, но делало это, исходя из заведомо ложных данных от беспилотников. Точно так же и боеприпас настраивал свой взрыватель на совсем другую точку пространства, поэтому  и не поливал врагов осколками сверху, а просто врезался в землю. На «тыквенные семечки» пытались натравить дронов-камикадзе, но те просто летели обратно, словно псы, получившие команду «сидеть». Французы просто не притащили с собой те штучки, которые помогли бы справиться. - Поднимите Red Sprite, прошу! Сейчас потратить ещё AAM очень не кстати! Жахните по ним лазером и всё! Тем временем Казм сидел на диване, пытаясь прятаться от лучей света. На секретном компьютере он отслеживал движения мобильных командных центров. Конвой из гражданских машин с «нулями» двигался к правительственному кварталу вместе с «Чёрным Письмом». Правителю государства уже стало известно о сговоре родственников Дагмана, он также узнал и о том, что войска больше не придерживаются изначальной стратегии. К 13:00 элитные войска ещё держали оборону, хотя и были выбиты с острова  Тути. Резкое изменение тактики может привести к неожиданным последствиям, а если быть точнее, то к изменению темпа войны. В комнате незаметно начали появляться энергетические возмущение, похожие на радиоволны, но их источником было не какое-то устройство, а микроскопическая точка в пространстве размером с ушко иголки. Она появлялась то тут, то там, передавая в голову безглазого Джибраила сигналы. Эти сигналы координировал особый участок в мозгу, расположенный на затылке – мюонный трекер, однако по всему телу также были разбросаны электрорецепторы: он как утконос или сом, способен улавливать руками, спиной и шеей даже мелкие и очень частые скачки напряжённости электромагнитного поля. Когда мельчайшие органы приводят импульсы в бег, богатая фантазия складывает их в цельную галлюцинацию.  В голове появляются образы чисел, короткие фразы и иероглифы, изображения карт и номеров телефонов. Они отпечатывались в сложной цепи искусственных участков мозга, словно сон, на миг заставляющий увидеть фальшивые воспоминания прошлого и будущего. Приём сигналов очень похож на десятиминутное дежавю, при котором блокируется некоторая часть функций мозга, чтобы приобретённая информация не уходила в другие отделы памяти. Через несколько минут Казм получил от собственной нервной системы ободряющую дозу тревожности, а затем сразу успокоился. Командиры бригад уже приехали вместе с привилегированными военными, чтобы помешать генералам избавиться от лидера государства. Поражало овечье спокойствие дедули-мутанта, как будто ничего серьёзного не случилось – подумаешь, путч и саботаж? - Ученик мой… Притащи сюда телефонный аппарат, - тихо прошептал Казм, сидя на подушке, - Тебе  позвонит Фаньер с минуты на минуту. Я должен связаться с ним, иначе ничего не получится. - Что? Вы точно считаете, что нам стоит с ним поговорить? - ответил он, притащив за ручку кейс со стационарным телефоном, - Случилось что-то страшное? Казм не отвечал своему ученику, а просто нажал на кнопку, приглашая на свой этаж «нулей». Сам же он ожидал телефонного звонка от президента Фаньера – словно знал, что на том проводе получили точно такие же инструкции, что и он сам. В конечном итоге Джибраил не выдержал и  начал активно названивать в Елисейский дворец по секретному каналу: он жал своими пальцами на красные кнопки, похожие на резиновые клавиши терминала в супермаркете.  По лестнице поднялась дюжина мужчин и женщин в лучшей экипировке, и все выстроились у входа в скромную комнатку. На них были красивые шевроны, чёрная форма, нагрудники, похожие на динамическую защиту танка: «Нули» выстроились в шеренгу, не бросая ни одного слова. Только одна Нучи аккуратно села в позу лотоса, после чего за ней повторили остальные командиры, садясь на лакированный пол,  как солдаты на строевой. Казм не обращал на них внимания – они  все думали об одном и том же, может быть разными способами, но  принимали уж точно  одинаковые сигналы. В это время телефон зазвонил. - Мира вам… как здоровье? - изменив голос, недоброжелательно  сказал Джибраил, - Язвы и стигматы не мучают? - Не очень смешно… - хриплым и непринуждённым голосом произнёс утомлённый Фаньер. Он в одиночку лежал на своей больничной койке, отходя от самого большого приёма лекарств в своей жизни. Всё лицо было покрыто белыми наклейками, успокаивающими зуд и гниение,  - Вы что-то хотели? - Да, господин Фаньер, хотел. Я хочу, чтобы вы как можно скорее «спустили» к своим ракетным войскам директиву о нанесении ударов по конкретным точкам… - в этот момент Дагман застыл от недоумения, его лицо было потеряно,  - Видите ли, у нас в армии решили жестоко переделать порядки… Хорошо, что я знал об этом ещё давно, а потому установил слежку за нашими основными  командно-штабными машинами в столице… благо, их не так много,  - охранники из «Чёрного Письма» проглотили языки, в том числе и Крейг, который начал догадываться о дальновидности Казма. Некоторые из них помнили о той странной акции, когда они прятали внутри восьмиколесных бронемашин маяки. Тогда им казалось, что спецслужбы Судана планировали бросить наживку французам  и разведать ремонтные базы, когда трофеи будут схвачены. - Я прошу прощения? Как я должен это организовать? Нужно проводить совещание с министром обороны… - растерянно отвечал президент. - Не волнует, решите вопрос как можно скорее. Мои генералы взяли оборону городов на себя - я не допущу этого, - уверенно распинался Казм, шокируя своих подчинённых всё с новой и новой силой,  - Я не знаю, где конкретно находятся эти предатели, но без командных машин они не смогут оперативно управлять моей армией. Прямо сейчас я перешлю коды безопасности каждого маячка, и буквально за пять минут ваша разведка сможет получить карту перемещения наших общих врагов. У вас наверняка есть контакты с главой разведки – перешлёте ему мои сообщения в срочном порядке, хорошо?  Я надеюсь, что не услышу наш разговор по вашим каналам. Конец связи, - после этого Казм отправил сотню символов французскому контакту. Командиры бригад разных рас и народов встали с пола, уже зная о своей задаче. Нучи наизусть помнила список людей, уже работавших с Пропугнакулумом, поэтому сразу построила своих ребят. Крейг недоумевал, пытаясь разобраться с этим немым кино, но его быстрее заставили пролезть в чёрный автомобиль, ожидавший под окнами пустующих построек. Все вокруг были раздражены неповоротливостью Крейга, которому было тяжело даже запрыгнуть на заднее сиденье без адских раскатов обжигающих пульсаций. Окна были слегка мутными, а сквозь стекло своего шлема разглядеть салон было и вовсе невозможно. Горелый участник «Чёрного Письма» аккуратно снял защиту для головы, чтобы проветрить целые части кожи: он оттянул бинт, впустил воздух между губой и марлей, а затем спокойно откинулся к спинке сиденья. В руках Крейг держал автомат, который в этот раз ему без проблем выдали – странно, не так ли? Ранее Нучи не рисковала быть окружённой подчинёнными с оружием, а сейчас была непоколебимой. Похоже, что именно в этой машине все были в состоянии покоя. Водитель не смотрел на препятствия, а лихо выруливал, чуть ли не разбиваясь об «зубы дракона». Как скоростной шахматист, он передёргивал коробку передач, менял маршрут, заново просматривал карту – и всё это делал так сложено... От таких резких поворотов забинтованную голову Крейга слегка шатало, но в пьяном взгляде отчётливо отражалось равнодушие ко всем внешним раздражителям. Он положил руку на свой шлем, как бы прижимая снятую каску к себе, как корзинку конфет на Хэллоуин. В этот момент к нему обратилась молодая напарница с кучерявыми волосами, собранными в пучок. - Ты там не под кайфом случайно? Прости за прямоту, но ты выглядишь очень странно. Кто тебе пушку выдал? - её голос отразился эхом в салоне, - Ты точно не принимал ничего для успокоения боли? Мне кажется, что когда человек в состоянии… мумии, ему даже руку поднимать больно… - никакой реакции в ответ, - Чёрт… Да он по полной программе закинулся! - продолжала она, надеясь на чью-то реакцию. - Ему пушку выдали, потому что нам нужно будет своих солдат из других подразделений в случае чего мочить, а большое  количество стволов всегда как раз! К тому же он уже видел «Пропугнакулум», для него не будет шоком новый вид техники, - искусственно выжала из себя Нучи. Эта фраза была похожа на освобождение от ментальных блоков. А тупое лицо Крейга Крихтона всё так же не изменилось. Новая способность, которую он получил – толерантность к боли и стрессу. Он не был под наркотиками, его мозг сам «забыл» про боль. Если бы его разум не сделался  твёрдым, как кожа носорога, то ему бы пришлось ещё несколько дней лежать в разбомбленном госпитале, прокалываясь тяжелейшими препаратами. Ожоги так быстро не лечат, однако они довольно скоро перестали быть чем-то существенным для Крейга. Как и его косые глаза с пожелтевшей склерой, как и бурый кариес в уголках задних зубов. Он не думал о малом и не  думал о великом: марлевый нагрудник скрывал серые корочки на груди, и в тот же момент его повреждённая кожа переставала быть для него повреждённой. Он творил для себя ту реальность, какую хотел. Как же просто в таком состоянии принять для себя увиденное далее: Нучи настояла, чтобы водитель ехал прямо на минные заграждения, установленные на перекрёстке. Её взгляд сфокусировался, и в районе, где лежали эти смертельные ловушки, резко появился десяток мелких искр, похожих на пузырьки. Все в автомобиле аж пригнулись, когда эти эксплозии объединились в общий, направленный поток из вскипевшего воздуха и невидимого огня. Такой направленный поток силы подорвал сразу все мины , поднялся громадных размеров «ананас» , разбрасывая кусочки пластика и камней. Ударная волна слегка продавила стекло, незначительно навредила ушам испугавшихся военных. Они пригнулись, опасаясь артиллерийского обстрела, но рука в чёрных перчатках с зелёными костяшками продолжила рулить машиной, заводя транспорт  прямо в эпицентр взрыва. На мощную морду гражданского автомобиля лёг слой камешков, но машина продолжила вести за собой колонну сквозь завесу чёрного дыма. По радио передали неутешительную новость: разминирование перекрёстка привлекло ненужное внимание со стороны (пока ещё) нейтральной паствы суданских генералов.  Крейг понял, что автомат нужно снять с предохранителя, переведя в режим стрельбы очередями. Его друзья поступили так же, готовясь к мощному столкновению – произойти могло что угодно, дезорганизованных и обманутых защитников могли легчайшим образом отправить в бой против «девяток». И ничего удивительного: интернациональный  взвод вполне был похож на проскочивший отряд диверсантов. - Так зачем нам нужны те бронированные машины? Будем  их использовать в качестве танков? По моему скромному мнению, гражданская война во время незаконченной, но обычной войны - так себе идея, - смехотворно промычал Крейг, - И мы, должно быть, в меньшинстве… Прорвё-ё-ёмся… - Столкновения не будет. «Пропугнакулум» - многоцелевой командный пункт. Мы будем их использовать, в первую очередь,  чтобы координировать остатки армии, когда лишим мятежных генералов возможности отдавать предательские приказы, - ответила Нучи, подъезжая к тому самому месту. - Только бы регулярная армия не узнала о нашем резерве… - шептала соседка Крейга, боясь увидеть разворошённый тайник за поворотом. Чёрные машины окружили крупнейшее пожарное депо, как клубок вороных пиявок -  за красными воротами уже ждали своего часа монструозные Пропугнакулумы. Видимо, о тайном хранилище знали исключительно приближенные Джибраила, а случайно наткнуться на настоящую сокровищницу пока не позволила удача.  Воины с девятками на патчах посыпались  из автомобилей, оперативно проникли в огромное отделение, освобождая проход. Крейг и сам выскочил из салона , будучи «на подскоке», поскольку ожидал дружеский огонь в любую минуту. Он закончил проветривание и поспешил безболезненно надеть на себя нелепый шлем, чтобы не выбиваться из толпы. Визуально он себе очень нравился – в образе «мумии» Крихтон чувствовал себя в каком-то смысле устрашающим. Сам того не понимая, Крейг стал похож на своего учителя, а точнее на его облик, в котором он провёл последние минуты присутствия на Земле. Крейг повесил себе на шею автомат (о чём пожалел – кожа всё ещё адски болела) и двинулся к основной группе, застывшей перед футуристическим транспортом. Они были слегка выше пожарной машины, но вместо лестницы красовалась пусковая установка, чем-то похожая на длинный контейнер с различными креплениями и скользящими затворами правильных форм.  Этой деталью он напоминал американскую систему ПВО «Patriot» , но значительно превосходил её в плане дизайна. Шасси у «Пропугнакулум» - это широкая и длинная платформа с гусеницами. В глубине скрыты гидравлические поршни, способные регулировать посадку корпуса, что значительно  улучшает проходимость. Весь корпус создан по всем канонам фантастики, работающей в тандеме с техникой: углы, прямые линии, крупная броня, необычный маскировочный слой. Крейг сам увидел зазоры, из которых мог выходить специальный газ. Таким образом реализовывался механизм тепловой маскировки. «Нули» уже знали, что эта мобильная крепость могла: прятаться от любых сканеров (разумеется, не полностью), вести бои с огромным количеством техники, пусковая установка выполняла роль универсального оружия на поле боя, но самое главное – «Пропугнакулум» хорошо налаживал связь между соединениями. Это чудо техники могли произвести где угодно, но не на Земле. С другой же стороны, только человек мог придумать нечто подобное. Дизайн идеально воспринимался гуманоидами в XXI веке, это был знакомый, хоть и не совсем обычный образ из нашего коллективного сознания. Это машина – карикатурный образ, как будто прибывший из ноосферы. Крейг сам видел тогда в пустыне, как они появлялись из пузырящейся материи, прямо как из той, что спровоцировала взрыв мин. Рукотворность сильно заметна: привычные гусеницы, пушка, дверь,  люк. А ведь могло быть и намного более сложно, в таком случае все из «Чёрного Письма» были бы в культурном шоке, как аборигены при виде самолётов. Они бы тогда даже не знали, с какой стороны к нему подходить. Нучи как будто силой мысли управляла всей этой громадиной… Вернее не так - громадина сама управляла собой при виде Нучи.  Она открыла заднюю дверь, и за ней полез весь экипаж, сопровождавший её в чёрном автомобиле. Крейгу все было в новинку, особенно тесное место для управляющего. Водителя посадили в самую привычную кабину, но как позже оказалось, механик-водитель лишь корректировал действия управляющего с помощью  руля и педалей, на случай, если что-то выйдет из строя. Внутри было довольно тесно, несмотря на внушительные габариты командного пункта – это и логично, если учесть все те мириады  приборов и деталей, толстой прослойкой набитых под гетерогенной бронёй. Несколько громадных машин с мутно-голографической маскировкой начало медленно выкатываться на пожелтевшую от солнца улицу, главные перекрёстки которой находились под контролем оставшихся воинов «Чёрного Письма». «Пропугнакулум» - так на латыни называли военную базу, укрепрайон, твердыню. Именно так и выглядел четырёхгусеничный монстр, плавно катившийся по дорогам опустевшего города. Могучая башня и боевой модуль напоминали миниатюрный космический корабль из «Звёздных Войн», а ширина и высота могли бы заставить лёгкую пехоту оставить позиции без боя. Со временем монстры продавили низкокачественный асфальт под могучими звеньями, когда пучком разъезжались на перекрёстке. Продолговатые прямоугольники ползли в разные стороны города, готовясь занять удобную позицию. В какой-то момент гусеницы стали вращаться быстрее обычного, а внутри «твердыни» зашумела охладительная система. Крейг сидел в отсеке, предназначавшемся для десанта, в то время как Нучи в одиночку управляла машиной из своего укромного местечка с кучей экранов. Некоторые из генералов проявили отвагу, подогнав огромное количество исправной техники прямо к Омдурману и Северному Хартуму. Их воины бились доблестно, отрабатывая по каждой цели, на время у них даже появилась слаженность в артиллерии: химические боеприпасы прилетали по позициям врагов, затем залпом уничтожали пехоту, убегавшую прочь. Близкие друзья и родственники Дагмана уже смирились, что будут самостоятельно удерживать город, не советуясь с безумной парочкой монархов. Стратеги, предавшие Казма, уже чувствовали своё превосходство, когда вражеские снаряды перестали исправно работать. Они ещё не знали, что такое преимущество им обеспечили Ulcer'ы - именно они создали гнойную язву на дальней линии ударной группировки, тем самым  помогли создать эффект локального перевеса в силе. Между собой генералы ещё недавно обсуждали, что  последней каплей стало  бездумное убийство Дакима во время визита в отель. Тогда они уже поняли, насколько у Казма сомнительные амбиции, что цели мракобеса не имеют ничего общего с их представлением о победе. На данном этапе старика решили помиловать – всё-таки отвлекать силы на междоусобицу неуместно , но после своего предполагаемого триумфа клан намеревался избавится от религиозного выскочки. План по удержанию города не хитрый, но по-своему неочевидный. Войска Судана набрались решимости отбрасывать французов от Великой Агломерации, по разминированным мостам проехались даже тяжёлые огнемётные системы "Купина", приобретённые  у Украины. Захваченные территории городов, окрашенные в малиновый цвет  на карте, стали всё больше напоминать клыки, а не резцы - французские генералы приготовились  обходить  наступающую армию с флангов. И тут начался самый неприятный момент: ослабленные радары Судана даже не заметили приближающиеся ракеты. В 100 метрах "бах", потом в двухстах несколько раз тряхнуло, послышался треск, как будто тонну полуфабрикатов разогрели в микроволновой печи. Ещё на одной позиции стояла командная машина, а через мгновение к ней в гости прилетела своеобразная комета, перемолов всё в радиусе пятидесяти метров поочерёдной дробью кассетных боеприпасов. За пять минут в радиоэфире стало очень беспокойно, командиры исчезали одни за другими, как будто французы в последний момент выбросили свой козырь, который так тщательно скрывали. Как финальный аккорд: два чёрных вертолёта проникли вглубь городской застройки, как птицы, рыскавшие в поисках жертвы. Две вертушки начали лихо кружить вокруг перекрёстка, где остановилась колонна дезориентированных суданцев. Как результат - хищные птицы расстреляли всех. Через какое-то время Нучи удалось наладить связь, она увидела, что эфир немного опустел, и поэтому быстро переключила свою станцию в режим вещания. Она начала говорить с паникующими подразделениями на арабском, да ещё и с использованием тайных кодовых слов, чтобы как можно сильнее усложнить задачу французам на подслушке. - Вещает командир 33 бригады, приказываю в срочном порядке отступить на подготовленные рубежи в городе Хартум, немедленно покиньте территорию за пределами моста. Отныне любые приказы не от командира бригады не являются законными. Верховный главнокомандующий отстранил следующих генералов от своих должностей... - Нучи, как и многие другие "нули", стала перечислять в своих эфирах красивые имена предателей, - Произошла диверсия, повторяю, приказы от вышеупомянутых лиц более не считаются законными. Какой же хаос тогда начался… Некоторые военные сразу бросили позиции, только услышав о  повальном геноциде среди начальства, другие же соединения полностью отказались выполнять какие-либо приказы сверху, предпочитая подчиняться лишь «своим» офицерам низшего звена. Смельчаки не бросили места засады, где должны были встречать врага - они видали слишком много пейзажей с мест, куда без боя заходили французы, и допустить подобное в столице они не могли.  Колонны техники начали отходить к мосту, давая клыкам противника всё больше вонзиться в агломерацию, а тем временем атаки с неба становились всё более частым явлением. Полная дезорганизация, сравнимая с намеренным вредительством, расползалась по гарнизону, как пожар. Герои в зелёной форме внимательно слушали инструкции по эвакуации, когда один из мостов на севере подорвали чем-то очень мощным: они увидели, как огромный, красный шар разбросал бетон в небе. Нерушимая и долговечная постройка буквально расплавилась, сложилась, как замок из песка – настолько мощным был выстрел «Пропугнакулума». Использовались стандартные снаряды с кальцийтермитом, необходимые для полного уничтожения городской застройки. Красные, горячие обломки ещё долго дымились даже из-под воды, выпуская на поверхность белые пузыри. И вот уже французская армия почуяла слабость противника, когда удалось прорвать один из флангов на северо-востоке. Французы были просто в бешенстве, зайдя глубоко в город – их сразу же встретили целые  омёты бледноликих соотечественников , убитых параличом. Многие из них не были ранены, молодые ребята лежали везде: среди обломков, в окопах, возле бордюров и в зданиях. Кто-то валялся в луже крови, но в большинстве случаев на них не тратили патроны, а просто оставляли умирать. Зомановая смерть выкосила около сотни французов, изуродовав их в предсмертных позах, от тёплых тел и горячих, пламенных сердец остался только мороз белоснежной кожи. В плен из суданцев более никто не попадал. 17:02 Противовоздушная оборона  в конечном итоге полностью подавлена, агрессор начал заходить слишком далеко, окружая город с двух сторон. Мелкие дроны давно разминировали реку – теперь и водная стихия за французами. А между тем  авиация стала настолько безнаказанной, что горизонт стал похож на синапс. Почерневшее от облаков небо обменивалось ракетами с землёй, как и нервное окончание, перебрасывающее нервный импульс в нейрон через синаптическую щель. Неприлично старые самолёты и беспилотники нахально стирали армию в порошок, хотя ранее и опасались  так свободно рыскать над жилой застройкой. Французы могли уже навести понтонные переправы, забросить на территорию столицы пару танков, но им всего было мало. В первую очередь весь периметр хотели очистить от какого-либо присутствия врагов, затем на пляжах появились бы крупные диверсионные группы из элитных морпехов. Бронированные машины тем временем медленно пересекали реку, заезжая на современный понтон. У генералов французской армии теперь всё расписано поминутно: наступает самое время для внедрения целого взвода специально подготовленных бойцов. Прямо сейчас они мчатся на встречу Нилу, сидя в небольшой лодке с высокими, бронированными бортиками – они, как обточенные кубы льда в барной  лопатке, ожидают свою очередь нырнуть в самую глубь. Чёрная лодка заплывает к острову Тути, где уже много часов дымится мост, упавший под ударом «твердыни». Судно незначительно покачивает, а холодные брызги окропляют края шлемов. Наконец, на берегу показывается разрушенный причал, а совсем рядом мелководье уже переходит в песчаный берег. Сверкающий ботинок американского спецслужбиста шлёпает по мутной воде, на полдюйма оказываясь в мокром песке. Задачей данной десантной группы была вовсе не зачистка прибрежных территорий - этим занимались и будут заниматься французские десантники. На этой лодке приплыли сотрудники ЦРУ , перемешанные вместе с силами специального назначения. На них сидели одинаковые тёмно-синие шлемы, бронежилеты с огромным количеством креплений для инструментов. Их лица закрывали синтетические бафы, а на глазах были закреплены  пластиковые протекторы интересной формы. Разведка также  все знала и  о возможных рисках, в том числе и про случаи применения отравляющего вещества из G-серии - чтобы предотвратить неприятную ситуацию с отравлением, ЦРУшников упаковали в несколько слоёв тактической униформы, а каждому члену "контактной группы" выдали запакованную маску-респиратор на всякий случай. Некоторые французские военные удивились, когда тёмно-синее десантники не пошли на помощь к другим группам, а устремились к дороге, стараясь как можно скорее скрыться в городской застройке до заката. Французская стрелочка окончательно превратилась в шквал наконечников, разбросанных вдоль города: два вектора прорывались возле университета, на другом направлении уже начался танковый бой, а за остальными направлениями вообще не успевали следить. Операция «Небо по соседству» уже близится к кульминации, и об этом знают или догадываются уже все. Хотя, всё-таки, только солдаты считают бои за столицу чем-то, что предвещает скорую победу и конец. А для президента Фаньера всё только начнётся, когда его войска окружат весь правительственный квартал. Французский лидер не посещал свой любимый кабинет с тех пор, как в президентском  бункере  впервые появилось неизвестное устройство в форме толстого тетрапода для разрушения волн. Ещё тогда его взрывное появление сильно взволновало охрану, но недальновидный политик всё равно захотел взглянуть на стены своего убежища, разрушенного непонятной вспышкой. Когда Фаньер заговорил со своим телохранителем, уже можно было считать, что Франция попала под влияние. Гротескное устройство поменяло форму, распылив во всём бункере спящие частички вируса гнойной оспы, незаметно проникшие в организм самых близких к Фаньеру людей. Около двух недель президент получал вести из своей старой резиденции, и с каждым днём ему становилось всё более не по себе. Его советники уже успели связать это событие с цепочкой необычных происшествий на европейском континенте, но как выяснилось, цепочка оказалась  намного длиннее. Страшный голос, доносившийся из колонок зонда, настаивал на переговорах с премьер-министром или президентом каждый день: он говорил на эсперанто, вторил, как система оповещения,  но тут же менялся при виде охранников. Его голос был лишён души, он гипнотизировал надзирателей, агрессивно реагировал на попытки сапёров убрать его из бункера – нечто вело себя подобно актинии или запертому джину в лампе. Страшнее всего было то, что внедрённый тетрапод начал предсказывать будущее охранников, в точности перечисляя симптомы страшной болезни, как будто машина и сама насылала на своих врагов напасти одним лишь сглазом. В один из дней во рту Фаньера появились четыре язвочки, невероятно поднялась температура, руки начали дрожать. Тогда президент и согласился провести переговоры с незваным гостем, сидя за пластиковой стенкой. Информация, кирпичом упавшая  на его голову, наверняка могла спровоцировать новую болезнь на фоне стресса. - Это не шантаж, не демонстрация силы, - твердил синтезированный голос, - Я бы никогда не стал надеяться на одного единственного человека, а уж тем более на случай, следуя плану. Эта болезнь – это как стук в дверцу, начало диалога с жителем деревни, в которой я устроил пожар.  Если откажешься ты, то мы найдём контакт с твоими друзьями и твоими более амбициозными врагами, - подобная манипуляторская риторика звучала постоянно, стараясь вогнать Фаньера в пот, - Я знаю, что болезнь не убьёт тебя… но мне это и не нужно. Заболеют твои министры, твои граждане. Ты ведь слышал об осаде Руана? О всех тех ужасах медленного истребления голодом и чумой  во время блокады… Только представь что будет, если ты откажешься: начнётся террор,  истерия и беззаконие в твоей державе. Мы можем тайно заразить корм для крупного скота прионами, и тогда на прилавках Франции больше не будет пригодного мяса. Мы подождём несколько лет, и у сотен парижан начнёт деградировать мозг… С другой же стороны я могу предложить тебе беспроигрышный вариант - военная операция в Судане, полностью координируемая мною. Сценарий, согласно которому, африканское государство станет прибежищем врагов человечества… - таинственно продолжал он. - Я всё равно не вижу лишь одного… Я не вижу выгоды для тебя, - в холодном поту говорил Фаньер, сталкиваясь с невероятным давлением, -  Ты предлагаешь мне так много, но не требуешь пока что ничего, что было бы в твоих интересах…  - В моих интересах сотрудничество с лидером Земли будущего. Я хочу лишь сблизиться с народами всех материков, но это невозможно сделать без подготовки населения. Тебе нужно на время полностью подчинить власть себе - ведь я не допущу провала операции из-за разногласий в твоём парламенте… Ты должен забыть о народе на ближайшие полгода и стать диктатором на время войны. Именно так, например, поступали римляне, когда наступал роковой час. Только так ты войдёшь в историю. Сейчас, когда план Фаньера был под угрозой, экзоситизен решил всё-таки подключить своего самого очевидного кандидата к сделке –  Ксавьера Сороса. Даже американский лидер купился на возможность выторговать новейшие технологии и знания у таинственной цивилизации, ещё не показавшей себя человечеству. Их глаза смотрели на поверхность Земли уже много лет, пытаясь отслеживать самые урбанизированные и развитые страны через свои спутники, ничто не проскальзывало, оставаясь незамеченным. «Экзоситизены» вслепую стремились всё ближе непосредственно к человеку, шаг за шагом, никуда не торопясь. Чистый интеллект и наука помогли им узнать о людях 90% всей информации без прямого контакта, а клишированное похищение даже нескольких особей Homo sapiens позволило узнать о них даже больше, чем человек разумный знает сам о себе. Сначала «внешние граждане» словили невзрачный сенкрехтальный сигнал с другого изгиба вселенной, что весьма насторожило разумную расу, жадно изучавшую географию всей вселенной, исходя из таких случайно появляющихся данных. Сенкрехтальный сигнал - это такая волна ещё неизвестных человеческой науке частиц, которая распространяется по всей вселенной (и даже за её пределами) быстрее скорости света. Она очень точно переносит информацию о гравитационном искажении в радиусе 48 световых минут от источника, тем самым заявляя на всю вселенную «всем привет! Вот карта нашей звёздной системы!». Обычно развитая раса таким образом отслеживала «первородные котлы», но получив нормальный рисунок звёздной системы с большим количеством планет,  они поняли, что сенкрехтальный сигнал имел искусственное происхождение.  Тогда они послали десяток зондов с целью изучить источник сигнала. Один из стелс-спутников идеально прицепился к орбите Земли , после чего перешёл в фазу многолетнего ожидания. С помощью своей оптики он сделал кучу открытий – так и проходил подготовительный этап диалога с разумной расой. На голубой планете доминирует дневной тип животных, который селится возле водоёмов, не строит города в местах, где есть горы или присутствует вечная мерзлота. Раса уже продвинулась в технологиях достаточно, чтобы минимально взаимодействовать с ландшафтом. Световые пятна между собой связаны паутиной из дорог, что свидетельствует о зависимости популяции от хаотичного перемещения по материкам. На орбите неоднократно были замечены сложные устройства, созданные по одному шаблону. Световые пятна ночью чётко указывали на неравномерное распределение благ и ресурсов по планете. Вывод: земли поделены, цивилизация ещё не объединилась, хоть народы и приступили к покорению космоса. По таким мелочам млекопитающим давали оценку, строили психологический портрет – людей изучали под лупой, как грибок. Они вынесли вердикт. Человеческая раса проходит свои последние метаморфозы, прежде чем приступить к  новой фазе созидания. Человек разумный начнёт покорять всё вокруг, прогресс начнёт расти по параболе. Единственный выход – как можно скорее заполучить землян в качестве союзников. Совсем скоро карту Солнечной системы интегрировали в систему 5D координат вселенной, пространственные нырки стали координировать со спутника,  чтобы послать в маленький городок «наблюдателя». Зонды подбирались всё ближе, пока не произошло первое похищение землянина и землянки, при использовании полноценной машины-захватчика. Экзоситизены напичкали тела бедняг различными датчиками, начали изучать базовые принципы работы нервной системы, реакции организма на раздражители, их тела были усыпаны страшным количеством имплантатов, от чего быстро разрушались. И даже за этим разрушением хладнокровно наблюдали в микроскоп. Эти рукотворные паразиты вели учёт любых гормональных всплесков, изменений мозговой активности, секреции. С помощью этого совершенного метода удалось разгадать человеческую душу, а результат закрепили, создав несколько клонов – с этого момента парочка пленников стала напоминать корабли Тесея. Они стали копиями самих себя,  при том что все части их тела заменили.  Когда экспериментаторы получили доступ ко всем тайнам тела, осталось самое простое - сопоставить реакции мозга с жестами и словами. Тогда они в идеале овладели немецким, узнали об обществе на Земле. Продвинутые алгоритмы и симуляции в конце концов смогли синтезировать до 120 личностей, эти же «души» удалось воплотить в виде нейронных связей – у них появился целый город синтетических людей. Психике подопытных нельзя было позавидовать. Хоть Экзоситизены и старались сохранить рассудок животинкам, но для полного изучения личности приходилось неоднократно вводить землян в состояние паники, любовных переживаний, проводить их сквозь галлюцинации: их префронтальные коры перекраивали искусственными нейронами, после чего наблюдали за страшными уродованиями самосознания. Людей вводили в мощнейшую дисфорию и погружали в виртуальный ад. В первую очередь незримых исследователей интересовали высокие материи, религиозный опыт и так называемая человечность. Изучение всего сакрального о Homo sapiens  потом будет называться «методом муравейника». Всё из-за жестоких видео, на которых расплавленный металл заливают внутрь большого муравейника. Автор-истязатель ждёт, пока серебристое  вещество застынет, а потом выкапывают красивую металлическую структуру. Получается объемная схема ходов, таким образом можно изучить все те обширные тоннели муравейника, которого больше нет. Примерно так и разрушили своих подопытных кроликов внешние граждане. Но следующие исследования прошли намного более гладко, учитывая полученный опыт. Датчиков было меньше, а пленников заставляли общаться с искусственно выведенными людьми, то есть для них пытались создать максимально комфортное ( но синтетическое) общество. В такой рабочей обстановке и были созданы первые образцы Homo sapiens, полностью не отличимые от своих прародителей. Их послали на полноценную разведку, пытаясь получить доступ к неисчерпаемому источнику знаний на Земле. Тогда и началась вторая  подготовительная фаза длиною в десяток лет. Этап псевдоконтакта – цирк для гоя. В ходе получения данных о человеческом обществе были созданы более продвинутые модели искусственных людей,  некоторым нуклеотиды сделали полностью неосязаемыми для земных аппаратов, органы укомплектовали, другим повысили силу и интеллектуальные способности.  Поздние образцы имели чувствительный модули мюонной связи, которые помогали связываться с экзоситизенской спутниковой системой. Такие агенты намного эффективнее справлялись со своими задачами, не только ведя разведку, но и активно внедряясь в самые сложные системы и государственные структуры. Невольно Экзоситизены вывели гениальных актёров с невероятными способностями и личностными качествами – они, подобно богам, слепили харизматичных Лидеров. В Хартуме полностью пропал весь свет. Город уже начали прорывать со всех сторон, заползая танковыми кулаками и стрелковыми отрядами сквозь проплешины в обороне. Как будто бы Хартум трижды наполнился гравием, песком и водой, как бочка в знаменитой загадке. Бронемашины ехали по бедным районам, победоносно гудя своими моторами напротив опустевших квартир - они несли свой рокот, как знамя. Толпы беженцев пытались сохранить свои жизни, уходя на юг, но некоторые оставались в развалинах своих жилищ. Под видом таких жителей и засели многие военные чиновники , прячась под чужими кроватями. Глупая попытка поменять шило на мыло, ведь французы очень часто не жалели местных: если нужно было зачистить дом – его делали безлюдным, не спрашивая, кто именно там прячется. Бомба падала и всё - башенка  крошилась. Французы были слишком оскорблены своими проигрышами в прошлом, а в этот раз они почувствовали полное господство на поле боя, от чего и откинули свою человечность. Каждый солдат разошёлся, словно ребёнок, надломивший прыжками лёд на замёрзшей луже – жажда разрушения прекрасного грелась в клапанах их сердец, как моторное масло. И этой вседозволенности никто не мог помешать: ни «Ulcer'ы»,  ни «Пропугнакулумы». К высоким стенкам правительственного квартала уже подбирались ЦРУшники. - Мать твою, куда мы едем?! - возмущался член экипажа Пропугнакулума, когда огромная машина своим бортиком задела разрушенную стенку, - У нас вообще остались какие-то планы? - Да помолчи, я так понял, что мы оставляем город, - спокойно перебил Крейг, ползком подбираясь к люку. Его руки крепко сжимали автомат, но внезапно в районе гусеницы раздался громкий визг, после чего звук распространился внутри машины, как звон в колоколе. Мелкие осколки отрикошители в кабине водителя, а серые газы заполнили все внутренние отсеки. По боковой части начала настреливать крупнокалиберная пушка, каждый снаряд пытался влететь внутрь, преодолев несколько слоёв аморфной брони. - Это был ПТУР! - гудел из-под шлема сорвиголовы Крейг, лёжа на животе. Он чувствовал, что вот-вот будет изрезан мелкими частичками вражеского снаряда, - Господи…. ВЫРУЛИВАЙТЕ! - струя направленного взрыва не просочилась внутрь лишь благодаря активной защите машины. Своими высокотехнологичными пушками Пропугнакулум «смёл» большую часть ударной волны, дестабилизировав управляемую ракету, - Меня слышат вообще?! К чёрту… Передвижная крепость шатнулась, ковыляя задним ходом. Крейг вдруг выпал из состояния равновесия: он слепо ползал по стальному дну, как крот, да ещё и зачем-то прижимал ладони к металлической стенке. Он нащупывал рубильник, стараясь разглядеть его среди серой дымки. К выходу панически поползли и другие воины, более не желавшие сидеть в потенциальной братской могиле. Боекомплект был надёжно спрятан в хитром лабиринте бронепластин, потому и не перемолол бы экипаж своей детонации… Но никто из членов экипажа не знал об этих чудо-решениях, да и мотивации сражаться до последнего ни у кого не осталось – страны и режима больше нет, судьба боевиков теперь настолько детерминирована, что весь перечень возможных исходов сузился до выбора между скорой смертью в помойной яме и обыкновенной могилой. Эвакуационная дверь открылась, а за ней не оказалось ни единого огонька: экипаж как будто оказался в открытом космосе, где их ждала только всеобъемлющая пустота и скоротечное угасание. Когда «девятки» кувырками выкатились в невесомость, то ли отсутствие воздушной среды вокруг, то ли обычный звон в ушах не давал различить брань французских пехотинцев, приближавшихся к контуженным воинам. Крейг повернул шлем чуть влево, чтобы тот правильно сидел на голове, а сам тем временем упирался локтями. Сам Крихтон уже не воспринимал часть звуков, находясь в шокированном состоянии: стеклянно втыкал свой взгляд в одну точку, пытался снова прийти к бывшему равновесию. И тут его снова пошатнуло, на этот раз вполне физически – бежевый ботинок врезался в бёдра,  прямо как ПТУР в броню мобильной твердыни. Француз встал ногой между лопаток, пытаясь уже прикончить недоумевающего Крейга, он уже хотел казнить пленника методом «каноэ», но увидел нелепый способ защиты головы - мотошлем, и попытался разглядеть этого имбецила, пошедшего воевать без нормальной каски. Он отбросил пушку Крейга, при этом начал процедуру нормального пленения. - Стреляй по ********(чернокожим)! - приказал озлобленный расист на французском, - Там в машине ещё сидит кто-то! Они надеялись надругаться над Нучи, заметив, что та более не сопротивляется после пары выстрелов, выпущенных в её сторону. Солдаты вытащили за ноги лишь её бледное тело без сознания. Запах женщины смешался с мерзким амбре копоти, но нелюдей уже было не остановить. Они заметили на её куртке нашивку «нуля», от чего подумывали прикончить её по окончанию процесса, свалив в одну кучу с остальными. Но то, что жертва не сопротивлялась, а как будто выключилась, вызвало кучу сомнений по поводу её судьбы. - Смотрите кто тут у нас! Белый! - кричал пленитель, показывая на розовую шею Крейга, - Ещё и «девяточка»! – он со всей силы оторвал патч Крихтона и оскорбительно шлёпнул им по щеке, словно бросив помидором в потешного заключённого, - Я думаю, мы можем неплохо заработать бабок… - На чём? – равнодушно отозвался палач , мол, «я тебя умоляю…», - Вали его и погнали дальше. - Да подожди ты! Списки не читал что ли? «Нули» и «девятки» - это всё наёмники и террористы. Международные! Половина из них в розыске, а  морды «девяток» уже давно слили. Выдадим их - и тогда получим что-нибудь на халяву. - Вот это вот кому-то нужно? – презрительно насмехался другой военный. Он обратил внимание на забинтованную голову Крейга, - Как сифилисная потаскуха… - выдержал паузу француз, высматривая на телефоне сайт со слитыми данными об армии Дагмана. Он штудировал графу «международные преступники» на той шикарной страничке. - Да я тебе зуб даю, это наш клиент! И бабу тоже в плен бери. Если она не умерла, конечно… Крейг ни слова не понимал на вражеском языке, лишь тупорыло улыбался оттого, насколько их «чудесная» речь похожа на тот стереотипный набор звуков, который он воображал, думая о французах. Его руки туго обмотали строительной клейкой лентой, сняли его лицо на видео, чтобы похвастаться трофеем перед общественностью, а затем вчетвером затащили в транспорт, как скотину. Вот и всё. Так заканчиваются приключения европейца в африканской державе. Он все так же равнодушно бросает взгляд на Нучи, а внутри чувствует, как рождаются позывы к печали, но что-то одновременно глушит их. Какое-то счастье, надежда, рвение. Эти силы компенсируют друг друга, оставляя Крихтона невозмутимым. Голос внутри кое-как проводит «разбор полётов», основываясь на тех немногих воспоминаниях, ещё доступных мозгу. Его хаотичность и маниакальность не исчезли, а просто превратились во что-то странное, как будто при нём остался только низкокачественный жмых – выжимка тех окрылявших сил. Крейг не нашёл мудрости или умиротворения. Это сложно признавать, но Крейг Крихтон оступился, промахнулся, пытаясь следовать зову сердца. И виноват в этом вовсе не он сам. Его пухлые, фиолетовые губы трагично  сомкнулись, глаза застыли, а пальцы задрожали. В это же время вестибулярный аппарат вышел из-под контроля, неподвижное тело Крейгу теперь казалось шатким. Из самого центра души как будто выбросили  длинный канат для швартовки, и только потом лысый понял, что перед ним выполз тлеющий с конца фитиль. К завершению подошла песенка и всех остальных членов «Приюта лидеров». 20:03 - Вертолёты… Я уже слышу их! - панически думал Дагман, смотря на разруху со своей террасы. Его руки держали дорогой бинокль с прибором ночного видения, - Куда бежать?! Джибраил, куда бежать? - он попытался выйти из комнаты, но «девятки» всё так же стояли возле выхода, при этом даже не пытались обращать внимание на нервного перса, - Меня хоть кто-то слушает?! Шашка термита уже расплавляла в пламенеющую смолу стальной замок на одной из дверей наблюдательного пункта. Синие человечки выстроились в колонну, имея чёткие координаты Казма - им предстояло проникновение в самый центр правительственного квартала. Один из них тащил за собой сложенную в несколько раз лестницу, другой – инструменты для бесшумного взлома. Тем временем замаскированные в кромешной тьме вертолёты уже были готовы залететь в непреступную зону и выбросить чёрные канаты, медленно заполнив застывшие улочки французскими отрядами. Дагман Аль-Фарси уже чувствовал, что обращаться к наставнику не имеет смысла. Он прикрыл лицо ладонями, садясь на мягкую кушетку из красного бархата и дорогой древесины. В холодной комнате более не осталось ни одного человека, веровавшего в светлое будущее. Настало время взглянуть правде в глаза, даже если от увиденного начнут наворачиваться слёзы. Перс начал тяжело дышать, пытаясь согреть дрожащие пальцы, а в мыслях уже метался по всему помещению. Это отвратительное чувство ожидания, как будто в дверь уже кто-то постучал. - Казм… ты меня слышишь? - дрожащим голосом, полным скорби, произнёс он, - Хотя, мне всё равно… Уже на всё плевать. Здесь я и встречу свой финал. Я просто хочу сообщить тебе, что намерен встретить смерть… как мужчина. Как говорят у нас: «стал молотом – бей»! Мне просто больно признавать, что государству конец. Я… ах, дай немного сформулировать мысли, - огорчённо продолжил Дагман, накрывая вспотевший лоб ладонью. Язык заплетался, когда он произносил эти отвратительные и больные слова. Исповедь шла не по плану, но Аль-Фарси продолжил, - Я так хотел быть частью чего-то большого, но всё произошло как всегда!!! Мой второй дом разрушат с минуты на минуту! Моих людей снова поработят! А я сижу здесь, даже не могу встать…. Ноги просто не держат тело. Я столько всего не успел! Теперь мы все будем унижены! О Всевышний, дай мне сил… Дай мне мужества и терпения принять то, что не изменить. Чувства вскипали в нём с новой силой, вызывая у Дагмана панику. Живот скрутило, в каждой конечности появилась фантомная боль. Диктатор-неудачник свернулся калачиком на своём лежаке, а окаменевшей рукой уже потянулся за мобильным телефоном, которым не пользовался уже очень давно. Одним только пальцем он выбрал номер своего брата, но на звонок не ответили. Позвонил советнику - вызов завершился так быстро, будто абонент сбросил. Набрал друга, врага, свата, зятя , но динамик продолжал издавать неприятные гудки. - РЭБ… - смиренно пробубнил охранник из «Чёрного Письма», смотря в пол, - Связь окончательно положили. Одиночка Дагман выронил включённый телефон на пол. Глаза, полные печали, сомкнулись, а загорелый лоб сморщился. Руки же его спрятались под щекой, в месте, где его горячее тело больше всего отогрело бархат. Он решил немного вздремнуть, но вспомнил о своём желании не выглядеть мерзко и жалко,  как хряк в свинарнике. Диктатор уселся на подушку, руки сложил в замок, но прежде отдал команду охранникам , мол, «можете идти». «Девятки» немного  играли в принципиальных, делая вид, что остаются до последнего, но через небольшое количество времени они растворились в дверном проёме. Дагман уставился в коридор, перебирая потеющими пальцами, пока его учитель сидел в кресле, как мертвец. Из спины Аль-Фарси как будто выросла призрачная растяжка. Сидя на одном месте, он ещё чувствовал себя хорошо, но знал, что как только сюда зайдут враги – его сдёрнут с места, оторвут от шнура. И тогда всё будет кончено. В голове у Джибраила определённо играла музыка, когда церебральная система шаг за шагом завершала свою работу. Старик глянул на часы, чтобы примерно понимать, когда сработает механизм. Он бы сработал вне зависимости от Казма, но Джибраилу хотелось сделать что-то необязательное – бедолага уже родился последовательным, всё время следовал какому-то сложному алгоритму, а сейчас вдруг устал от этого. Неужели ему хотелось напоследок проявить нерациональность? Ведь он всё это время жил без веры, каждый раз имея список задач в голове – ему не приходилось надеяться впустую, Джибраил не мечтал и не витал в облаках, диктатор всю жизнь знал о своём предназначении. И вот ни с того ни с сего его пробило на совершенно людские мысли и фантазии: о достигнутых вершинах, о своём месте в обществе и о собственной личности. Его разум, как почка, распускался в шикарный, пестрящий  жизнью цветок, когда гемостатическая система начала подмешивать в артериальную  кровь секретный ингредиент. С глаз упали какие-то очки, сквозь которые он смотрел на весь мир – вспомнилась фальшивость собственного имени, отсутствие воспитания и родителей. Скороходная стрелка давала понять: сейчас, когда жидкость в сонной и позвоночной артериях  сгущается, мимолётная головная боль сильно испортит настроение, в голову начнут заползать неприятные мысли. - Как жаль, что не будет новой жизни… Я буду скучать по тебе, прекрасный мир, буду скучать каждый миг своего пребывания в предсмертной коме! – болезненно думал Джибраил, медленно снимая с очей своих износившийся головной убор. Сложный организм распадался, как атом полония, с каждым разом всё больше лишаясь власти над системами жизнеобеспечения. Бедное существо потянуло свои лапы к вискам, чтобы скудный свет звёзд пролился на почерневшие глаза-камеры, а тем временем по щекам по-настоящему пробежали реки слёз. И вот в какой-то момент всё волнующее отступило, как отлив, обнажающий красоту морского дна. Ему никогда не было так хорошо, наверное потому, что сложные устройства вызвали синтез слабых триптаминов. Сон и реальность сливались в эротическом танце, визуальные галлюцинации полностью раскрывали все возможности развитого воображения Казма. У своих ног он как будто проектировал фракталы, плоских червей и выдуманных богов. В этой мистической красоте находили своё место и трагические образы, призраки его ненастоящего прошлого – он видел полуночного Хубала в Каабе, онихофор, объятых светом тысяч солнц и подобные образы. Реальность со всеми её объемными структурами рассыпалась в порошок, каждая форма таила в себе мимикрировавшего бога – перед Джибраилом открылось такое завораживающее зрелище, как если бы всё морское дно расплылось гуголом каракатиц песчаного цвета.  Во всех этих  фальшивых картинках он и находил доказательства того, что был реальным человеком. Церебральная сеть готовилась к выключению, как система Windows: перед тем, как перестать думать, он видел все открытые папки вместе с предложением сохранить эти данные. Как жаль, что сохранятся они только в виде мертвых нейронов. И Казм ведь лучше всех знал, что не ему принадлежит авторство всех тех врождённых убеждений - его личность  напечатали, создали на каком-то заводе, прямо как и все те чипы в его мозгу. Его настоящая предыстория напоминала галлюцинации от DMT ещё сильнее , чем та, что была  записана при рождении. Первым родилось мерзкое, серенькое существо, по форме напоминавшее личинку жука Голиафа, а по размеру не отличимое от зародыша на 7 месяце развития. Упитанная личинка была лишена глаз, ног и полноценного рта, но в жирном теле располагались мощнейшие пищеварительные железы, соседствовавшие со скоплением нервной ткани. Такой вот «овощ» не мог жить самостоятельно – он был просто укомплектованным набором деталей, носителем качественных и редких органов, не более того. Гротескный станок уже приготовился к полноценной сборке будущего Лидера государства из замороженных, специально выращенных частей. Руки, ноги, пустая голова уже давно лежали в обеззараженной среде на разных аппаратах обеспечения, а клеточные культуры активно использовались для создания изменённого спинного и головного мозга. Монструозный механизм провёл липосакцию серой личинки, в открытую пасть была вставлена трубка, после чего по шву  начали работать специальные шприцы, сшивавшие разные части организма. Они соединяли мельчайшие сосуды личинки с длинной макарониной из плоти - это был пищевод. Артерии существа также вскрыли, соединили кровоток с продолговатыми трубочками, а  вокруг той  части, где концентрировались нервы, начали устанавливать толстый «воротник», похожий на хлебный жилет хот-дога. Как раз нейроны существа аккуратнейшим образом сшивали с упругой оболочкой, внутри которой концентрировалось колоссальное количество мелких телепортационных камер (всего их там был добрый миллиард). Вокруг опарыша появлялись всё новые и новые трубки, после чего его заключили в продолговатый, бронированный панцирь из композитного материала – теперь орган стал напоминать палочкообразную бактерию с длинными жгутиками. Так у Казма и появился кор. Небольшой блок с гладкими рёбрами весил  не намного больше  кишечника с желудком, хоть и был намного компактнее. Робот-сборщик взял вывернутый (не) человеческий торс, как убитого кролика. В грудной клетке не билось сердце, лёгкие были поджаты, а нижние рёбра отсутствовали – весь этот жуткий аппарат напоминал клубок из труб, переплетённых в куске мяса и кожи. Механизм спустил кор в живот, как корабль на воду, а сам уже проводил свои невообразимые манипуляции с сосудами и мышцами: он перекручивал, вправлял и подшивал безобразные скопления тканей самым сумасшедшим образом. Мелкие роботы, иголки и манипуляторы просовывали пищевод в верхнюю часть тела, попутно корректировали и другие анатомические аномалии – как будто скульптор, всё более старательно высекавший из мрамора единую и безупречную фигуру . Самое  сложное задание - соединение нервной ткани кора со спинным мозгом и непосредственная фиксация органа в районе между поясничным и грудным отделами хребта. Манипуляторы трансформировались и начали удерживать ядро на одном месте, закрепляя его на толстых позвонках и клочках соединительной ткани. Пока что в брюшной полости было занято слишком мало места, ведь пищеварительные способности кора уже достаточно сильны, чтобы заменить 70% пищеварительного тракта. Под ядром крепят небольшую часть толстой и тонкой кишки, и тут же начинается бешенный процесс заполнения живота разными органами: как человеческими, так и новоизобретёнными. В районе почек появляется гладкий модуль в виде буквы «Т» - сверхтехнологичный генератор ядов. К сердцу, венам и артериям протягивают паутину из мягких трубочек, по которым должны транспортироваться специальные гемостатические вещества. В кровь постоянно могут поступать стволовые клетки благодаря десятку имплантатов по всему телу, не забывают и про электрорецепцию.  На последней стадии торс набили фасциями, мышцами и закатали всё кожей, как будто накрыли внутренности автомобиля капотом. Аккуратно собрали голову, срастив мозговой ствол с хребтом, а уже потом интегрировали церебральную систему в кору. Все конечности соединились в одном теле, из них вытащили все насосы и трубки, попутно заживляя все побочные эффекты от сборки. Модифицированное сердце начало своё биение, тем самым дав системе автономию. Затем готовое тело ещё пару часов изменяли внешне, делая кожу старческой, а волосы седыми. Горячая кровь разносила кислород по венам. Казм всё сильнее пьянел в реальном времени, не откликаясь на зов Дагмана. Оставались считанные секунды до уничтожения эго - дух Джибраила начал тикать, как часовой механизм бомбы. Невольно Казм ощущал, как убийственная железа сочилась нестабильным ядом, смешивая его с тем коктейлем химикатов  у мозга. Хотел он отойти в мир иной самым безвредным для дорогого тела способом – с помощью гипоксии. Гемостатическое вещество смешалось с секретом из суицид-железы, заполняя собой расширенные сосуды, аки монтажной пеной. Давление внутри черепной коробки подскочило, и Казм впал в ступор. Он почувствовал холодок по всему телу, после чего закатил глаза: иллюзорные пейзажи тлели, а мысли покидали все щели между извилин. Круговорот крови замер в десятке мест в голове, прямо как движение транспорта по Хартуму в последние дни. Закупорились жизненно необходимые артерии, оттого недостаток расщепляющего кислорода губил голодающие отделы мозга, последовательно распространяя скверну некроза на обоих полушариях. Челюсть Казма страшным образом отвисла,  будто рот сам по себе растянулся перед поглощением какого-нибудь мелкого зверька.  Всё. Вот и не стало бессмертного Лидера. На лестницах криво лежали убитые «девятки», в воздухе пахло порохом от светошумовой гранаты. Этажом выше валялась снятая с петель дверь, середина которой сильно была выгнута сокрушительным ударом. То ли тараном, то ли последующим пинком разведчика. Дагман лежал мордой в луже крови, руки уже крепко сковали в  наручниках. Тем временем квалифицированный медик в составе контактной группы осматривал глаза безобразно лежащего старика – вид у него был отвратительный, словно из Лидера высосали душу. Голубая, туго натянутая перчатка сначала  подносила к лицу Казма фонарик, тонкий, как карандаш, а затем врач доставал из своей аптечки зеркальце , чтобы проверить: не запотеет ли оно от дыхания, если поднести его под углом ко рту и носу? - Так… Вот того можешь зафиксировать на камеру, а здесь ещё непонятно… - тихо и горько вздохнул он, обращаясь к товарищу, - Не могу пока подтвердить смерть мозга, пульс очень слабый, но всё-таки ещё есть, дыхания – нет. На свет не реагирует. Нужно дальнейшее обследование, причём не здесь. - В Штаты? – недовольно спросили его из угла. - В Штаты, - хладно ответил медик, не ожидавший самоубийства их клиента, - На экс-пер-ти-зу. - Тогда вызываем подкрепление и ждём «зелёный коридор». Улочки правительственного квартала полностью заполнились пехотой. Танки пробивали железные ворота, когда осаждали последний оплот государственности Судана. Таким образом к глубокой ночи все строения были зачищены от немотивированных охранников: Джек-потом оказался бункер в замке, откуда толпами выходили мелкие чиновники с поднятыми руками. Французы клали их штабелями, выводя каждого под дулом автомата, и как только хоть кто-то старался проявить непокорность – его расстреливали и волокли к другому штабелю. В мёртвую кучу, в маленький некрополь. Этот подвиг транслировали одновременно десятки рядовых, снимая дорогими камерами окрестности замка. Сеть наполнили фотографии и других трофеев - могучий «Пропугнакулум» удивил пользователей всей планеты, ибо никто всерьёз не верил, что Судан втайне получал самые продвинутые образцы военной техники. Захватчики восторженно позировали возле безголовых мраморных  статуй, фотографировались с золотыми побрякушками из коллекции Дагмана, а их, между прочим, было так много, что каждый налётчик мог спокойно вынести в руках охапку ценою в  целое состояние . В замке было темно, а потому фотографии получались слишком засвеченными от непрофессиональных фонарей, но никого это не смущало -  триумф вскружил всем головы. С полок сметали буквально всё: артефакты, маленькие фигурки, книги, золото, серебро и даже платину кое-где нашли. Каждый хотел забрать себе хоть небольшой талисман, который напоминал  бы о разгроме армии очередного злодея. Французы всех рас и полов почувствовали себя на миг детьми в огромном коттедже, словно их оставили родители на выходные. Они громко смеялись, сидя в грязной форме за дорогим столом, а также по очереди жевали сырные палочки с тартаром. Вкусности, найденные в столовой для персонала, были на три головы вкуснее той мерзости, которую паковали в сухпайки. - Ты не боишься, что еда отравлена?- прожевав королевскую креветку, сказала тёмненькая женщина, - Слишком уж много они оставили деликатесов. - Нет, всё нормально. Мы тут ни одной мины пока не нашли. Тут никто даже не собирался сопротивляться - в бункере одни уборщицы да секретари. Вся элита уехала на юг ещё до блокады... к сожалению, - отвечал её друг. - А чего жалко-то? Пожрать нормально можно. И застрелить никто не посмеет. - Ну, здесь не посмеет. А нам ведь нужно будет столицу и бывшего Южного Судана как-то брать! Там, вообще, тяжело будет. Кучи деревьев и заводы кругом. - Да не переживай! Нас на ротацию отправят,  скорее всего надолго, так как общую группировку сильно урежут. Тенденцию я уже лично давно наблюдаю – большую операцию готовится сворачивать. - С чего ты взяла? - отвечал ей военный, закинув грязные ноги  на стол, а чистыми руками взявшись за затылок. - Да так всегда и бывает. Найдут любого, кто подпишет бумажку - а далее просто введут миротворцев, конфликт более не будет таким интенсивным. Мы их главное ядро армии уничтожили - сам видишь. Праздность воинов можно было понять: их батальон уже очень долго ожидал полного контроля над городом, чтобы эвакуировать арестованного правителя,  потому скука и вынуждала заниматься непонятно чем. Ночью кто-то из особо бойких солдат обнаружил странную часть стены, заклеенную бежевым листом обоев. Края неаккуратно заворачивались – было видно, что работали в спешке, а возможно, этот проход намеренно оставили таким. Бородатый мужик чисто из любопытства потянул за уголок, и тут же лист отошёл от стены из серых блоков. Обои хлопнули, соскользнув на бархатный пол, и тут у проныры появился шанс пробить носом холст с котелком. За неряшливо застроенной аркой действительно был потайной вход в Страну Дураков. Точнее, за стеной томился своеобразный ящик Пандоры, содержимое которого  превратило бы все страны мира в таковые. Приказ необходимо было выполнить. Их подразделение должно было найти документацию и прочие тайники, осмотрев все комнаты. Все – значит все. Поэтому солдаты быстренько нашли кирку и монтировку, после чего два пехотинца начали лупить по цементным швам. Сначала выковыряли два верхних блока, потом киркой раскрошили камни пониже. Высокий француз упирался металлическим ломом в стык двух кирпичей, немного шевелил им, и в конце концов они рассыпались. Белая пыль уже оседала на бронежилетах и штанах, а зевак и наблюдателей становилось всё больше. Всем хотелось заглянуть в потайную комнату дворца, особенно когда половина работы уже была выполнена. Наверное, никто из трудившихся даже не заметил, как сильно скакнул радиационный фон ещё пару минут назад. В какой-то момент кирпичное заграждение перестало существенно задерживать французов, и нога незваного гостя впервые ступила в секретную комнату. Вдали показалось только непонятное сооружение из металлических спиралей, золотистой плёнки и труб. По размерам устройство в полтора раза превосходило человека. Свет отразился от шумевшего «макгаффина», напоминавшего то ли огромную молекулу белка, свёрнутую гармошкой, то ли объёмный многоугольник. Неожиданные находки всё никак не заканчивались, в том числе и за пределами материка. Необычную активность предстоит обнаружить французскому фрегату, чьей главной целью с недавних пор стал мониторинг воздушного и подводного пространства у берегов Судана - дрейфующие морские мины просто вынуждали постоянно контролировать ситуацию, и откровенно стали головной болью для Marine Nationale. Молодая матроска сидела в металлической коробочке, отгороженная от всего остального корабля красным вентилем и толстой дверью. Над головой горела жёлтая лампочка, в руках она сжимала широкий термос с горячим бергамотовым чаем,  проводя ночную смену в компании приборов. Глаза уже болели от постоянного напряжения и утомляющей фокусировки, однако уходить с поста строго запрещали – некого было поставить в качестве замены . Сегодня их судно посетили странные люди из разведки: они проверяли аппаратуру на наличие жучков, проводили дополнительные мероприятия с механиками и связистами, весь этот цирк чем-то напоминал регулярные проверки пожарных инспекторов, только в разы более назойливые. Лично ей во время интервью дали странную инструкцию. От девушки-матроса потребовали особой бдительности во время ночного дежурства. Американец на ломаном французском объяснил ей, что этой ночью возможна необычная подводная активность и двояко подмигнул. Вот поэтому ей и приходится много часов наблюдать за несколькими радиогидроакустическими буями,  а точнее за получаемыми данными. Иногда проплывали 3-4 мины, приближались к тёмно-зеленому цилиндру на якоре, и специальная программа передавала координаты с предупреждением об опасности. Над этими мириадами чёрных шариков издевались все подряд – однажды пытались проверить эффективность лазера «Лютен Руж» против нескольких скоплений, но в результате от старых способов не отказались. И казалось бы, что ничего чрезвычайного произойти во время службы не может, но через несколько часов предсказание агента «случайным образом» сбылось. Военная обомлела, когда морские устройства начали фиксировать распространение необычного звукового сигнала: это были частые шумы, раз в четверть секунды они меняли свою длину. Сначала они казались оперными песнопениями китов, в момент менялись на дельфиний хохот, а потом и вовсе потеряли свою привычность. Одновременно буи стали замечать, что знакомый, давно забытый объект на дне Красного моря начал всплывать, будто сам хтоний Уку-Турсо всплывал за добычей или сладким O2 . Девушка нажала на кнопку вызова капитана, но сама уже понимала, что тот особо не поможет, так как им предстоит иметь дело с субмариной. Подводные лодки Франции уже давно покинули контролируемую часть побережья, оставив всю работу на противолодочные корабли и самолёты. Всё же, страшнее было осознавать, что в комбинации звуковых волн была определённая закономерность. Её превосходные знания азбуки Морзе помогли узнать несколько букв, через время она распознала слог, затем и слово «безопасно». К поверхности воды уже всплывал пятиугольный отсек донного тела. Его эскортом был гигантский след из мелких пузырьков и мощнейшие звуковые сигналы. Плоская крыша вырвалась из толщи воды, как купол медузы,  солёные волны начали биться об обтекаемые бортики. Неопознанный плавающий объект застыл посреди черной бездны глубоких вод, раскачиваясь из стороны в сторону. Из корпуса со спокойным тиканьем начала вылезать вертикальная мортира, после чего плавающий ящик обстрелял небо двумя летающими аппаратами. От чёрной коробочки до небес протягивался длинный столб прозрачного дыма, а на самой верхушке парили маячки, светившиеся оранжевым цветом. Сектор тут же окружили корабли, готовые выпустить торпеды по неизвестной лодке. Никогда ещё такое огромное количество суден одновременно не находилось в это время в чёрных водах.