Часть 36

Прошло чуть меньше получаса — Ксения уже добралась до больницы и находилась в палате брата. А Лёва же в это время только успел ввалиться в своё временное пристанище, когда в кармане зажужжал телефон. Звонил Хип. Продюсер в ту же ночь должен был вылетать в Россию и хотел закрыть внезапно всплывший вопрос с «появившимся из ниоткуда» солистом одного из своих проектов. Лёва, слегка пошатываясь, перетащил ногу через порог, захлопнул дверь, швырнул на тумбу полупустую бутылку и достал мобильный. — Да, Хип! — бодро, почти весело ответил он, хотя звучало это как пародия на бодрость. — Что ты там хотел? — строго, на фоне шума машины спросил продюсер. — Денег надо… — сказал Лёва нахально, но тихо. — На билет. Я всё осознал, я всё понял… я дебил, виноват, и всё такое. Больше не буду. И у меня есть новый текст. — И что с того? Ты думаешь, я идиот? — рвано взорвался Хип. — Тебе повезло, что мы сейчас в отпуске. Иначе был бы по самые уши в штрафах за сорванные концерты. — Хип, не истери! — Лёва закрыл глаза, будто заставляя себя произнести следующее. — Я — мудак. И последний урод. Доволен? — Было бы чем, — холодно отрезал продюсер. — Но я тебе дам последний шанс. Только на моих условиях. — Каких? — коротко спросил Бортник, любопытство перекрывая раздражение. Он держал голос ровно, но внутри от колёс и пива всё кипело. Держаться приходилось изо всех сил. — Ты оставляешь Майю. Полностью. Забудь про неё. И про Васильева. Я сделаю так, чтобы ваши дороги больше не пересекались. — Понял, — бросил Лёва резко. — Ещё что-то? — И второе: лечение. У нас есть подозрения насчёт твоей зависимости. — Какой зависимости? — сорвался он. — Ты сейчас меня за наркомана держишь или за конченного? — Ты понял, о чём я, — ровно сказал Хип. — Тогда у меня вопрос, — Лёва яростно скривил губы. — Почему Васильев может жрать колёса на фестивалях и вести себя так, будто он звезда мирового масштаба, и ты на это закрываешь глаза? А крайним всегда выбирают меня? Я у тебя кто — козёл отпущения? Продюсер на секунду замолчал — слишком резонно прозвучало. — Я улетаю сегодня ночью. Через час подъезжай в аэропорт за билетами, — сухо сказал он, не имея желания срываться дальше. — Понял. Выезжаю, — уже тише отозвался Лёва и добавил, более убедительно, чем чувствовал: — И никакой зависимости у меня нет. Как только вернусь — слезу с антидепрессантов. Обещаю. Только он знал, что то были вовсе не антидепрессанты, а кое-что посильнее. — Давай, — без эмоций сказал Хип и сбросил звонок. Лёва сунул мобильный в карман, накинул толстовку и направился к двери. В это же время в палате Алексея тихо постучали. Ксения обернулась — вошёл врач. — Добрый вечер. Какие прогнозы у моего брата? — спросила она почти шёпотом. — Ближе к вечеру у него начались проблемы с дыханием, — ровно сказал врач. — Пришлось ставить трахеостому и подключать к ИВЛ. По результатам пункции мы обнаружили инфекцию в нижних дыхательных путях. Он получает антибиотики и тяжёлые препараты. Мы наблюдаем. — Прогнозы? — еле слышно повторила свой вопрос Ксения. — Пока никаких, — вздохнул врач. В дверях появилась медсестра: — Доктор, вас зовут. — Извините, — коротко сказал он и вышел следом за ней. Ксения смотрела на брата. Мониторы мерно пищали — сухо и равнодушно. Лёва снова оказался на парковке возле аэропорта. Он только собрался войти в здание, как со стороны такси послышался окрик: — Лёвка, стой! Он обернулся нехотя. Хип выгружал из багажника сумки, раздражённый и уставший. — Пойдём в сторону, — коротко приказал продюсер и пошёл вперёд. Лёва — следом. Остановились у стены. Хип достал пачку и зажигалку. — Угостишь? — бесцветно спросил Лёва. — Бери, — бросил Хип. — Что, даже на сигареты денег нет? — Есть. Купить не успел, — фыркнул тот и прикурил. — Так. Сейчас пройдём к кассам и оформим тебе билет. Паспорт есть? — сказал Хип тоном человека, который не спрашивает, а объявляет. — Всегда с собой, — Лёва выпустил дым, не глядя. — Отлично. Они докурили молча и так же молча прошли к кассам. Билет взяли на тот же рейс, которым собирались лететь Саша с Майей. Хип этого не знал. Лёва — подозревал. И даже слабого намёка на сомнение в его взгляде не было. Запихнув билет с паспортом в карман, он собрался уходить. — Ты у меня денег просил? — уточнил Хип. Лёва остановился, поднял взгляд и молча кивнул. Продюсер достал несколько купюр, оглянулся мимоходом и протянул. — Спасибо! — Лёва хищно улыбнулся, схватил деньги и, развернувшись, бросил через плечо: — Мягкой посадки! Он ушёл быстрым шагом. Хип смотрел ему вслед и тихо пробормотал: — Только бы ты ничего не натворил… Не дай бог. Лёва тем временем уже вытягивал мобильный из кармана. Тишину палаты разрезали тихие сигналы аппаратов, поддерживающих жизнь Алексея. Внезапно раздалась мелодия входящего звонка — звук будто хлестнул по воздуху. Ксения вздрогнула, порывисто выудила телефон из сумки. На экране высветилось имя: Лёва. «Какого чёрта тебе надо именно сейчас?» — пролетело в голове. Но она всё равно ответила. — Что ещё? — голос сорвался, стал хриплым. — Как состояние твоего брата? Что говорят врачи? — безжизненно поинтересовался он, словно речь шла не о человеке, а о погоде. — Я же сказала — хуже! Он не может сам дышать! Его подключили к ИВЛ! — Ксения захлёбывалась, то сбиваясь на слёзы, то пытаясь взять себя в руки. — Мне кажется, это конец… очень мало кто выходит после такого… На том конце стало тихо. Слишком тихо. — Самое время для звонка, — наконец произнёс Лёва. Цинично, без капли сострадания. Ксения застыла. — Ты издеваешься? Ты сейчас серьёзно?! — Абсолютно. — Его голос оставался ровным и холодным. — Номер тебе подскажут на медпосту. У неё там отец лежит. — Лёв, я не… — Иди на пост и звони ей. — спокойно, почти лениво приказал он. — Сейчас. Сигнал отбоя резанул тишину не хуже аппаратов. Ксения, как будто ей дали команду, поднялась и пошла в коридор. На ходу вытирала слёзы, но руки всё равно дрожали. На посту никого не было — только мужчина, больше похожий на пациента, чем на сотрудника больницы. — Здесь никого нет? — почти шёпотом спросила она, боясь нарушить стерильную тишину. — Нет. Все куда-то исчезли, — мягко улыбнулся он, но, присмотревшись к ней, стал серьёзнее. — Девушка, с вами всё нормально? — Да. — скороговоркой. — Мне нужно позвонить… Номер только у медперсонала. Брату стало хуже, я… хочу позвонить его подруге, чтоб она попрощалась… На слове «попрощалась» голос предательски дрогнул. — Так нельзя думать. — незнакомец проговорил тихо, ободряюще. — Он может поправиться. Надо верить. В коридоре послышались торопливые шаги. На пост вернулась медсестра. — Я могу вам помочь? — спросила она, подходя. — Мне… нужен номер девушки. Она приходила к моему брату. У неё отец тоже здесь. — Ксения почти умоляла, срываясь. — Мы такую информацию не выдаём. Простите. — сестра смотрела на неё сочувственно, но профессионально отстранённо. — Её зовут Майя… — выдохнула Ксю. — К сожалению… — начала медсестра, но мужчина рядом вдруг поднял голову. — Майя? — он нахмурил брови. — Она моя дочь. Вашего брата зовут… Алексей? Ксения резко повернулась к нему. — Да! Лёша! Помогите, пожалуйста! Я боюсь, что он может не прийти в себя… — Сейчас поздно, конечно… но давайте попробуем. — Мужчина мягко обнял её одной рукой за плечи, успокаивая. Медсестра спросила у него: — Вам что-то было нужно? — Я позже зайду. — коротко ответил он. — Хорошо… — кивнула она и снова ушла. Мужчина отвёл Ксению чуть в сторону, усадил на стул напротив палаты Алексея и ушёл за телефоном. Вернулся быстро, уже с трубкой у уха. — У неё мобильный сломался. Сейчас попробую дозвониться через Сашу. Если не получится — позвоню жене. На имени Саша у Ксении внутри всё стянулось холодным кольцом. Она в этот момент слишком ясно почувствовала: цепь событий уже запущена. И остановить её невозможно. Телефон зятя снова не отвечал. А вот Марьяна взяла почти сразу. — Марьяш, прости ради Бога, что так поздно! У нас тут экстренная ситуация! Мне очень нужно услышать Маюшу! — Юрий начал с явным чувством вины, будто извиняясь за тревогу. — Юр? Что-то случилось? Тебе плохо? — всполошилась женщина. — Мне нужно к тебе приехать? — Нет, родная. Мне нужна именно Майя, — мягко ответил он. — Юр, я сейчас загляну к ребятам в комнату. Только они, скорее всего, уже спят, — неуверенно сказала она, поднимаясь с кровати. — Скажи ей, что речь идёт об Алексее. Тот, что спас Мишутку. Она поймёт, — выдохнул он. Марьяна застыла у двери. — Господи… тот самый? — тревожно переспросила она. — Что с ним? — Парню стало совсем плохо. Его сестра боится, что он… — Юрий запнулся, подбирая варианты, но ни один не годился. — …не выкарабкается. Она очень просила найти Майю. Чтобы она попрощалась с ним. — Господи… — повторила женщина шёпотом и вышла в коридор. — Марьяш, трубку только не клади! — попросил Юрий, скользнув взглядом на сидящую рядом Ксению. — Я передам Ксюше телефон. Она ей нужна… очень. — Хорошо. Попробую, — сказала женщина, прижимая трубку к груди, и осторожно вошла в комнату. Подошла к той стороне кровати, где спала дочь, и аккуратно коснулась её плеча. — Маюш. Ма-ая. Просыпайся. — Да, мам? Что случилось? — осипшим от сна голосом спросила Майя, резко приподнявшись, будто её выдернули по тревоге. — Тише, милая. Тут тебя очень хочет услышать папа, — шёпотом объяснила женщина. — С ним что-то стряслось? — Майя уже почти вскочила. — Нет. Он на линии, — Марьяна протянула ей телефон. Майя взяла трубку, не раздумывая. Поднялась, вышла из комнаты, и они с матерью вместе направились на первый этаж. — Да, пап? — произнесла девушка, быстро шагая по коридору. — Май, прости за такой поздний звонок. Тут ЧП. С Алексеем совсем плохо, — Юрий явно чувствовал себя некомфортно, будто боялся ранить. — Что с ним? — Майя едва выдавила слова. — Сейчас передам трубку его сестре, — коротко ответил он. Телефон оказался в руках Ксении. — Май… прости, пожалуйста, что так поздно… — начала она, и голос сразу дрогнул. — Лёшу подключили к ИВЛ. Он не может сам дышать. Я… очень боюсь, что это конец… — Я сейчас буду, — твёрдо сказала Майя. — Спасибо, — прошептала Ксения, возвращая трубку Юрию. После этого она уже не могла сдерживать слёз. Юрий заметил, что связь оборвалась, и тихо прижал девушку к себе. Ксения плакала не только из-за брата. Её накрыло другое — холодное, обжигающее: если Лёша уйдёт, она останется одна. Совсем одна. В этот миг тот самый уговор потерял любой смысл. Майя вернула телефон матери. Глаза блестели, дыхание было рваным. — Сашу надо разбудить, — предположила Марьяна и уже собиралась подняться наверх. — Не надо. Я сама. Быстро туда и обратно, — отрезала Майя. Но время выбрало иначе. Васильев проснулся. Он как раз спускался по лестнице и услышал последние фразы. — Пока я рядом сама ты можешь только дышать, — сказал он серьёзно, глядя на неё сверху вниз. В голосе слышалось и раздражение, и обида. — Куда тебе так срочно ехать ночью? — уточнил он, подходя ближе. — В больницу… — растерянно ответила она, бросив взгляд на мать. — Я пойду, проверю Мишутку, — сообразила Марьяна и исчезла из комнаты, оставив их вдвоём. — С папой что-то? — напряжённо спросил Саша. Он побледнел. Лицо стало другим. — Нет, — коротко бросила она. — Тогда что? Что происходит? Снова секреты? — тень недоверия была слишком отчётливой. — Саш, помнишь, я говорила тебе про парня, который спас Мишутку? Тот самый Лёша. Он тогда выжил. Долго был в той же больнице, куда попал папа. Всё шло неплохо… но сейчас мне позвонила его сестра, и никто не знает, сколько он протянет, — сказала Майя, будто забывая дышать между фразами. Саша смотрел на неё долго. Лицо постепенно менялось. — Когда ты собиралась мне об этом сказать? Или вообще не собиралась? — голос был не яростным, а разочарованно-тихим. — Классно у нас всё. Ты последнее время так много скрываешь от меня, будто это меня не касается. Он выдохнул и медленной походкой начал уходить на задний дворик. Майя догнала его взглядом. — Саш… я не знала, как ты отреагируешь. Ты ведь ненавидел Лёшу с Ксюшей… Он резко обернулся на пороге. — Они тебя прятали после аварии, в которой ты память потеряла! Мы тогда с Лёвкой весь район обходили с твоей фотографией. «Вы не видели эту девушку?» — а они нарочно держали тебя у себя, чтобы к ним не прицепились! Конечно я их ненавидел! — голос сорвался на грани крика, но он удержался. — До того момента, пока не узнал, что этот Лёша закрыл собой нашего сына. Нашего! Понимаешь? Он развернулся, вышел и, плюхнувшись в кресло закурил. Дым выходил тяжёлый и резкий, словно сам воздух стоял на паузе. Майя молча посмотрела на него, развернулась и поднялась наверх. Быстро оделась и тихо вышла из дома. Слишком тихо. Когда Саша вернулся внутрь, в столовой встретил только Марьяну. — Саш… а где Майя? Её нет ни на втором этаже, ни тут, — спросила она, и в голосе едва звучала паника. — Похоже, ушла, — тяжело выдохнул он. — Пойду за ней. Саша был почти уверен: она не могла уйти далеко. Он собрался за считанные минуты и выскочил за дверь, но улица была пуста — ни единого человека. У Майи не было связи. Выходит, идти ей пришлось пешком. Она шагала быстро, почти не разбирая дороги. Дома проплывали мимо силуэтами — тёмные, выжидающие. Воздух был напряжён, как перед грозой. У стены одного из домов она заметила фигуру. Сердце ухнуло вниз. Майя перешла на другую сторону улицы и ускорилась. Не хватало только этого — поздний час, пустые кварталы, чужая тень. Силуэт вышел из полумрака, скрестив руки на груди. — Майя, — мягко окликнул он. — Что ты делаешь тут одна в такой час? Может, тебя проводить? Она застыла. По спине побежал ледяной холод — быстрый, чужой, незнакомый. Голос мужчины никогда прежде не вызывал у неё тревоги. Но не сегодня. — Лёва?.. Ты меня напугал, — прошептала она, обернувшись. Бортник медленно опустил руки и пошёл к ней. Не торопясь. Как будто знал, что она не уйдёт. — Почему ты одна на улице? — повторил он, подойдя почти вплотную. — Сбежала, — бросила Майя с вызовом. — А ты? «Сбежала? От Васильева? Хм! Молодец! Это очень хорошая новость!», — мелькнуло вспышкой в его голове. — Я? — он удивился легко, почти искренне, и на губах скользнула самодовольная улыбка. — Одному трудно уснуть. Вот и решил пройтись. Подышать. Может, сон нагоню. — Понятно. Извини, мне некогда. Мне нужно идти, — сказала она и сделала шаг в сторону. — Снова сбегаешь? — с едва слышной обидой вырвалось у него. — Лёв… мне правда некогда. Я в больницу! — почти умоляюще сказала она. — С дядей Юрой что-то? — тотчас спросил он, изображая тревогу. — Тогда тем более я должен быть рядом с тобой. — Нет. Папа в порядке. Это… мой друг. Ему плохо. Очень. Я должна быть рядом, — у Майи дрогнул голос, слёзы вырвались сами. — Ты ж моя маленькая, — нежно прошептал Бортник и прижал её к себе. Она тут же попыталась отстраниться — и он отпустил. Не стал держать. Даже не удивился. Будто ожидал. — Пошли, — тихо предложил он и протянул руку. Майя отрицательно мотнула головой и просто пошла рядом. Это его устроило ничуть не меньше. В голове Лёвы складывалась приятная картина: любимая девушка рядом, шаг в шаг, без свидетелей. Тактильности пока нет — но это вопрос времени. План двигался вперёд. Осталось только избавиться от того, кто неизменно путался под ногами — Васильева. Он решил завести разговор. — А вы когда обратно? — спросил как бы между прочим. — Завтра вечером. После выписки папы, — ответила она, не вдумываясь. — Так его уже завтра выписывают? Это отличная новость! Его нужно встретить. Я могу подъехать на такси, — чуть оживился он. — Не нужно. Папа терпеть не может такси. Саша утром съездит за его машиной, потом заберёт его, — сказала Майя. — Чёрт! Точно. Совсем забыл, как дядя Юра однажды ругался на такси, — усмехнулся Лёва слишком легко. В это время Саша шёл по улице, всматриваясь в каждый тёмный угол. Никого. «Майка, ну зачем ты такая упёртая? Где тебя носит? Не дай Бог что… Что-то тут нечисто. Прям нутром чую. Хотя… он же не причинит ей вреда. Он ею одержим», — мужчина мысленно ругал свою жену и одновременно пытался себя хоть как-то успокоить. Через какое-то время Лёва и Майя добрались до больницы. Ксения всё ещё сидела на стуле, уткнувшись в плечо Юрия. Тот держал воду и что-то тихо говорил ей — ни один нормальный человек не смог бы просто уйти, оставив её вот так. Но вдруг в коридоре неожиданно заметил дочь в сопровождении Лёвы. Первой реакцией было замешательство, затем удивление, а после — что-то вроде настороженности. Он поднялся и пошёл навстречу к ним. — Маюш, почему ты с ним? Где Саша? — спросил он сдержанно, но тревога проступала сквозь любую маску. — Я не стала его будить. А вот Лёва оказался рядом, когда это было необходимо, — спокойно сказала она и сразу посмотрела мимо отца на Ксению. Лицо той изменилось — будто кто-то ударил по струне внутри. Майя прошла к ней. — Просто оказался в нужное время в нужном месте. Когда кто-то — не смог, — протянул Лёва с тонкой ухмылкой, провожая девушку тёплым взглядом. — Но-но. Не думай, что я тебе поверил, — тихо сказал Юрий, шагнув ближе. Чтобы слышал только Бортник. — Не понимаю, о чём вы, — так же тихо, но уже с тенью насмешки ответил Лёва. Потом громче, уже на публику: — Я пойду. Мне пора. Юрий смотрел на него внимательно, почти изучающе. В его взгляде была не просто неприязнь — а опасение. — Спасибо, Лёв! — откликнулась Майя и попыталась улыбнуться. Мужчина исчез за дверями. Вовремя: через несколько минут в коридоре показался Саша. Юрий пошёл ему навстречу, чтобы перехватить разговор до того, как девушки что-то успеют объяснить.