Часть 38

Этой ночью не смог уснуть и Лёва. Не от тревоги и не от угрызений совести. Он не жалел ни о чём. Он находился в предвкушении. Совсем скоро Майя останется одна. А он — как настоящий друг — утешит, пригреет, станет для неё опорой и поддержкой. Эти мысли ласкали. Он даже представлял, как она смотрит на него с тихой благодарностью. Его больная фантазия живо рисовала картины их совместной счастливой жизни, где Саша оставался лишь досадным воспоминанием — не более. «Ничего. Год-два погорюет и перестанет. А я всегда буду рядом. Надо только немного подождать», — самодовольно усмехнувшись, Лёва скрестил руки на груди, повернулся на бок и начал засыпать. Так постепенно наступило утро. Саша проснулся первым — не от будильника, а от странной, липкой тревоги, будто ночь закончилась не до конца. За окном было ещё серо: небо тянуло холодным рассветом. Дом спал. Даже полы не скрипели — словно старались не мешать. Он лежал неподвижно, прислушиваясь. Майя рядом дышала ровнее, чем ночью, но всё равно как-то осторожно, будто и во сне боялась сделать лишний вдох. Саша медленно сел на край кровати, провёл ладонями по лицу, потер виски, — «Соберись. Просто соберись». Спустившись на первый этаж, он включил чайник — слишком громко. Поморщился, убавил огонь. Поймал себя на том, что старается не разбудить её… и одновременно хочет, чтобы она проснулась сама. Вышел на задний дворик перекурить. Затягиваясь дымом, снова начал прокручивать в голове успокаивающие мысли, — «Сейчас выпью чашку кофе и поеду за машиной. Майю специально будить не буду. Поговорим позже. А пока пусть поспит. Только дяде Юре надо позвонить — узнать, где ключи от его ласточки». И тут вспомнил, что телефон остался наверху, возле подушки. Значит, придётся возвращаться — тихо, максимально осторожно. Он затушил окурок и побрёл обратно в дом. Не успел выключить чайник, как услышал за спиной осторожные, шаркающие шаги. Быстро глянул в сторону лестницы. Майя. На ней была одна из его старых футболок, волосы слегка растрёпаны. Такая домашняя. Своя. От этого стало только тяжелее. Саша достал с полки вторую чашку и начал разливать кофе. — Доброе утро, — тихо сказала она. — Угу, — отозвался он, не сразу поднял взгляд. — Во сколько выезд? — спросила Майя, наблюдая за каждым его движением. — Я хотел сейчас. После кофе. Сначала за машиной отца, потом в больницу. Только сперва позвоню и узнаю, где лежат ключи, — ответил он автоматически. И только потом заметил, как она на мгновение замерла. — Я с тобой, — вырвалось у неё само собой. — Я знаю, где они лежат. — Хорошо, — тихо отозвался он. Они сели друг напротив друга и пили кофе молча. За окном начал оживать двор: редкие машины, чьи-то шаги. Обычное утро. Слишком обычное для всего, что произошло ночью. Через пару глотков Саша внимательно посмотрел на неё. Едва заметные круги под глазами. Чуть напряжённые плечи. Она будто уже была не здесь — мыслями где-то впереди, за поворотом этого дня. — Май… — начал он. Она подняла глаза. — Что? — Как Лёва вчера оказался рядом с тобой? — спросил он на выдохе, не отводя взгляда. — Не знаю… В одном из переулков он появился совершенно неожиданно, — растерянно ответила она. — Ясно, — тихо сказал Саша. По её глазам он понял: она сказала правду. По крайней мере — ту, в которую сама верила. — Ты мне скажешь, если что-то будет не так? — произнёс он после паузы. Майя долго смотрела на него. Потом кивнула. — Скажу. Но в этом «скажу» не было уверенности. Скорее обещание, данное самой себе. Саша поднялся и пошёл одеваться. Майя осталась на кухне. Он слышал, как она медленно убирает кружку, как останавливается, будто забыв, что делать дальше. Обычное утро. Последнее спокойное. На лестнице Майя столкнулась с матерью. — Доброе утро, — тепло сказала Марьяна. — Доброе утро, мамуль. Мы с Сашей собираемся за папой. Мишка ещё спит? — Да, спит. Как только он проснётся, мы поедем к нам домой и там вас будем ждать. — Мы тогда чемоданы с собой возьмём, чтоб вам было легче, — вспомнила Майя. — А ключи от дома где оставить? — спросила Марьяна. — В напольную вазу справа от двери. — Хорошо, — кивнула женщина, проводив дочь взглядом. Майя зашла в комнату и, стараясь не шуметь, прошла к постели, где начала одеваться. Саша в этот момент стоял у окна и смотрел на улицу, но, заметив её отражение в стекле, обернулся. — Я пойду пока перекурю и буду ждать тебя внизу, — сказал он, приблизившись. На мгновение аккуратно коснулся её губ своими. Почти невесомо. Саша понимал: все недомолвки с её стороны были не преднамеренными. Разумом — понимал. Но где-то глубоко внутри всё равно оставался осадок — тонкий, царапающий, от которого не так просто избавиться. — Саш, спусти, пожалуйста, чемодан на первый этаж, — попросила Майя. — Чтобы маме с Мишуткой было легче. Они будут ждать нас у себя дома. Она сказала это так, будто цеплялась за последнюю ниточку обыденности. — Хорошо, — его голос прозвучал чуть теплее. Саша прошёл в угол комнаты, подхватил багаж и направился к двери. Оставив чемоданы рядом с диваном, он прошёл через гостиную и заметил Марьяну — женщина хлопотала в столовой. — Доброе утро, — тепло улыбнулся он, проходя мимо. — Доброе, Саш! Завтракать будете? — окликнула она. — Нет, спасибо. Мы ненадолго. Как вернёмся — так все вместе с дядей Юрой пообедаем, — ответил он чуть бодрее и вышел. — Ну почему нельзя нормально позавтракать, а не бежать куда-то сломя голову… — пробурчала Марьяна себе под нос. Она не успела договорить — на первый этаж спустилась Майя. — Майя, ну позавтракайте и бегите! — Мам, я не хочу. Мы уже выпили кофе. Позже — с папой, — отмахнулась девушка и поспешила за Сашей. — Что ж с вами поделать-то… — риторически вздохнула Марьяна. На заднем дворике Майя присела в соседнее кресло, достала из приоткрытой пачки сигарету и прикурила. — Ты вчера не курила, — заметил Саша. В голосе прозвучало удивление. — Я думал, ты бросаешь. — Мне было плохо, — тихо ответила она. — Ты и сам вчера почти не курил. — У меня была та же причина, — отозвался он. — Тебе было плохо. Он не удержался — губы дрогнули в слабой, усталой улыбке. Потом Саша внимательно посмотрел на неё. — Май… — начал он и снова остановился. Майя подняла на него взгляд, но ничего не сказала. Просто ждала. Он затянулся, медленно выпустил дым и отвёл глаза. Слова так и остались между ними. Невысказанные. Опасные. Саша снова посмотрел на Майю. Не бегло — так, будто пытался запомнить её именно такой: растрёпанной, с сигаретой в пальцах, чуть напряжённой, но всё ещё рядом. Он хотел сказать: «Мне страшно». Хотел — «Я чувствую, что что-то идёт не так». Хотел спросить прямо — не про вчера, не про Лёву, а глубже: почему между нами всё время кто-то третий, даже когда мы вдвоём? Но вслух это прозвучало бы как обвинение. А он не хотел войны. Уже не хотел. — Ничего, — наконец произнёс он вместо всего этого и затушил сигарету. — Поехали. Не будем тянуть время. Майя кивнула. Слишком быстро. Слишком послушно. И в этом кивке было больше тревоги, чем в любом слове. Они поднялись почти одновременно. Не взявшись за руки. А в это же утро Лёва проснулся с редким для себя ощущением — внутренней ясности. Никакой тревоги. Никакой суеты. Только холодная, собранная уверенность, будто всё уже решено — и осталось лишь дождаться правильного момента. Он лежал на спине, глядя в потолок, и мысленно прокручивал предстоящий день. Спокойно. Методично. Без эмоций. «Васильев всё сделает сам», — подумал он. «Люди всегда уверены, что контролируют ситуацию. Особенно такие, как он». Лёва усмехнулся. Не зло — почти ласково. Он не чувствовал себя злодеем. Наоборот — спасителем. Тем, кто готов взять на себя грязную работу, чтобы потом быть рядом, когда всё рухнет. «Она не сразу поймёт. Но потом — обязательно. Все понимают». Он поднялся с кровати, подошёл к окну и посмотрел на улицу, где начинался обычный день. Машины. Люди. Шум. — Скоро, — тихо сказал он вслух, будто обещая кому-то. И это «скоро» прозвучало пугающе спокойно. Едва Майя и Саша успели выскользнуть за дверь гостевого дома, как проснулся Мишутка. У Марьяны всё шло по давно отработанному плану: умыть внука, накормить завтраком, собрать вещи и выдвигаться к себе — готовиться к встрече с мужем. Жизнь продолжала двигаться по расписанию, не подозревая, что для кого-то она вот-вот оборвётся. Такси везло Майю и Сашу к родительскому дому девушки. За окном тянулось утро — серое, влажное, ещё не до конца проснувшееся. На одной из улиц поток резко замедлился. — Что тут происходит? — Майя нахмурилась, глядя вперёд. — Похоже, ремонт, — Саша прищурился, пытаясь разглядеть причину затора. — Нам тут совсем немного осталось. Может, выйдем и дойдём? Она кивнула почти сразу. — Давай. Саша наклонился вперёд: — Остановите здесь, пожалуйста. Водитель съехал к обочине. Майя первой выскочила из машины, будто торопилась обогнать собственные мысли. Саша расплатился, забрал чемодан, и они направились к дому Запасной ключ нашёлся там же, где всегда. Дверь тихо открылась. — Саш, оставь вещи здесь, я сейчас, — бросила Майя и почти бегом поднялась по лестнице. Она вернулась быстро — с ключами в руке и странно живым блеском в глазах. — Я за рулём! — объявила она, уже направляясь к выходу. Саша остановился на секунду. — Ты уверена? — Абсолютно. Тем более ехать в объезд, а ты дорогу не знаешь, — она улыбнулась лукаво, почти дерзко. — Просто… вчера тебе было плохо. И машина, скажем так, с характером, — попытался возразить он. — Я на ней училась водить, — усмехнулась Майя. — Всё будет хорошо. Он сдался. Как всегда. Машина тронулась плавно. Майя вела уверенно, легко, будто тело помнило каждое движение. Когда они наконец выехали на прямую дорогу, она добавила газу. — Тут можно курить? — спросил Саша, уже вынимая сигарету из пачки. — Окно открой полностью, — ответила она спокойно. Всё шло идеально. Слишком. Когда впереди показался светофор, Майя привычно перенесла ногу на тормоз. Педаль провалилась в пол. Она нажала ещё раз — сильнее. Ничего. — Саш… — голос её дрогнул. — У нас нет тормозов. Он сначала не понял. — Что? — Педаль не возвращается. Совсем. Скорость большая. Там дальше перекрёсток, там всегда машины… Паника уже прорывалась наружу, но руки на руле оставались мёртвой хваткой. Саша резко повернулся к ней. В голове вспыхнули десятки вариантов — и тут же сгорели, оставив один. — Так. Слушай меня внимательно, — сказал он жёстко, почти командным тоном. — На счёт три ты бросаешь руль и закрываешь голову руками. — Нет! — она сорвалась на крик. — Я не могу его бросить! — Бросишь. Ты его не удержишь. Доверься мне, — он положил одну руку на руль, другую — на ручник. — Раз. Её взгляд метался между дорогой и его лицом. — Два. В его голосе появилась едва заметная дрожь. — Три! Майя зажмурилась, закрыла голову руками. Саша потянул ручник. Машину сорвало вбок. Скрежет металла, визг шин, удар — резкий, глухой, разрывающий всё вокруг. Их швырнуло в сторону рекламного щита. Он оказался прав. Руль было невозможно удержать. Основной удар пришёлся на его сторону. Дальше — обрывки. Сирена. Чьи-то голоса. Холодный воздух. Майя с трудом открыла глаза. Всё тело горело болью. Первая мысль была не о себе. «Саша». Она повернула голову. Он был зажат, лицо бледное, глаза открыты — пока. Спасатели работали быстро. — Сначала девушку… — хрипло выдавил он и потерял сознание. Это стало сигналом. Его вытаскивали уже в спешке. Майю эвакуировали почти сразу — она была в сознании, хоть и в шоке. Сашу вытащили через полминуты. Под вой сирен их увезли в ближайший госпиталь. Состояние Саши было критическим. Врачи переглядывались, не скрывая тревоги. Был риск, что он не доедет. Майя ехала в другой машине скорой помощи, почти не чувствуя собственного тела. Только пустоту и страх. В это же утро Лёва решил, что пора. Он был уверен: Васильева больше нет. «Надо быть рядом, когда она узнает», — думал он, направляясь к дому её родителей. Машины там уже не было. Ловушка захлопнулась. В груди разливалось вязкое, сладкое предвкушение. Таблетка, принятая перед выходом, делала мир мягче, теплее. Он постучал. Улыбка была уже готова. Дверь открыла Марьяна. — Лёва? Какой сюрприз! — обрадовалась она. — А Майя с Сашей за отцом поехала. Скоро вернутся. Зайдёшь? Слова «с Сашей» ударили под дых. — Давно они уехали? — быстро спросил он. — По какой дороге? — Часа два назад. В объезд, наверное — дорогу перекрыли. К двери подбежал Мишутка. — Бабушка, когда уже мама с папой вернуться? — он посмотрел на Лёву. — Привет! А ты кто? — Мишенька, так нельзя говорить, — мягко одёрнула Марьяна. Лёву качнуло. Про ребёнка он забыл. Совсем. — Мне пора, — бросил он и почти бегом ушёл. Улыбки не осталось. Только холод и внезапное понимание, что он не знает, чем всё это закончится. Не помня себя, Лёва вышел к дороге и начал ловить попутку. Он смутно представлял, где именно проходит объездная, но был уверен: если они поехали туда — он их догонит. Машина остановилась не сразу. Когда это всё-таки произошло, он бросился к передней двери и сел, не задавая вопросов. — На объездную, — глухо сказал он, захлопнув дверь. — Пожалуйста! Быстрее! Водитель бросил на него быстрый, настороженный взгляд, но ничего не ответил и тронулся. Лёва смотрел в окно, не фокусируясь ни на чём. Мыслей не было — только тупая, сверлящая тревога. А если ей досталось больше, чем Васильеву? Эта мысль возвращалась снова и снова, будто застряла между ударами сердца. Километры тянулись мучительно долго, дорога казалась бесконечной. В это же время в больнице Ксения сидела у постели брата, проваливаясь в тяжёлую полудрёму. Суета в коридоре вырвала её из сна. Она подняла голову и посмотрела сквозь стекло палаты. По коридору промчались врачи с каталкой. — Срочно МРТ и в операционную! — резко прозвучал голос. — Подозрение на множественные переломы рёбер, ушиб грудной клетки, возможно сотрясение! — А девушка? — крикнула медсестра. — Она в сознании! Ксения подошла к двери и приоткрыла её. — Загляни в ординаторскую, Дин ещё должен быть на месте, — врач остановился на ходу. — Если у неё ничего критичного — в палату, препараты по назначению. Потом отправь его сразу к нам. — Поняла, — кивнула медсестра. Ксения перевела взгляд на Майю, лежащую на каталке. — Отвези её в смотровую, — сказала она медбрату. — Я за врачом. Застыв на месте Ксения набрала номер Лёвы. Он ответил сразу. — Твой план провалился, — тихо сказала она. — Я знаю, — он почти сорвался, но сдержался. — Они были вместе. Как она? — Без понятия. Дальше сам, — холодно ответила Ксю. Повисла пауза. — Ну ты и… — он выдохнул сквозь зубы. Связь оборвалась. И только теперь Лёва ощутил настоящую панику — не злость, не ярость, а пустую, беспомощную дрожь внутри. Всё, на чём он держался, рассыпалось. Оставалась только она. И неизвестность. — В ближайшую больницу, — резко сказал он водителю. — Заплачу вдвое больше. Тот молча кивнул и прибавил скорость. Майю осматривали в смотровой. — Головокружение есть? — спросил врач, подсвечивая фонариком глаза. — В глазах не двоится? — Нет, — ответила она. — Со мной всё… Саша. Что с ним? Врач на секунду задержал взгляд, затем отвёл его. — Его обследуют. Вероятно, потребуется срочная операция. — Пожалуйста… — выдохнула Майя. — Спасите его. — Мы сделаем всё возможное, — сказал он сухо. — Сейчас вас переведут в палату, поставят систему. Вам нужно отдохнуть. Он вышел, коротко распорядившись медсестре: — В палату. Капельницу. Успокоительное. Если ухудшение — зовите любого свободного врача. А я в операционный блок. Та в свою очередь послушно кивнула и принялась за работу. Операционная уже была готова. Время шло быстро. Слишком быстро. Юрий всего этого не видел. Он ждал. Слишком долго. Ни Майи, ни Саши всё не было. Когда в палату наконец вошёл врач, Юрий сразу напрягся. — Простите за задержку, — сказал тот. — Привезли пару после серьёзного ДТП. Понадобилась консультация. — Все живы? — спросил Юрий, не скрывая тревоги. — Девушка почти не пострадала. А вот парень… удар пришёлся на его сторону. Врач помолчал, затем перешёл к другому: — А вы как себя чувствуете? — Домой хочу, — устало усмехнулся Юрий. — К жене. — Тогда выписываем. Рекомендации заберёте на посту. — Спасибо. Только врач успел выйти, как Юрий достал телефон и набрал номер Саши. Недоступен. «Наверное, сел», — подумал он. В этот момент в дверь палаты постучали.