Часть 40

Стася проснулась среди ночи резко — будто кто-то толкнул её изнутри. Сердце колотилось, в ушах шумело. Она села в кровати и несколько секунд просто дышала, прижимая ладонь к груди. — Шур… — тихо позвала она. Он сразу же повернулся. — Что? — Что-то не так. Как будто что-то случилось. Не здесь. Не с нами. Шура нахмурился, сел рядом, аккуратно коснулся её плеча. — Ты перегрелась. Перелёт, нервы. Всё нормально. Но сам он в это не особо верил. Стася это почувствовала. — А Саша с Майей уже дома? — вдруг спросила она. — Должны быть… — он потянулся к телефону. — Хочешь, наберу? Хотя вряд ли он обрадуется звонку в такое время. Он набрал номер и приложил телефон к уху. — Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. — Хм… выключен, — пробормотал Шура, убирая телефон, затем снова набрал. — Может, просто не включил? Та же фраза. Он почти сразу сбросил вызов и положил телефон на тумбу. — Не переживай. Завтра кто-нибудь из них точно выйдет на связь. Сейчас поздно, они наверняка приехали домой уставшие… да ещё и ребёнок, — он обнял Стасю, мягко поглаживая её по плечу. — Да, ты прав… я завтра попробую позвонить Саше, — тихо согласилась она и медленно опустилась обратно. — Ты как? Полегче? — он коснулся её лба губами. — Да… вроде отпустило, — прошептала она, проваливаясь в сон. — Вот и хорошо, — выдохнул он. — Завтра всё узнаешь. — Угу… — отозвалась она уже сквозь дрёму. Вскоре она уснула. Следом — и он. В это время, в больнице Нью-Йорка. Майю вывезли в коридор на каталке — в сторону палаты. Юрий тут же поднялся и пошёл рядом. — Куда вы её везёте? — тревожно спросил он у одного из медиков. — В палату. Вы родственник? — уточнила медсестра. — Да, я её отец! — быстро ответил он. — Отлично. Вы сможете побыть с ней, когда она придёт в себя? Нам важно, чтобы она не выдёргивала катетер повторно. И не поднималась. — Да, конечно! Я буду рядом столько, сколько нужно! — в голосе Юрия впервые за долгое время прозвучало облегчение. — Прекрасно, — кивнула медсестра. Она обогнала их, открыла дверь палаты. — Перекладываем на кровать. Я сейчас подойду, поставлю систему. Медбратья аккуратно переложили Майю, после чего вывезли каталку. Юрий сразу же поправил одеяло, накрыл дочь и огляделся. Увидел в углу стул, придвинул ближе и сел рядом. Через пару минут в палату вошла медсестра. — Как скоро она очнётся? — тихо спросил Юрий, не сводя глаз с дочери. — Сложно сказать точно. Может через пару часов, может ближе к вечеру, — ответила она, настраивая капельницу. — Главное — не давайте ей вставать. И тем более трогать катетер. Ей сейчас нужен покой. — Да, конечно, — кивнул он. Медсестра вышла. Юрий остался один. Он смотрел на Майю — бледную, неподвижную — и только сейчас позволил себе закрыть глаза на секунду. Слишком многое произошло за одно утро. На крыльце больницы в этот самый момент Лёва метался из стороны в сторону. В одной руке тлела сигарета, другой он сжимал телефон — так сильно, будто тот мог дать ему ответ. Ксения вышла следом. Хотя она и знала, что он где-то рядом, увидеть его оказалось… неприятно неожиданно. Он заметил её сразу. Сбросил вызов. — А ты куда? — спросил он холодно, почти без эмоций. — Домой. У Лёши состояние стабилизировалось… я решила немного перевести дыхание, — тихо ответила она, не поднимая глаз. — Ясно… Он затянулся, медленно выдохнул дым. — Если тебе интересно — я видела, как Майю только что перевели в палату, — добавила Ксения, внимательно следя за его реакцией. На долю секунды что-то дрогнуло в его лице. Едва заметно. — Отлично… — тихо сказал он. — Значит, она будет в порядке. И это «в порядке» прозвучало слишком… лично. — Зачем тебе это всё? — Ксения шагнула ближе, понижая голос. — Ты ведь его почти убил. И её тоже чуть не угробил. Он жадно затянулся ещё раз, затем швырнул окурок и, выпуская дым через нос, медленно повернул голову. Взгляд стал другим. Пустым. Холодным. — Не бери на себя больше, чем сможешь вынести, — произнёс он тихо, но так, что у неё внутри всё сжалось. — Ты уже сделала достаточно. Дальше — я сам. Он сделал паузу. — И лучше тебе молчать. Иначе я тебя за собой утяну. Ксения замерла. — Поняла? Она не ответила. Просто не смогла. — Вот и хорошо. Ты свободна. Он развернулся и пошёл внутрь. Ксения осталась стоять на месте. Будто её прибили к асфальту. Внутри больницы Лёва двигался быстро, но при этом старался выглядеть спокойно. Почти естественно. Подошёл к посту. — Добрый день. Подскажите, пожалуйста… девушка после ДТП — Майя. Её перевели в палату? Можно к ней? — Здравствуйте. Да, палата сразу за вами, — ответила медсестра. — Но сейчас с ней посетитель. Подождите немного. — А вдвоём нельзя? — К сожалению, нет. Новые правила. — Понимаю… Он кивнул. Но не сдвинулся с места. — А парень, который был с ней? — Его перевели в реанимацию. Состояние тяжёлое. Пока без посещений. Всё зависит от ночи… Эти слова будто ударили куда-то внутрь. Лёва едва заметно кивнул. — Ясно… спасибо. — Присядьте, я могу сообщить, что вы здесь. — Не нужно, — резко перебил он, затем смягчился. — Пусть с ней отец побудет. Телефон в его руке зазвонил. Он ухватился за это как за повод. — Извините… И быстрым шагом вышел из помещения. — Да, Хип. — Ты звонил? — Да. У меня плохие новости. — Даже так? — Майя и Саша попали в аварию. Пауза. — Насколько всё плохо? — Саша в реанимации. Майю… только-что перевели в палату. — Тогда слушай внимательно, — голос Хипа стал жёстким. — Ты вылетаешь своим рейсом. У нас контракты. Лёва остановился. — Я никуда не поеду. — Не понял? — Пока не буду уверен, что с ней всё в порядке — я остаюсь. — Тогда готовься к судам. Гудки. Лёва медленно опустил телефон. — Да пошёл ты… — прошептал он. Он пошёл по тротуару, не разбирая дороги. Мысли путались, цеплялись одна за другую, не давая остановиться ни на одной. Больница осталась позади, но ощущение, что всё выходит из-под контроля, только усиливалось. Он вновь поднял телефон, открыл билет. Вылет — сегодня. Через несколько часов. Ещё вчера это казалось правильным. Логичным. А сейчас — бегством. — К чёрту… Он резко выдохнул и махнул проезжающему такси. — В аэропорт. Всю дорогу он молчал. Иногда закрывал глаза — и каждый раз перед ним всплывало одно и то же: дорога, резкий крик, и голос Майи: «Саш!» Он стиснул зубы. — Жива… Только это сейчас имело значение. В аэропорту было слишком шумно. Люди жили своей жизнью — спешили, разговаривали, смеялись. Это раздражало больше всего. Лёва подошёл к стойке. — Хочу сдать билет. — Ваш паспорт, пожалуйста. Он протянул документы, не глядя. Пальцы нервно отбивали ритм по стойке. — К возврату доступна не вся сумма, — спокойно сказала сотрудница. — Делайте. — Деньги вернутся в течение нескольких дней. — Неважно. Она оформила возврат. — Готово. Он молча забрал паспорт и ушёл. Как будто поставил точку. На улице он остановился. Глубоко вдохнул. Теперь — дальше. Дом Марьяны. Он уже знал — она в курсе. Юрий бы не стал молчать. Значит, не придётся ничего объяснять. Только быть рядом. Он усмехнулся уголком губ. — Даже проще… Но внутри почему-то стало только тяжелее. В это время в больнице… Майя лежала неподвижно. Капля за каплей раствор стекал по трубке. Юрий сидел рядом, не сводя с неё глаз. И вдруг… её пальцы едва заметно дрогнули. Мгновение и пальцы дрогнули ещё раз. Слабее. Почти незаметно. Но Юрий это увидел.Он резко подался вперёд, вцепившись взглядом в её лицо. — Майя?.. Никакой реакции. Только едва уловимое движение ресниц. Он осторожно накрыл её ладонь своей, будто боялся спугнуть этот хрупкий момент. — Доченька… давай… Голос сорвался. Её дыхание стало чуть глубже. Неровно. И вдруг — резкий вдох. Майя дёрнулась. Глаза распахнулись. Пустые. Потерянные. Она резко села, словно вынырнула из воды. — САША! Голос прорезал тишину палаты. Юрий вздрогнул. — Тише, тише… ты в больнице… — Где он?! — она вцепилась в его руку, пальцы дрожали. — Пап, где Саша?! Дыхание сбилось. Слова налетали друг на друга. — Мы… мы ехали… тормоза… их не было… он… он… Её взгляд начал метаться по палате, будто она искала его здесь. — Он был рядом… он держал… он… Голос сорвался. Воздуха не хватало. Юрий сжал её плечи. — Майя! Слушай меня! Он жив! Она замерла. Как будто эти слова на секунду остановили всё внутри. — Жив…? — Да. В реанимации. Врачи делают всё возможное. Её губы задрожали. — Я… я должна к нему… Едва она свесила ноги с кровати, как мир поплыл. Юрий едва успел её удержать. — Нет! Ты никуда не пойдёшь! — Пап, отпусти… — Ты сейчас слишком слаба! — Мне нужно к нему! Голос сорвался на крик. В палату тут же вбежала медсестра. — Что происходит?! Ей нельзя вставать! — строго вскрикнула она, выпуская воздух из шприца с успокоительным, что был подготовлен заранее. Майя пыталась вырваться. Слабо, но отчаянно. — Пожалуйста… пустите… я должна… — Тихо! Держите её руку! — медсестра подошла ближе, и технично вколола в систему лекарство. — Сейчас станет легче! Вам сейчас ни в коем случае нельзя вставать! Вы снова упадёте! — Мне всё равно… Слёзы покатились по щекам. — Он один там… Юрий сжал её крепче. — Он не один. С ним врачи. — Он не должен быть там один… Голос стал почти шёпотом. Ломким. Силы уходили. Она обмякла в его руках. Медсестра быстро среагировала, помогая уложить её обратно на подушки. — Если приступ повторится, обязательно зовите! Ей нельзя сейчас волноваться! — Хорошо, — кивнул мужчина. Медсестра вышла. Майя закрыла глаза, но не потому что успокоилась. Слёзы продолжали течь. — Пап… — Я здесь… — Он… он сказал… Она тяжело вдохнула. — «Доверься мне»… Юрий замер. — И всё… Голос окончательно сорвался. — И удар… Палата снова погрузилась в тишину. Только капли лекарства тихо падали в камеру. В это же время. Реанимация. Холодный свет. Аппараты. Монотонный писк. Саша лежал неподвижно. Лицо бледное. Грудная клетка едва заметно поднималась под действием аппарата. На мониторе линия шла ровно. Пока. Врач стоял рядом, внимательно следя за показателями. — Давление падает, — тихо сказал кто-то из персонала. — Добавь. Писк стал чаще. Неровнее. — Чёрт… Линия дёрнулась. — Он уходит. — Нет, держим! Резкие движения. Команды. — Адреналин! — Есть! Тело Саши едва заметно дёрнулось. И в этот момент — тишина. Короткая. Опасная. Линия на мониторе почти выпрямилась. — Нет, нет, нет… — Давай! Импульс. Рывок. И вдруг — слабый, но отчётливый сигнал. Пик. Ещё один. Линия снова начала жить. — Есть… Кто-то выдохнул. — Держится… Но это было только начало. Самая длинная ночь была впереди. Дверь открылась почти сразу. Марьяна. Лицо бледное, уставшее. Глаза покрасневшие — видно, что плакала. — Лёва… В её голосе не было удивления. Только усталость. И тревога. — Здравствуйте, — тихо сказал он. — Я приехал сразу, как только узнал… Она коротко кивнула и отступила. — Проходи. Он вошёл. Дом встретил тишиной. Тяжёлой. Натянутой. Из комнаты послышались шаги. Мишутка выглянул из-за угла. Остановился. Посмотрел на Лёву внимательно, с детской настороженностью. Серые глаза. Чистые, внимательные. И в этот короткий момент Лёва вдруг поймал себя на странном ощущении — будто на него только что посмотрел Васильев. Он чуть дёрнулся внутри. Но быстро взял себя в руки. — Привет, — осторожно сказал мальчик. — Привет, — ответил Лёва, чуть мягче, чем собирался. Мишутка ещё секунду его изучал, будто пытался вспомнить, где видел. — Я тебя где-то видел… — Было дело, — спокойно отозвался он. Он подошёл ближе. Посмотрел прямо на Лёву. — А ты кто? Марьяна тут же мягко одёрнула: — Мишенька… Но Лёва вдруг присел на корточки. Чтобы быть с ним на одном уровне. — Я… друг, — тихо сказал он. Мальчик нахмурился. — Папин? Этот вопрос ударил сильнее, чем что-либо за последние часы. Лёва на мгновение завис. Но вновь взял себя в руки. — Можно и так сказать. Мальчик пожал плечами и ушёл обратно в комнату. Без вопросов. Он не знал. Ничего не знал. И от этого становилось… странно. Лёва медленно выпрямился. Марьяна стояла у стола, сжимая в руках телефон. — Юра звонил, — глухо сказала она. — Саша в реанимации… тяжёлый… Она запнулась. — Майе тоже резко стало плохо… , но её уже перевели в палату. Лёва кивнул. — Я был там. Она резко подняла на него взгляд. — Был? — Да. Короткая пауза. — Я не стал заходить к ней в палату. С ней в этот момент был дядя Юра. Марьяна устало провела рукой по лицу. — Я не могу здесь сидеть… Мне нужно к ним. Лёва на секунду замолчал. Быстро прикинул. — Поезжайте, — сказал он. — Я могу остаться с малым. Она удивлённо посмотрела на него. — С Мишкой? — Да, — спокойно кивнул он. — Ему лучше не видеть сейчас всего этого. Вы быстрее съездите, всё узнаете… а я побуду с ним. Марьяна колебалась. Это было видно. — Ты уверен, что справишься? — Абсолютно. Он выдержал её взгляд. Спокойно. Без нажима. После короткой паузы она кивнула. — Хорошо… Голос дрогнул. — Спасибо. — Всё нормально, — тихо ответил он. Она ушла в комнату к Мишутке, после к себе — собираться. Лёва остался в гостиной. Один. Снова. Он провёл рукой по лицу. Глубоко вдохнул. И на секунду закрыл глаза. В голове всплыло одно: серый взгляд. Слишком знакомый. Слишком не вовремя. Он резко открыл глаза. — Не сейчас… Почти шёпотом. Будто самому себе.