Глава 14

Лестор Лицо моей сестры снова было умиротворенным, облегченным и слишком живым. Она смотрела на меня своими такими прекрасными глазами, что на долю секунду я переставал дышать. Каждый раз касаясь ее мягких, длинных волос я чувствовал, как что-то теряю. Себя или ее - не понимаю. В этот раз, мы слишком долго плыли по течению, она не оглядываясь смотрела на меня, а я плыл и трогал ее волосы, запоминал лицо, слушал, как она делает такие слабые, но ощутимые выдохи. Она была жива. Была жива в моем сознании. После психотерапии с Алджерноном я чувствовал волнение и спокойствие одновременно, а такие чувства не совместимы с мистером Паркментоном, особенно спокойствие. Но именно этого мне и не хватало такое долгое время. Обычный разговор, несколько вопросов, которые требуют развернутого ответа, который показывает твою израненную душу наружу всем, кто находится рядом. Многие называю это: выпустить пар. Бывают разные способы, как обрести мимолетное умиротворение, как отпустить плохие мысли, злость и агрессию. Возможно, многие используют спорт в частности боевые искусства, а кто-то ищет помощь в разговорах или уединении в себе, например, выплакаться в подушку или кричать, пока не сорвешь голос. Есть множество вариаций, как утихомирить всплеск плохих эмоций и каждый делает выбор в пользу более выгодного для себя варианта. Очередную ночь провожу в закрытой палате, в собственных мыслях и гнетущим чувством страха и такой уже родной бессонницы. Руки немного потрясываются, дыхание учащается, а головная боль и сухость во рту усиливаются с каждой новой мыслью. ...Ты никому не нужен Хватит! ...Будь ты немного смелее, как твой брат, то Джоанна осталась в порядке Пожалуйста. ...Как хорошо, что Лия ушла, ты бы испортил всю жизнь девушке только своим присутствием Нет! ...Твои родители знали, что тебя не выпишут, но ей надо было сыграть расстроенную мать, ведь, с тобой у них не получилось бы наладить жизнь заново Это полная чушь! ...Жаль, что никто не будет даже плакать, когда ты умрешь Руки впиваются в волосы и я тяну их с невероятной силой вверх, чтобы физическая боль перекрыла моральную. ...Просто сделай то, что обязан и все станут счастливы Спрыгиваю с кровати и начинаю мерять шагами палату. Три шага влево, шесть шагов до двери. Три шага вправо, шесть шагов до окна. Это должно кончится. Рано или поздно я должен закончить свои мучения или хотя бы утихомирить их. Да, может в какой-то мере я и заслужил такое, когда перестал думать о себе, когда делал приоритет в пользу родных, друзей или знакомых. Наверно, это одно из испытаний моей жизни, когда я должен понять, что для меня важнее собственное здоровье, безопасность или жизнь чужих людей, что могут сами справятся со своими проблемами, если приложат хотя бы малейшее старания и сделают шаг вперед, а не несколько шагов назад. Опускаю руки, встаю прямо и закрываю глаза. Тремор отвлекает, страх начинает тревожить меня, звон в ушах давит с невероятной силой, но я стою. Стою и не делаю никаких усилий, чтобы прекратить это. Мысли снова кишат в моей голове и руки почти машинально пытаются дотянуться до ушей, чтобы не слышать этого. Но я стою. Ноги начинают дрожать, сердце колотиться с бешенной скоростью, тремор увеличивается. Но я стою. Голоса в голове переходят на крик, губы почти сухие слишком сильно, руки трутся о пижамные брюки, тело начинает покачиваться из стороны в сторону. Но я стою. Звон в левом ухе оглушил меня, в глазах помутнело, тремор прекратился. Но я стою. Мысли в голове утихли, но их слышно, веки подергиваются, ноги подкашиваются. Но я стою. Голоса прекращаются, тело приходит в норму, виски слегла болят от перенапряжения собственного организма. Но я стою. Это моя болезнь, мой опыт, моя нерешенная проблема, которая не сможет победить меня. Никогда. **** Барри сидит за своим столом, делает медленные глотки горячего кофе, что только что заварил для себя и сделал мне чай. Он пригласил меня к себе после завтрака, который прошел в моей палате. После эмоционально сильной ночи для меня, я проснулся совершенно без сил. Слабость, сильная сухость во рту, весь потный и опять тремор оставили следы после ночной борьбы с моим сознанием. Я не мог встать, не мог перевернуться, когда левая сторона затекла, я не мог сделать абсолютно ничего. И не хотел. Голова была пуста, я смотрел в стену перед собой, но ничего не видел, не замечал шаги, не обращал внимания, как мою палату открыли, сообщили, что нужно вставать, умываться и идти на завтрак и за таблетками. Я ничего не хотел. Тогда пришел Барри. — Как себя чувствуешь? - ставит кружку на стол и скрещивает руки на груди, откидывается на спинку своего нового стула. Пожимаю плечами. Мне нечего ему ответить и не хочется. Руки подрагивают, когда я поднимаю кружку с горячем чаем к губам и не осознанно я проливаю малую часть на свои колени. — Боже, - вскакивает Барри и подбегает ко мне, — Сильно горячо? Отрицательно киваю головой и ставлю кружку обратно на стол. Мне не горячо, мне никак, но лучше я пока не буду брать что-либо в свои руки. Надо успокоиться. Парень вздыхает, и садится обратно на свое место, берет мою карту и читает ее. Интересно, мистер Паркмент внес туда вчерашние заметки? Или хотя бы оповестил Барри о моем состоянии? Вздыхаю и опускаю голову, закрываю глаза. Чувствую обостренное чувство усталости, хочется сильно спать - это удивительно. Сонливость мне не свойственна. — Побочные эффекты от твоих препаратов сказались даже внешне, - констатирует как факт он, я киваю, — Расскажи мне о физических изменениях. — Слабость, головная боль, сухость во рту и стал замечать повышенный пульс - задумываюсь, — Желтый цвет кожи? — Не сказал бы, что это побочка от тофранила или флувоксамина, скорее твой образ жизни способствовал незначительному изменению цвета кожи, - Барри развернул лист из моей карты, — Уберем доксепин, начнешь принимать пароксетин. Он более легкий и также будет помогать при возникновении тревожности. Если будешь чувствовать сонливость, то не противься, а спи столько часов, сколько сможешь. — Хорошо, - киваю и тру глаза. Такое ощущение, что я все двадцать четыре часа вчера занимался активностью физической и умственной. Мне совершенно не хотелось делать ничего. Отвечать на простейшие реплики Барри с трудом могу, двигать руками, поворачивать голову или совершать элементарные действия было трудно и тошно. — Как прошла беседа с мистером Паркментоном? — Нормально, - запрокидываю голову назад и жмурю глаза от света ламп, — Мне даже стало легче после разговора с ним. — Это хорошо или плохо? — Это нормально, - резко наклоняюсь обратно, затошнило, но быстро отпустило и переключаю свое внимание на Барри, — Я могу пойти обратно к себе и лечь спать? — Да, конечно, - отрешенно отвечает парень, — Я приду проверить тебя. Просыпаюсь от резкого толчка в плечо, не разборчиво понимаю, что пытается мне сказать Барри, но я пытаюсь сконцентрироваться на его губах, глазах и все безуспешно. Парень вздыхает и садится на край моей кровати, скидывает с меня одеяло и только сейчас я понимаю, как сильно вспотел во сне. Становится противно от самого себя, но я молчу и не подаю вида, что мне хочется скинуть одежду и встать под холодный душ минут на тридцать точно. — Сколько я спал? - мой голос охрип, губы сухие и говорить трудно. Привстаю с кровати, сажусь, потираю глаза и оглядываюсь на коридор. Мимо проходят пару пациентов, радостные голоса доносятся из холла. — Пять часов, - смотрит он на часы, — Давай ты сходишь в душ, а после постараешься адаптироваться, посидишь в холле или у меня в кабинете, я сделаю тебе травяной чай, принесу печенье, что вы так любили красть у меня с братом для Лии и если захочешь, мы поговорим, - киваю, — Отлично, тогда пойдем. Он дает мне свою руку, пару секунд смотрю на него и встаю с его помощью. Из всего его плана мне нравится идея с душем, остальное восторженные овации у меня не вызывает. Барри оставляет мне чистую одежду, отмечаю, что белая футболка и серые штаны точно не из нашей прачечной, значит, либо он, либо Дастин снова решили напомнить мне о себе. Спасибо. Теперь я точно белая ворона среди серых пятен лечебницы. Встаю под прохладный душ с головой. Табун мурашек окутывают тело. Все, что произошло ночью я пытался смыть водой - тер тело мылом слишком сильно, долго задерживал дыхание, когда вода стекала по лицу и попадала в открытые глаза. Мне хотелось очиститься, словно я желал начать жизнь с чистого листа. Словно, я принял свою участь болезни, принял все действия психотропных веществ, транквилизаторов, антидепрессантов и прочих препаратов, что накачивали меня специально. Тогда, стоя посреди комнаты, слушая голоса в своей голове и контролируя боль, я хотел осознать и принять все вытекающие своего расстройства. Я должен был понять с чем предстоит бороться и с чем мне придется жить всю оставшуюся жизнь. Принять тот факт, что такие приступы могут преследовать тебя на протяжении всей твоей жизни - сложно, но если ты этого не сделаешь, ты проиграл независимо от того, как сильно старался. Осознание всего происходящего давалось мне сложно. Слишком сложно. Я отрицал, ненавидел и презирал свое состояние, свои новые повадки, совершенные действия и мысли, которые стали для меня не свойственны. Если сначала все шло постепенно, почти не заметно, то со временем злость и грусть происходящего давили на меня. Сны с участием мертвого тела Хлои радовали, давали надежду на ее присутствие в моей жизни, а в конце я осознал - это ненормально. Видеть, как ты умираешь внутри и становишься внешне похожим на разложившийся труп своей сестры не то, что может посодействовать в ремиссии моей болезни. Капля надежды упала на меня с появлением в моих руках письма от Коралии, а быть точнее, с появлением рисунка. Она изобразила один из вечеров, что повторялся довольно часто, когда мы находились втроем после ужина в холле. Дастин как и всегда в хорошем настроении, девушка витает в чувствах любви к моему брату, не забывая шутить и обижаться на его шутки и мой поддерживающий смех, а я наблюдал. Находился в эйфории прекрасных чувств радости, спокойствия, расслабленности и защищенности рядом с ними. Это те положительные эмоции, которые держат меня на плаву, а точнее держали, пока я не стал жертвой поломанной судьбы. Все опыты, что сотворил со мной мистер Паркмент сделали меня таким. Я хотел помочь Джо, хотел вытащить ее, сделать себя героем, таким незабываемым, всеми любимым парнем, что не побоялся и оторвал из рук сумасшедшего доктора бедную девушку. Но я не учел самого главного в этой истории - девушка больна и нуждается в помощи не меньше, чем я. Только если в один из периодов я понял, что самоуничтожение продолжаться не может, то Джо полностью отрицала и не воспринимала какую-либо помощь ни от меня, ни от мистера Паркмента, что изначально хотел разобраться в проблеме, ни от Барри, который является нашим последним шансом на спасение. Обострение многих чувств меня пугало, особенно, когда эти чувства были негативными, пессимистичными и крайне неположительные в отношении меня и окружающих людей. Пытаясь абстрагироваться от всех, я принял решение, что так будет легче. Легче, когда ты один, без чужого мнения, жалости и слез. Я хотел принять и заглушить все чувства, хотел закрыть их в себе глубоко и надолго. На это требовалось не мало времени, не мало усилий, чтобы понять, как люди заглушают любое чувство, которое делает им хуже? Любовь, боль, чувство страха, ненужности и полного отрицания. Я отказался от сна, потому что после пробуждения все обострялось, я чувствовал все с двойной силой, приходилось проживать заново любые эмоции, как отрицательные, так и положительные. Если сначала это никак не влияло на мое состояние, то такое самостоятельное решение и действия препаратов дали сбой моему организму - бороться со сном стало проще. Я отказался от разговоров с людьми, которые могли вызвать во мне желание испытать чувства наедине с Джо. Эта девушка многое вызывала во мне, но были это дружеские или романтические эмоции я до сих пор не могу разобраться. Спустя неделю все обострилось сильнее. Уже не было проблем с тем, как заглушить любое желание увидеть ее, уже не было сожалений или скорби по сложившей ситуации, что она не в порядке. Я начал жалеть себя. Я начал ненавидеть себя или правильнее сказать, голоса стали ненавидеть меня? Нет, это отговорка. Я ненавидел себя. Презирал, то каким я стал. Когда пришла Лия и Дастин, я только и думал о том, что они перебарывают себя и находятся рядом со мной только из-за жалости. Я видел это в их глазах, видел это по их мимолетным действиям ко мне, видел и ощущал, как сильно им жалко меня, каким беспомощным и больным я выглядел в их глазах. Не могу сказать, как сильно тогда мое состояние отображалось внешне, но внутреннее я знал - надо бежать, надо скрыть себя и свои мысли, нельзя показывать никому, что мне требуются срочная помощь и поддержка. Я молчал, а они были рядом и без слов, без лишних упоминаний показывали свои искренние чувства ко мне. Тогда я начал сдаваться, пока не услышал крик Джо. Это дало сбой на пару дней. Увидев девушку на кушетке, такую истерзанную с множеством ран по всему телу, я на пару минут почувствовал невероятную жалость к ней. Ту самую жалость, что пытался заглушить и спрятать навсегда в своем сознании. Я не давал отчет своим действиям, меня словно переключили за минуты и мне показалось, что я обязан ее вытащить, спаси хотя бы несколько дней. Но потом я понял: для того, чтобы заглушить ненужные чувства, мне была необходимая сильная физическая боль и никто кроме мистера Паркмента не умел причинять боль сильнее. Каково было разочарование, когда он неожиданно отпустил меня, он просто прописал мне очередные препараты и закрыл в палате. Я сдался. Решил, что это проигрыш мой и крупная победа моей болезни. До последнего момента. Пик моего терпения кончился, я знал, я ощутил, что нужен своей семье и своим друзьям. Нужен себе. Когда вода стала слишком холодной, челюсть начала дрожать, я вышел и стал одеваться. Осматривая себя в небольшое зеркало, все моменты пролетели перед глазами: мой первый день здесь, знакомство с Лией, разговоры с братом о том, что мы в полной заднице, ознакомление с распорядками лечебницы, шутки с Барри и издевки Ерлин над нашей троицей, что оставила нескромный след в душе каждого, кроме мистера Паркмента. Его душа прогнила, он потерял ее вместе со своей погибшей семьей и не мне судить его, ему нужна помощь не меньше всех находящихся здесь. А может и больше, но никто это не видит, никто не хочет разобраться в истоках его злобного начинания. Может быть это будет пример того, что не все заслуживают быть принятыми и прощены? Парень разливал кипяток по чашкам. На столе лежала пачка шоколадного печенья, тарелка с конфетами и пару пачек крекеров. Я усмехнулся, запасы Барри никогда не уменьшались, не знаю, когда он успевал их покупать, но первое время мы думали, что он забирает некоторые передачки пациентов себе. Уверен, половина персонала именно так и поступают. — Тебе лучше? — Да, спасибо, - сажусь на место, где находился с утра. Отрывками вспоминаю, как сильно мне было плохо, как пролил чай из-за тремора, который до сих пор мучает меня, но не так сильно, — Тебя давно не было. — Да, пришлось уехать по срочным делам, - он сел и взял кружку в руку, — Мне придется еще раз уехать и надеюсь, что это будет последняя моя поездка в город, пора продолжить свои дела, иначе меня так уволят и придется идти устраивается в обычную поликлинику, - мы смеемся. Замечаю, что Барри изменился. Он стал словно шире, выше, его манера речи перешла в более серьезную, грубую. Волосы он перекрасил в ярко черный цвет, что не могу не отметить, но ему идет. Щетина, которую он всегда сбривал перед сменой, если успевал или делал это в душевой пока никто не видит, теперь красовалась на его лице всегда, если я его видел. Радует, что обычное повышение на работе может так влиять на человека. — Как обстоят дела у тебя с мистером Паркментоном? — Лучше. Извини Лестор, но после твоего эмоционального взрыва про которое ты мне не рассказал, я не хочу давить на тебя. Почему ты промолчал? — Хочу сам со всеми справиться, - пожимаю плечами и беру в руки печенье. — Это радует, что ты принял факт о своем расстройстве, но я как твой лечащий врач должен быть в курсе о всех изменениях твоего состояния, особенно душевного в твоем случае. Да, ситуация крайне странная окружает нас всех, но я стараюсь помочь тебе, Джоанне и многим пациентам в нашей лечебнице. — Понятно, - только и отвечаю я. Несколько раз кручу кружку по часовой стрелке, прежде, чем взять ее в руки, — Ты же помыл ее? — Конечно, - кивает Барри. Он уже не удивляется как в первые наши с ним разы таких посиделок. Проявление расстройства в моей жизни были не значительными, они лишь проявлялись в малейших повторяющихся действиях и мелкой тревожностью, когда я каждую ночь проверял закрытие всех дверей в доме, выключен ли газ, закрытое окно и многое другое. Усугубление пришло после смерти Хлои, — Хочешь сегодня остаться у меня в бывшей каморке и посмотреть что-нибудь? Или будешь спать? — Не думаю, что я быстро усну сегодняшней ночью, но предложение очень привлекательное, - подмигиваю ему. Наверно, я тоже смотрюсь сейчас жалко в его глазах. Протираю руки о сухую салфетку, что лежала посередине стола между сладостями, складываю ее в квадрат и кладу рядом с кружкой. — Отлично, я сегодня на ночном дежурстве. Слишком многое пропустил, хочу наверстать упущенное, поэтому вот ключи, - он кидает мне, и я с замиранием сердца ловлю их, отмечая, что тремор немного увеличился, — После ужина можешь быть там. — Спасибо. У Барри ничего не изменилось, только появились новые вещи, скорей всего они принадлежали уже Коди, который часто тут зависал. Рассматриваю пару новых книг Агаты Кристи, усмехаюсь. Парень решил детально углубиться в детективы, чтобы быть готовым к любому исходу событий. Нахожу несколько дисков ужасов, комедий и детективов. Решаюсь, что мне не следует кормить свое сознание плохими эмоциями, разочарованием и страхом, включаю первую комедию. Барри принес мне пару баночек содовой, орехи и снеки. Усаживаюсь за просмотр фильма. Я чувствую себя как человек спустя месяц своего расстройства. Резкие крики вырывают меня из полусна, начинаю тереть глаза, выключаю фильм и прислушиваюсь. Мне могло показаться, но крики повторяются снова, слышу быстрые шаги и вижу, как включается свет в коридоре. Встаю с кровати и подхожу к дверям, прислушиваюсь. Отчетливо слышу голос Барри и мистера Паркментона. — Это все из-за вас, - рычит парень, — Я все сделаю, чтобы вы оказались за решеткой как можно скорее!