Глава 15

Джоанна Я ощущала себя максимально плохо. Не могла сконцентрироваться на чем-то одном, все мысли и голоса в моей голове перебивали друга даже не договорив и половину того, что хотели мне донести. Я пыталась уснуть, чтобы не чувствовать боль в теле, внушительные покалывания на висках, сильный зуд на руках, а в особенности на ногах. Но сон не приходил. Поменять позу на кровати я не могла - не было сил повернуться даже на спину. Желание дотронуться до левого бедра победило, и медленно моя рука стала подниматься вверх, когда я смогла дотронутся до кожи, то крик боли наверно услышали соседние палаты: успевшая появится частичка кожи отпала и я чувствовала, как капли крови стали образовываться на месте ожога. Невыносимо больно. Головная боль усилилась, я поняла это, когда в глазах помутнело и появились невидимые удары прямо по моей макушке. Такое явно ненормально. Пытаюсь восстановить хронологию событий постепенно, пока у меня нет сил шевелится, а тело медленно, но уверенно пытается восстановится я пытаюсь вспомнить хотя бы несколько моментов прошедшей давности. Все безуспешно. Единственное, что я припоминаю, как Ерлин кладет мне мокрую, холодную тряпку на лоб и вытирает капли пота. Не могу судить сколько именно прошло времени с тех пор, но кажется не меньше часа. Небольшими вспышками, я вспоминаю, как слышала Лестора, как меня несколько раз возили из палаты в комнату ужаса - иначе я назвать ее не могу. Все происходящее не вызывало во мне ничего кроме страха, слез и сильного волнения, что уже находясь в сознании меня вернут обратно и это будет последний раз, когда я видела что-то, будучи живой. Непроизвольно замечаю, что несколько слез начинаю скатываться по подбородку к шее, что вызывает мурашки по коже. Становится душно, капли пота собираются у носа и на лбу снова, руки подрагивают, чувство страха увеличивается и я зажмуриваю глаза. Все хорошо, дорогая, я рядом — Кто здесь? - шепчу, не открывая глаза. Все будет в порядке, доверься нам Чувствую легкое прикосновение к волосам и плечу. Потрепи немного и все пройдет. Этот ужас закончится, как только ты этого сама захочешь, а теперь попробуй уснуть ненадолго. Мы останется здесь и будем защищать тебя — Только не уходите, - не понимаю, но кажется начинаю рыдать, — Пожалуйста. Мы всегда рядом. Скоро все кончится и тебе не придется чувствовать боль Зажмуриваю глаза и пытаюсь отвлечься. Кто-то гладит меня по ногам, руках и вытирает не прекращающиеся слезы. Мне страшно, плохо и слишком больно. Раны на теле начинают колоть и я снова зажмуриваю сильно глаза, будто это уменьшит боль, но все тщетно. Сон не приходит ко мне, и я пытаюсь оставаться в сознании, чтобы быть в курсе о происходящем вокруг меня. Поспи, Джо. Тебе надо набраться сил Голос Рут меня отвлекает и моментально усыпляет. **** Сил передвигаться нет совершенно и Марта - медсестра, что периодически заменяла Ерлин днем прикатила к моей кровати кресло и пересадила меня. Зачем и куда она меня повезла не пояснила, но и желание расспросить женщину о происходящем я не имела и не было сил открыть даже рот. Но я понимала, что что-то будет. Меня помыли, а точнее обтирали тряпкой так как сама встать и пойти в душ я не могла. Как только я захотела совершить единственную попытку подняться с кровати, то тут же упала обратно. Слабость и головокружение решило все за меня. И когда меня "помыли", стали переодевать: кофта с длинными рукавами и свободные брюки, что почти не касались моих ран и не вызывали неприятных ощущений, но рукава кофты чувствовались на ожогах и это были еще одни не самые лучшие ощущение. Мы с Мартой поднялись на лифте на этаж выше, и я увидела знакомые стены, коридор и даже пару знакомых лиц, но не Лестора, которого я так сильно желала сейчас увидеть. Меня привезли в кабинет мистера Паркмента. — Родная, - слышу знакомый женский голос и прилагаю огромные усилия, чтобы повернуть голову на источник звука, — Боже, что с тобой? Ее видеть я не хотела. Никогда. Сейчас, когда моя мать почти на коленях передо мной, держит в своей руке мое лицо я хотела только плюнуть в нее и убежать. Никакое из этих действий я не смогла выполнить, только ели заметно вздохнула и прикрыла глаза. Давай, посмотри, что ты сотворила со своей дочерью Слезы матери должны вызывать чувство сострадания, колющую боль в сердце и желание скорее успокоить ее, а все что я могу сейчас чувствовать - это ненависть. На большее у меня нет сил, как и желания. Хочется просто спокойно умереть и сделать ей еще больнее. — Алджернон, что ты натворил? - она повернулась к нему, держа свои руки у меня на коленях. — Лилиан, успокойся, - без намека на сочувствие произнес он, — Ты сама дала полное согласие на ее лечение. Ее личности притупились, перед тобой сейчас твоя дочь - Джоанна. — Да ты посмотри на нее! - крик матери заставил меня вздрогнуть. Она встала, вытерла свои слезы, обошла меня и схватилась за ручки моего кресла, — Она выглядит словно живой труп, а ты говоришь мне про какое-то выздоровление! — Согласен, без жертв не обошлось, но ты только посмотри, - он встал со своего места и стал медленно подходить к нам. Непроизвольно, я пыталась отодвинуться от него. Волнение охватило меня, ладошки рук вспотели и я сжала в кулак рукава кофты, — Все ее личности, что захватывали сознание твоей дочери исчезли, она полностью теперь только в своих мыслях. Электрический шок помог нам вывести все выдуманное в ее голове, она чиста как ангел. — Ты сошел с ума, - шепчет мама. — Нет, Лилиан, - старик опускается передо мной, мы заглядываем друг другу в глаза, — Твоя дочь здорова внутреннее, а все образовавшиеся внешние раны легко можно залечить. Ты только представь: Джоанна была на грани смерти, она не видела, где реальность, а где несуществующий мир. Она видела несколько людей сразу в своем отражении по утрам, слышала около трех, а то и более разных голосов в своей голове и всего неделю полного ее отключения от жизни и вот - она переродилась! Понимаешь? Я переродил человека. — Ты бредишь... — Нет, - протягивает он, мне становится противно от его голоса и рук, что убирают мои волосы за ухо и открывается вид на почти черные виски, которые я смогла заметить в отражении стен лифта, — Это новое открытие! Я смог доказать, что перерождение возможно не только в психике, но и физически. Когда сердце твоей дочери остановилось в определенный момент, я испугался, остановился и боялся продолжить начатое, но спустя время, а оно было довольно долгое, я взял себя в руки и посмотри! Она жива, тут перед тобой. — Что ты сказал? — Мне искренне жаль, что тебе пришлось узнать, что Джоанна чуть не покинула нас навсегда, но я же вернул ее тебе! — Ты просто слетел с катушек после смерти Джозефины и Милы! — Хватит! - громкий крик мистера Паркмента напугал меня и посмотрела на него, — Ты сама подписалась на это, но удача на твоей стороне, что я смог добиться желаемого, не убив твою дочь. Теперь, когда моя главная задача достигнута, мне осталось пару штрихов и я отпущу ее, - он разочарованно вздыхает и садится на край своего стола, — Извини, Лили. Я должен закончить все это, - он разводит руками и указывает на меня, — Поверь мне, я не допущу больше смерти твоей дочери, она нужна мне только для доказательств моего открытия в медицине. — Ты не посмеешь, - грозный тон мамы вызвал во мне каплю гордости и мимолетное чувство защиты, — Только посмотри, как далеко ты зашел! — Вижу, я прекрасно это вижу, - мужчина снимает очки и потирает глаза, — Всего пару дней, дай мне пару дней и после я выпишу для вас квоту в Лондон. — Я посажу тебя, - словно яд слова мамы заставляют вздрогнуть его, а после устрашающая улыбка медленно появляется на его лице. — Тогда вставай в очередь, дорогая. Не могу сказать, что я чувствую сонливость или нахожусь в полусне, нет. Я все слышу, чувствую, но просто не могу открыть глаза и пошевелится. Мистер Паркмент стоял где-то справа от меня, я могла только улавливать ели слышимые шаги и как он берет или переставляет предметы. Ерлин находилась левее, она как обычно вытирала мой пот, выступающую кровь с еще не заживших ран и пыталась обезвредить ожоги на руках. Сегодня страдали сильнее всех почему-то именно кисти рук, я могла чувствовать, как сильная боль, что отдавалась по всему телу успокаивала меня, давая понять, что я еще жива. Снова чувствую, как чьи-то руки поглаживают меня по голове, будто пытаются успокоить. Не помню, чтобы кто-то третий находился с ними, они всегда вдвоем. — Мне кажется, пора оставить девочку в покое, - эхом слова женщины доносятся до меня. Почти ели ощущаемые руки, которые пытались меня успокоить, остановились. А мне кажется, пора тебе сдохнуть Голос из неоткуда заставил меня улыбнуться. — Думаешь? А вроде ей хорошо. Она даже улыбается. — У нее пошло обострение диссоциативности, у нее галлюцинации. — С чего такие выводы? — Она никогда прежде не разговаривала со своими личностями вслух, - женщина кладет холодную ткань на мой лоб, — Ее давление не спадает даже в спокойном состоянии, невроз усилился. — Не выдумывай. Ее организм пытается восстановится после всех перенесений, - отвечает ей мистер Паркмент. Слышу, как он ставит стеклянную банку на стол, потом тишина. Через пару секунд чувствую легкую боль, холод на руке и в рот снова положили марлю. После этого могло следовать только одно... — НЕТ! - громкий, неожиданный и режущий даже по моим ушам крик сорвался с моих губ. Я ощутила снова эту боль. Тело начало дрожать с невероятной силой, пальцы рук напряглись и выпустили ткань моей одежды. Все раны на теле начали жечь, я почувствовала жидкость во рту и начала кашлять. Моя спина прогнулась от повышения электричества, голоса закричали тоже. Больно! Нет! Ты не избавишься от нас! Это должно кончится любым способом! Я могла только догадываться, как мое тело опустилось обратно, вкус железа во рту стал ощущаться сильнее, хотелось выплюнуть, но все онемело. Пальцы рук ослабли, ноги опустились, я смогла повернуть голову влево и приоткрыла глаза. Ерлин смотрела на меня, глаза ее были мокрыми от слез. — Она откусила себе кончик языка, - смогла услышать я. Глаза закрылись, рот приоткрылся и я чувствовала, как кровь начала стекать к подбородку. Было плохо, было больно, но что-то внутри меня зашевелилось, я снова услышала их. Джо, осталось немного и мы выберемся. Ты молодец, ты продержалась намного лучше, чем в прошлый раз Последнее, что я могла ощутить, как такие уже родные руки стали снова поглаживать меня по голове. Не знаю, сколько времени прошло с той последней ночи, но я стала понимать и видеть лучше. Могла вставать и шевелить руками, я доходила до раковины, что благо, находилась в моей палате. Я рассматривала все свои ожоги при дневном свете, а ночью пыталась уснуть и не трогать раны, чтобы не задеть только появившийся слой кожи. Я прекрасно помнила, что моя мать была здесь. Она видела в каком состоянии я нахожусь, она даже попыталась проявить жалость ко мне и защитила перед мистером Паркментоном, но как жаль, что мне плевать. Она сама согласилась, чтобы надо мной ставили опыты - это я поняла с их короткого разговора прежде, чем Марта увезла меня обратно. После последнего неудачного опыта старика, когда я впервые навредила сама себе: неосознанно откусила кончик языка. Мужчина оставил меня в покое, совесть или понимание того, что его обещание моей матери, что я не умру он мог нарушить не давало ему продолжить издеваться надо мной. Но с того дня меня не трогали и не разрешили выходить из палаты. Марта и Ерлин в разные дни привозили мне еду, пичкали таблетками, а вечерами разрешали сидеть у открытого окна в холле, когда был отбой. Не понимаю почему меня отгородили от других пациентов лечебницы, но думаю, они все же боялись, что меня могут увидеть в таком состоянии. В один день, когда я смогла ходить самостоятельно, Ерлин отвела меня в душевую, где я смогла уже в зеркале рассмотреть свое тело. Лучше бы я умерла. Похудевшее тело, желтое, а в некоторых местах синее и фиолетовое тело меня испугало. Окровавленные ожоги, множественные волдыри на руках, плечах и ногах. Ели заметные полумесяцы от ногтей на ладонях когда-то тоже кровоточили, я поняла это по ощутимой, затвердевшей коже. Когда-то белое глазное яблоко стало желтым с явными красными подтеками от перенапряжения. Я стала уродиной, я живой труп. Но именно тогда в зеркале я увидела не только себя, а тех, кто находился всегда рядом. Тех, кто успокаивал меня. Тех, кто пытался защищать. Тех, из-за кого я здесь нахожусь. Они снова ходили по моей палате, когда я стояла возле единственного источника света ночью. Я слышала весь их разговор, понимала, но не участвовала. Все мои мысли были забиты лишь одним. Ты должна ответить нам, Джоанна Да, так больше не может продолжаться! — Хватит, - шепчу я и вытираю слезы с щек. Головная боль стала сильнее, чувствую легкое головокружение, но ложится не хочу. Сон все равно перестал навещать меня уже почти неделю. Легкий нервоз стал образовываться во мне сначала маленьким комочком и возрастал все сильнее. Останови всю боль, что сейчас чувствуешь. Нам тоже больно Прикрываю глаза, да - это должно кончится. Не даю отчет своим действием, я словно наблюдаю со стороны, как мое тело подходит к кровати и начинает разбирать постельное белье, завязывая его между собой. Я словно все также стою перед окном, но уже наблюдаю за своим телом, которое завязывает крепкие узлы между пододеяльником и наволочкой. Я вижу победную улыбку на своем лице, когда повернулась к окну. Краем глаза замечаю еще пару движений по всей палате. Меня слишком много здесь. Руки начинают трястись, волнение увеличилось, страх распространился по всему телу. Вижу, как «Я» сейчас передвигает кровать к середине палате, встает и завязывает белье на ели выступающей старой, уже не работающей лампочке на потолке. Страх увеличивается, но вместе с ним приходит и радость. Снова вижу улыбку на своем лице, но продолжаю стоять возле окна и наблюдаю. Я вижу, как «Я» продеваю голову в узел. Руки начинают трястись, тело бросило в дрожь, чувствую, как успокаивающая рука легла на мое плечо. Вот и все Слышу я и моментально переношусь в свое тело. Пытаюсь ухватиться руками за веревку на своей шее, но глазами замечаю, как "Я" - передвигает кровать обратно и встает передо мной, наблюдает. Кашель и пелена слез образовываются, страх покидает меня. Так и должно быть Тело начинает дрожать, становится жарко и холодно одновременно. Лучше мы сами, чем это сделает он Я закрываю глаза, но все равно их слышу. Кашель усиливается, глаза закатываются. Руки постепенно начинают опускать белье. Чувствуешь? Мне легко, мне не больно. Я улыбаюсь.