Глава 7. Гарри

      Андриан мог ликовать: его план явно увенчался успехом. Вот только, когда он уже сделал шаг вперёд, протягивая ладонь, чтобы завершить сделку рукопожатием и перейти уже непосредственно к составлению договора о сотрудничестве, сэр Хеллсинг неожиданно сказала: — Однако, я хочу сама услышать от вашего брата, мистер Андриан Поттер, согласие.       Это явно было не плану. Впервые за весь разговор между Избранным и главой Хеллсинг, Гарри не смог удержать надетую им самим маску равнодушия, которой он успешно пользовался почти все годы в Хогвартсе. До этого момента, всем, что выдавало его шоковое состояние, были лишь широко распахнутые глаза, удачно скрытые за круглыми очками, и болезненно напряжённые плечи, которые он изо всех сил пытался расслабить. Вот только после слов сэр Хеллсинг он не удержался, и, вздрогнув, резко повернул голову, чтобы столкнуться взглядом с отцом. В глазах Джеймса Гарри отчётливо увидел мрачное предупреждение, которое было красноречивей любых слов сказанных вслух.       Славься, Андриан, идущие на смерть приветствуют тебя! Подавив горькую усмешку, Гарри сделал шаг вперёд, выходя из-за спин остальных магов. Он не любил находится среди толпы под пристальным вниманием, начав бояться этого ещё до Хогвартса, но, если это необходимо, мог собраться, не показав свою слабость. Пожалуй, только Айви и Луна видели, чего это стоило Гарри. Они обе не раз сидели рядом с ним, молча смотря на его бледное лицо, залитое потом. Но где сегодня он будет приходить в себя после этой сложной, дневной встречи и кто будет рядом?       Переведя взгляд на Интегру Хеллсинг, он вновь поразился тому, какими длинными и ухоженными были её светлые, почти белые волосы. Вместе со смуглой, песочного оттенка, кожей, выдававшей её индийские корни, и светлыми глазами, она с лёгкостью могла сойти за фейри, какими их описывали старые легенды, вот только представить себе сэр Хеллсинг в длинном, струящемся платье, цвета лунного серебра, не получалось. Она была воином и это отчётливо было видно. Её взгляд, поза, легкая усмешка на тонких губах и вера в свою Королеву. Действовала эта магла явно лишь во имя Короны. Невольно, Гарри вспомнились слова Луны. Не об этом ли шептала ему подруга? Значит ли это, что Белый Рыцарь из её видений — сэр Хеллсинг? Гарри вновь скользнул взглядом по фигуре стоящей девушки. Белый Рыцарь… Интегре Хеллсинг вполне подходило это прозвище. — Я согласен, — Гарри твёрдо встретил пристальное внимание ледяной статуи, которой была сэр Хеллсинг. — Но почему вы считаете, что являетесь лучшим кандидатом на роль… заложника?       Сэр Хеллсинг открыто провоцировала и даже не скрывала этого. На её тонких губах продолжала сиять легкая усмешка, а в глазах Гарри отчётливо видел скрытое презрение. Оно таилось на дне её глаз, скрытое за толстой коркой льда. Глава Хеллсинг искусно скрывала свою неприязнь, но Гарри, наученный горьким опытом, полученным ещё с раннего возраста от общения с Андрианом и родителями, чувствовал всю глубину настоящих чувств этой девушки. Она ненавидела магов. Искренне, всей душой. Так же неистово, как и Инквизиция, представители которой ненавидели всё, что было чуждо их Богу. Впрочем, Инквизицией Интеграл Хеллсинг и можно было назвать. Главой особого отдела, подчиняющегося лишь Короне и почитающего лишь Бога и английскую королеву. — Как уже сказал Андриан, мы близнецы. У волшебников это означает связь не только кровью, но ещё и магией, разумом и душами. Что случается с одним, отражается на другом, — Гарри равнодушным тоном перечислял все отличия, что узнал ещё в детстве, пытаясь понять, почему они с братом не похожи на близнецов Уизли. — Андриан не просто символ борьбы против тёмного мага, который собирает армию упырей. Мой брат будущий лидер магической Британии и его влияние уже сейчас, когда он является всего учеником последнего курса магической школы, велико. Удар по мне означает удар по нему, а это, в свою очередь, удар по будущему волшебного сообщества. В ваших руках окажется рычаг давления на наш мир. Андриан не просто знамя, он будущее.       Гарри чувствовал на себе пристальный взгляд Избранного, но успешно игнорировал его, предпочитая смотреть в глаза Интегре Хеллсинг. Та же, с непринуждённой легкостью спросила, словно задавала вопрос о погоде после обеда: — А если я нажму на этот рычаг? — Тогда вы сделаете то, в чем обвиняли нас. Нужен ли вам такой урон по репутации? — Гарри позволил себе отзеркалить усмешку маглы. — Ваш поступок бросит тень на репутацию Короны.       Впервые за весь разговор во взгляде главы Хеллсинг мелькнуло что-то помимо равнодушного презрения. Нотка веселья, которая удивила Гарри. Похоже, решил он, ему удалось задеть её, что поразило его не меньше, чем саму сэр Хеллсинг. Или же его попытка шантажа просто насмешила её, как смешит взрослого человека попытка толстого щенка укусить ботинок хозяина. Гарри бы устроил любой из вариантов, если он приведёт к нужному результату. — Вы с братом действительно похожи, — сэр Хеллсинг вновь усмехнулась, вернув самообладание. — Одинаковая вера в свою значимость и поразительная наглость. Но я спросила твоего брата, а теперь спрошу тебя. Понимаешь ли ты, что с тобой будет, если твой вид решит ударить моих людей в спину, пока договор будет действовать? — Да, — ответил Гарри.       Он действительно прекрасно понимал, что будет, и даже мог предсказать, что выйдет в итоге. Вот только боль от предательства продолжала тлеть в груди. Родители, Андриан, директор Дамблдор и весь Орден Феникса. Они все оказались готовы пожертвовать пешкой, чтобы спасти королеву. Именно поэтому его, лишнюю фигуру на доске этой битвы, отдадут Хеллсингу. Интересно, это произойдёт сразу, сегодня, или ему дадут время собрать вещи? Гарри всерьёз опасался, что вернувшись домой, за вещами, он схватит Айви в охапку и бросится прочь, сбежав на континент. Пусть волшебники, магглы и вампиры с их упырями разбираются между собой сами. Но… слова отца вновь звоном отозвались в разуме, словно отпечатанные там ментальной магией. Будь на месте Джеймса директор Дамблдор, и Гарри бы призадумался, а так… Легилименция в роду Поттеров никогда не была сильной стороной. Представители этой семьи, в том числе и сам Гарри, уже много поколений могли научится лишь закрывать свой разум от постороннего влияния, а вот проникать в чужое сознание было для них непосильной задачей.       В любом случае, разрушить шансы на выживание для других, таких же, как Айви, малышей и их родителей, тех взрослых, которые любят своих детей вне зависимости от того, насколько те популярны, а лишь за то, что они есть… Сможет ли он спать спокойно? Сможет ли равнодушно слушать и читать про новости из Англии, зная, что мог предотвратить трагедию? Он не Андриан, никогда им не был. Он никогда не был равнодушным монстром, которого интересовали лишь власть и собственные интересы, не важно, как они при этом повлияют на окружающих, и уж точно никогда не станет таким. Ни за что.       Так что да, он спасет своим согласием возможных жертв, как магов, так и маглов, глупо и героически, он сам это прекрасно понимает, пожертвует собой ради других, но… Гарри слишком хорошо знал Андриана. Его образ мышления. Именно поэтому Гарри отчётливо осознавал, что в конечном счёте то существо в шкуре его близнеца сделает всё, чтобы разрушить сделку. Создать жертву, которую потом можно использовать, а для чего уже даже не важно. Иной причины делать из него заложника нет. Или же Андриан действительно настолько гениален, как о нём говорят, и постичь его план Гарри не дано. В любом случае, Лавгуд говорила не бояться того, что грядёт. Гарри прислушается к её совету. И постарается. Очень постарается. — Значит мы действительно договорились, — сэр Хеллсинг щелкнула пальцами и её дворецкий достал старый даже на первый взгляд свиток. — Вижу вы уже узнали, что это.       Гарри впервые видел подобную вещь, но в своём невежестве он оказался одинок. Судя по лицам остальных волшебников, включая отца, они прекрасно понимали, что именно достал мистер Дорнес. Андриан вновь выступил вперёд, не скрывая хищной заинтересованности в том, что именно держала в своих руках глава Хеллсинг. Слегка наклонившись вперёд, он произнёс: — Кровавый свиток Договора. Примечателен тем, что его можно использовать неограниченное количество раз. Если не ошибаюсь, — он оглянулся на других магов, продолжив говорить: — сейчас подобных «договорных свитков» во всём магическом мире осталось меньше сотни. — Семьдесят три, — пробормотал помощник Министра, мистер Слоун. — Но больше, чем у половины уже повреждены руны, поэтому их хранят у себя коллекционеры, как экспонат, чтобы похвастаться перед знакомыми и друзьями. Могу я поинтересоваться, откуда у вас такая редкость, да ещё и в таком превосходном качестве? — Трофей, — холодно улыбнулась сэр Хеллсинг. — Мы используем его, никто, надеюсь, не против?       Возражений не прозвучало. Чуть позже, замерев рядом с аврором, мистером Квайном, Гарри молча следил за тем, как Андриан и сэр Хеллсинг выводят на пожелтевшем от времени пергаменте смешанной кровью всех присутствующих пункты договора, явно используя уже заранее подготовленный каждой из сторон текст. Лишь на моменте с пунктом, касающимся заложника, Интегра Хеллсинг дописала несколько строк своей рукой, против которых Андриан, разумеется, не стал возмущаться. Как только была написана последняя буква договора, строки вспыхнули алым огнём и буквально въелись в материал бумаги. Оставалось дело за малым. Первым свой кровавый отпечаток оставила сэр Хеллсинг, после чего, что оказалось для Гарри полной неожиданностью, вперёд вышел Джеймс Поттер. — На правах опекуна Андриана и Гарри, — пояснил он, вновь прокалывая свой палец и роняя каплю крови на древний артефакт, который после заключения договора разделился на два пергамента, отличающихся друг от друга лишь цветом. — Соберись наш противник создавать свою армию на год позже и этот договор подписал бы уже Андриан. Считайте это небольшой гарантией безопасности для моих детей.       В чём именно заключалась эта самая гарантия безопасности, Гарри так и не понял, но, когда Андриан, спрятав копию договора принадлежавшую Ордену Феникса, подошёл к нему, протягивая руки для объятий, сердце в груди невольно сжалось. На лице Избранного было выражение искренней грусти, и от понимания, что это лишь фальшь, Гарри стало противно. Тем не менее, он позволил себя обнять. Прижавшись, Андриан еле слышно шепнул Гарри на ухо: — Будь смелым, маленький кролик, — отстранившись, Андриан уже громче добавил: — Я буду ждать тот день, когда это всё закончится и ты вернёшься ко мне, но сейчас… отдай мне её.       Гарри сразу понял о чём говорит Избранный. Лишиться волшебной палочки для каждого волшебника было сравнимо с потерей ведущей руки у маглов. Но вот он здесь и готовится отдать свою волшебную палочку в руки того, кого мог считать своим главным врагом. Из-за этого Гарри чувствовал себя отвратительно. Своими руками добровольно отдать часть себя… В глазах стоявшего в полуметре Андриана сияла жестокая ирония, которую Избранный был не в силах скрыть. Он был доволен, но старательно прятал это за маской скорби и тоски.       Перебороть себя было сложно, но Гарри получилось. Задрав рукав, он расстегнул ремешки кобуру с палочкой и, с тоской проведя кончиками пальцев по тёплому дереву, спросил: — Клянёшься беречь её?       В глубине глаз Андриана на долю секунды полыхнул раздражением алый огонёк. Тепло улыбнувшись для публики вокруг, Избранный коснулся палочки Гарри и ответил: — Клянусь беречь её, пока ты не вернёшься.       Словно отзываясь на эти слова, волшебная палочка Гарри выбросила сноп золотисто-красных искр. Клятва была подтверждена. Гарри уже даже не помнил, где именно вычитал этот небольшой ритуал, которым пользовались волшебники ещё до времён Инквизиции, но он был рад, что всё сработало так, как он и надеялся. Теперь Андриан был обязан сохранить волшебную палочку Гарри в целости. Вот только откуда сам Избранный знал, что имел ввиду Гарри, задав подобный вопрос? Впрочем, это уже было не важно.       Гарри с тоской смотрел на то, как его верная спутница исчезает в безразмерном кармане пиджака Андриана. К этому моменту представитель Министерства Магии уже успел выйти из зала, а мистер Квайн передал все имеющиеся у него на руках документы и негромко договаривался с сэром Пенвудом о совместных тренировках, которые позволят сработаться командам из волшебников и маглов, прежде чем обновлённые отряды выйдут на охоту за упырями. В свою очередь сэр Хеллсинг вновь курила, стряхивая сигаретный пепел в подставленную её дворецким пепельницу, и перечитывала составленный договор. — Ты молодец. Я действительно горжусь тобой, парень, — обратился к Гарри, подошедший к своим детям Джеймс.       Глава семьи Поттер смотрел на своего сына спокойно, без тревоги, словно это не он только что подписал договор, обрекающий его второго ребёнка на судьбу заложника. Похвала выглядела искренней, но теперь Гарри отчётливо видел, что отец играет. Как играл накануне, чтобы поймать сына на крючок и получить согласие на участие в переговорах. Очередное напоминание, каким слепцом, несмотря на множество преподанных Андрианом уроков, он, Гарри, был. Ещё один урок «доверия».       Открыв было рот, Гарри закрыл его. Он испугался, что слова, вырывающиеся из него, могут всё испортить. Не сейчас, когда он уже стольким пожертвовал. И, когда отец тоже наклонился, чтобы обнять его, Гарри подумал о том, что он скажет, если вернётся домой невредимым. Если вообще сможет вернуться. Крепко зажмурившись, стараясь удержать эмоции под контролем, Гарри сам обнял отца, решив в последний раз хотя бы на несколько секунд обмануть самого себя, и прошептал: — Скажи маме, чтобы она обняла Айви и тётю Петти за меня. — Петунью? — отец странным тоном хмыкнул и, отстранившись, кивнул: — Хорошо.       Разжав объятия, Джеймс сделал шаг назад и машинальным жестом взъерошил свои непослушные волосы. На его лице застыло незнакомое Гарри выражение, но уже спустя мгновение оно исчезло и отец хлопнул обоих сыновей по плечам, произнёс: — Веди себя хорошо, Гарри. Не подведи нас. — Мы будем скучать, брат. Вместе с людьми Хеллсинг мы справимся с армией упырей быстро, — Андриан улыбнулся: — Обещаю, ты не успеешь соскучиться.       Гарри кивнул, но он не особо верил словам твари, скрывающейся под ликом брата. Хотя, стоит отметить, обещание из уст Избранного прозвучало зловеще, тревогой отозвавшись во внутренностях, как эхо в горном ущелье в тёмных сумерках. И пускай впереди Гарри ждала лишь неизвестность, он был рад оказаться подальше от Андриана. Подальше от той фальши, которую олицетворял собой тот, кем был его близнец на самом деле.       Когда за последним волшебником закрылась дверь, оставив Гарри наедине с маглами, он невольно вздрогнул, услышав позади шаги. Обернувшись, он увидел, что сэр Хеллсинг, до этого почти не сдвинувшаяся с места, подошла почти вплотную. Нависнув сверху, она хмыкнула, окинув взглядом напрягшегося от такого внимания Гарри и, не глядя на своего дворецкого, спросила: — У нас с собой блокаторы, Уолтер? — Разумеется, мисс. — Блокаторы? — непонимающе спросил Гарри, но вместо ответа сэр Хеллсинг щелкнула пальцами.       Мистер Дорнес, до этого не делавших резких движений, одним текучим движением оказался рядом со своей госпожой, и вложил в протянутую руку длинную, чёрную ленту в которой Гарри с нарастающим ужасом узнал магический ошейник-блокатор. Эти ошейники, созданные магами-отступниками два века назад, они были приравнены к запрещённым артефактам из-за своего влияния на магию носителя. Чем дольше волшебник носил подобный «аксессуар», тем дольше после снятия к нему возвращалась магия. Но если маг был слабым, то магия засыпала навсегда, делая волшебника сквибом. — А это обязательно? — севшим голосом спросил Гарри. — Я не владею беспалочковой магией и не склонен в стрессовой ситуации к спонтанной магии. Вы знаете, что и мне самому не выгодно нарушать правила. — В договоре ношение блокатора было прописано и одобрено твоим братом, — равнодушным тоном произнесла сэр Хеллсинг. — Сам справишься или мне приказать это сделать Уолтеру?       Кто бы сомневался. Вот, значит, что добавила в договор тогда Интегра Хеллсинг. Гарри не был удивлён. Насыщенные события дня успели исчерпать его до дна и сил что-то чувствовать уже не оставалось. Казалось, весь мир вокруг него сиял через странный фильтр, приглушающий эмоции и ощущения. Чувствуя странную пустоту, Гарри равнодушным тоном спросил: — Вы же знаете, что после того, как я его надену, то почти сразу потеряю сознание? — Это даже к лучшему, — усмехнулась сэр Хеллсинг. - Очнёшься уже на своём новом месте.       Коротко хмыкнув, Гарри молча взял из её рук артефакт. Вопреки ожиданиям, пальцы главы Хеллсинг были обжигающе тёплыми, почти горячими. Развернув чёрную ленту, Гарри посмотрел на тонкую вязь рун, которые должны были прилегать к коже, после чего, словно делая прыжок в воду, резко выдохнул и приложил артефакт к шее. Зашевелившись, лента сама закончила начатое, обвившись вокруг шеи и формируя плотный замок около кадыка. Теперь артефакт мог снять только тот, у кого был ключ. Голова мгновенно закружилась, и Гарри пошатнулся, чувствуя, как слабеют ноги. Казалось, что он вдруг резко, одним махом, лишился одного из органов чувств, но никаким образом, ничто из оставшихся чувств не могло компенсировать эту потерю.       Подняв голову, Гарри посмотрел в равнодушные глаза Интеграл Хеллсинг и с ужасом увидел в них тень удовлетворения. Этой девушке перед ним, что была ненамного старше его самого, доставляло удовольствие видеть мучения магов и не важно, что эти самые маги ничего никому не сделали. Вряд ли она сама это уже до конца осознала, иначе действовала бы гораздо грубее, но прежде чем потерять сознание Гарри успел подумать о том, что хотел бы, чтобы глава Хеллсинг осознала свои пристрастия как можно позже.