Мистер Икс

Я почти вприпрыжку вернулась к лечебнице. Ну, почти. После сегодняшних забегов ноги уже откровенно намекали, что хозяйка у них одна, а издевательств — слишком много. Но настроение всё равно поднималось. Не каждый день удаётся так ловко надуть взрослого мужчину. Хотя аптекаря было даже немного жалко. Совсем чуть-чуть. Но он сам виноват! Кто, скажите на милость, ставит кнопку отключения сигнализации прямо у входа? И кто пишет на вывеске «Лидинцы»? Нет уж, такой человек просто обязан иногда страдать. Безногий сидел на прежнем месте, будто его сюда приколотили — возле мусорки, с палкой в руках. Он лениво разгребал кучу тряпья и время от времени заходился таким кашлем, что мне становилось не по себе. Неужели чахотка? В мои планы не входит ложиться в тубдиспансер. — Ну здравствуйте ещё раз… — пробормотала я. — Сейчас проведём клинические испытания народной медицины. Он поднял голову. Усталые, мутные глаза долго смотрели на меня. Я раскрыла ладонь: — Держи. Два леденца. Он сначала посмотрел на них, потом — на меня, потом — снова на них. — Давай, бери. Это от кашля, — заверила я. Он осторожно взял конфеты дрожащими пальцами… и сразу запихнул обе в рот. — Эй! — возмутилась я. — По одной же едят! Без толку. Он сосредоточенно рассасывал их, будто это были последние сладости в его жизни. Минуту спустя кашель действительно стал слабее. Он хрипло кашлянул ещё несколько раз, что-то сплюнул и подкатил ко мне дощечку. — Надо же… Я победно хмыкнула: — Вот! А некоторые ещё смеются над современной фармакологией. В рюкзаке оставался бутерброд. Вообще-то я честно берегла его для себя — желудок уже минут двадцать угрожал объявить забастовку. Но… Я посмотрела на безногого, на его впалые щёки, на землистый цвет лица, на висящие плетью костлявые руки, на лохмотья, что одеждой можно было назвать лишь с о-очень большой натяжкой, и желудок как-то сразу заткнулся. — Ладно… На вот, подкрепись ещё. Он даже не стал благодарить — просто схватил бутерброд двумя руками и заглотил, как удав. не съел, нет — именно что сожрал. Я невольно присвистнула: — Да-а… Вот это скорость. Если бы олимпийские дисциплины включали поедание бутербродов, ты бы золото взял. Только теперь он наконец поднял глаза: — Спасибо… — голос был хриплый, словно ржавую дверь открыли, — Чалый твою доброту не забудет… Чалый — это моя фамилия. Михаил Чалый. — А я Шиза. Приятно познакомиться, — кивнула я, наклонившись поближе к инвалиду. Повисла тишина. Я решила воспользоваться моментом. — Дядь Миш… Он поднял глаза. — Ты ведь давно здесь сидишь? Кивок. — Тогда, может, видел сегодня что-нибудь подозрительное? Чалый встрепенулся. Вопрос заставил его сжаться в комочек. — Я, девочка, за свою жизнь ТАКОГО насмотрелся… Он захныкал. Слишком по-настоящему, чтобы списать на притворство. Может, он ветеран горячих точек, и там ноги потерял, а ещё и контузило его? Ладно, он сам расскажет, если захочет. — …что теперь ничему особо не удивляюсь! — закончил он, вытирая грязным рукавом выступившую слезу. — Охотно верю, — не стала спорить я, — да только зашла я в лечебницу, а там ТАКОЕ… Кто-то там вообще всё наизнанку вывернул. Ну не поверю ни в жизнь, что так оно и было! Чалый нервно оглянулся по сторонам. Его взгляд, до этого мутный и апатичный, вдруг стал цепким, почти хищным. Он подался вперед, насколько позволяла его поза, и понизил голос до едва слышного сипения: — А… Ты вон, про что… Я, девочка, обычно, лишнего не болтаю. Времена такие… За пару словечек язык могут отрезать. А то и руки. А у меня и так ног нет… Сама понимаешь… — Да не собираюсь я тебя резать! — я присела на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне. — Говори, что видел и слышал, ясно? Если там творится дичь, то она скоро докатится и до твоего угла. Ты же не хочешь, чтобы тебя тут прихлопнули просто за то, что ты оказался не в то время не в том месте? Безногий замолчал. Он долго смотрел на свои обрубки ног, обмотанные какими-то тряпками, потом перевел взгляд на вход в лечебницу. — Ну… Значит так: часа три назад сюда подошёл какой-то тип. С виду похож на сыскаря, но точно не сыскарь, это точно! Покрутился тут, огляделся, дверь открыл — и внутрь. Я тогда в мусорном баке прятался. Но я видел, я всё-о-о видел… НУ а потом ещё нагрянули сюда ребята серьёзные. Такие вот, в костюмах. Я сразу понял, что добром это не кончится, вломились туда, слышу — крики, ругань, потом всё стихло. Ну и грохот тоже. Они там сколько-то пробыли, ну и всё. Ушли. Злые были, матерились… Я точно помню, как что-то звякнуло. Они что-то выкинули в мусорный бак. Может, ключ, может, ещё что… А вот это уже интересно! Что же за лечебница у нас такая, что сюда всякие мутные типы наведываются, а ещё и бандиты с двух ног влетают? Каким боком тут наш Айболит, с позволения сказать? — Ну а человек, который «точно не сыскарь» куда делся? Видел его? — Не, его тут не было. Войти — вошёл, но… Не выходил. Или вышел там, где я не видел. — Так... Куда, говоришь, выкинули? Перебарывая отвращение, я достала магнит и поводила в баке. Пара секунд — и вот, ключ прилип к зонду. Уже что-то. — Ну, больше тут ничего не произошло... Верно? Я почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось. Значит, я действительно опоздала. Совсем немного. Если бы пришла раньше… Хотя кого я обманываю? Если бы я пришла раньше, сейчас бы в бак упаковали уже меня. Судя по рассказам Чалого, этот «точно не сыскарь» где-то поблизости. И кажется, я с ним скоро поговорю. — Ну что ж… Если это всё… Бывай, Чалый! Пойду что ли проверю. — Удачи тебе, Шиза, — произнёс он, — главное — ИМ не попадайся. — Это кому ещё? — недоумевала я. — Тш-ш! Об этом нельзя говорить вслух! Он поёжился, хотя вечер был тёплым. — Ты лучше уходи отсюда. Иначе… ОНИ и за тобой придут! Ты, главное, меня не выдавай. Будут пытать — тоже молчи. Зубы стисни, но молчи!.. А то мне язык, или руки отрежут… — Да ладно, не хнычь! Больно надо тебя кому-то сдавать… Я посмотрела на тёмный зев входа в лечебницу. Внутри было тихо, как в могиле. Ни звука, ни шороха. Только теперь эта тишина казалась мне не пустой, а давящей, словно кто-то невидимый всё ещё стоял там, в глубине коридора, и наблюдал за нами. Я отошла на пару шагов, но потом остановилась. В голове крутилась одна мысль: если «сыщик» был там, значит, он искал то же, что и я. Или того, кто был там до него. Если эти «серьёзные ребята» что-то искали, возможно, они это нашли. А если нет… то лечебница сейчас — самое опасное место в городе.