Старый знакомый

Шаги гулко отдавались в пустом здании, словно кто-то специально подкинул сюда эхо — чисто для атмосферы. Очень заботливо. Прямо сервис. Днём это была обычная ветеринарная лечебница: запах антисептиков, собачий лай, уставшие врачи. Ночью — готовая декорация для второсортного хоррора. Я остановилась посреди коридора и прислушалась. Тишина. Такая плотная, что в ушах начинало звенеть. Учитывая место, вариантов было два: либо я здесь одна, либо меня уже давно «посчитали». — Отлично, — пробормотала я. — Обожаю, когда встречают без музыки и фейерверков. В конце коридора виднелась единственная закрытая дверь. Тяжёлая, железная, с массивным замком. Слишком уж серьёзная для подсобки с вениками. Я достала найденный ключ. — Ну давай, покажи, ради чего здесь это шоу… Ключ вошёл в скважину подозрительно легко. Щёлк! В голове привычно мелькнуло: «Ну всё. Сейчас либо труп, либо очередной сюрприз из серии «поздравляем, Шиза, ты опять влипла». Я осторожно потянула дверь на себя. В ту же секунду на меня что-то рухнуло. — А-а-а! Я инстинктивно отпрыгнула, на ходу хватаясь за лопатку. На пол с грохотом свалился человек. Живой. Уже неплохо. Следом покатилась шляпа, потом слетели тёмные очки. Я всмотрелась в лицо и замерла. Да быть не может… Тот самый мужик в плаще. — Не бейте меня! — завопил он, вжимаясь в пол. — Я ничего не знаю! Я никого не видел! Выглядел он так, будто его сначала приложили по-борцовски, а потом аккуратно упаковали. На запястьях — наручники, ноги стянуты толстой верёвкой, причём узел добротный, морской — попробуй развяжи его! — Да ты, я погляжу, по инструкции живёшь, — буркнула я. Он поднял голову, увидел меня и остолбенел. — Ты… — прохрипел он. — Это ты? Меня осенило. — Ба! Старый знакомый! Что ж тебе личико так подправили? — я нервно хихикнула. Первое его появление закончилось пропажей Кутявки. Теперь вот нахожу его связанным в шкафу. Человек-праздник, не иначе. — Ну здравствуй. Собак воруем? Мою куда дел? Он выглядел ещё хуже, чем утром: огромный фингал, разбитая губа, помятый плащ. — Послушай… Шиза, так, кажется, тебя зовут? Освободи меня, пожалуйста. Давай забудем то недоразумение утром. Я ведь тебе ничего не сделал. Сними хотя бы наручники… А вы, батенька, нахал! Типа я тебя сейчас вот так просто отпущу? — Спешу и падаю, — фыркнула я. — Сначала уточним одну деталь: где моя собака? — Я не крал твою собаку! — Ну конечно. С утра крутился возле неё, вечером я нахожу тебя в ветеринарной лечебнице. Слишком много совпадений, дядя. Он беспомощно дёрнулся в путах. — Послушай… Я дам тебе номер. Позвони туда, скажи, что… — Что ты собак воруешь? — Да нет же! — Нет уж. Пока не расскажешь всё как есть — даже пальцем не пошевелю. Он обречённо выдохнул: — Во влип… — Даже не представляешь насколько. Я присела рядом и постучала лопаткой по полу. — Смотри. Сегодня я уже видела кровь, труп, шаманов, змею и мужика, который бегает за афишей, как собачка. Поэтому у тебя три варианта. Первый — говоришь правду. Второй — врёшь, но быстро. Третий — я начинаю думать, что эту лопатку ношу не только для красоты. Он побледнел. — Э-э… Ты чего? — Да так… Прикидываю, куда бы тебя приложить. Можешь выбрать место сам. Цени моё благородство. Похоже, он наконец понял, что молчание может стоить ему гораздо дороже, чем откровенность. Он тяжело сел, насколько позволяли верёвки, и сдул с глаз прилипшую прядь волос. — Моя фамилия Громов. Я — частный детектив. Я недоверчиво прищурилась. — Ну да. Конечно. А я — королева Англии в отпуске. — Это правда! — он дёрнулся, звякнув наручниками. — Не так давно ко мне обратился журналист по фамилии Горемыкин. Речь шла о журналистском расследовании — он копал под НИИ. Говорил, что здесь творится что-то тёмное. И ему надо выяснить, кто за этим стоит. Подробностей он не знал. Тогда не знал. Я замерла. Горемыкин… Фамилия отозвалась в памяти неприятным холодком. Вот откуда это мерзкое чувство дежавю. Но каким боком ко всему этому Кутявка? — И что понадобилось журналисту от тебя? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Он расследовал деятельность одного НИИ. Мы договорились, что я беру на себя отработку контактов руководства. Одному ему было не справиться. Потом он устроился в НИИ лаборантом, а я занялся связями директора и его заместителей. — Смело. — Зато эффективно. Он быстро накопал серьезный материал. Даже я не ожидал, что там творится такое. — Обожаю слово «материал», — усмехнулась я. — Обычно после него кто-нибудь обязательно исчезает. — Практически так и вышло. — Громов тяжело вздохнул. — Мы выяснили, что директор института Бабушкин и главврач этой ветеринарки, Алексеев, проводят незаконные эксперименты над животными. Работают в связке, или один прикрывает другого — пока неясно. Я нахмурилась: — Значит, фамилия нашего «Айболита» — Алексеев… — Несколько дней назад в руки Горемыкина попал один любопытный чемодан. Это было то, что нам нужно! Вот только вынести его из НИИ Горемыкин не смог — охрана его засекла. Чемодан отобрали, а самому Горемыкину пришлось бежать. На его жизнь уже было несколько покушений, и теперь за ним хвост. — И ты уверен, что он здесь? — Да. Чемодан наверняка здесь, в лечебнице. Его нужно найти и как можно скорее! Я медленно кивнула: — А что именно в бумагах? — Не знаю. Лучше спросить у самого Горемыкина. — Ладно. Тогда другой вопрос: как ты оказался в шкафу? Громов скривился: — Сюда нагрянули люди Винила. Приняли меня за ночного сторожа и разбираться не стали. Сначала избили, потом заперли. — Винила? Это ещё кто? — Ты правда не знаешь? — удивился Громов. — Официально — владелец казино. Неофициально… Без его разрешения в этом городе даже мухи лишний раз не летают. Я тихо присвистнула: — Отлично, еще и мафия. Ну а что же наш крёстный отец забыл в этой "поликлинике для опытов"? Громов лишь пожал плечами: — Хочешь узнать — спроси у него сама. Я посмотрела на лопатку в своих руках. Странно: желание огреть ею Громова никуда не делось, но любопытство взяло верх. — Ладно, детектив. Пока живи. Он заметно расслабился: — Спасибо… — Не благодари раньше времени. Если выяснится, что ты сочиняешь сказки… — Не сочиняю. Клянусь. Я поднялась. В этом здании осталось слишком много вопросов, и ответы мне заранее не нравились. — Знаешь, Громов… Очень уж хочется заглянуть в этот чемоданчик. А еще сильнее — настучать вашему «Айболиту» по башке. Где искать Горемыкина? — Это непросто. Он напуган и вынужден скрываться. — Где? — На городской свалке. Позвони четыре раза в колокол — он выйдет. Это наш условный сигнал. — Конспираторы, мать вашу… — я развернулась к выходу. — Бывай, Нео! — Эй! — окликнул он. — Ты же обещала меня освободить! Я остановилась: — Когда это? — Наручники снять… — Хотела бы. Да нечем. Ключей нет. Или предлагаешь перегрызть цепь зубами? Или рогами? Он виновато опустил глаза: — Ну… — Не «нукай». Вот поговорю с Горемыкиным, тогда и подумаю, как тебя вытаскивать. В кармане звякнул ключ от комнаты Нханхлы. Хоть что-то хорошее: есть где оставить вещи и перевести дух. Уже на выходе из лечебницы я пробормотала себе под нос: — Значит так: не в меру любопытный журналист прячется на свалке, в ветеринарке ставят опыты, директор НИИ в доле, а местный мафиози зачем-то лезет в это дело… Я оглянулась на Громова. Тот молча сидел на полу, прислонившись затылком к дверце шкафа. — И ты еще удивляешься, что я всё время хожу с лопаткой? — бросила я напоследок. Он ничего не ответил. И правильно сделал.