Договор

— Ты, девочка, пришла не по адресу. Или, наоборот, по самому верному. Никакой суеты. Он даже не поднялся навстречу — просто внимательно посмотрел. Так смотрят люди, которые сначала оценивают собеседника, а уж потом открывают рот. От этого взгляда стало не по себе. Казалось, не я рассматриваю его, а он спокойно просвечивает меня насквозь, отмечая всё, что сочтёт нужным. — Как звать? — спросил ровным голосом. Я молча крутила в руках бейдж — пусть сначала посмотрит. Его взгляд сразу прилип к пластиковой карточке. Лицо почти не изменилось, но короткая пауза сказала больше любых эмоций. Он аккуратно взял бейдж двумя пальцами, медленно перевернул, будто хотел убедиться, что не ошибся, затем снова посмотрел на меня. — Имя. — Шиза. Мне показалось, что в уголке его губ мелькнула едва заметная усмешка. Или показалось. В любом случае, прозвище он запомнил. — Шиза… Очень хорошо. Говорил он неторопливо, словно каждое слово тщательно взвешивал. — Меня зовут Вениамин Вениаминович. Но все зовут меня Винил. «Ну да, конечно, — мысленно фыркнула я. — Будто Кефир, Батон или Шпала». — Скажи, Шиза… Откуда у тебя эта вещь? Я пожала плечами: — Нашла. Он слегка прищурился — не поверил и даже не стал делать вид. Умный мужик. — Нашла… — негромко повторил он. — Допустим. А чемоданчик ты случайно не находила? Небольшой такой, с документами. Вот оно… Опять этот чемодан. Сначала Громов, теперь Винил. Значит, штука действительно стоящая. Жаль только, что никто не знает, где она. — Кажется, понимаю, о чём вы, — ответила я, — но нет. Чемодана не видела. И вообще ищу не его. У меня собаку украли. Он ни разу не перебил, только медленно постукивал пальцами по столу. — Значит… эта бирка принадлежит похитителю? — Да. Фамилия — Алексеев. Главврач ветеринарной лечебницы. Винил тихо цокнул языком. — Алексеев… Вот же скотина. Произнес он без злости, скорее устало. Так говорят о человеке, который давно сидит поперёк горла. Я не выдержала: — Такое чувство, будто вы с ним тоже не лучшие друзья. Он поднял на меня взгляд — спокойный, холодный. Словно хотел сказать, что хочет или мне, или ему выписать билет в один конец. — Это очень мягко сказано. У меня к нему давно есть парочка вопросов. Он сделал короткую паузу. Я молчала, не выдавая ни чувств, ни мыслей. — Очень серьёзных вопросов. «Да уж, — подумала я. — У всех сегодня к нему вопросы». У меня — где Кутявка. У Громова — где чемодан. У Винила — какие-то свои счёты. Интересный всё-таки человек этот Алексеев: куда ни сунься — везде успел кому-то жизнь испортить. Я смотрела на Винила, пытаясь угадать, чего ждать дальше. Вариантов было два: либо он пошлет меня по матери, либо предложит помощь. И второй пугал даже больше. За услуги таких людей всегда приходится расплачиваться — долго, а порой и до конца жизни. Одно стало ясно: все дороги в этом городе почему-то вели к одному и тому же чемоданчику. — Судя по всему, эта вещь многим не дает покоя, — сказала я. — Я бы и сама в него заглянула. Думаю, журналист Горемыкин мог бы многое прояснить. Знаешь такого? Винил едва заметно усмехнулся: — Журналисты знают много. Поэтому и живут мало. Юморист. Только самому Горемыкину, подозреваю, сейчас совсем не до смеха. Винил положил бейджик на стол и посмотрел на меня иначе — уже не как на случайную девчонку, а как на игрока, который невольно ввязался в чужую партию. — Сделаем так, — спокойно произнес он. — Узнаешь что-нибудь про Алексеева — сразу ко мне. Я фыркнула: — С какой это радости? Он снисходительно улыбнулся: — Ты нее дерзи. Лучше пораскинь мозгами. И желательно в переносном смысле, иначе придется в самом прямом. Одна ты с этим хитрым доктором не справишься, а вдвоем шансы выше. Так что, наше сотрудничество будет взаимовыгодным. Он говорил без нажима, без угроз, и от этого становилось только неуютнее. — Ладно, — нехотя согласилась я. — Но объясни: тебе-то он зачем? Винил откинулся на спинку кресла: — Заявился сюда этот Айболит. Сел за рулетку. Раз поставил — выиграл. Два — снова выиграл. На третий… Короче, кинул меня на серьезные бабки, гад. Он поморщился. Похоже, у него в заведении никто не выигрывал даже ржавого гвоздя. — Крупье проверили всё вдоль и поперёк. Чисто: ни крапленых фишек, ни подмены ставок. Он будто заранее знал, куда упадет шарик. — И вы его отпустили? — Пока мои олухи соображали, что происходит, он уже смылся. Винил усмехнулся, но глаза остались холодными: — Найду — живьем закопаю. Я едва удержалась от смеха. Разводилу не разведёшь, как же! — Понятно, — кивнула я. — Значит, пока поищу Горемыкина. Если повезет, чемодан еще не успели перепрятать. — Если найдешь журналиста, — негромко добавил Винил, — передай ему одну вещь. Я вопросительно подняла бровь. — Пусть перестанет играть в героя. В нашем городе герои долго не живут. Я промолчала. В конце концов, сегодня я уже убедилась: здесь вообще мало кто живет долго, если начинает задавать правильные вопросы.