Большой бум

Я инстинктивно отпрянула, вжимаясь спиной в холодный металл. Сердце колотилось так бешено, что, казалось, его стук слышен снаружи. Спокойно… Думай!. Лихорадочный взгляд метнулся по сторонам и зацепился за рычаг у стены. Не раздумывая, я рванула его на себя. Где-то позади раздался тяжелый скрежет: запасной люк начал медленно, словно нехотя, поддаваться. — Ну же… давай… Как только щель стала достаточно широкой, я выскользнула наружу. В ту же секунду за спиной грохнуло: тело Горемыкина сорвалось с горловины цистерны и рухнуло вниз. Я судорожно выхватила из рюкзака обрез. Пальцы дрожали, едва не роняя патроны. — Ну, скотина… только покажись… Между грудами ржавого железа мелькнул силуэт. Уходит! Я вскинула обрез и, почти не целясь, нажала на спуск. Выстрел разорвал тишину свалки, и эхо еще долго металось между ржавыми остовами цистерн. — ВЫХОДИ ПО ОДНОМУ! — заорала я во всё горло. — МОЗГИ ВЫШИБУ! Сама не знаю, на что рассчитывала. Наверное, на то, что даже самый отпетый гад на секунду опешит, если жертва вдруг начнет огрызаться. Но в ответ — ни крика, ни выстрела. Ушёл... И вдруг… за спиной что-то коротко загудело. Воздух на долю секунды стал вязким, тяжелым. А потом свалку разорвал чудовищный взрыв. Земля под ногами подпрыгнула, и меня швырнуло вперед, словно тряпичную куклу. Огненный шар вырвался из цистерны, разметав вокруг куски металла. Горячая ударная волна обожгла спину, а сверху градом посыпались осколки. Я закрыла голову руками, вжимаясь лицом в пыль. — Да чтоб вас всех… Над свалкой поднялся густой черный дым. Там, где секунду назад прятался Горемыкин, теперь бушевало пламя. Шансов выжить у него не было. И тут меня накрыло нехорошее предчувствие. Меня не просто пытались убить. Меня пытались похоронить вместе со всеми ответами Я лежала, вжавшись в землю, пока звон в ушах постепенно сменялся треском пожираемого огнем металла. Едкий, густой дым забивал легкие, заставляя кашлять до слез. Нужно уходить. Сейчас же. С трудом поднявшись, я пошатнулась — контузия накрыла с головой. Обрез все еще был сжат в руках, но толку от него теперь — ноль. Я пальнула наугад в сторону дымной пелены. Может, зацепила этого незваного гостя. Кто-то наблюдал за мной. Кто-то, кто знал, что я иду к Горемыкину. И кто-то очень постарался, чтобы меня размазало по стенкам. Мир качался, будто кто-то взял его за края и принялся медленно раскачивать. Всё вокруг плыло: огонь, дым, искорёженное железо — всё сливалось в одно огромное пылающее пятно. Ноги несли меня сами, почти без участия разума. Единственная мысль, уцелевшая в этом хаосе, пульсировала в висках: уйти. Подальше отсюда. Каждый вдох отдавался болью в груди. Во рту стоял тошнотворный привкус гари и крови. Вдруг взгляд зацепился за знакомый силуэт. Тот самый наркоман. Он лежал возле груды ржавых труб, неловко подвернув руку. Лицо застыло в бессмысленном удивлении, остекленевшие глаза смотрели в небо. Мёртв. Я невольно остановилась. — Господи… Его ведь даже не за что было убивать. Просто оказался не в том месте. Не в то время. Беспредел! Я снова побрела вперед, почти ничего не видя перед собой. Земля то уходила из-под ног, то возвращалась обратно. Каждый шаг давался с таким трудом, словно я брела по грудь в густой, вязкой воде. В какой-то момент нога вместо твердой опоры встретила пустоту. — А?.. Я сорвалась вниз. Ржавый металл оглушительно загрохотал подо мной. Что-то больно ударило по плечу, потом по спине. Мир несколько раз перевернулся, и я кубарем покатилась по железным конструкциям. Удар. Еще один. И последний — особенно сильный. Перед глазами вспыхнули белые искры. А затем всё вокруг медленно растворилось в густой, вязкой темноте. Я перестала чувствовать хоть что-нибудь