Весёлые мебельщики

Я остановилась, пытаясь сообразить, что делать дальше. Может, ну их к чёрту, этих «весёлых мебельщиков»? Если Чалый не врал и они десятилетиями держат людей в рабстве, а он дошёл до того, что собственноручно отпилил себе ноги, лишь бы сбежать, то меня они точно не пожалеют. Прикончат без лишних разговоров — живые свидетели им ни к чему. После побега Чалого они наверняка стали ещё осторожнее. Колени предательски задрожали. «Какова вероятность, — подумала я, — что в городе есть ещё один салон с такой же эмблемой, за которым скрывается подпольный цех?» Примерно такая же, как у меня — стать королевой местной мафии. Ладно, хватит гадать. Я решительно зашагала к проспекту Патриотов, к восьмому дому. — Ну чё? Принесла? Я вздрогнула. Опять Шмыга. Этот паразит словно из-под земли вырос. — Принесла, — отрезала я, стараясь звучать бодро. — Слушай сюда, Шмыга… Мишаня просил передать: если ты, сявка подзаборная, будешь меня обижать, он придёт и наступит тебе на голову. Два раза! — Чего?.. — Шмыга опешил. — Так и сказал? Два раза? — Если попрошу — и три наступит. А понадобится — вывернет тебя наизнанку, как рукавицу. Я говорила уверенно, хотя внутри всё сжалось от страха. Но Шмыга заметно сдулся. Вот ты какой… «Молодец среди овец». — Да ладно… Чего ты сразу… — он замахал руками. — Оставь отмычки себе. Не вопрос. Вот и отлично. Я даже не обернулась, направляясь к дверям салона. — Эй! Ты куда? — встревожился он. — Куда надо, — бросила я через плечо. — Или мне Мишаню позвать? Шмыга попятился. Видимо, целостность собственной головы была ему дороже понтов. Я толкнула дверь и вошла. Внутри царила тишина. Ровные ряды шкафов, диванов и комодов. Пахло свежими опилками и лаком. За прилавком стоял прилизанный продавец с таким выражением лица, будто я пришла к нему домой в три часа ночи. — Тебе чего? — процедил он. Ах ты ж нахал. Вот, как у вас посетителей встречают! — Вообще-то я племянница Винила, — невозмутимо соврала я. — Советую сменить тон. Лицо продавца мгновенно преобразилось: раздражение и скуку как рукой сняло. — Простите… Я лишь хотел узнать, что привело столь юную леди в наш салон в столь поздний час? Вот так-то лучше. — Да вот… Шла мимо. Решила заглянуть. — Может, желаете что-нибудь приобрести? — Пока просто смотрю. Хотя… Не отказалась бы от одной флейты. Он моргнул: — Простите? — Флейты. Мне сказали, что у вас их делают. — Девушка… Это мебельный салон. — Правда? — я невинно улыбнулась. — Тогда, наверное, и про «весёлых мебельщиков» вы ничего не слышали? Улыбка продавца погасла. — Нет. — Совсем? — Совсем. — И Николая Симоновича тоже не знаете? Он несколько секунд буравил меня взглядом, а потом медленно произнёс: — Знаешь, девочка… Мне кажется, ты лезешь не в своё дело. Попалась... Сейчас меня или отправят к Горемыкину, или... — А если мне очень нужно увидеться с Симоновичем? — я подалась вперёд, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Он неожиданно улыбнулся. Только теперь эта улыбка была совсем другой — холодной, хищной, как оскал зверя, почуявшего добычу. — Ну что ж… — он нажал кнопку под столом, и в ту же секунду перегородил путь к выходу. За его спиной бесшумно разъехался огромный шкаф, открывая проём лифта. В ту же секунду где-то над головой пронзительно заверещал тревожный звонок. Я даже дёрнуться не успела, как дверь салона с грохотом распахнулась. Внутрь влетел Шмыга, тяжело дыша и озираясь по сторонам. — Держи её! — рявкнул продавец, указывая на меня пальцем. Чьи-то руки, возникшие из ниоткуда, мёртвой хваткой вцепились в мои плечи. — Отпустите! — я рванулась, но лишь сильнее впечаталась в чью-то грудь. — Крепче держи! А то эта вертлявая сейчас улепетнёт! — Шмыга подскочил ближе, его глаза горели нездоровым азартом. — Убери руки, гад! — я изо всех сил впилась зубами в ладонь, сжимавшую моё плечо. — Ай! Сука! — взвыл детина, отдёргивая руку. — Кусается! — прошипел продавец, выходя из-за прилавка. Я поняла, что это мой единственный шанс. Я набрала в лёгкие побольше воздуха и заорала так, что, казалось, задрожали стёкла в витринах: — ПОЖАР!!! ПОЖАР!!! ЛЮДИ, ПОМОГИТЕ!!! — Заткни её! Живо! — рявкнул продавец. На меня навалились всем весом, прижимая к полу. Кто-то грубо зажал мне рот ладонью, пахнущей машинным маслом и дешёвым табаком. Воздуха стало катастрофически не хватать. Через секунду мои запястья стянула грубая, жёсткая верёвка. — Вот так-то лучше, — пробормотал Шмыга, вытирая окровавленную руку о штаны. — Ну что, «племянница Винила», доигралась? Меня рывком подняли на ноги и втолкнули в кабину лифта. Продавец вошёл следом, нажал кнопку «минус два» и смерил меня таким взглядом, будто я уже была покойницей. Двери с лязгом закрылись, отрезая меня от мира, где ещё минуту назад я чувствовала себя хозяйкой положения. Кабина медленно поползла вниз, в темноту, где, судя по всему, и начиналась настоящая история «весёлых мебельщиков».