Подземная империя

Когда двери лифта разъехались, я невольно застыла. Передо мной раскинулся огромный подземный зал. За длинным столом сидели трое. Вернее… трое людей в масках улыбающихся клоунов. Белые лица, нарисованные оскалы, пустые, неподвижные глаза. По спине пробежал холодок. — Зачем ты нас собрал, Череп? — спросила женщина в маске львицы, чей костюм дополнял нелепый пушистый хвост. — Председателя всё равно нет. И кстати… у кого теперь ключ от сейфа? — Ключ у меня, — отрезал Череп. — И это не обсуждается. Кажется, мы ввалились в самый разгар спора. Он повернулся к долговязому мужчине в красном костюме: — Арлекин, ты был у Председателя? — Да. С Горемыкиным он разобрался. Внутри всё похолодело. Я вслушивалась в каждое слово, боясь даже дышать. — Но его беспокоит другое. — Говори же, не тяни! — Вечно ты, Глафира Петров… — огрызнулся Арлекин, но Череп тут же его оборвал: — Но-но! Без имён! Мы же договаривались. — Кхм… извиняюсь. — Арлекин помолчал, взвешивая каждое слово: — СИЛА Председателя на исходе. Я нахмурилась. На исходе? А не моих ли рук это дело? Перед тем как удирать со свалки, я пальнула в него из обреза. Тогда было не до прицеливания, но дробь вполне могла зацепить. Насмерть не убьёшь, конечно, но если их загадочная «СИЛА» зависит от его состояния… Что ж, приятно знать, что хоть кому-то сегодня досталось не меньше моего. Сто пудов, речь об Алексееве! Его КПД сейчас хотя бы сильно снижен. — Чёрт… — женщина раздражённо ударила ладонью по столу. — Я так и знала. — С этим Председатель разберётся сам, — спокойно бросил Череп. — Нам бы сейчас решить вопрос с помощником Горемыкина. Ну и с Бабушкиным что-то надо делать. Это они о Громове? Или… обо мне? Выходит, они и Бабушкина уже «посчитали»? — Ага, а ещё нужно Чалого поймать, — зло процедил Арлекин. — Никогда не прощу, что я его тогда упустил! Вот оно что. Значит, Чалый говорил правду. Видимо, Арлекин тогда дежурил, но либо проспал, либо забыл заблокировать лифт. — У меня есть идея, мальчики… — Разрешите? — подал голос продавец, осторожно кашлянув. — Она крутилась наверху. Вынюхивала. Знает слишком много. Череп медленно повернул голову в мою сторону. — Плохо… очень плохо. — Что прикажете? В расход? — спросил продавец. — Это негуманно, — неожиданно вставил Арлекин. Я едва не фыркнула. Ну конечно: похищать людей и держать их десятилетиями в рабстве — это гуманно, а убрать свидетеля — уже нет. Замечательная логика. — Какой нахрен гуманизм? — отрезал Череп. — Какое нам дело до этих никчёмных людишек? С нами СИЛА. Женщина в маске львицы посмотрела на меня и улыбнулась. Под маской это выглядело ещё страшнее. — Хмурый… предлагаю посадить её на место Чалого. Благодаря Арлекину у нас как раз есть одно… Вакантное место… — Так точно-с! — с готовностью вытянулся Хмурый. — Будет исполнено! Меня снова втолкнули в лифт. Кабина опустилась ещё ниже. Двери открылись в длинный сырой коридор. Меня вывели, грубо развязали руки и толкнули так, что я едва не растянулась на бетонном полу. Следом прилетел мой рюкзак — точнее, то, что от него осталось. Хмурый вытряхнул содержимое на пол. Отмычки, нож, фонарик, жучок Винила, даже яблоки, которые дала Клавдия Ивановна — всё покатилось по бетону. Он неторопливо перебрал вещи, словно после смены раскладывал инструмент по местам, затем сгрёб всё ценное в мешок. — Это нам пригодится. Тяжёлая дверь захлопнулась. Замок лязгнул. — Чувствуй себя как дома! — донеслось уже из-за двери. Шаги постепенно стихли, растворяясь в гулком эхе коридора. Наступила тишина — давящая, плотная, почти осязаемая. Я осталась одна. Ну вот, Шиза… кажется, на этот раз ты влипла по-настоящему. Я поднялась на ноги, отряхивая колени от бетонной крошки. В камере было темно, лишь узкая полоска тусклого желтого света пробивалась сквозь щель под дверью. Воздух здесь был тяжелым, с привкусом сырости и застарелой плесени. Я подошла к стене и провела рукой по шершавой поверхности. Холодный бетон. Никаких окон, никаких вентиляционных решеток — только голые стены, уходящие в непроглядную тьму потолка. «Вакантное место Чалого», — эхом отозвались в голове слова женщины-львицы. Значит, это не просто камера. Это рабочее место. Или камера пыток?