Чистилище

Я огляделась. Это место напоминало чистилище маразма. Вокруг тянулись каменные переходы, терявшиеся в непроглядной тьме. Над широкой черной рекой, в которой густо пузырилась то ли нефть, то ли жидкая смола, перекинулся узкий мост. Воздух был тяжелым, пропитанным едким запахом серы. — Ну и насрано у тебя в голове, Алексеев… — пробормотала я. По мосту, не обращая на меня никакого внимания, слонялся зеленый зомби. А руках у него был разнос с кубком, в котором что-то плескалось. Я осторожно проскользнула мимо него. И тут… — Ой, мама… Перед тяжёлой дверью, опутанной ржавыми цепями, сидел демон. Огромный. Рогатый. Трёхглазый. На коленях он держал тесак размером с добротную входную дверь. Я машинально отступила, но демон даже не шелохнулся. Лишь лениво приоткрыл третий глаз. — А-а… Пришла всё-таки. — Чего?.. — опешила я. — А я уж думал, не дождусь. — Вообще-то… Почему именно я? И откуда ты знал? Демон широко зевнул, обнажив клыки. — Работа такая. — Какая еще работа? — Олицетворять всякое нехорошее. Злобу, ярость, дурные привычки. Иногда подменяю зависть, когда сменщик в отпуске. Я невольно прыснула: — А ты кто вообще? — Эх, скукотища… Демон я, — ответил он так буднично, будто представлялся сантехником, — сижу тут, охраняю… Еак бы это сказать… Морально-нравственные ориентиры и человеческую душу. Он лениво постучал когтем по двери. Мне он сейчас больше казался смешным, чем страшным. — Совесть, короче. Я покосилась на массивные цепи. — И ты так спокойно со мной разговариваешь? — Эх, скукотища… Мы, демоны, существа мирные. Вот хочу я тебя сейчас пополам разорвать, но не сделаю этого. Без повода — не наши методы. — Спасибо, успокоил, — буркнула я. Наступила неловкая тишина. Демон вдруг оживился: — Слушай… скучно до жути. Может, сыграем? — Во что? — Камень-ножницы-бумага. Я выразительно посмотрела на его тесак. — С таким-то инструментом? — Ну а что? Одно другому не мешает. — Детский сад какой-то… — Не скажи, — он довольно ухмыльнулся, — на кону жизнь. — Чья? — Твоя… Тьфу! Проигравшего. Я-то ничем не рискую, а вот твое присутствие здесь крайне нежелательно. — Очень честно. — Я же демон. Логично. Щелкнув пальцами, он подозвал зомби. Тот молча притащил кубок с густой изумрудной жижей. Демон сделал большой глоток и довольно крякнул. — Ну что, играем? — То есть если я проиграю, ты меня в капусту порубишь? — Фу… — он поморщился. — Какие вы, люди, скучные. Зарубишь… Мы, демоны, если кого и убиваем, то красиво, со вкусом. А тут — просто аннулируем. Стираем из уравнения. Я подозрительно покосилась на кубок, потом на его довольную физиономию. «Не-е-е… Тут что-то нечисто. Эта зелёная гадость явно не просто компот». — Нет уж, — отрезала я. — Испугалась? — в его голосе проскользнула насмешка. — Нет. Просто не люблю играть с теми, кто явно знает правила лучше меня. Демон хмыкнул, и в его глазах на мгновение вспыхнул холодный огонь. — Умная. Редкость. Обычно все сразу лезут в бутылку или пытаются торговаться. Я отошла от двери, чувствуя, как липкий страх медленно отступает, сменяясь холодным любопытством. Вокруг валялись огромные каменные глыбы, покрытые трещинами. На одной из них, прямо у моих ног, была выбита корявая, словно выцарапанная в припадке фраза: «Я должен закончить начатое. СИЛА требует насыщения». Я провела пальцами по холодному камню. Буквы были глубокими, острыми, как металлические заусенцы. — Это… Мысли Алексеева? — спросила я, не оборачиваясь. Ответа не последовало. Лишь где-то в глубине коридоров послышался глухой, утробный стон, от которого завибрировал пол под ногами. Демон снова уткнулся в свой тесак, перестав обращать на меня внимание, словно я перестала существовать, как только отказалась от игры. «Ладно… Совесть пока подождёт, — подумала я, вглядываясь в темноту, куда уходил узкий каменный переход, — сначала стоит понять, что вообще творится в этом сумасшедшем лабиринте и почему я здесь». Я сделала шаг, другой, стараясь не шуметь. За спиной демон что-то негромко напевал — тягучую, неприятную мелодию, от которой зубы начинали ныть. Я ускорила шаг, чувствуя, как стены лабиринта начинают медленно сдвигаться, словно само пространство пыталось вытолкнуть меня наружу или, наоборот, поглотить окончательно. Впереди, в самом конце коридора, забрезжил тусклый, пульсирующий свет. Он был не белым и не желтым — скорее, цветом запекшейся крови. И оттуда доносился звук, который заставил меня замереть: ритмичный, тяжелый стук, похожий на биение гигантского сердца.