Бар мертвецов

Уходила я от китайцев не с пустыми руками. Мухоловка, что росла возле бассейна с кровью, наконец успокоилась, и с её ветки свисала аппетитная ягодка. Я решила прихватить её на память. Цветок даже не шелохнулся — слава богу. А ведь я уже мысленно приготовилась исполнять кульбиты уровня олимпийского вратаря. Видимо, тварь либо спала, либо нажралась до отвала. Иначе оттяпала бы мне руку по плечо, даже не подавившись. Лабиринт катакомб оказался таким запутанным, что впору было оставлять хлебные крошки. Каменные коридоры расходились десятками рукавов, исчезая в густом сумраке. Стоило мне покинуть тихую обитель китайских мудрецов, как в нос ударил тошнотворный коктейль из запахов кислятины, гнили и приторной сладости. Бар. Только открыт он был явно не для живых. За стойкой, подвешенный за плечи на ржавых цепях, медленно покачивался бармен. Голова бессильно свисала набок — казалось, он давно мертв, но кто-то упрямо отказывался отпускать его даже после смерти. Из груди, через прозрачную трубку, в рюмку лениво стекала густая зелёная слизь. Перед стойкой стоял знакомый мертвец — тот самый, что таскал демону «топливо». Он молча ждал, пока бармен наполнит стакан. — Мама дорогая… — пробормотала я. — И что за хрючево тут подают? В ответ лишь лениво булькнула жидкость. По залу бесцельно бродили такие же зеленоватые музыканты. Один вяло бренчал на гитаре без струн, другой задумчиво колотил палочками по барабану, который не издавал ни звука. Над всем этим висела тяжёлая, липкая тишина. Но куда сильнее моё внимание привлёк другой посетитель. За столиком сидел зомби и медленно переставлял три жестяных стаканчика. Раз. Два. Три. Под одним из них должен был лежать шарик. И вдруг… воздух дрогнул. Будто кто-то нажал кнопку старого магнитофона. — Ну где шарик?! — Да ты мухлюешь! — Давай по-хорошему. Отдай деньги — и забудем обо всём. — Мужик, выбирай уже! Нечего понты колотить! Глухой удар по столу. — Ай!.. Ты что творишь, падла?! Спокойный, уверенный голос ответил: — Меня не проведёшь. И всё исчезло. Зомби продолжал молча двигать стаканчики, словно застрял в одном и том же вечере навсегда. Я невольно поёжилась. Похоже, наш «Айболит» зарабатывал не только рулеткой. У противоположной стены стоял ещё один стол. Колесо рулетки вращалось само по себе. И снова пространство ожило. — Ваши ставки! — Чёрное. — Нечёт. Хрипловатый голос Алексеева я не спутала бы ни с чьим. Колесо остановилось. — Поздравляем! Вы снова выиграли! Недовольный ропот: — Да быть такого не может… — Опять?! — Ещё одну партию! Давай, доктор! Сейчас точно отыграемся! Ненадолго повисла тишина. Потом раздался всё тот же спокойный голос: — Нет. — Боишься? — Просто знаю, что следующую проиграю. — Да ладно тебе! Повезло пару раз — и всё? — Нет, — коротко ответил он. — Сегодня с меня хватит. Кто-то раздражённо сплюнул: — Трус! Шаги удалились, голоса оборвались. Остался только тихий скрип медленно вращавшегося колеса. Я стояла, прислонившись к холодной стене, и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Не удача. Не талант. Даже не математический расчёт. Чутьё. Настоящее, выкрученное на максимум. Он не угадывал — он знал. Знал, где шарик, знал, когда пора остановиться, знал, где его ждёт опасность. Именно поэтому Винил тогда проиграл ему всё подчистую. Я похолодела. Во время нашей встречи демон тоже не играл в угадайку. Он заранее чувствовал, что я собираюсь сделать. Читал мои намерения, как открытую книгу. Я медленно перевела взгляд на зелёную слизь, лениво стекавшую по трубке в рюмку. Так вот что это… Не просто «топливо». Концентрат предвидения. Допинг для интуиции. — Вот же ты… собачий вампир… — прошептала я, и голос мой дрогнул. Многое наконец встало на свои места. Зачем исчезали собаки. Почему ни одна не возвращалась домой. Они были не просто подопытными. Они были источником. Живым, тёплым, пульсирующим источником той самой СИЛЫ, которая позволяла Алексееву всегда оставаться на шаг впереди самой судьбы. Прямо над стойкой медленно проступили светящиеся буквы: Я снова выиграл. СИЛА со мной. Нельзя останавливаться. Вот оно как. Этот вошедший в раж Менгеле давно перестал ценить чужие жизни — ни собачьи, ни человеческие. Только деньги, СИЛА, власть. Ради этого он готов был принести в жертву кого угодно. Внутри шевельнулась пугающая мысль: «А ведь если бы эта штука оказалась у меня…» Нет. Шиза, стой. Даже не думай. Не смей проникаться его философией, не смей искать оправдания. Не смей превращаться в такую же кровожадную психопатку. Я посмотрела на бармена. Его пустые глазницы смотрели не на лицо — они буравили глубже. Прямо в ту мерзкую часть души, где любопытство легко перерастает в соблазн. В прозрачной трубке лениво булькнуло. Ещё одна зелёная капля сорвалась вниз. Я попятилась. Здесь пахло не смертью — к ней я уже почти привыкла. Здесь пахло искушением. И это пугало куда сильнее.