Глава 3 — Хэллоуин (1)

— Акцио, Карта Мародёров! — Акцио, карта Джеймса Поттера! — Акцио, карта Сохатого! Гарри уже несколько дней подряд пробовал произносить Заклинание Призыва рядом с близнецами Уизли, а теперь колдовал и у входа в гостиную Гриффиндора — всё без толку. "Похоже, карты в этом мире просто нет." Он и не особенно удивился. С того самого момента, как узнал, что он вовсе не Избранный, что Сириус Блэк попал на Слизерин и даже не является его крестным — Гарри зарёкся что-либо принимать на веру. Ни люди, ни события, ни артефакты не обязаны быть такими же, как в его прежней жизни. "Моё знание будущего значит очень мало. А порой может и навредить. Ложная информация хуже, чем её отсутствие." И всё же, с этой мыслью он улыбнулся, шагая в сторону башни Рейвенкло. В каком-то смысле знать будущее, которое может и не случиться, — вызов куда интереснее, чем не знать его вовсе. "Интересно." Прошёл почти месяц и три недели с начала нового учебного года, и всё это время Гарри смертельно скучал. На уроках не было ничего, что требовало бы от него усилий; в квиддич он был ещё слишком мал; а ученики вокруг — слишком малы, чтобы стать ему по-настоящему ровней или друзьями. Одним словом — тоска. Но в последнее время положение начало меняться. Внезапное убийство Северуса Снейпа придало его жизни ощущение остроты — и снова подтвердило, насколько этот мир отличается от прежнего. "Где-то тут разгуливает убийца." Эта мысль даже придала шагу лёгкую пружинистость. Это было самое захватывающее событие с тех пор, как он переродился. Но как её найти? Всё, что я знаю — что это девочка, и что от неё пахло весной, чем-то свежим. Но в школе сейчас учится больше пяти сотен учеников, и половина — девочки. Я же не могу бегать и обнюхивать маленьких школьниц, как помешанный маньяк? Именно поэтому он и пытался раздобыть Карту Мародёров: чтобы следить, кто бродит по замку после отбоя или появляется в странных местах. Но этот план накрылся медным тазом.

***

Размышляя об убийце профессора Зелий, Гарри сам не заметил, как дошёл до башни Рейвенкло. Перед входом в их гостиную стояли трое первогодок, и ругались так, что у любого взрослого уши бы свернулись. Точно не те слова, которые ожидаешь слышать из уст одиннадцатилетних. — Да чтоб эта чёртова клювастая птица подавилась! Отпусти меня, Майкл, я сейчас эту грязную дверь в щепки разнесу, зуб даю! — взвыл светловолосый мальчишка. — Мерлин, остынь, это просто дверь! — попытался урезонить его тёмноволосый, удерживая приятеля. — Помолчите, ради Мерлина! Я думаю! — третий рявкнул на них так же раздражённо. — Думает он! Мы тут уже сорок минут! Какого чёрта никто не входит и не выходит?! — не унимался блондин. Эти трое первогодок — Энтони Голдштейн (тот самый блондин), Майкл Корнер (чёрные волосы), и Терри Бут (тот, что пытался думать). Разъярённые Рейвенкловцы, которые вот уже полчаса-сорок минут не могут отгадать загадку — обычное зрелище для входа в их гостиную. В отличие от остальных трёх факультетов, пароль здесь не требовался — только правильный ответ на загадку. А для юных и неопытных умов иногда она оказывалась не по зубам. — Что там Энтони, кто ему яйца перекрутил? — произнёс Гарри и фыркнул. Но троица встретила его так, будто увидела спасителя. — Гарри!.. — хором взвыли они и накинулись с групповыми объятиями. — Наш спаситель! — Мерлин третий! — А кто второй? — удивился Гарри, пытаясь отбиться от охвативших его рук. — Да Дамблдор же. А ты третий. Я говорил тебе, как сильно тебя люблю? — Фу, ты чего, мерзость! Прекратите меня лапать! — завопил он, отталкивая голову Терри обеими руками. Все трое расхохотались. — Опять застряли на загадке? — с притворным высокомерием спросил Гарри. Мальчишки посмотрели на него с обидой. — В этот раз она вовсе невозможная! — заныл Майкл. — Кто вообще решил, что это хорошая идея?! Мы почти час угробили! — преувеличивая, возмутился Энтони. — Ровена Рейвенкло решила, — усмехнулся Гарри. — А вы сами виноваты — выбрали Дом Мудрых. Прежде чем троица успела снова начать жаловаться, он подошёл к двери и постучал в бронзовый колокольчик в форме орлиной головы. Клюв орла раздвинулся, и раздался мелодичный голос: — Только один цвет, но не один размер. Прикреплена к земле, но легко взлетает. Есть на солнце, но нет под дождём. Не причиняет вреда и боли не знает. Что это? — Ты не соврал. Загадка и правда сложная, — пробормотал Гарри, выслушав стих. Он ненадолго задумался, перебирая несколько вариантов. Но именно первая и третья строки подвели его к нужному ответу. — Тень, — сказал он, и голос бронзового орла ответил: — Верно. Когда они вошли внутрь, Энтони с яростью хлопнул дверью и выдал ещё одну отборную цепочку ругательств. — Успокойтесь, мелкие оболтусы, — одёрнул их старшекурсник. До отбоя оставалось совсем немного, и гостиная Рейвенкло была полна народу. Огромная круглая комната с широкими стрельчатыми окнами и высоким купольным потолком, расписанным как ночное небо, усыпанное золотыми звёздами. Ковёр, диваны, кресла и даже столики — все оттенки синего. Стеллажи с книгами вдоль стен делали комнату похожей на уютную мини-библиотеку. Несмотря на тесноту, здесь царила почти полная тишина. Никто не играл в Взрывающиеся шашки, близнецы Уизли не устраивали шалостей, и не было Перси Уизли, готового сорваться на вопль за нарушение правил. Все что-то читали, играли в шахматы, делали домашние задания или занимались делами, не мешавшими другим. Шумные Рейвенкловцы, конечно, тоже существовали, но свои «подвиги» они обычно устраивали либо в спальнях, либо за пределами Башни. Проходя мимо статуи Ровены Рейвенкло, Гарри поднялся по лестнице в спальню первокурсников. Та была на удивление просторной — будто рассчитывали на куда большее число учеников. В Хогвартсе сейчас училось рекордно мало детей: меньше пятидесяти первокурсников, последствия войны десятилетней давности. Но Гарри об этом не думал. Засыпая, он всё ещё перебирал варианты, как раскрыть личность убийцы.

***

Наступил Хэллоуин. Лёгкая волна ностальгии накрыла Гарри, едва он вышел из гостиной Рейвенкло и уловил в коридорах вкусный аромат выпечки из тыквы. Так или иначе, его первый Хэллоуин в Хогвартсе был самым памятным: началом длинной цепочки приключений, опасностей и — что особенно важно — днём, когда он обрёл своего самого преданного друга, Гермиону Грейнджер. "Это не та Гермиона," — напомнил он себе. И даже будь она той же, какую он знал… может ли человек его возраста дружить с девочкой на тридцать лет младше? "Вряд ли она будет в опасности в этом году. У неё есть Невилл — хороший друг… возможно, лучше, чем я был," — признал он. — "У неё не будет причин бежать плакать в туалет." И всё же, пусть она и была другой, Гарри не хотел видеть её раненой — или, хуже того, мёртвой. На Чарах он всё время следил за Гермионой и за тем, как она общается с друзьями. Рон с ней так и не ладил, как и в его прошлой жизни, но сейчас она работала в паре с Невиллом Лонгботтомом. Тот, в отличие от своего прежнего робкого двойника, был учеником вполне способным, выше среднего. И вдвоём они подняли своё перо в воздух почти мгновенно. Рон же сел с другим гриффиндорцем — Симусом Финниганом. Увидев это, Гарри едва не расхохотался вслух: "Да это же формула катастрофы." И точно: через несколько секунд класс вздрогнул от взрыва. Перо Рона и Сиймуса превратилось в угольки, лица почернели, а брови свело горячей копотью.

***

— Как ты умудряешься быть первым во всём, чувак? Я тебя никогда за учёбой не вижу! — завыл Энтони Голдштейн, плюхаясь на сиденье напротив Гарри в Большом зале. — Тсс, не мешай нашему местному гению, его мысли выше нашего понимания, — произнёс Терри, отчего Энтони и Майкл прыснули. Гарри наконец оторвался от стола Гриффиндора — он следил, на месте ли Гермиона, — и одарил троицу раздражённым взглядом. Эти трое, похоже, искренне к нему привязались. Гарри знал, что всезнайку, который всех поправляет, терпеть невозможно (урок, усвоенный благодаря прежней Гермионе), и потому держал свои замечания при себе, если его не спрашивали. Но очень скоро он стал известен как лучший ученик их курса, и сверстники начали обращаться к нему за помощью. Он их не гнал. Когда к нему приходили дети с вопросами, Гарри чувствовал себя почти учителем, а не однокурсником. Его доброжелательность быстро сделала его любимцем среди первокурсников Рейвенкло. В последнее время, даже если Гарри пытался уединиться в углу и поесть в одиночестве, эта троица неизменно возникала рядом, усаживаясь по обе стороны и старательно втягивая его в свои разговоры. — Видел Финнигана? Он опять взорвал своё перо! — фыркнул Майкл. — И Уизли тоже, он теперь как лысый петух! — добавил Терри, и сидевшие поблизости ученики прыснули от смеха. Гарри был так занят изображением внимательного слушателя, в то же время украдкой наблюдая за Гермионой за гриффиндорским столом, что не сразу заметил отсутствие нескольких весьма приметных учеников как за столом Рейвенкло, так и за столом Слизерина. В любой другой день он бы и внимания не обратил, но сегодня был Хэллоуин. В такой вечер никто не пропустил бы пир без веской причины. — Эй, что с тобой, ешь так, будто неделю голодал! — расхохотался Энтони, но Гарри продолжал уплетать еду с такой скоростью, словно участвовал в каком-то гастрономическом состязании. Если этот Квиррел хоть чем-то похож на того, что был в моей прошлой жизни, он обязательно что-нибудь выкинет, подумал Гарри. Он только что закончил первую смену блюд, когда тяжёлые двери Большого зала распахнулись с оглушительным грохотом, и в них ввалился Квирелл — бледный как мел, дрожащий от паники. — Тролль!... в подземельях... счёл нужным сообщить!... С этими словами преподаватель Защиты от тёмных искусств картинно рухнул в обморок перед профессорским столом.

***

Ведомые призраком, Минерва Макгонагалл и Филиус Флитвик мчались по коридору, ведущему в подземелья, так быстро, как только могли. Когда до их слуха донёсся испуганный крик мальчика и яростный рёв, маленький профессор Чар словно обрёл второе дыхание — он рванул вперёд так стремительно, что его короткие ножки превратились в едва заметные размытые штрихи. Флитвик влетел в ванную комнату, палочка наготове, готовый в любую секунду ударить заклинанием. Но он опоздал на несколько мгновений. Свежая кровь растекалась по полу, собираясь в лужи. Она сочилась из неподвижного тела первокурсника. Половина его черепа была размозжена огромной дубиной тролля. Лицо было почти невозможно узнать, но первокурсников в этом году было так мало, что путаницы быть не могло. Зелёно-серый галстук и платиновые волосы безошибочно выдавали его личность. Это был Драко Малфой. Глаза профессор Макгонагалл налились яростью. Из воздуха возникло железное копьё двадцати футов длиной и толщиной с мужскую руку. Одним взмахом она метнула его вперёд — и массивное древко пробило череп тролля так легко, словно тот был сделан из бумаги, пригвоздив чудовище к стене. Тролль был повержен с пугающей лёгкостью. Но они опоздали. Убить тварь было малым утешением. Драко Малфой был мёртв.