Глава 8 — Гарри и Флёр

С тех пор как семья Уизли была уничтожена Волдемортом и его сторонниками, прошло четыре года. Исчезли его изматывающие, но счастливые дни профессионального игрока в Квиддич. Исчезли дни, когда он только начал получать удовольствие от славы квиддичного суперзвезды. От прежнего юноши остался лишь мрачный, ожесточённый мужчина — беспощадный боевой маг с десятками убитых на своём счету. Человек, целиком поглощённый жаждой мести. Четыре года он возглавлял ожесточённую войну между Министерством магии и Пожирателями Смерти… Четыре года гонялся за неуловимым Тёмным лордом, который исчезал при одном только его появлении… Гарри не понимал, почему Волдеморт избегает его так отчаянно. Ходили слухи, будто Тёмный лорд его боится, но Гарри не был настолько заносчив, чтобы в такое поверить. И всё же, воодушевлённый тем, что Волдеморт всячески уклоняется от прямого столкновения с ним, Гарри всё яростнее бросался на его приспешников. Он уже не помнил, сколько Пожирателей Смерти пало под его палочкой. Но спустя четыре года ему всё-таки удалось загнать Волдеморта в угол. Благодаря заранее наложенным мощным чарам и проклятиям, подготовленным опытным отрядом авроров, Тёмный лорд не смог ни Аппарировать, ни воспользоваться портключом. Они сражались насмерть — Гарри Поттер, Минерва Макгонагалл, Филиус Флитвик и Кингсли Шеклболт против Волдеморта. Больше не было ни древней защиты, ни тайных хитростей, ни магии самопожертвования, которую когда-то подарила умирающая мать. Не было на стороне Гарри и мятежной палочки, готовой сама даровать ему победу, как прежде. Это был чистый, яростный магический бой: четверо самых искусных магов Британии против одного из самых страшных Тёмных лордов современности. И только тогда Гарри по-настоящему понял, насколько огромна пропасть между его собственным уровнем мастерства и уровнем Волдеморта. Хотя противник был один, а их четверо — и все четверо были чрезвычайно сильными волшебниками, — инициатива в бою почти всё время оставалась за Тёмным лордом. Чемпион по Дуэлям, Мастер Трансфигурации, самый сильный бывший аврор со времён смерти Грозного Глаза (Кингсли) и магически одарённый боевой волшебник (Гарри Поттер) — все они оказались вынуждены обороняться, отступая под натиском Волдеморта. Победа досталась им в конце концов лишь случайно — благодаря Кингсли, который применил усиленный вариант заклинания Люмос, на мгновение ослепив Волдеморта (товарищи были заранее предупреждены закрыть глаза). — Я победил… но какой ценой? — прошептал Гарри сквозь пересохшие, потрескавшиеся губы. Это была пиррова победа. От крохотного профессора Чар осталось лишь пепел — Волдеморт обратил его в прах умелым применением Адского пламени в самом начале схватки. Как только Волдеморт вновь обрёл зрение после ослепляющего Люмоса, в Кингсли тут же врезалось Смертельное проклятие. Минерва Макгонагалл умерла мучительно, захлёбываясь собственной кровью и внутренностями под действием тёмного проклятия Волдеморта. Сам Гарри тоже не ушёл целым. В тот миг, когда его Разрывающее заклинание — обычно применявшееся для выдалбливания каменных пород — разнесло торс Волдеморта в клочья, Тёмный лорд успел выпустить тёмное рассекающее проклятие. Правая рука Гарри, его палочковая рука, была отсечена от плеча и упала на землю. Древняя палочка по-прежнему оставалась зажатой в мёртвой хватке его отрубленной конечности. Даже магия не могла исцелить раны, оставленные тёмными проклятиями. Гарри навсегда остался одноруким. Да, они победили — Волдеморт умер в третий раз, — но Гарри не чувствовал ни капли радости. Профессора Макгонагалл и Флитвик, бывший аврор и министр магии Кингсли — все они погибли, чтобы открыть ему крошечную возможность нанести решающий удар. Он потерял руку, а многие самоотверженные волшебники и ведьмы погибли за годы войны, сражаясь против тирании Тёмного лорда. И вдобавок — словно насмешка судьбы — Гарри знал, что всё ещё далеко не конец. Он видел, как из разрушенного тела Волдеморта поднимается его безтелесная тень, и слышал полный ярости хохот: — Я вернусь, Гарри Поттер! — Жди меня! Я вернусь — и вновь отниму у тебя всё!

***

Гарри простонал, резко проснувшись от кошмара: — Надо было попросить зелье Сна без Сновидений. Рефлекторно его левая рука метнулась к правому плечу и руке — будто он хотел убедиться, что конечность по-прежнему на месте. После того как профессора «спасли» его из разрушенного коридора Западной башни, они сопроводили Гарри в Больничное крыло. Убедившись, что он действительно не пострадал, мадам Помфри дала ему обычное зелье Сна, а не Безгрезное: второе усыпляло гораздо дольше, а Гарри не мог себе позволить проспать слишком много — до отправления Поезда из Хогсмита оставалось всего несколько часов. К тому времени, как он проснулся, уже наступил обед. Получив от мадам Помфри разрешение покинуть лазарет, Гарри отправился в Большой зал. Стоило ему пройти через высокие створки дверей, как его накрыло острое чувство дежавю. «Будто я снова Мальчик-Который-Выжил.» Привидения и портреты, у которых впереди была вечность без иных забот, были самыми ярыми сплетниками Хогвартса. Прошло всего несколько часов после «нападения на Западную башню», а уже вся школа знала, что Гарри Поттера пытались убить, и что он сумел продержаться до появления Дамблдора и остальных профессоров. Не успел он просидеть за столом Рейвенкло трёх секунд, как к нему подскочили трое мальчишек, лица которых светились восторгом. — Ого, Гарри! Ты герой! — Говорят, ты взорвал целый коридор! — Пивз клянётся, что видел, как ты голыми руками прикончил нападавшего! Терри, Энтони и Майкл сияли. Остальные Рейвенкловцы тоже глазели на него, не утруждая себя хоть какой-то деликатностью. Гарри заставил себя улыбнуться, но совершенно не был настроен подогревать их любопытство. И тут троица внезапно смолкла. Подняв глаза от тарелки, Гарри увидел, что стало причиной такой неожиданной тишины. Перед ним возникла девушка с самыми ясными, самыми синими глазами, какие он только видел. Флёр Делакур, перенеся свою тарелку и приборы, пересела со своего места прямо к нему. Терри и Энтони уставились на неё с открытым ртом, как выброшенные на берег рыбы. Майкл глядел на Гарри смесью изумления и зависти. — Ох ты ж… как ты вообще умудрился заполучить её? — прошептал Терри, но не достаточно тихо: Флёр одарила его уничтожающим взглядом. Когда трое благоразумно испарились, Гарри с непониманием посмотрел на девушку. — Что на тебя нашло? Что ты здесь делаешь? Мы же собирались поговорить в поезде. — Просто хочу быть уверенной, что ты не сбежишь, — сообщила она тоном, не допускающим возражений. Он фыркнул. Забавно было думать, что человек, сражавшийся всю жизнь с худшим Тёмным лордом в истории, станет убегать от какой-то ведьмочки. — Ты за мной и в туалет пойдёшь? — Разумеется. — Ты ведь понимаешь, что если бы я захотел тебя сдать, ты бы уже ехала в Азкабан, да? Флёр быстро огляделась, побледнев — вдруг кто-то услышал его слова. Она злобно метнула на него взгляд, не зная, что Гарри заранее наложил на них заклинание Тишины — Дезориентирующее «Муффлиато». Для окружающих их голоса звучали лишь глухо, без слов. — Ты что творишь? — прошипела она. Он не ответил сразу, занявшись тем, что аккуратно разрезал ножом и вилкой свой стейк — слишком аккуратно для мальчишки его возраста. — Ответь! — потребовала она и схватила его за предплечье. — Я ничего не «творю», — сказал он наконец. — Да ну? И почему же тогда ты светил передо мной этой информацией? Зачем, если не для того, чтобы что-то получить? Он вздохнул и отложил приборы. — Слушай, у меня в мыслях было только немного безобидного развлечения, когда я послал тебе ту записку. Я и не думал, что ты меня сразу найдёшь. — «БЕЗОБИДНОГО РАЗВЛЕЧЕНИЯ»?! — взвилась она и схватила его за ворот рубашки. Если бы не наложенное Гарри Муффлиато, на них оглянулась бы половина зала. Она была готова придушить его прямо сейчас. Сколько бессонных ночей, сколько планов, страх, сомнения, отчаяние… И всё ради того, чтобы он потешался над ней?!

***

— Ого, она его реально разносит, без шуток. — Наверняка места себе не находила, пока думала, что его едва не убили. — Мерлин, почему у меня нет такой красотки, которая бы так за меня волновалась? — Завидую! — Везучий гад, как он вообще заполучил такую? Она же совсем другого уровня! — Подождите… с каких это пор они стали так близки? Я думал, она одна! — Тупые задроты. Да кому они вообще нужны.

***

На самом деле от волнения за Гарри в ней не было и следа — её буквально трясло от ярости. — Думаю, тебе стоит меня отпустить, — заговорщически прошептал Гарри, когда со стороны раздался крик одного из первогодков: — СЕЙЧАС ПОЦЕЛУЙТЕСЬ! — Ребята решили, что мы тут устроили любовную ссору. Щёки Флёр вспыхнули, она резко оттолкнула его и выпустила из рук. — Вот ещё! — фыркнула она. — Тебе одиннадцать, ты на три года младше меня! Что мне делать с таким мелким? — Не переживай, я тебя понимаю. Ты тоже совсем не в моём вкусе. Если бы Флёр была драконом, из её ноздрей, наверное, уже вырывалось бы пламя. Она выглядела так, будто готова прибить его на месте. — Да ладно тебе, — усмехнулся он. — Ну же, превратись в своего огромного страшного птаха! Она резко обернулась, глядя на него в ужасе — гнев в одно мгновение сменился тревогой. — И это ты знаешь?! Она думала, что, прижав его в центре Большого зала, запугает и дожмёт его — но всё вышло наоборот. Она сама, как овца, пришла прямо в пасть к льву. Он, казалось, знал о ней всё. А она — ничего о нём. Её так трясло, что аппетит пропал напрочь. К тому моменту, когда Гарри доел и поднялся из-за стола, она всё ещё сидела, ошеломлённая. — Поговорим в поезде, — сказал он, похлопал её по макушке и, словно идущий по подиуму, вышел из Большого зала. Мальчишка, младше её на три года, обращался с ней так, будто она — потерявшаяся девочка… Флёр сидела в полной растерянности. Все ученики за столом Рейвенкло тоже пребывали в ступоре от увиденного.

***

— Ты их тоже видишь? — спросила Флёр, заметив, как Гарри пристально смотрит на обычно невидимых существ, тянущих кареты к Хогсмиду. — Вижу, — тихо ответил он, без тени насмешки, как это было в Большом зале. Двое других учеников, ехавших с ними в той же карете, переглянулись с непониманием. — В смысле — что-то тянет карету? Я думал, они зачарованы идти вперёд. — Non, — покачала головой Флёр. — Их тянут парой Фестралов. Крылатые, худые и чёрные, как ночь, лошади. Они невидимы тем, кто не видел и не осознал смерть. — По-моему, они прекрасны, — еле слышно пробормотал Гарри. Остаток пути прошёл в молчании. Когда карета остановилась у Хогсмида, двое учеников исчезли почти бегом — их до мурашек напугал разговор, и ни секунды больше проводить рядом с Гарри и Флёр они не собирались.

***

В купе, где они были лишь вдвоём, Гарри и Флёр некоторое время сидели молча друг напротив друга. Гарри наблюдал, как их однокурсники прощаются с друзьями, обещают писать и не терять связь. Флёр же изучала его лицо. Кто этот мальчик? — спрашивала она себя, нахмурив безупречные брови. — Я не училась в Хогвартсе раньше, но если бы здесь тогда был кто-то вроде него, Невилл и Уизли не называли бы Гермиону самой способной в её году — этот мальчик совсем другого уровня. Невозможно, чтобы кто-то вроде него шесть лет подряд оставался незамеченным. Вскоре раздался громкий свисток, и поезд тронулся. — Ну, о чём ты хотела поговорить? — первым нарушил тишину Гарри. Флёр ещё несколько секунд изучала его лицо, прежде чем ответить: — Почему ты не выдал меня Дамблдору? Ты бы стал героем. Может, даже получил бы Орден Мерлина за то, что поймал убийцу министра магии. — С какой стати мне это делать? — отозвался он легко. — Если я когда-нибудь и стану знаменитым, то пусть это будет из-за моих успехов в квиддиче. — Ты не имеешь права шутить! Не сейчас! — вдруг сорвалась она, и вся накопившаяся за день ярость вырвалась наружу. — Скажи, чего ты от меня хочешь! — бросила она, направив палочку ему прямо в лицо. — Я же сказал: мне от тебя ничего не нужно. Я пошутил неудачно, ещё и в самый неподходящий момент. Плюс нелепая случайность с заклинанием Ветра — и вот мы здесь, — спокойно ответил он. Флёр Делакур кипела изнутри, но не знала, как ей справиться с этим мальчишкой. Почему он так мастерски нажимал на все её больные места и выводил её из себя? В эту секунду ей больше всего хотелось увидеть, как трескается его уверенная, спокойная маска. Ему всего одиннадцать, Мерлин возьми! Мальчик в таком возрасте не должен быть таким взрослым! И всё же причинить ему вреда она не желала — тем более убивать. Насколько ей было известно, он был невиновен — и сейчас, и в будущем. Она бы никогда не подняла руку на невиновного. — Я убила четырёх человек. Почему ты меня не боишься? Почему ты не в ужасе? Я не остановлюсь даже перед убийством таких детей, как ты, — почти прошептала она. Гарри тяжело выдохнул. Если был кто-то, кто понимал, что значит нести на плечах тяжесть всего мира, так это он. Он понимал её лучше многих. — Люциус Малфой — бывший Пожиратель смерти, виновный в убийствах, поджогах, пытках Круциатусом, взятках и шантаже. Заявил, что был под Империусом, и вышел сухим из воды. Северус Снейп — пожирательская мразь, по чьей вине погибли мои родители. Сопливое ничтожество пролезло в доверие к Дамблдору и каким-то чудом убедило старика, что он якобы работает на него, а не наоборот. — Драко Малфой — уменьшенная копия своего поганого папаши. Раскидывается расистскими оскорблениями и травит каждого, кто посмотрит на него не так. Уверен, с годами он бы ничем от своего мерзкого отца не отличался. И Корнелиус Фадж — жадный и прогнивший политикан на побегушках у Люциуса Малфоя. Так скажи, почему я должен тебя бояться, если пока что ты лишь вычищаешь мусор? Я не подпадаю под категорию твоих жертв. Флёр застыла, будто переживая сильнейшую внутреннюю борьбу. Она даже в самых смелых мечтах не могла представить, что найдётся человек, который не только не осудит её, но и увидит в её поступках нечто правильное. Кто-то, кто не посмотрит на неё как на чудовище. На мгновение её переполнили чувства. — Как я тебе уже сказал, мне от тебя ничего не нужно. Просто так вышло — череда несчастливых совпадений: глупая шутка не в то время и нелепый несчастный случай… Можешь смело накладывать на меня Обливиэйт, я не буду сопротивляться. Всё равно знание твоих планов мне никак не поможет, — произнёс он и положил свою палочку на маленький столик перед ними, под окном между сиденьями. Флёр в который раз за этот день была ошеломлена им. Было бы ложью утверждать, что мысль стереть ему память ни разу не приходила ей в голову. Она и сама собиралась именно это и сделать. Однако сейчас что-то непонятное удерживало её. Она впервые встретила человека, который знал, кто она такая, знал, что она собой представляет — и которому, похоже, было совершенно всё равно. Он обладал сведением о ней, которым она не могла поделиться ни с кем — даже с родителями. Она не понимала, откуда у одиннадцатилетнего мальчишки такие знания, но прекрасно осознавала, что должна воспользоваться шансом избавиться от него и спокойно продолжить свои планы. И всё же… это, возможно, её единственный шанс завести настоящего друга в нынешней жизни. Сможет ли она когда-нибудь встретить ещё кого-то подобного? Тем не менее в конце концов разум пересилил сердце. Она отодвинула на второй план одиночество и тоску по общению. Чем меньше людей знают секрет — тем он надёжнее. «Кого я обманываю? В моей жизни нет места ни дружбе, ни любви. Не пока я намерена идти этим путём.» Она не остановится ни перед чем, пытаясь предотвратить будущее из своего прошлого. Дружба, любовь, радость, счастье… всё это придётся отложить до тех времён, когда всё закончится. Если она вообще доживёт до того дня — только тогда позволит себе стремиться к этому. Её рука дрожала, когда она подняла палочку и направила ему в лоб. — Прости, — прошептала она. Он лишь кивнул с пониманием. — Не переживай. Делай, что должно. Его готовность подчиниться только усилила её сомнения. Она прикусила нижнюю губу, и вспыхнувшая в последний миг нерешительность почти заставила её отступить. Но, в конце концов, её лицо вновь стало спокойным — она отгородила прочь лишние чувства и мысли. — Обливиэйт!

***

Лишь через несколько секунд после того, как она произнесла Заклинание Памяти, Флёр Делакур схватила свой багаж и быстро покинула купе. Гарри заметил, что её глаза блестели от несдержанных слёз. Он тяжело вздохнул. Ему было искренне жаль — он сожалел о том стрессе, который невольно обрушил на девушку, и без того хранившую тяжёлую ношу. Она из будущего этого мира? Логично — раз она не узнала меня до самого конца… Если так, что же случилось с моим прежним «я» в этом мире? Неужели настоящий местный Гарри Поттер действительно погиб, сорвавшись со второго этажа и разбив голову? Умереть так буднично… вот уж сюрприз. Заклинание, которое наложила на него Флёр, совершенно не подействовало. И дело было не в том, что она ошиблась с техникой или не справилась по неопытности. Нет. В зависимости от уровня мастерства в окклюменции человек мог ослаблять — а то и полностью нейтрализовать — действие чар и зелий, воздействующих на разум. Именно так Пожиратели, вроде Люциуса Малфоя, уходили от ответственности, несмотря на существование Веритасерума: опытный окклюмент просто игнорировал действие Сыворотки правды. То же самое касалось Заклинаний Памяти и даже Любовных зелий: мастер окклюменции мог полностью стать к ним невосприимчивым. А вот способна ли сильная окклюменция дать отпор Империусу — вопрос спорный, и магический мир, как обычно, так и не сошёлся в едином мнении. Как бы то ни было, теперь Флёр была уверена, что Гарри ничего о ней не помнит — а значит, он добился своего: вернул ей чувство безопасности, позволив думать, что её тайна никому не известна, и одновременно отдалился от неё, избегая риска быть втянутым в войну и весь тот хаос, который неизбежно начнётся, если он окажется рядом. — Я просто продолжу жить так, как решил. В этой жизни я — просто Гарри. А грядущая война — это ноша Невилла, — произнёс он вслух, будто убеждая самого себя. Но уже в следующее мгновение поморщился. Тот факт, что Флёр Делакур вернулась из будущего этого мира и что сейчас она на кровавой охоте за будущими Пожирателями смерти, ещё до настоящего возвращения Волдеморта, красноречиво доказывал: в будущем этого мира всё пошло ужасно неправильно. Невилл не смог убить Волдеморта? Или, может, он так и не узнал о хоркруксе в своей голове? И что случилось с самой Флёр? Она всегда была хладнокровной убийцей в этом мире? Если нет — что с ней сделали, что исказило её до неузнаваемости? Он провёл всю дорогу до Лондона — несколько долгих часов — размышляя о будущем этого мира и о Флёр. И чем больше он думал, тем отчётливее понимал, к своему раздражению, что вряд ли сможет держаться в стороне от этой войны, как бы он ни желал полного невмешательства. «Уехать из Британии?» Это было бы самым логичным решением. Но когда придёт время и начнётся война — сможет ли он сидеть в стороне, безучастно наблюдая, как умирают альтернативные версии людей, которых он когда-то любил? Сможет ли спокойно смотреть, как другая Гермиона — его самая верная подруга — будет замучена и убита? Или Уизли, или Тонкс, или Ремус, или Сириус? «Это не те же самые люди, что были в моей жизни,» — упрямо твердил он себе. Он слишком устал. Он не мог представить, что снова пройдёт через всё то же самое. Всё, чего он хотел — нормальной жизни, как у всех. Никаких войн, никаких убийств. В этом мире есть другой Избранный, которому предстоит всем этим заниматься.

***

Гарри поднял голову от тяжёлых мыслей, когда поезд наконец остановился на Кингс-Кросс. Несмотря на сотни родителей, заполнивших платформу в ожидании своих детей, Беллатрикс Блэк он заметил сразу. Её невозможно было не запомнить. На ней было чёрное пальто до колен, стильные кожаные ботильоны на каблуке и изящная чёрная котелковая шляпка с чёрной розой сбоку; длинные, густые тёмные волосы спадали мягкими волнами почти до пояса. «Мерлин, какая же она красивая,» — честно отметил он про себя. Она была полной противоположностью той иссохшей, болезненной женщины с гнилыми зубами и серыми спутанными волосами, какой он помнил её в прошлой жизни. Изысканная. Элегантная. Утончённая… красивая. Девчонки из Хогвартса, казавшиеся ему детьми, не вызывали у него ровным счётом никаких чувств — другое дело Беллатрикс Блэк. Когда он шагнул в Завесу в прошлой жизни, ему было уже под сорок. Сейчас Беллатрикс была примерно его возраста — пусть выглядела моложе благодаря наследственности и магии. В груди поднялась противоречивая волна. В моём мире она была фанатичной Пожирательницей смерти. Она убила Сириуса, Добби и пытала Гермиону. А здесь — одна из самых доверенных друзей Дамблдора, настолько, что он спокойно оставляет меня на её попечение. И теперь мне жить с этим человеком. «Нападение» дало Дамблдору идеальный повод фактически принудить его принять предложение о магическом опекуне. Он даже не оставил Гарри обещанной недели на раздумья. Каждую неделю Гарри убеждался, насколько этот мир отличается от его собственного. И всё же, несмотря на сумбур в голове, он слегка улыбнулся, спускаясь с поезда. Но стоило ему лишь попытаться потянуть свой тяжёлый сундук, как сама виновница его мыслей оказалась рядом и легко взмахнула палочкой — багаж послушно взмыл в воздух. — Здравствуйте, мисс Блэк. Спасибо, что приняли меня, — вежливо поприветствовал её Гарри. Беллатрикс тепло улыбнулась и похлопала его по голове. — Зови меня Белла. Не нужно больше такой официальности. — Правда можно? — Конечно, милый. Или я, по-твоему, уже слишком стара? — притворно возмутилась она, уперев руки в бока. Чувствуя лёгкое озорство, он воспользовался мнимой детской невинностью и сказал: — Нет. Я думаю, вы очень красивая. — О боже, ну и сердцеед же ты! — Беллатрикс прикрыла рот ладонью и хихикнула. Гарри даже заметил лёгкий румянец на её бледных щеках. Она выглядела особенно очаровательно. Он удивлённо моргнул, когда она легко взяла его за руку и мягко потянула за собой, проводя сквозь толпу; за ними послушно плыл его сундук. Они едва успели по-настоящему познакомиться (утреннюю встречу в Хогвартсе сложно было считать разговором), а Гарри уже поражался тому, насколько тёплой и приветливой она оказалась. Между ней и той женщиной, которую он знал раньше, не было ничего общего. Узнать поближе Беллатрикс из этого мира и жить с ней под одной крышей будет… интересно. Очень интересно.