Глава 10 — Рождество с Блэк

Был Сочельник. Беллатрикс не работала во время зимних каникул, и Блэкторн она украшала с большим энтузиазмом вместе со своим домовиком, Ники. Гарри тоже не сидел сложа руки: по требованию он левитировал разные украшения и даже накладывал Прилепляющие Чары, когда об этом просили. Забавно было видеть, как здание с такой готической архитектурой, старинной мебелью и люстрами может выглядеть тёплым и ярким в рождественские дни. Единственный минус — они не могли показать всё это соседям: дом был скрыт под чарами Фиделиуса. Сцена, произошедшая несколькими днями раньше, больше не поднималась Беллатрикс, и Гарри проявил достаточно такта, чтобы не упоминать её первым. Он лишь радовался, что она вернулась к своей энергичной и слегка язвительной манере. Ему, конечно, было любопытно, что так на неё повлияло, но он не собирался заставлять её говорить об этом. Теперь они ужинали при свете множества свечей, парящих над головами. На длинном кухонном столе красовалось всё, что можно было пожелать: индейка, курица, несколько видов салатов, суп, тыквенный и яблочный пироги, желе и шоколадный торт. Этой еды хватило бы на восемь человек, не на двоих. Атмосфера была такая домашняя и такая мирная. Гарри не помнил, когда в последний раз проводил Рождество в столь спокойной и расслабленной обстановке. «В прошлое Рождество я пытал четверых вампиров в Венгрии Круциатусом…» После того как Волдеморт в третий раз умер от руки Гарри Поттера, он решил больше не возвращаться в Англию. На этот раз он возродился в Албании и основал базу в Балканских горах. Если Гриндевальд привлекал сторонников обещанием победы над магглами и выхода из тени, то Волдеморт изменил стратегию: он перестал делать ставку только на чистокровных и начал собирать всех магических существ, недовольных устоявшимся порядком. Присоединение вампиров к его уже опасной армии — чистокровным магам, оборотням и великанам — потрясло всю Европу. Вампиры Трансильвании были древними, могущественными, многочисленными и кровожадными. Их присутствие сильно качнуло чашу весов в пользу Волдеморта. «Даже гоблины под конец войны обсуждали, не присоединиться ли к нему…» — вспомнил Гарри. Он встряхнул головой, отгоняя эту мысль. Он не хотел возвращаться к ужасам той войны. «Сейчас я создаю новые воспоминания. Мирные, счастливые воспоминания. В другом мире. С замечательной ведьмой.» В тот вечер были только он, Беллатрикс и Ники. И ещё стайка крошечных фей, споривших о лучших местах на большой елке во дворе. Мах крыльев и тихое уханье напомнили Гарри о другой обитательнице дома: у Хедвиг была собственная жердочка и на кухне тоже. Похоже, её очарованию поддалась не только он — Беллатрикс тоже. Она установила жердочки в гостиной у камина, в спальне Гарри и на кухне. Хедвиг стала частью их маленькой импровизированной семьи. — Хочешь завтра поехать со мной на площадь Гриммо? — спросила Беллатрикс. — Особняк Гриммо — дом Сириуса, моего кузена. Там будет и моя сестра Андромеда с мужем и дочерью. Мы собираемся пообедать вместе, на Рождество. — Расскажешь мне о них? О своей семье? — спросил он, тщательно удерживая лицо ровным, чтобы не выдать переполняющее его волнение. Внутренне он едва сдерживал нетерпение — он так хотел увидеть Тонкс и Сириуса снова. Он понимал, что они могут быть совсем другими, не такими, какими он их помнил… но ему хотелось увидеть их хотя бы раз. — Наш семейный девиз Блэков — был — «Toujours pur». По-французски «Всегда чисты». Род очень дорожил происхождением, — сказала Беллатрикс, и Гарри внимательно слушал. — То есть они были как Драко Малфой? Называли магглорожденных грязнокровками и всё такое? Беллатрикс слегка поморщилась. — В целом — да. Мои отношения с семьёй были очень хорошими… пока я не окончила Хогвартс и не получила предложение пройти стажировку в Отделе Тайн в качестве помощника Невыразимца. После этого всё изменилось. Её взгляд помутнел, в темных глазах промелькнули сложные эмоции. — Случился огромный скандал. Моя тётя Вальбурга сделала нечто непростительное, и я позаботилась о том, чтобы она получила по заслугам… Но в итоге меня выжгли с фамильного древа, и я полностью оборвала с ними связи. Единственной, кто помог мне тогда, была тётя Кассиопея. Она никогда не выходила замуж и не имела детей. Поскольку я была её любимой племянницей, она поддержала меня материально, когда у меня не было ничего. После её смерти она оставила мне всё: этот дом и свой счет в Гринготтсе тоже. Хотя Беллатрикс рассказала о своём конфликте с семьёй лишь вскользь, Гарри чувствовал: за этим стоит куда больше, чем она позволила себе сказать. Неужели именно из-за разрыва с семьёй она стала совсем другой, не такой, как в моей прежней жизни? — задумался он. Питер Петтигрю — честный человек, работает полный день в Косой аллее, Белла — из всех людей — выгнана из рода Блэк, а Сириус попал в Слизерин и даже не сбежал из дома, а ведёт себя как примерный сын… ах да, и Флёр — серийный убийца. Этот мир реально вывернут наизнанку. Вот же чертовщина. — Прости, — сказала Беллатрикс виновато. — Сочельник всё-таки, а я тут настроение порчу рассказами про свою дисфункциональную семеечку. — Всё в порядке. Я сам спросил. Но если всё так плохо, зачем ты хочешь, чтобы мы пошли туда завтра? — уточнил он. — Ну, старое и зашоренное поколение давно в могиле. Сейчас из рода Блэков остались только мы трое: я, Сириус и Андромеда. Есть ещё Нарци́сса Малфой, но у неё голова так глубоко засунута в чистокровную задницу её мужа, что мы не разговаривали больше десяти лет. Гарри едва сдержал смешок от её сочной формулировки.

***

Рождество с Блэками оказалось совсем не тем, что Гарри себе представлял. Когда услышал, что Сириус «уважаемый» член общества, думал, он будет чем-то вроде Люциуса Малфоя. Гордый, элегантный, нос задран… а не вот это вот… чучело… Гарри и Беллатрикс пришли на площадь Гриммо около полудня, но Сириус Блэк уже был настолько пьян, что не мог отличить собственного домовика, Кричера, от юного Гарри Поттера. Беллатрикс краснела за него, но поделать ничего было нельзя. Судя по всему, Сириус напивался до беспамятства каждый раз, когда ему не нужно было сидеть на заседаниях Визенгамота. Какое разочарование. После двенадцати лет в Азкабане в окружении Дементоров мой Сириус был живее этого. Как этот вообще докатился до такого? — А где твоя сестра? Она не придёт? — спросил он. — Кричер сказал, что Тонксы уже были утром, — ответила Беллатрикс. Если он был расстроен, то Беллатрикс — вдвойне. Она так хотела представить Гарри семье и провести вместе нормальный, тёплый праздник… а в итоге сестра пришла раньше времени, а кузен был слишком пьян, чтобы даже до десяти досчитать.

***

Вернувшись из Гриммо, они оказались в Блэкторне — в доме Беллатрикс. — До дна! — бодро провозгласила она и опрокинула в себя бокал джина, совсем не как леди. Перед Гарри стоял пенная кружка сливочного пива, но он смотрел на нее так, будто не собирался даже палкой к нему прикасаться. — Эм… я не люблю сливочное пиво. Лучше яблочный сок или тыквенный. Беллатрикс удивлённо приподняла бровь — кружка явно была нетронута. — Ты уверен? Хотя бы попробуй. Оно очень сладкое, тебе точно понравится, — попыталась уговорить она, но Гарри упёрто замотал головой. Его упрямство, детская обидчивость на одно лишь предложение попробовать алкоголь только обрадовали Беллатрикс — он наконец-то вёл себя на свой возраст. Иногда она всерьёз пугалась его чрезмерной взрослости. В следующий миг Ники, домовик, хлопнула в воздухе и появилась рядом, ставя перед Гарри стакан яблочного сока. Уши мальчика моментально порозовели от смеха Беллатрикс и её тихих смешков, но он всё равно взял стакан. С того страшного дня в 2004-м, когда погибли Уизли, и вплоть до 2020-го, когда он шагнул в Завесу Смерти, Гарри не притрагивался к алкоголю вовсе. Он никогда не забывал, что в ту роковую ночь не смог Аппарировать с первого раза — слишком был пьян Огневиски. И хотя умом он понимал: прийди он на десять секунд раньше, ничего бы не изменилось… сердце всё равно шептало, что, может быть, он успел бы спасти хоть кого-то… Смущение от подколов Беллатрикс испарилось: перед внутренним взором вспыхнула картина горящей Норы, объятой пламенем. Огонь. Тёмная метка. Тела его семьи. Он так и не простил себе, что отказался тогда от приглашения Уизли. И так и не простил, что был пьян, когда получил видение. Он почувствовал, как очередной раз подвела его ослабленная Окклюменция — эмоции ускользали из-под контроля. Не желая, чтобы она увидела, как всё внутри у него рушится, Гарри резко поднялся из-за стола. — Прости. Мне нужно… э-э… в туалет, — сказал он, заставив свой голос звучать ровно. А потом он оставил растерянную Беллатрикс одну за столом и почти бегом выскочил из кухни. — Может, не стоило смеяться над ним? — пробормотала она вслух, вспомнив его смущённое лицо и то, как он едва ли не убежал. Но лишь пожала плечами и негромко хихикнула. По сравнению с тем, как они иногда подшучивали друг над другом, это было сущей мелочью. Она решила, что он скоро переживёт смущение и вернётся. Однако, даже после ещё шести бокалов джина Гарри так и не появился. Уже порядком захмелев, Беллатрикс пошатываясь дошла до гостиной и уснула на любимом диване перед камином.

***

Гарри вышел из дома, и холодный воздух снежной рождественской ночи творил чудеса, помогая ему усмирить бушующие эмоции. Он делал долгие глубокие вдохи и медленно выдыхал, сосредотачиваясь только на дыхании. Это был популярный способ очистить сознание — простой и доступный в любое время, в любом месте. И всё же он понимал, что полностью закрывать чувства — вредно, а загонять их внутрь значит лишь отложить новый, куда более сильный взрыв. Поэтому, закрыв глаза, он стал вспоминать счастливые моменты прошлой жизни с Уизли, пытаясь заглушить мучительный образ их гибели тёплыми и светлыми воспоминаниями. Первое знакомство с Роном в поезде… как они с Роном спасли Гермиону от Тролля… как Рон с близнецами вытащили его от Дурслей на летающей машине летом перед вторым курсом… как Гермиона стояла за него горой, когда вся школа отвернулась от него на четвёртом… Отряд Дамблдора на пятом… свадьба Флёр и Билла… как Рон и Гермиона помогали ему в поисках Хоркруксов… как Флёр и Билл укрывали их в коттедже «Ракушка» после побега из поместья Малфоев… большая свадьба Рона и Гермионы после войны… Он вынул свою палочку из пихты с сердцевиной из сердца дракона и произнёс: — Экспекто Патронум! Однако ожидаемого телесного Патронуса не появилось. Стоило ему вымолвить заклинание, как перед внутренним взором вспыхнул образ Норы — весь в огне, и горящие тела его близких. Из кончика палочки вырвались лишь слабые клочья тумана, и те быстро рассеялись. — ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! — он вновь взмахнул палочкой и выкрикнул, концентрируя волю на светлых воспоминаниях изо всех сил. Но всё было напрасно. На этот раз не появилось даже защитное облачко тумана. Прежде чем он успел сдержаться, глаза заслезились, и по щекам потекли слёзы. Даже его Окклюменция не смогла сдержать бурю чувств, кипевших в сердце. Она больше не могла отодвинуть трагическую картину на задний план. Ему не удавалось очистить сознание от мыслей, как раньше. Впервые с тех пор, как он очнулся в новом мире, Гарри заплакал.