Глава 12 — Новая решимость

Маман, где Флёр? Она никогда не бывает рядом, когда я хочу с ней поиграть! — пожаловалась своей матери очаровательная шестилетняя девочка с длинными светлыми волосами и голубыми, как небо, глазами. Её мать, красивая светловолосая женщина средних лет, терпеливо объяснила: — Она упражняется в Чарах в саду. Твоя старшая сестра очень серьёзно относится к учёбе. — Но я хочу играаать с неееей! — протянула девочка и раздражённо топнула ногой. — Когда лето кончится, она уедет, и я снова останусь одна! — Она была на грани слёз. Женщина взглянула на своего мужа с просьбой о помощи. — Что нам делать с Флёр, Жан? Упомянутый мужчина — представительный джентльмен под пятьдесят — пробурчал недовольно: — Мне это не нравится! Совсем не нравится! Почему она так намертво вцепилась в эту идею — ехать за границу? Разве Шармбатон для неё недостаточно хорош? Что, лучше вернуться в тот холодный, тёмный замок варваров на севере, где и студенты, и преподаватели становятся добычей бешеных магических тварей? Расследование смертей, произошедших осенью в Хогвартсе, наконец завершилось, и общественности сообщили, что погиб не только Малфои и Министр, но и профессор Снейп. Было неясно, как именно умер Мастер Зелий, но после нескольких месяцев его отсутствия Дамблдор был вынужден признать, что скрывал правду, чтобы не ввергнуть школу в панику: Северуса Снейпа убил Цербер. После этого признания старый волшебник сам подал в отставку с поста директора школы. Что же до убийцы Драко Малфоя — вину возложили на профессора Квиррела. Тот тоже исчез, и многие задавались вопросом, не погиб ли он сам, а его исчезновение — всего лишь очередная уловка хитроумного бывшего директора. Чем дольше он говорил, тем сильнее бушевал — Жан Делакур был крайне недоволен выбором своей старшей дочери, мягко говоря. Поначалу он почти не возражал против того, чтобы Флер поехала учиться в Хогвартс, — разве что испытывал лёгкое беспокойство из-за её принадлежности к магическим существам, ведь англичане не слишком-то дружелюбны к её виду. Но он не смог устоять перед мольбой жены и дочери и в конце концов уступил их просьбам, разрешив ей отправиться в Шотландию. В конце концов, какая разница — Хогвартс в тысяче миль или Шармбатон в трёхстах, когда у волшебников всё равно есть Портключи? Тем более Хогвартс был известен во всём мире, особенно благодаря своему бывшему директору, Альбусу Дамблдору, которого считали самым могущественным волшебником последних десятилетий. Как бы французы ни презирали англичан, отрицать было невозможно: Великобритания всегда занимала особое место в мире магии. Не говоря уже о легендах вроде Мерлина или Морган ле Фэй — только за минувший век трое из четырёх сильнейших магов мира происходили из Англии: Альбус Дамблдор, Тёмный Лорд Волдеморт и Мальчик-Который-Выжил, Невилл Лонгботтом. И всё же сейчас месье Делакур не хотел отпускать Флер обратно в Хогвартс. Не после того, как на его территории за два месяца погибли четыре человека, а один пропал без вести — Квиррел. — Эти английские дикари и её изменили! Я свою дочь почти не узнаю! — продолжал он жаловаться, краснея от злости. — Жан, — Аполлин положила руку ему на предплечье, пытаясь его успокоить, но он даже слушать не стал. — Не говори, что ты этого не замечаешь! — продолжал он, не унимаясь. — Помнишь, какой она была? Моя милая, цепкая девочка, всегда улыбающаяся и вечно затевающая что-нибудь — то проказничает с домовыми эльфами, то носится по винограднику с маггловскими рабочими… А теперь? После всех этих месяцев вдали от семьи она почти не проводит с нами времени! С каждым годом она становится всё холоднее и отстранённее! Будто мы ей чужие! — Если бы она только поговорила с нами… — вздохнула Аполлин с грустью. — Как мы можем ей помочь, если она не рассказывает, что с ней? Маленькая Габриэль всё это время молчала. Она очень любила свою старшую сестру, но и она замечала странное напряжение, которое появлялось в семье каждый раз, когда Флер возвращалась домой. Дети часто видят и понимают куда больше, чем взрослые привыкли думать. Ни мистер, ни миссис Делакур не подозревали, что их старшая дочь слышала их разговор с самого начала. Она вернулась из сада как раз в тот момент, когда младшая сестра начала жаловаться на одиночество. Заинтересовавшись разговорами, она не вошла в комнату, а осталась за дверью, незаметно подслушивая. На её лице мелькнула тень эмоции, но она быстро заставила себя вернуть прежнее безразличие. «Поговорить с родителями о своих проблемах?» — фыркнула она про себя. — "И что сказать? Что их милая, цепкая девочка на самом деле хладнокровная убийца? Что каждый раз, когда я засыпаю, мне снятся лица тех, кого я убила? Или признаться, что на моих руках уже больше десятка смертей, а тот жестокий оборотень, найденный несколько дней назад во Франции, — моя работа?» Она прекрасно сознавала, насколько холодной и далёкой стала в отношениях с семьёй. Но это было не намеренно. Она просто… чувствовала себя отделённой от всего вокруг, от обычных людей. Будто она живёт в совершенно ином мире. «Никто меня не поймёт. Никто не поверит, что я из будущего. Никто не примет того, что я делаю это ради высшего блага. Чтобы предотвратить ужасное будущее.» Перед внутренним взором возник образ худенького мальчишки с самодовольной ухмылкой и ярко-зелёными глазами. Она резко тряхнула головой и вышла из-за двери, бегом возвращаясь в сад. Будучи вейлой, она никогда не имела большого круга друзей. Большинство девочек её ненавидело — даже будущая свекровь и золовка относились к ней так же, — а многие мужчины попросту теряли голову в её присутствии. Но раньше она не чувствовала одиночества: у неё была семья, маленькая сестрёнка, кузены. Теперь же, после путешествия во времени, рядом с ней не осталось никого. Настоящее одиночество навалилось с удушающей силой. Флёр снова начала отрабатывать заклинания на бронзовой статуе. Слёзы катились по её щекам, но от этого каждый новый посланный ею удар заклинанием становился лишь мощнее, а темп заклинаний — быстрее. Эмоции вырывались наружу, разрушая последние преграды самоконтроля. И прежде чем она успела осознать, что происходит, её лицо исказилось, приобретая черты птицы: острый клюв вместо рта, два жестоких щелевидных глаза вместо ясных голубых. Палочка выскользнула из её руки и упала в траву, когда у неё за плечами прорвались два длинных, покрытых чешуёй крылья, разрывая спину летнего платья. Пламя зажглось в её руках, теперь больше похожих на орлиные когти, и с пронзительным визгом обернувшаяся чудовищем девушка обрушила бурю огненных шаров на статую. Бронза раскалилась добела под натиском её огня. Когда она, наконец, пришла в себя, Флёр обнаружила, что стоит на коленях, тяжело дыша от изнеможения. Её платье было изорвано и обуглено, на обнажённую кожу тут же бросились вечерние комары — солнце уже садилось, опускаясь за горизонт. Пора было возвращаться домой. «Это плохо…» — подумала она, чувствуя, как зарождается новая головная боль при мысли о том, что сказать родителям, когда они увидят её в таком состоянии… или когда утром обнаружат разрушенный и обугленный сад. С момента возвращения в прошлое она ещё ни разу не превращалась настолько сильно. Флёр совсем не ждала с нетерпением долгого разговора с матерью о своей вейловской природе. Однако, когда она поднялась и направилась к дому, на сердце ей стало легче, а лицо заметно расслабилось. Дать вырваться наружу внутреннему чудовищу избавило её от огромной части накопившегося напряжения и всех мрачных эмоций.

***

«Снова в старый добрый Хогвартс», — подумал Гарри с теплотой. Несмотря на то что в его первой жизни он едва ли не ежегодно был там на волосок от смерти, Хогвартс оставался его первым домом. Только это могло показать, насколько он ненавидел Дурслей, если место, где ему то и дело грозила гибель, было для него ближе и роднее, чем дом родни. Тот странный, часто опасный, но чарующий замок навсегда остался для него дорог. Когда раздался громкий свисток и поезд тронулся, Гарри наложил на дверь купе небольшое заклинание, которое отгоняло бы любых праздных назойливых учеников, если только у них не было веской причины его тревожить. Затем он открыл книгу и стал читать. Нельзя сказать, что он был заядлым ботаником, но чтение стало его единственной отдушиной в те шестнадцать лет, что следовали за тем днём, когда Волдеморт убил Уизли. Он прекрасно понимал теперь, почему Гермиона так любит книги: это способ сбежать от реальности, погрузиться в иной мир, где можно быть кем угодно — кем угодно, только не собой. Несколько минут спустя после отправления поезда от станции Кингс-Кросс он услышал осторожный стук в дверь купе. Он поднял голову, поражённый тем, что кому-то удалось его обойти. — Привет. Можно мне сесть здесь, рядом с тобой? Весь остальной поезд забит, — прозвучал лёгкий французский акцент. В Хогвартсе была только одна девушка, говорившая с таким оттенком. Стройная и, на его взгляд, довольно высокая пятнадцатилетняя девочка с длинными, до пояса, бело-золотыми волосами и голубыми глазами. Даже стандартная школьная мантия не могла скрыть её красоту. Гарри удивлённо посмотрел на неё. В тот год «Хогвартс-экспресс» был значительно пустее, чем он когда-либо его помнил. Он был уверен на все сто, что в хвосте вагона есть свободные купе. Испуганные за детей родители — несмотря на все уверения Министерства магии, что школа теперь будет защищена куда лучше — отказались отправлять их обратно. Почти тридцать процентов учеников не вернулись. «Есть же свободные места в конце вагона…» — хотел сказать он резко, но, взглянув ей в глаза и уловив сложное выражение, сдержался. Вместо этого он произнёс совсем другое: — Конечно. Устраивайся. Но даже когда девушка села на место напротив, у окна, Гарри не стал начинать разговор. Он просто уткнулся в книгу и не поднимал глаз до самой остановки в Хогсмиде.

***

Флёр могла и не беспокоить его в поезде, но стоило Гарри сесть за стол Рейвенкло, как он сразу почувствовал — её взгляд весь ужин был прикован к нему. «Что с ней, в чём её проблема? Она же стёрла мне память, чтобы избавиться от меня. Чего ей теперь нужно?» Его отвлекли Терри Бут и Майкл Корнер, которые подошли и с шумом уселись по обе стороны. — Гарри, дружище, рад тебя видеть! — радостно сказал Терри и хлопнул его по спине с куда большим усердием, чем требовалось. — Привет, ребята, как оно? — отозвался он, улыбаясь. — А где наш золотоволосый? — Энтони не вернулся, — ответил Майкл. — Мама не отпустила его в этом году. Отправила в Ильверморни, в Штаты. — Бедняга Энтони. Я слышал, Ильверморни — как тюрьма. Дикая строгость, суровые наказания за малейшее нарушение, никаких развлечений. Хогвартс куда лучше. Пивз, Гигантский Кальмар, Гремучая Ива, опасности Запретного леса и даже этот тупой Филч со своей проклятой кошкой… знаешь, немного опасности — часть очарования Хогвартса, — сказал Гарри. Но по выражениям ребят было видно — они так не считали. — Если честно, мои родители всерьёз подумывали отправить меня в Шармбатон, — буркнул Терри. — Лучше уж без веселья, но живым, чем приехать сюда и бояться за собственную жизнь. Ты только подумай — Дамблдор держал в школе грёбаного Цербера! Веришь?! Огромного Трёхголового Пса, размером с дракона! Неудивительно, что Попечители вышвырнули его с поста директора после такого прокола! — Он ушёл по собственной инициативе, — заметил Майкл. Терри закатил глаза. — Ага, потому что знал, чем дело кончится. Ушёл сам — чтобы выглядело приличнее, вместо того чтобы ждать, когда его уволят. — Тогда почему ты всё-таки вернулся в Хогвартс? — спросил Майкл. — А родителям не понравилась идея отправлять меня так далеко — во Францию… или Испанию, где там этот Шармбатон вообще. В итоге решили дать Хогвартсу ещё один шанс, раз министр Боунс пообещала выставить отряд мракоборцев для постоянной охраны школы. После того как Корнелиус Фадж лишился должности, а последние месяцы были омрачены серией убийств, честолюбивая Амелия Боунс воспользовалась нестабильной ситуацией и протолкнула свою политическую программу. Из главы Департамента охраны магического правопорядка она стала новым министром магии. — Кстати, ты и эта французская красотка… вы всё ещё типа того? — с хитрой улыбкой спросил Терри, выразительно подняв брови. — Вообще не знаю, о чём ты, — попытался отмазаться Гарри, но Майкл уже обхватил его за шею и принялся тереть кулаками по его взъерошенной голове, превращая волосы в настоящее гнездо. — Нас не проведёшь, Поттер! — провозгласил Майкл с напускной важностью. — Весь Большой зал видел, как она волновалась за тебя, когда на тебя напали в прошлом году! — добавил Терри с завистью. — А Падма говорила, что вы с ней ехали в одном купе! Вдвоём! — продолжил обвинять Майкл. — Ну, признавайся, чем вы занимались все эти семь часов, а? — Мне едва двенадцать, ей пятнадцать, вытащите свои грязные мысли из канавы. Мы вообще не разговаривали, я читал, — сухо сказал Гарри. Но, конечно, они ему ни капли не поверили. Двум мальчишкам всё же пришлось утихомириться — в Большой зал как раз вошли первокурсники, избавив Гарри от необходимости терпеть их назойливые расспросы. Он с живым интересом наблюдал за юными, взволнованными лицами детей, стоящих перед столом преподавателей. В прошлой жизни он пропустил Церемонию распределения в начале второго курса из-за Добби. «Интересно, что стало с Добби в этом мире? Его по-прежнему мучают Малфои? Плохо ли с ним обращается Нарцисса?» Он твёрдо решил поговорить об этом с Беллатрикс в ближайшее время. «Если его действительно обижают, может, получится выкупить его у неё каким-нибудь образом.» Он решил перестать быть таким пассивным, как раньше. Он не мог оставаться всего лишь наблюдателем, несмотря на сильное желание не вмешиваться в ту неразбериху, что вскоре начнётся. Парадокс. Отогнав мысли, он вновь обратил внимание на первокурсников, ожидающих распределения. Некоторые лица он узнал сразу: Джинни Уизли, Луна Лавгуд и Колин Криви. Остальных он помнил плохо — слишком много лет прошло с тех пор, как он видел их в прошлой жизни. Однако прежде чем распределение началось, в Большой зал вошла женщина, выглядевшая лет на тридцать с небольшим. Несмотря на невысокий рост, от неё ощущалась пугающая сила: она шла на высоких каблуках, вся в чёрном, а её длинные волнистые волосы развевались под остроконечной ведьминской шляпой. — Вот это эффектное появление. Настоящая показуха, — хмыкнул Гарри. Это была его дорогая «тётя Белла». — Ты её знаешь? — прошептал Терри. — Потом, — так же тихо ответил Гарри. Поскольку в этом году первокурсников было едва ли тридцать (ещё меньше, чем в прошлом, из-за серии убийств, произошедших ранее), распределение заняло немного времени. Колин Криви и Джинни Уизли, как он и ожидал, оказались в Гриффиндоре, а Луна Лавгуд — в Рейвенкло. Так как Гарри обычно садился в самом конце стола ближе к преподавателям, юная Луна по счастливой случайности оказалась рядом с ним, Терри и Майклом. Когда распределение закончилось, Директор Макгонагалл поднялась со своего троноподобного кресла и сказала: — Добро пожаловать в Хогвартс, — произнесла бывший профессор Трансфигурации своим резким, деловым голосом. — Прежде чем мы начнём пир, мне нужно сделать несколько объявлений. — Во-первых, профессор Дамблдор решил покинуть должность директора и вновь занять свой прежний пост профессора Трансфигурации. По решению попечителей Хогвартса, я избрана новым директором, а профессор Флитвик назначен моим заместителем. При этих словах зал взорвался шёпотом. Ученики оживлённо обсуждали возможность учиться лично у легендарного Дамблдора, но и столь резкие перемены в руководстве школы казались им весьма любопытными. — Во-вторых, Невыразимец Беллатрикс Блэк решила временно покинуть работу в Отделе Тайн и в этом году занять должность профессора Защиты от Тёмных искусств. Гарри был потрясён — студенты встретили объявление оглушительными, невероятно восторженными аплодисментами. Даже факультет Слизерина присоединился к общему ликованию. «Она что, была настолько популярна?! Вот это да, понятия не имел!» Младшие ученики выглядели не менее удивлёнными, чем он, а вот старшекурсники явно пришли в восторг. «Не может же быть, что они радуются только потому, что она молодая и красивая, верно? Хотя… даже девчонки выглядят довольными её назначением.» Он понял, что, несмотря на более чем полгода, прожитые с Беллатрикс под одной крышей, знает о её прошлом удивительно мало. Тот случай, когда она пустила слезу, обняв его после исполнения «Сентиментального вальса» Чайковского, заставил его воздерживаться от лишних вопросов о её личной жизни. В итоге получалось, что другие ученики знают о Беллатрикс больше, чем он сам. Гарри твёрдо решил это исправить. — Ещё один важный момент, который вам необходимо знать: министр Амелия Боунс сочла нужным разместить в Хогвартсе отряд из шести авроров, — продолжила директор Макгонагалл. — Они будут патрулировать территорию и коридоры замка, обеспечивая вашу безопасность. Я прошу вас относиться к ним с должным уважением и выполнять их распоряжения так же, как если бы они исходили от любого профессора. Ваша безопасность в Хогвартсе превыше всего. Пристально глянув на близнецов Уизли, она добавила: — Любые проблемы, которые вы создадите им, не ограничатся выговором или снятием пары очков. Серьёзные нарушения могут вполне обернуться исключением. Мальчишки, однако, похоже, не восприняли её предупреждение всерьёз. — Это просто значит, что нам нельзя попадаться, — шепнул один, — и всё, — закончил другой, и оба прыснули от смеха. В этот момент огромные двери Большого зала снова распахнулись, и внутрь вошли четверо волшебников и две ведьмы. В длинных кожаных мантиях, в сапогах, с суровыми выражениями лиц, шестеро авроров выглядели внушительно, уверенно направляясь к столу преподавателей… …по крайней мере до того момента, пока самая молодая из них — ведьма с длинными каштановыми волосами, собранными в высокий хвост — не споткнулась и не растянулась во весь рост прямо на полу! Гарри и Беллатрикс одновременно познакомили лоб с ладонью. Беллатрикс — потому что упавшая была её собственной племянницей, а Гарри — потому что он бы узнал эту неуклюжую метаморфмаг какой угодно, даже если теперь та была в своей естественной внешности. В Большом зале на мгновение воцарилась мёртвая тишина. Затем раздался приглушённый смешок — неудивительно, что со стола Гриффиндора. А после вся толпа взорвалась хохотом. Остальные пять авроров густо покраснели, смутившись за свою коллегу, но их реакция и близко не стояла с тем, что переживала сама молодая ведьма. Каштановые волосы Нимфадоры Тонкс начали переливаться всеми цветами радуги, пока наконец не остановились на алом, пылающем оттенке — в тон её ярко-красному, полыхающему от стыда лицу. Она была уничтожена. — Теперь я чувствую себя куда в большей безопасности, раз нас защищают вот такие авроры, — ехидно протянул Роджер Дэвис и тут же расхохотался, его примеру последовали сидевшие рядом ученики. — Слабо сказать ей это в лицо? — раздражённо бросил Гарри, защищая девушку, но ученик пятого курса лишь отмахнулся и продолжил смеяться. — Ты её знаешь? — спросил Майкл. — Она племянница нашего профессора по Защите от Тёмных Искусств. Метаморфмаг и одна из самых молодых ведьм, когда-либо сдавших экзамены аврора. Она потрясающе владеет палочкой… даже если иногда чуть неуклюжая. В прошлой жизни Гарри встретил Тонкс летом перед пятым курсом. То было одно из худшиго времени его подростковой жизни: сразу после возрождения Тёмного Лорда и гибели Седрика Диггори. Его мучили кошмары, видения пыток и убийств, совершённых Волдемортом, а потом он сам едва не погиб, когда Дементор пытался высосать его душу… Лето выдалось ужасным — мягко говоря. Тогда Тонкс, с её ярко-розовыми волосами, солнечным характером и живостью, стала как всплеск цвета в мрачной Гриммо-Плейс, в том тёмном периоде его жизни. Гарри сильно привязался к ней, несмотря на то, что времени они провели вместе совсем немного. «Она погибла всего через два года… такая молодая…» — горько вздохнул он. Он всё ещё не был готов вновь становиться центральной фигурой будущей войны. Но он твёрдо решил хотя бы сделать всё возможное, чтобы защитить тех, кто стал ему дорог в этой жизни. Появление Тонкс в Хогвартсе лишь укрепило его решимость. «Я бы себе никогда не простил, если бы Тонкс или Белла погибли от бродящего по школе Василиска только потому, что я сидел на заднице и ничего не предпринял.» С таким решением в сердце Гарри перестал слушать пир и принялся продумывать, как разобраться с Королём Змей в Тайной комнате, с диадемой-хоркруксом в Комнате по Требованию и как узнать, не подбросила ли Нарцисса дневник-хоркрукс в школу — так, как это сделал её муж в его прошлой жизни.