Глава 13 — Друзья

Праздничный ужин ещё даже не подошёл к концу, когда Гарри поднялся из-за стола и, сославшись на необходимость «в туалет», покинул Большой зал. Стоило ему увидеть Беллатрикс Блэк, занимающую своё место за преподавательским столом, и до конца осознать, что проклятье Волдеморта может поставить её жизнь под угрозу, — как он больше просто не мог сидеть на месте. Он даже не услышал, как директор МакГонагал объявила о том, что один весьма старый волшебник выходит с пенсии, чтобы снова преподавать зельеварение в Хогвартсе; не услышал и перечисления запретных предметов из списка Аргуса Филча, ни её настоятельного предупреждения ученикам ни при каких обстоятельствах не заходить в Запретный лес… «Мне ещё и с Василиском надо разобраться. В прошлой жизни Гермионе и остальным чертовски повезло — отделались оцепенением. Нельзя больше рассчитывать на удачу». Его тревога за Гермиону была вполне понятной, пусть сейчас она была совсем другой девочкой. Всё-таки в прошлой жизни она была его лучшей подругой. Но его беспокойство о Беллатрикс было не меньшим. «Кто бы мог подумать, что наступит день, когда я буду так переживать за Беллатрикс, из всех людей…» — с лёгким смешком отметил он про себя, идя в туалет Плачущей Миртл. После более чем полугода, прожитых вместе с Беллатрикс, видя, насколько она заботлива, внимательна и предана тому, чтобы присматривать за ним, — любое отторжение, какое он когда-то ощущал к мысли принять её в своей жизни, давно исчезло. Сейчас он даже не мог воспринимать свою Беллатрикс как ту же самую безумную и кровожадную женщину, что убила его крестного и Добби, что пытала его лучшую подругу. Его милая, прекрасная и заботливая «тётя Белла» была совсем другой. «Только бы не приходилось больше играть роль маленького мальчика… это утомляет». Скоро он дошёл до слишком хорошо знакомого, неисправного женского туалета. Не обращая внимания на воду, собирающуюся в лужах на грязном полу, он проверил все кабинки — убедиться, что местная призрачная обитательница отсутствует. К счастью, похоже, она тоже отмечала начало нового учебного года где-то со своими призрачными товарищами. Достав свою палочку из пихты с сердцевиной из драконьего сердца, он невербально произнёс заклинание призыва. «Серпресортия!» Следующие слова, которые сорвались с его губ, были уже не на змеином. Это была отборная английская ругань. — Да чтоб тебя!

***

— «Мы даже не разговаривали, я читал!» — пропищал Терри тонким голоском, изображая Гарри. — «Не знаю, о чём ты говоришь, убери свои грязные мысли!» Майкл прыснул от неудачной пародии, а Терри и сам расхохотался собственной репризе. Причиной их балагана было то, что едва Гарри встал и ушёл из Большого зала, как за ним поднялась и направилась к выходу одна известная пятикурсница — белокурая, с длинными, бело-золотыми волосами. Слишком уж совпадало: и сцена, которую они видели в прошлом году между Гарри и Флёр, и то, что всю дорогу в экспрессе они провели вместе, наедине, в купе. — Он за это заплатит, — завистливо сказал Майкл. — Ты со мной? — О, ещё как! — с убеждённостью заявил Терри. — То, что ботан умудрился обзавестись шикарной французской красоткой раньше нас двоих — ладно, с этим я могу смириться. Но то, что он врал своим лучшим и единственным друзьям… вот это непростительно. Парни злобно осклабились, переглянувшись.

***

«Что я вообще творю…?» — только и могла думать Флёр, выходя из Большого зала. Вот она — женщина, которой на душе далеко за тридцать, — крадётся за двенадцатилетним мальчиком в их первый школьный день, да ещё и под Мантией-невидимкой. От такой мысли щеки у неё слегка вспыхнули: ну действительно, выглядит это почти скандально. «Он ведь не обычный двенадцатилетний мальчик», — попыталась она оправдаться. Последний год зеленоглазый мальчишка слишком часто занимал её мысли. «Он не боялся того, кто я есть. Он не боялся меня. Его не отталкивали мои поступки». Но чем больше она о нём думала, тем яснее осознавала, насколько странным было его поведение. Совсем не соответствующим возрасту. «Я бы вовсе не удивилась, если бы он сказал, что он тоже путешественник во времени». Будучи сама путешественницей во времени, Флёр была готова допустить мысль, что если это случилось с ней, теоретически могло случиться и с кем-то ещё — каким бы ничтожным ни был шанс. Но была одна серьёзная проблема: она не помнила в будущем никого важного по имени Гарри Поттер. Волшебный мир достаточно мал. По крайней мере, в Британии и Франции все более-менее знали всех среди чистокровных и полукровок. Например, в Великобритании было меньше тридцати тысяч волшебников; во Франции — сопоставимое количество маглов и магов. «Если бы существовал кто-то вроде него, он точно бы наделал шума… Может, в первый раз он просто не учился в Хогвартсе?» Она убеждала себя, что не может позволить себе роскошь вроде дружбы, любви или развлечений… но она была не машиной. Она была живой. И где-то глубоко внутри тосковала по близости, по друзьям, по любви — не обязательно романтической. Ей нужен был кто-то, кому можно довериться, кто поддержит. Одиночество жестоко. «Может, не стоило стирать ему память…» Прервав свои мысли, она удивлённо вскинула брови: мальчик огляделся и вошёл в… девчачий туалет. Причём испорченный. Он захлопнул дверь, так что Флёр не могла войти, не выдав себя. Но ей это и не понадобилось — его крик разнёсся по коридору так громко, что она услышала всё даже с самого конца.

***

Вместо маленькой метровой змейки, которую он себе представлял, произнося Заклятье Призыва Змеи, он вызвал тварь почти в десять метров длиной и весом в сотню килограмм. Одну из самых массивных разновидностей немагических змей — зелёную анаконду. — Ты издеваешься надо мной?! — взвился Гарри, подняв палочку вертикально перед лицом. — На хрена ты мне вообще нужна, когда ты облажаешься с каждым бое… — Он осёкся, взревев ещё громче: — Я хотел маленькую змейку, а не огромного питона, твою ж мать! — Я анаконда, хозяин, честное слово! — подняла голову почти на метр от пола змея и сердито зашипела, возмущённая тем, что её хоть бы удосужились назвать правильно. Убедившись, что он всё ещё понимает парселтанг, — собственно, ради этого всё и затевалось, — Гарри тут же снова взбеленился на свою капризную палочку. — А ну заткнись! — уже на змеином языке прошипел он. Анаконда сразу стушевалась и прижала голову к полу, почти что виляя хвостом, как нахлопотавший щенок. Несколько озадаченный тем, сколько характера было в этой змее — с каких это пор змеи такие шебутные? — он переключил внимание обратно на палочку. Поставил её на полку под зеркалом и приказал: — Ну и как нам решать эту проблему? Он принялся расхаживать взад-вперёд, заложив руки за спину. — Пойми, мне ты не особо нужна для колдовства. Я и без тебя могу — вон, смотри! Он ткнул пальцем в пол — и прямо из воздуха появилась маленькая травяная змейка. Силой заклинаний обе змеи никак не реагировали друг на друга, просто безмолвно наблюдали, как странный волшебник орёт на безмолвную палочку. — Вот и скажи мне: кроме как притворяться, будто я такой же, как все, — ты мне зачем? Нет ответа, да? Может, бросить тебя в камин? Или сломать пополам и не мучиться, а? Бесполезный кусок дерьма! Из кончика палочки внезапно сорвались красные искры — зеркало над полкой раскололось, раковина под ним взорвалась на куски. Удобно так получилось, что полка, на которой стояла палочка, осталась цела. Гарри сжал переносицу пальцами. «С каких пор палочки сами колдуют?! Да что вообще происходит?» Он и не ожидал, что палочка его поймёт, тем более — что ответит. Гарри мог быть слегка не в себе, но не настолько. А то, что палочка действительно закатила истерику, как и говорил Олливандер — было чистым шоком. Он в обеих жизнях не слышал, чтобы неодушевлённый предмет проявлял такую степень разума. Палочки на это неспособны. Вообще. У них лишь полусознание и какие-то инстинкты. — Ничего в моей жизни никогда не бывает нормальным, да? — проворчал он, усмехнувшись над самим собой.

***

С кем это он там разговаривает? …со своей палочкой? — мысленно произнесла Флёр, ошарашенная. Как бы странно это ни звучало, это был самый логичный вариант после того, что она успела разобрать из его выкриков. Этот мальчик точно не нормальный… Дверная ручка дёрнулась — Флёр быстро отступила в сторону. И как раз вовремя, потому что Гарри Поттер вылетел из туалета, направив перед собой палочку. Но он не просто целился — он левитировал что-то огромное и… невидимое. Она ещё не успела заметить искажение воздуха, как невидимая многосоткилограммовая анаконда врезалась в неё. Она рухнула на пол с таким ощущением, будто на неё налетел кто-то габаритов Хагрида. И если по какому-то чуду Гарри не услышал её испуганный вскрик, то когда она упала и из-под Мантии-невидимки выскользнула лодыжка — скрыться уже было невозможно. — Кто ты?! — выкрикнул он (как будто не знал). Скрывать дальше не имело смысла — Флёр сняла мантию. Но ответить не успела: взгляд сам упал на прозрачного гиганта, свернувшегося на полу. Дыхание перехватило. — Что ты делаешь с такой огромной змеёй?! — почти завизжала она. Она имела право — мало кому выпадает шанс увидеть подобную махину так близко, даже если она заколдована. Флёр поспешно отступила, вскинув палочку. — А ты почему здесь? — парировал Гарри. — Ты что, следишь за мной? — Не слежу! — резко отрезала она. — То есть получилось так: я вышел из Большого зала — и случайно ты вышла следом. И повезло же тебе оказаться в том же коридоре, и совсем случайно ты забрела в сломанную женскую туалетную комнату, да ещё под Мантией-невидимкой… Ты правда думаешь, что я идиот? Её белые щёки чуть порозовели, но она удержала румянец, не дав залить всё лицо. Прекрасно. Он снова выставлял её дурочкой. — Но что ты делаешь с такой огромной змей? — упрямо повторила она. — Тебя же выгонят, если профессора увидят. После того, что случилось со Снейпом и Малфоем в прошлом году. Он только удивился тому, как спокойно она говорила о смерти, к которой сама же их и подтолкнула. Но спорить было бессмысленно. — Выпущу его на улицу. Он развернулся и снова поднял заклинанием гигантского змея, быстро направляясь к воротам замка. Блондинка, к его раздражению, пошла следом. — Зачем ты идёшь за мной? Если нас поймают — тебе тоже попадёт, — попытался отмахнуться он. — Я — староста, — не без высокомерия сообщила она, ткнув пальцем в блестящий значок на груди. — Скажу, что поймала тебя на призыве опасных змей и заставила вынести их за территорию. — А чего же сразу тут не испарить? — усмехнулся Гарри. — И кто поверит, что маленький Поттер вызвал такую махину? — После того, как ты взорвал коридор заклятием Ветра в прошлом году… — сладко напомнила Флёр. Он резко повернул голову к ней. — И откуда ты это знаешь? — насторожённо спросил он, не забывая играть роль того, кому «Стерли» воспоминания о встрече с ней. Ведь остальные ученики знали только то, что он «выжил» после нападения — никаких подробностей. Флёр мысленно выругалась за эту оговорку. — О-о, мы уже у ворот! — поспешно воскликнула она. — Ого, как тонко ты тему перевела. Я прямо и не заметил, — фыркнул он. Несмотря на то что в этой пикировке она явно проигрывала, уголки губ всё же дёрнулись вверх — их подколки были… приятными. Гарри не стал добиваться ответа и решил просто закончить это всё поскорее. Чем меньше времени он проведёт в компании Флёр — тем лучше. Его серьёзно настораживало, почему она за ним ходит (и сейчас, и утром — в поезде). — Кстати, — сказала она, — почему бы тебе просто не развеять змею? Зачем тащить её до самых ворот? — А вот это… — он выдержал нарочитую паузу, наслаждаясь тем, как она буквально повисла на его слове, — …знаю только я. А тебе ещё предстоит узнать. Раздосадованный выдох, который она издала, заставил его ухмыльнуться. — Давай так. Ты скажешь мне, зачем за мной следишь… — Я не слежу за тобой! — вспыхнула она. — …и я скажу, почему вынес змею наружу, а не развеял её. Между прочим, это довольно большой секрет, — доверительным шёпотом добавил он. Флёр, к его удивлению, действительно задумалась над этим всерьёз. — Я… — она ненадолго замялась. — Я хочу подружиться с тобой. Гарри едва не застонал. Она же стёрла мне память в прошлом году — по её же сценарию. С какой стати теперь такой интерес? — Почему? — спросил он прямолинейно. — Давай без шуток: тебе пятнадцать, ты потрясающе выглядишь. Зачем тебе такой, как я? Мне двенадцать. Она сделала вид, что не услышала комплимент: — Дело не в этом! Я не в таком смысле. Я просто хочу быть друзьями… Ты не представляешь, как трудно… такой, как я заводить друзей. — Такой, как ты? То есть Вейле? — уточнил он. На самом деле она говорила о том, что она — серийная убийца, но куда удобнее было списать всё на природу Вейлы. К тому же отрицать бессмысленно — после сегодняшней поездки в поезде о её природе знала уже вся школа. Сила её очарования за последние полгода выросла слишком сильно, чтобы скрывать его и дальше. — Да. Веришь или нет, но это самый длинный разговор, что у меня был здесь за четыре года. Девочки меня терпеть не могут, а мальчики… любят слишком сильно. Он тихо фыркнул, но внутренне хотелось выдрать волосы. Он уже смирился с тем, что снова влезет в защиту тех, кто ему дорог… но он совершенно не был готов снова вовлекаться в войну. А Флёр… она уже по горло в ней, ещё до того, как всё началось. Но когда он увидел её надежду во взгляде — нахмурился. Первый же учебный день — и всё летит к чертям. Палочка вдруг обрела характер и устраивает истерики. А теперь ещё и Флёр, убийца Пожирателей, хочет дружить. — Ты не хочешь? — тихо спросила она. — Это потому что я Вейла? Он едва удержался от закатывания глаз. Отлично — теперь он ещё и расист, выходит. Дело вовсе не в этом. А в том, что она — серийный убийца, и рано или поздно его затянет в её болото. — Конечно нет. Мне всё равно — человек ты, полу- или Вейла, или хоть кто. — Тогда почему? Даже если бы она была актрисой, она бы не смогла настолько правдоподобно сыграть ту короткую вспышку одиночества в глазах. Обычный человек — а уж тем более мальчишка его возраста — и не заметил бы её. Но Гарри заметил. Побочный эффект долгих лет ментальной магии: наблюдательность и умение читать малейшие эмоции стали рефлексом. Стоя так близко друг к другу, невозможно было это пропустить. — Тебя не смущает разница в возрасте? Или что скажут люди, если… — Меня это не волнует! — перебила она, и в следующую секунду бросилась к нему и крепко обняла. Французы вообще более открытые и порывистые, а Вейлы — и подавно. Но даже так: обнимать едва знакомого мальчишку — не норма. Просто она была так отчаянно одинока последние месяцы, что плотина сорвалась. Гарри мог бы отпрянуть… но не стал. Я ей это должен. После того идиотского розыгрыша в прошлом году. Я так и не извинился нормально за то, что так её напугал. Однако её объятие длилось куда дольше, чем он ожидал. Она держала его, будто не обнимала никого годами. Когда она наконец отпустила — улыбка была ослепительной. Если бы её весенняя цветочная нотка в запахе, тепло и мягкость объятий были недостаточны, то эта улыбка добила его окончательно. Он даже не заметил, что залился ярко-красным. И это не магия Вейлы. Это просто гормоны его юного тела. Она тихонько хихикнула над его смущением. И он, к его удивлению, тоже рассмеялся. — Хозяин, можно я уже уйду? Я пятнадцать минут наблюдаю, как вы флиртуете с этой самкой, — недовольно прошипела прозрачная анаконда, оборвав трогательный момент. Гарри и Флёр вздрогнули — рассерженное, как им почудилось, шипение змеи раздалось совершенно внезапно. — Флиртуем? Да что ты, змея, вообще можешь знать о человеческом флирте? — недоверчиво прошипел Гарри в ответ. Змея несколько раз высунула раздвоенный язык, пробуя воздух, и произнесла: — Я чувствую… ты хочешь спариться с этой самкой. Гарри пришлось собрать всю свою окклюментическую выучку, чтобы сдержать очередной ярко-красный румянец. Ему также пришлось приложить немало усилий, чтобы не прикончить дерзкую анаконду прямо на месте. Глупая наглая змея. Глупые гормоны юного тела. Глупая идеальная улыбка Вейлы, — раздражённо подумал он и машинально поднял взгляд на Флёр… только чтобы увидеть, что та потеряла дар речи. — Ты умеешь говорить со змеями! — наконец выпалила она. — Эм… да, — неловко сказал он. — Поэтому я и вынес его наружу, а не развеял. Он сказал, что любит местную магию и не хочет возвращаться домой. — Ты умеешь говорить со змеями! — повторила она потрясённо. — Э-э, да, мы это вроде как уже установили, разве нет? — съязвил он, но Флёр его сарказма не заметила. — Что он тебе сейчас сказал? — спросила она, глаза её сияли живым любопытством. Всё-таки Рейвенкло — не зря. Он прочистил горло. — Он сказал, что устал ждать. ЛАДНО, пора его отпускать, пока нас действительно не застукали профессора, — быстро добавил он, когда увидел, что она собирается задавать новые вопросы.

***

— Так, ты заходишь первая. Я зайду через пару минут — не хватало, чтобы слухи поползли, — сказал он, когда они подошли к дверям Большого зала. Но она отбросила его предложение на месте. — Пусть говорят! Мне плевать на сплетников! — отрезала Флёр и, крепко ухватив его за руку, чтобы он не сбежал, распахнула двери и вошла. Гарри захотелось закрыть лицо ладонью. Да и на самом деле ему самому было совершенно всё равно, какие там слухи поползут среди учеников. Его волновал совсем другой человек… и его фиалковые глаза тут же впились в него, едва они появились в зале. Беллатрикс следила за ним, как ястреб, лицо оживилось любопытством. Она окинула Флёр оценивающим взглядом, затем снова посмотрела на Гарри. Уголки её губ поползли вверх в озорной, многообещающий ухмылке. От этой ухмылки Гарри тихо застонал. «Бьюсь об заклад, к концу недели она прочтёт мне «тот самый разговор»." Он уже заранее боялся их следующей беседы.