Глава 14 — Расхождение

Тем же вечером, сразу после приветственного пира, Гарри «забыл» зайти в покои Беллатрикс. Он категорически не собирался давать ей удовольствие — поддразнивать его из-за Флёр, пока тема была ещё слишком свежа. Тихо ускользнув от старшекурсницы и двух друзей, он оказался одним из первых, кто вернулся в башню Рейвенкло, в свою спальню. Когда Терри и Майкл, наконец, добрались туда же, Гарри уже спал без задних ног, плотно задёрнув полог своей кровати. В предрассветные часы он проснулся от того, что… не мог дышать. Ужаснувшись тяжести, придавившей грудь и ноги, он едва не вскрикнул. Особенно когда увидел, кто лежал на нём клубком. — Да как ты вообще сюда пролез?! Ты пытаешься меня убить?! — прошипел он на знакомое существо. Это была та самая зелёная анаконда, которую он призвал несколько часов назад. — Не выгоняй меня, Массстер, прошу! Ссслишком холодно ссснаружи! — взмолилась огромная змея, и Гарри поспешно наложил на кровать «Муфлиато», чтобы соседи по комнате не услышали её оглушительное шипение. — Я же говорил тебе, что шотландский климат в разы холоднее, чем то тропическое местечко, откуда ты приползла, — проворчал он. — Я просто отменю заклинание и отправлю тебя обратно. — Вот как… Как вы, люди, говорите? Поматросил и бросил. Ты попользовался мной, а теперь, когда я тебе не нужна, выкидываешь, как грязную салфетку. Я понимаю. Я всего лишь змея. Ты — Мастер. Отправляй обратно. Даже убей. Я не возражаю. Гарри онемел. Эта проклятая тварь разбудила его среди ночи, едва не задушив, и сейчас ещё делает из себя жертву? — «Поматросил и бросил»? Ты что несёшь?! — Он прищурился. — Ты случайно не анимаг и не издеваешься надо мной? Одним безмолвным «Акцио» — его пихтовая палочка с сердечником из драконьего сердца сорвалась со тумбочки и прыгнула в руку. — Какой анимаг, Массстер, вы во сне говорите? — невинно переспросила змея, но когда Гарри направил на неё палочку, та сразу умолкла, даже языком шевелить перестала. — Ты ведь не выгонишь бедную змею, правда, Массстер? Будь она собакой — сейчас делала бы щенячьи глаза и виляла хвостом. Гарри тяжело вздохнул. — Да какая, к дементору, между мной и Хагридом теперь разница… Хагрид, помнится, прятал детёныша акромантулы в замке. И вот он — делает то же самое, только уже с тридцатифутовой анакондой. — Ладно. Идём. — Я знал, что ты добрый и милосссердный Змей, Массстер! Ты не… — Я уже на сегодня наслушался твоего нахальства, мелкий засранец. Молчи, пока я не передумал. Змея очень хотела прошипеть, что «мелкий засранец» — это как раз Гарри, а не она, весом под сотню килограмм, но благоразумно решила, что жить ей нравится, и промолчала. Гарри накрыл её дезиллюминационным заклинанием — и себя тоже, делая их почти невидимыми. Но, поскольку заклинание он сотворил без палочки, правой рукой, его палочка в левой тут же злобно влепила в ладонь жалящее заклинание. — Ты ещё меня заклинаешь?! Это твоя вина, что тебе нельзя доверить простейшее заклинание! — прошипел он. — Я тебя не возьму ни на что серьёзное, пока не научишься себя вести! В ответ связь с палочкой вдруг оборвалась. Она выключилась, став обычной деревяшкой. — Вот! Вот это твоя проблема! Думаешь, истерики помогут тебе добиться своего? Не в этот раз. В угол — марш! Он швырнул палочку в сундук и запер его. Когда сундук дрогнул, словно собираясь разорваться изнутри, Гарри опасно тихо произнёс: — Если внутри появится хоть ОДНА царапина — я завтра же скормлю тебя Хагридовым гиппогрифам. Лично. Сундук моментально затих. Угроза подействовала идеально. С этим покончено, он наложил Редуцио на змею. — Не бойся, это ненадолго, — сказал он, когда анаконда начала паниковать. — Лезь мне на руку. Пора в твой новый дом.

***

Магия кругом, тепло, да ещё и кто-то носит меня на себе. Вот это я называю жизнью! — довольно протянула уменьшенная змея, уютно обвившаяся вокруг правой руки и шеи Гарри, наслаждаясь теплом его тела. — У тебя язык без костей, да? Ни секунды молчать не можешь! — Хе-хе, Массстер, не сердись, я же шучу! Просто шучу! — заискивающе прошипела змея и тёрлась крошечной головой о его подбородок. — Мерлин, перестань, фу, мерзость! — Мерзость? И что же мерзкого в моих гладких сссчешуйках, ты, безволосый… э-э… то есть, ты совершенно прав, прости, Массстер. К счастью, в таком размере её шипение было не настолько громким, чтобы поднять призраков или разбудить портреты. А у Гарри хватало здравого смысла говорить потише. Вскоре они добрались до туалета Плаксы Миртл. Гарри хотел спуститься в Тайную комнату ещё вечером, но с Флёр на хвосте пришлось отложить. — Кто здесь? Я слышу вас! — закричала Миртл, когда он вошёл, оставляя шагами брызги по затопленному полу. Будучи под дезиллюминационным заклинанием, он не волновался, что она его узнает. Не обращая на призрака внимания, он подошёл к раковине и прошипел: — Откройсссь! Раковины разъехались, открывая широкий проход. — Во иссистину велико! — изумлённо прошипела змейка. Один бешеный спуск по трубе — и Гарри вновь очутился в той самой, до боли узнаваемой Тайной комнате. Пол был всё так же грязен и завален костями животных. — М-Массстер, что это за место?! — впервые испуганно спросила змея. — Я думал, у змей зрение слабое. Как ты увидел? — пробормотал Гарри, глядя на гигантский клочок сброшенной когда-то Василиском кожи. Караул — судя по гниению, она пролежала тут не один год. — Я ничего не вижу в такой тьме. Но я чувствую. Чувствую Короля Сссерпентов. Массстер, ты не привёл меня, чтобы убить, правда? — Ох, заткнись уже, плакса огромная! Я бы пришёл в эту проклятую дыру только ради того, чтобы выбросить твоё тело? Да я тебя в два слова развеять могу. Ещё один шипящий приказ — и последняя дверь Тайной распахнулась, открывая статую Салазара Слизерина — огромную и столь же жуткую, как в его памяти. Он даже не стал пытаться заговорить с тысячелетним Василиском, дремавшим в её пасти. Смысла будить его и рисковать жизнью не было ровно никакого. Лёгким взмахом руки он сотворил петуха. — Империо! — сказал он, и птица оказалась полностью под его контролем. По приказу петух подошёл почти вплотную к статуе и начал петь. … Пронзительных воплей, ужасающего шипения, бешеного треска камня — всего того, что Гарри ожидал, — не последовало. Ничего, кроме петушиного пения. Через пятнадцать минут потерявший голос петух скорее каркал, чем пел. — Ну, поехали. Развеяв птицу взмахом пальца, он прошипел к статуе: — Говори сссо мной, Ссслизерин, великий из Четверых! Статуя раскрыла пасть — и Гарри ударил в нос такой трупный смрад, что его чуть не вывернуло. Повинуясь мысленному усилию, он окутал голову чарами пузыря, давая ему возможность дышать сквозь эту ужасную вонь. Поднявшись внутрь, он увидел тело Короля Змей — огромное, мёртвое. — Ни следа борьбы… будто умер во сне. Старость, что ли? Чудище лежало, аккуратно свернувшись, словно спящее. Гарри знал: петушиный крик не убьёт такого старого, могущественного Василиска мгновенно. Инстинкт заставил бы его метаться, ползти, спасаться. Но он не двигался.

***

Приключение, к которому он так готовился, вышло до неприличия скучным. Встреча с самым опасным магическим созданием мира может быть смертельной, но скучной — никогда. Логично, что он умер от старости. Ни один Василиск не живёт и половины этого срока. Несколько веков — да. Тысяча лет — нет… Но ведь в моём мире он был жив на втором курсе. Ещё одно отличие. Тогда где Дневник? Гарри поморщился, когда в голове мелькнула неприятная мысль: А что если… Дневника тут нет? Он слишком легко предполагал, что Волдеморт пошёл тем же путём к бессмертию, что и в его прошлом. Но в этом мире слишком многое было иначе. А если все хоркруксы— другие? В других предметах? В других местах? А если… их вообще нет? И у него совсем другой способ продления жизни? Оставив анаконду в новом доме и оставшись один на один с тревожными догадками, Гарри сорвался на бег, направляясь к Выручай-Комнате.

***

— Интересно, какие такие мысли не давали тебе уснуть прошлой ночью, что ты глаз не сомкнул… — задумчиво протянула Беллатрикс, и улыбка её была полна всевозможных намёков. Раз уж тело у него детское, то бессонная ночь и блуждания по замку не прошли для него бесследно — под глазами залегли тёмные круги, да и весь вид был помятый. — Угу. Думал о той самой милой блондинке-пятикурснице, с которой ты видела меня вчера, — безжизненно отозвался Гарри. У него было слишком много тревожных мыслей, чтобы хоть как-то смутиться от её поддразниваний. — Тьфу… ну и скучный же ты, — надулась она, поняв, что вывести его на эмоции не получится. Прошлой ночью Гарри провёл почти шесть часов в Выручай-Комнате, разыскивая Диадему Ровены Рейвенкло. Он перебрал все мыслимые заклинания обнаружения тёмных предметов, напрягал свой натренированное шестое чувство для улавливания следов Тёмной магии — всё впустую. Тёмных артефактов и проклятых вещей он нашёл множество, но после тщательного обхода комнаты — ни следа Хоркрукса. Этот факт подтвердил его догадку: Если Тёмный Лорд и создавал Хоркруксы, то их тайники в этом мире совсем другие. Лицо его потемнело ещё сильнее, когда мысли вновь вернулись к Беллатрикс. Если Диадемы нет в замке… то через какой носитель Тёмный Лорд наложил это Проклятье на должность профессора по Защите от Тёмных Искусств? Он был уже не просто обеспокоен — начинал всерьёз тревожиться за Беллатрикс. Подняв на неё взгляд, он заметил, что она тоже изучающе смотрит на него. — Я волнуюсь за тебя, — честно сказал Гарри. — Даже Дамблдор не знает, как это Проклятье работает, и как его снять. Многие преподаватели плохо кончали после уроков ЗОТИ. Некоторые вообще умерли. Она закатила глаза: — Мы же уже говорили об этом, Гарри. Немного уважения к способностям своей тётушки, пожалуйста! — Забавно, что ты «тётушка», когда тебе удобно, но стоит мне назвать тебя «тётя Белла» — с неба сыплется огонь, — пробормотал он. Она тихо хихикнула, но тут же посерьёзнела и положила руку ему на плечо. — Я пришла в Хогвартс не только следить за тобой, знаешь ли. — Увидев его скептический взгляд, она добавила: — Ладно-ладно, прежде всего я пришла ради тебя. Но Порчу я всё равно собираюсь снять. Назови это моим личным проектом. — Если даже Дамблдор… — начал Гарри. — Дамблдор не всезнающий и не всемогущий! — раздражённо перебила она. — То, что он не смог, не означает, что никто не сможет. Есть вещи, в которых он лучше других. Но есть и такие области, где есть люди куда более искусные. Я вот, например, не встречала никого, кто бы разбирался в Тёмных Искусствах лучше меня. Гарри на миг замолчал. Её заявление было не тем, чем обычно хвастаются… — То есть ты хочешь сказать, что знаешь, как снять это Проклятье? — Пока нет. Но есть несколько теорий. Ладно, хватит об этом. Лучше расскажи мне ещё про ту девушку, — внезапно сменила тему Беллатрикс. — Девушка на три года старше тебя? И ещё и французская Вейла? Я впечатлена. — Впечатляться нечему. Особенно по сравнению с тем, насколько популярной оказалась ты. Я и не знал. Ты ведь никогда не рассказываешь ничего о себе, — Гарри ловко ушёл от темы. Беллатрикс выдохнула, будто заранее готовилась к этому: — Ты расскажешь мне про неё, и только возможно — подчеркнула она — возможно я расскажу тебе что-то о себе. — Да рассказывать особо нечего, — пожал он плечами. — Она просто подошла ко мне и сказала, что хочет быть моей подругой. Думаю, только потому, что я не реагирую на её чары Вейлы. Больше я ничего о ней не знаю. Всё в одну сторону идёт. — А я тут морально готовилась, как провести тебе этот разговор… — протянула Беллатрикс и рассмеялась, когда он простонал. — Мерлин, только не это. Пощадим друг друга. Мне не нужно рассказывать про птичек и пчёл или про контрацепцию. Я всё это знаю. И вообще, мне двенадцать! — …Ты прав, — тихо сказала она, и взгляд её стал странно задумчивым. Из-за его неестественно взрослого поведения она частенько забывала, что перед ней ребёнок. С мягким звоном пробили часы над её письменным столом. — Тебе пора. У тебя сейчас Зелья, если я не ошибаюсь? — Да. Вместе с Хаффлпаффом. — Совет: держись настороже со Слагхорном, — предупредила она легко. — Почему? Он показался добродушным старичком. Гораздо приятнее Снейпа с прошлого года, — притворился Гарри. — Слагхорн и у меня был преподавателем Зелий. Он обожает обзаводиться связями с многообещающими учениками. Делает им услуги в молодости, а потом просит отплатить. Это не то чтобы плохо, но нужно быть осторожным, чтобы не увязнуть в его играх. — Думаешь, он заинтересуется мной? — А ты как считаешь? Первый ученик года, да ещё и законный подопечный Беллатрикс Блэк, весьма известного Невыразимца… — Какая скромность, — пробормотал Гарри. — …так что ты будешь у него в списке приоритетов. Хотя первым будет, конечно, мальчик Лонгботтом. Она прижала палец к подбородку, будто обдумывая ещё кое-что: — Твоя милая французская подружка тоже наверняка попадёт в его любимчики. Она довольно необычная. Лучшая ученица своего курса, а теперь ещё и подмастерье Филиуса Флитвика. Плюс — дочь богатого винодела из Прованса, чьи розовые вина известны и маглам, и волшебникам. Да и Вейла сверх того… Слагхорн будет вокруг неё бегать. Можешь заранее её предупредить. — Откуда ты знаешь о её семье? Ты навела о ней справки? — удивлённо спросил он, старательно игнорируя слово подружка. — Я двадцать лет работаю в Министерстве. Знаю одного-двух людей. Пара строчек о какой-то девушке — ерунда, — небрежно бросила она. Она прибыла в Хогвартс только вчера вечером, а уже собрала досье на Флёр Делакур. Гарри был одновременно ошеломлён и впечатлён. — Просто интересно… ты ещё и Терри с Майклом проверила? — осторожно уточнил он. — Само собой, — буднично кивнула она. Он на мгновение онемел от её откровенного признания, что она следит и за его друзьями тоже. — Если у профессора Слагхорна настолько хорошие связи, как ты говоришь, то, думаю, я хочу стать с ним очень хорошими друзьями, — наконец сказал Гарри. — Он может оказаться очень полезным. — Начинаю думать, что шляпа ошиблась, когда отправила тебя в Рейвенкло. Тебе бы куда больше подошёл Слизерин, — пробормотала Беллатрикс. — Признаю, шляпа упрямо утвержала, что я идеально подхожу для Слизерина… но я не захотел. Попросил отправить меня куда угодно, только не туда. Даже Хаффлпафф был бы лучше. — И что же не так со Слизерином, а? — прищурилась она. — Летом перед первым курсом все вокруг твердили мне, чтобы я только не попал в Слизерин. Мол, это «дом интриганов и предателей» и «почему их вообще ещё держат в Хогвартсе». Кстати, ты же тоже была в Слизерине, да? Мерлин, только представить ужас… хотя чему тут удивляться… Во второй раз за день Гарри почувствовал на себе Жгучее заклятие. — Ай! Ай! — вскрикнул он и сорвался с места, стремительно удирая к двери — он прекрасно знал, какой у Беллатрикс характер. Одним Жгучим она не ограничится. Она тоже вскочила и побежала за ним. Уже в коридоре она вовремя взяла себя в руки и остановилась, прежде чем вновь наложить заклятие. — Лучше вернись сам, иначе тебе это совсем не понравится, когда я тебя поймаю, — пригрозила она. Её левый глаз дёрнулся, когда Гарри расхохотался. Он уже достиг конца коридора и находился на безопасном расстоянии. — Увидимся завтра на уроке, ТЁТЯ Белла, — обернулся он и выкрикнул через плечо, уносясь вниз по лестнице. — Я профессор Блэк, ты тощий маленький поганец! — заорала она ему вслед. На самом деле Гарри давно было всё равно до престижа Факультета, Кубка или очков. Он прекрасно понимал, что в каждом факультете есть и хорошие, и дурные люди. Он сказал это исключительно ради того, чтобы её позлить — он знал, как сильно Беллатрикс гордится тем, что была слизеринкой. Спускаясь в подземелья, он размышлял о Слагхорне и о его клубе. «Слагхорн человек с очень хорошими связями. Он может стать для меня коротким путём в квиддич.» Гарри был уверен, что сможет достичь того же уровня мастерства, что и в прошлой жизни. А если воспользоваться связями Слагхорна, то добиться цели можно было бы вдвое быстрее. «Я, наверное, смогу попасть в «Паддлмир Юнайтед» даже до СОВ, если всё разыграю правильно. А там и сборная Англии до выпуска — не такая уж фантастика…» Он собирался использовать каждый шанс, предоставленный ему новой жизнью. Теперь, когда он больше не Мальчик-Который-Выжил, прославленный тем, от чего его самого тошнило, и теперь, когда рядом нет Рона Уизли, вечно завидующего каждому его успеху, ничто не мешало ему воспользоваться преимуществами знакомства с таким человеком, как Гораций Слагхорн. С этими мыслями он уверенно вошёл в класс Зелий, намереваясь заставить хитрого старого профессора влюбиться в его талант.