Глава 15 — Экзамены

Было очень раннее утро, ещё до восхода солнца. Конец сентября в Шотландии — воздух холодный, сырой, бодрящий. — Хорошо, что мне больше не нужно красться по ночам, — тихо сказал он себе под нос. Гарри глубоко вдохнул чистый лесной воздух. Полумрак, первые просыпающиеся птицы, свежий холодок, и вид древнего замка, стоящего тысячи лет среди леса и тёмного озера… — Как же красиво! — проговорил он, медленно летя на метле над территорией школы. Ускорившись, он направился к Чёрному озеру и пролетел так близко над водой, что провёл кончиками пальцев по её поверхности. Из глубины поднялось огромное щупальце, и Гарри чуть притормозил и набрал высоту. Он помнил из прошлой жизни, что гигантский кальмар не опасен для учеников, но осторожность ещё никому не вредила. Вскоре из воды вынырнули и другие щупальца, пытаясь схватить его. — Ах, играть хочешь, — улыбнулся Гарри. — Должно быть скучно весь день торчать в озере. Ладно, я согласен. Поймай меня, если сможешь!

***

«Надо снова привыкать к этим холодным шотландским утрам…» — недовольно подумала Флёр, выходя из замка. После почти десяти месяцев в тёплом средиземноморском климате южной Франции её тело успело забыть, что Шотландия бывает такой ледяной. На ней были тёплые чёрные тренировочные штаны, синие маггловские кроссовки, наушники, шарф, синяя толстовка, тонкие перчатки, а светлые волосы были собраны в хвост — она выглядела так, будто вышла на утреннюю пробежку. Флёр Делакур уже больше пяти лет бегала по утрам. Не ради талии, и не ради здоровья — у Вейл это всё шло «в комплекте», и она никогда не слышала об ожиревших Вейлах. У колдунов и ведьм тоже хватало способов поддерживать форму без таких физических усилий. Она бегала ради выносливости и дисциплины. Марафон, может, и не пробежала бы, но четыре-пять миль лёгкой трусцой с финишным спринтом — обычное дело. Это стало рутиной. Она начала, как всегда: один круг вокруг замка, затем один вокруг озера. Первый круг прошёл спокойно, но, пробежав половину круга вокруг озера, она резко остановилась, перехватив дыхание. Из воды вырывались десять гигантских щупалец, вздымая бурные волны, и пытались схватить мальчишку, летящего на метле. Флёр выхватила палочку и сорвалась в спринт, сердце колотилось — она испугалась за жизнь ученика. Но чем ближе она подходила, тем медленнее бежала. Спринт сменился бегом, потом шагом и, наконец, полной остановкой. Она поняла, что ошиблась. Звонкий смех мальчика говорил сам за себя. Одно из щупалец, толщиной почти с его талию, рассекло воздух, метнувшись к нему, но он перекатился под метлой, дёрнул ручку — и метла резко нырнула вниз, уходя от удара буквально на волосок. Уже почти вырвавшись из зоны досягаемости щупалец, он сам вернулся обратно — и «игра» началась вновь. Это чудные «догонялки» между гигантским кальмаром и юным волшебником завораживали. Флёр никогда не испытывала сильных чувств к Квиддичу — ни за, ни против — но сейчас будто пламя загорелось внутри. То, как он уклонялся от смертельно опасных щупалец… то, как управлял метлой — будто это было продолжением его самого… Он был похож на птицу, а метла была его крыльями. К тому моменту, когда игра закончилась, солнце уже поднималось над холмами. И тогда Гарри заметил свою зрительницу. — Это был ты?! — воскликнула Флёр, когда он приземлился у берега и она увидела его вблизи. Узнала. И в ту же секунду она вспомнила, что Гарри говорил ей в прошлом году: Если когда-нибудь я стану знаменитым, пусть это будет благодаря моему таланту в Квиддиче. «Я думала, он подшучивал… но он был совершенно серьёзен. Он и правда… невероятный.» Она была поражена до глубины души. — Привет. А ты что здесь делаешь? — удивился и Гарри, увидев Флёр так рано утром и в подобном виде. — Ты был magnifique! — воскликнула она, в волнении частично перескочив на родной язык. — Никогда бы не подумал, что ты фанатка Квиддича, — усмехнулся он. — Но спасибо! — Если раньше и не была, то теперь точно стала! — сказала она так искренне, что он рассмеялся. — Ты ведь прошёл отбор в команду нашего факультета? Я обязательно приду на твой первый матч! Гарри тоже был в прекрасном настроении. Он очень скучал по той адреналиновой дрожи, что сопровождала опасный полёт. Не было у него такого восторга на метле уже больше пяти лет — со времён прошлой жизни. Тёмный Лорд с Водяным Драконом в качестве фамильяра… в каком-то смысле тот ублюдок был ещё сложнее, чем Волдеморт. Водяные Драконы были самыми быстрыми из всех драконов — в небе или в воде (в зависимости от вида). А один начинающий Тёмный Лорд из Китая каким-то образом приручил такого. Не то чтобы магически он был сильнее Волдеморта, но союз мощного волшебника и дракона — это устрашающая комбинация. Большинство заклинаний просто отскакивали от чешуи дракона, а любые проклятия, направленные в глаза, перехватывал хозяин. Тот лишь защищал уязвимые точки, давая драконy возможность уничтожать врагов дыханием. Если же врагов было слишком много, тёмный маг просто улетал на драконе. Обычные методы блокировки — антиаппарационные заклятья, анти-портключные барьеры — были бесполезны. А гоночные метлы, даже в 2015 году, по скорости не могли сравниться с этим видом драконов, несмотря на все улучшения в чарах и зачаровании. — Эй, Земля вызывает Гарри! Ты тут? — Флёр помахала рукой у него перед лицом, вырывая его из воспоминаний. — Прости, задумался. — Я заметила. Игнорировать человека, который с тобой разговаривает — совсем невежливо. Что бы сказала профессор Блэк, увидев тебя сейчас? — она улыбнулась. — Значит, ты узнала… — Ну конечно! Вся школа знает. Прошел едва месяц с начала нового учебного года, а Гораций Слагхорн уже выудил из всей школы самых выдающихся учеников и пригласил их в свой клуб. Как и предсказывала Беллатрикс, первым приглашение получил Невилл Лонгботтом, а вскоре приглашения пришли и Гарри, и Флёр. Официального собрания клуба ещё не было, но слухи о самых примечательных его членах уже распространялись. Также стало известно, что Гарри является законным подопечным профессора Защиты от Тёмных искусств, Беллатрикс Блэк. — Почему ты так рано встала? — сменил он тему. — Я вышла на утреннюю пробежку. Это часть моей рутины. Расслабляет. Впервые за год Флёр не довела пробежку до конца. Она и Гарри пошли бок о бок вдоль озера, разговаривая по пути к замку. — Ты придёшь на вечеринку Слагхорга на Хэллоуин? — спросил Гарри. — Предпочла бы не приходить. Он мне не очень нравится, я не люблю тех, кто потворствует фаворитизму, — ответила Флёр. — И потом, у меня нет пары. — Скажи только слово — и через час десятки будут стоять в очереди, — засмеялся он. — А я пойду. Он знает много людей на важных должностях, даже в квиддичной индустрии. — Решил пробиться через чёрный ход? — прищурилась она, но Гарри равнодушно пожал плечами. — Я знаю, что хорош. Ты сама только что это видела, — самодовольно сказал он. — Нужно быть сумасшедшим, чтобы не воспользоваться тем, что он может предложить. С простой рекомендацией от него я, возможно, смогу вообще пропустить один-два года замены в команде. Кто знает — может, и за национальную сборную Англии сыграю ещё до выпуска. — Ты всегда такой скромный? — Когда речь о квиддиче — да, — засмеялся Гарри. Неосознанно, чем ближе они подходили к замку, тем медленнее становилась их походка. — С тобой сложно пересечься. Что ты делаешь, когда нет уроков? Ты, случайно, меня не избегаешь? — спросила Флёр вполушутку, вполусерьёз. За последний месяц ей нелегко было найти Гарри где-то, кроме как в Большом зале на обеде и ужине. Пока школа считала, что они очень близки (они действительно часто сидели вместе), на деле времени друг с другом они проводили не так уж много. — Помогаю тёте Белле с разными делами. Она ещё пытается научить меня играть на фортепиано. Мы обычно в музыкальном классе сидим. — Ты играешь на пианино? — удивилась она. — Могу сыграть «Twinkle, Twinkle, Little Star» и «Happy Birthday»… спустя две недели, — сказал он, и оба громко рассмеялись. — Да, что-то мне подсказывает, что таланта у меня немного. Но это делает её такой счастливой, что я чувствовал бы себя ужасно, попроси я её прекратить. Флёр снова хихикнула. — Вы очень близки, — осторожно заметила она. — Да. Ты, наверное, уже знаешь, но я вырос в приюте. Профессор Дамблдор устроил так, чтобы она взяла меня к себе прошлым летом. Я поначалу опасался: ну с чего кому-то брать к себе случайного сироту? Им же с этого никакой выгоды. Только ответственность и расходы. — Мне жаль это слышать. — Не нужно. Я счастлив. Белла ко мне очень добра. — Он улыбнулся. — Хочу однажды отплатить ей за доброту. А пока всё, что могу, — немного помогать ей и пытаться выучить то, что ей нравится. Это делает её счастливой. Они замолчали на минуту, каждый погрузившись в свои мысли. «Он и правда намного взрослее своих ровесников. И у него доброе, благодарное сердце», подумала Флёр. Её мнение о нём росло чем больше она его узнавалa — и это только укрепляло её уверенность, что стать его подругой было правильным решением. — Скажи… тебя действительно не очаровывает мой Шарм? — спросила она. — Это так неожиданно, — сказал он. — Я его чувствую, но он не заставляет меня хвастаться тем, что я охотник на вампиров с сотней подтверждённых убийств. Флёр прыснула — именно так хвастался один мальчишка, приглашавший её в Хогсмид на прошлой неделе. Она мельком отметила, что смеялась за эти полчаса больше, чем за всю прошедшую неделю. — Если бы ты был чуть постарше и повыше, я бы позволила тебе пригласить меня в Хогсмид, — поддразнила она. — С чего ты взяла, что я бы захотел? — ухмыльнулся Гарри. — Неужели нет? — приподняла она бровь. — Не пойми неправильно, ты красива. Просто не тот тип девушки, который мне нравится. Она смерила его взглядом. Он сказал ей ровно то же самое год назад. Похоже, Обливиэйт не изменил его репертуар. — Словно ты знаешь, какой у тебя тип. Тебе всего двенадцать! — фыркнула она. — Конечно знаю. Мне нравятся старшие, зрелые девушки… — АГА! — торжествующе выкрикнула она. — …с длинными чёрными волосами, фиалковыми глазами, умные и слегка язвительные. С ними интересно и можно поспорить. …Она застыла. — Ты сейчас профессора Блэк описываешь? Только не говори, что она тебе нравится… — Мне и девяносто девяти процентов мальчишек, и даже некоторым девочкам в школе. Конечно нравится, что в ней может не нравится? — закатил он глаза. Флёр скрестила руки, раздражённо поджав губы. — Я блондинка и у меня голубые глаза, но кроме этого мы с ней разве так уж различаемся? — Ты что, соперничаешь с ней? — расхохотался он. — Нет! — Ха-ха-ха! Это золото. Надо рассказать ей. Нет лучшего комплимента женщине, чем узнать, что Вейла ей завидует! — Я НЕ ЗАВИДУЮ! Она выкрикнула это так громко и так резко потянулась за палочкой, что Гарри поднял руки в знак поражения, хотя и не удержался от смешка. — Ладно, ладно! Флёр фыркнула и ускорила шаг, уходя вперёд. — А что насчёт тебя? — спросил он, пытаясь удержать смех и почти бегом догоняя её. — Есть кто-то на примете? — Не особо. — Да ладно, ты хотя бы понимаешь, что тебе нравится. Она перестала идти быстро, задумчиво хмыкнула и только потом сказала: — Понимаю… но я пришла к тому, что внешность не так уж и важна. Ну и что, что ты выйдешь замуж за красивого волшебника или ведьму, если у них характер дрянной? Какой толк от этой красоты, если однажды проснёшься — а у тебя нож в спине? Тон, каким она произнесла это, заставил Гарри подумать, что это было не просто отвлечённое рассуждение. Что же случилось в её будущей-прошлой жизни? — в который раз подумал он. Флёр из его прошлой жизни была обычной девушкой, которой нравились симпатичные парни — как и полагается в её возрасте. Роджер Дэвис, если не брать личность, был красивым спортсменом, а Билл Уизли — крутым и привлекательным парнем. И в этот момент их разговор прервал крик издалека. — Эй! Вы двое! Что вы тут делаете у озера в такую рань? К ним направлялся мужчина средних лет в чёрных ботинках и длинной кожаной мантии. Один из шести авроров, назначенных охранять Хогвартс. Они работали в восьмичасовых сменах, по двое: один патрулировал территорию, другой — коридоры внутри замка. — Мы просто гуляли, мистер Финли, — сказала Флёр. — Это не против правил, верно? — Не против… Но вам лучше поторопиться обратно. Завтрак скоро начнётся. Когда они добрались до гостиной Рейвенкло и остановились перед тем, как разойтись по спальням, Флёр сказала: — Было очень приятно поболтать. Нам бы стоило делать это почаще. Гарри почесал щёку, неловко улыбнувшись. Он всё ещё упорно отказывался принять возможность, что обстоятельства могут заставить его сыграть большую роль в приближающейся войне… Но проблема была в том, что Флёр начинала ему нравиться. Несмотря на то, что он понимал: она наверняка окажется в самой гуще событий, оттолкнуть её он не мог. Она была более зрелой, чем остальные ученики, и — не стоит себе врать — он находил её привлекательной (кто бы не находил?). Мужчины всегда любили компанию красивой женщины, если она ещё и умная, и остроумная, — и Гарри был не исключением. Ему начинало очень нравиться время, проведённое рядом с ней. — Обязательно. За его ответ он получил ту самую ослепительную улыбку, от которой Гарри понемногу терял голову. — Тогда как насчёт побегать со мной по утрам? — Эм… я вряд ли смогу идти с твоим темпом. Ты же говорила, что пробегаешь четыре–пять миль каждое утро… это много. — Не волнуйся, буду бежать в твоём темпе, пока не привыкнешь. А когда устанешь — бери метлу и лети. Отговорок больше не осталось — отказать он уже не мог. Да и их утренняя неожиданная встреча оставила приятное послевкусие. — …Хорошо. Она улыбнулась, весьма довольная собой. — Я знала, что ты согласишься, 'Арри, — сказала она и, наклонившись, чмокнула его в щёку. Поцелуй был простым и невинным — но место, где её губы коснулись его кожи, будто загорелось огнём. Джинни Уизли была далеко не единственной женщиной, с которой он был близок в прошлой жизни. Были и другие, так что опыт у него был. Но предательское тело подростка часто оказывалось в конфликте с его зрелым разумом. Вопреки его воле лицо вспыхнуло красным. А когда он услышал свист и ухмылки Рейвенкловцев, присутствующих в гостиной, смущение стало ещё сильнее.

***

— Мерлин всемогущий, Майкл, как ты провалил письменный экзамен по Чарам?! — Терри почти не верил своим глазам, глядя на огромную красную букву С (от «Слабо») на проверенной работе Майкла. Чары считались одним из более лёгких предметов — по крайней мере, по сравнению с Зельеварением, Превращениями или скучнейшей Историей магии. Сам виновник выглядел убитым. — Отец меня убьёт. Из-за того что прошлый учебный год оборвался всего через два месяца, было нереалистично перевести всех учеников дальше без оценки знаний. Поэтому всем ученикам (кроме первокурсников) ещё в письмах из Хогвартса сообщили, что в первую неделю октября они будут сдавать экзамены за прошлый год. Те, кто их успешно проходил, могли перейти на текущий курс — как и должны были бы сделать, если бы школу не закрыли. Провал двух экзаменов означал, что ученика оставляют на второй год, но при этом давали ещё одну попытку — пересдать один из двух проваленных предметов (или оба, если очень хотелось). Если пересдача была успешной, ученика всё-таки переводили на следующий курс. Если нет — оставляли. А те, кто проваливал три или больше предметов, не получали никакого шанса на пересдачу — их автоматически оставляли повторять год. Майкл Корнер был не единственным неудачником. Провалившиеся были и в других факультетах. Например, на том же курсе, где учился Гарри, Гриффиндорец Симус Финниган буквально взорвал свою мышь, превратив её в кучку угля вместо того, чтобы трансфигурировать её в табакерку, а Рон Уизли с треском провалил практическую часть по Чарам, так и не сумев выполнить Чары Левитации. Но, по правде говоря, это была не полностью вина детей. Хогвартс не обеспечил им нормальных условий для учёбы, а теперь с них требовали знания, которые они бы получили, если бы школа не закрывалась. Ученикам дали сентябрь «догнать программу», но, как говорится, свинью не откормишь в канун Рождества. Зубрёжка имеет предел. Если они не учились весь прошлый год, одного месяца явно мало, чтобы осилить весь курс. Завтрак на следующий день после объявления результатов стал очень… насыщенным, за неимением лучшего слова. Насыщенным и громким. Десятки учеников были атакованы Вопиллерами от родителей. Крики Молли Уизли на её сына Рона перекрывали, казалось, всё остальное в Большом зале — и это было достижение, достойное уважения. — Может, стоило тратить больше времени на учёбу, а не таращиться на девушек, — заметил Гарри, безжалостно подсыпая соли на открытую рану. Что особенно бесило и расстраивало Майкла — так это то, что Гарри как раз и занимался тем, что гулял с «девушкой», а у него во всех тестах стояли исключительно Превосходно. Но возразить было нечего. Майкл сам виноват. Несмотря на резкость своих слов, Гарри тяжело вздохнул, глядя на отчаянное лицо друга. — Не кори себя слишком сильно… Не всё так плохо. Практику ты сдал, значит, тебе нужно подтянуть только теорию. Получить Удовлетворительно на письменной пересдаче не так сложно. Я тебе помогу. Недели хватит, чтобы ты даже на Выше Ожидаемого вытянул. — Спасибо! — выдавил Майкл, почти со слезами.

***

Как выяснилось, другие второкурсники тоже каким-то образом узнали о предложении Гарри помочь Майклу подготовиться к пересдаче. Когда он днём пошёл с Майклом в библиотеку, его встретила небольшая толпа второкурсников. Двое мальчишек и девочка из Гриффиндора, девочка и мальчик из Хаффлпаффа, и двое мальчиков с девочкой из Слизерина. Все уже прекрасно знали Гарри как «гения», и стоило им услышать о том, что он помогает Майклу, — провалившиеся экзамены ученики сбежались к нему так, будто от этого зависела их жизнь. — Я вообще-то собирался помочь тебе, потому что ты мой друг, а не всей школе, — сухо сообщил Гарри. Но, посмотрев на взволнованные лица ребят, а особенно на веснушчатое лицо Рона (Гарри до сих пор слышал в ушах очень громкую вопилку миссис Уизли), он почувствовал, как раздражение тает. — Ладно уж… буду вам помогать, — выдохнул он неохотно. Смешанные чувства кольнули его, когда он увидел двух слизеринцев — это оказались Крэбб и Гойл. Но Гарри был взрослым человеком в душе, а эти мальчишки были совсем другими людьми, не теми, что в его прошлой жизни. Он не стал держать зла на двух невинных детей.