Глава 16 — Квиддич

— Ты же чертов лучший ученик на курсе, можешь колдовать заклинания пятого и шестого курса, у тебя магии больше, чем у некоторых взрослых, — а ты хочешь стать каким-то проклятым игроком в Квиддич?! Мерлин, какая трата мозгов и таланта! Я не верю! — Беллатрикс всплеснула руками, едва не теряя самообладания. — А что ты хочешь от меня? Если ты думаешь, что я буду тратить жизнь, уткнувшись носом в книгу — ты глубоко ошибаешься! — упрямо бросил Гарри, даже не думая отступать. С тех пор, как Беллатрикс взяла его к себе, между ними никогда не было серьёзных ссор. До сегодняшнего дня. И вот — их первая настоящая ссора. После того как Гарри успешно прошёл отбор в квиддичную команду Рейвенкло, Беллатрикс в добром тоне предупредила, чтобы он не позволял Квиддичу отвлекать его от учёбы: учеба важнее какого-то там жестокого спорта. Но Гарри сообщил ей, что собирается стать профессиональным игроком… И это привело к нынешнему разговору — вернее, к перепалке на повышенных тонах. — Это всё из-за той девчонки, да? Наверняка она напихала тебе в голову всякой ерунды вроде того, что учёба для ботаников или что это не круто. — Она ботан ещё больший, чем я, она бы такого никогда не сказала! И почему ты вообще её приплетаешь? Она тут ни при чём! — раздражённо бросил он. — Да ну? Думаешь, я не знаю, сколько времени ты проводишь с ней в последнее время? Прогулки каждое утро, обеды вместе каждый день и ещё и «занимаетесь» вместе в библиотеке, — произнесла она, изобразив пальцами кавычки на слове «занимаетесь». Тон её голоса… Она что, ревновала? — Я мечтал играть в Квиддич ещё до того, как поступил в Хогвартс! Флёр тут совершенно ни при чём! — повторил он, уже тоже начиная закипать. Он глубоко вдохнул, на мгновение прикрыл глаза, заставляя себя успокоиться. У него всегда были проблемы с горячностью, ещё в прошлой жизни. Похоже, и местная Беллатрикс вспыхивает так же быстро. Успокоившись, он сел рядом с ней на стул у пианино. Некоторое время они молчали. — Слушай, я всегда хотел стать профессионалом, ещё со своего первого урока полётов. Разве Дамблдор не рассказывал тебе, как я пронёс метлу в школу в прошлом году и как выучил Дезиллюминационное заклинание, чтобы ночами незаметно выбираться летать? — тихо сказал он. Получив от неё нехотя кивок, он продолжил: — Мне нравится Флёр, с ней приятно проводить время. Мы сблизились, но она всё ещё просто подруга. Она не может влиять на мой выбор. Ты для меня важнее неё, и даже так — я всё равно не позволю тебе менять моё решение, — искренне произнёс он. — К тому же она сама ревнует, что я так много говорю о тебе. Представь себе — Вейла ревнует к женщине, которая старше её на тридц… Шлёп Гарри поморщился и потер затылок — удар был быстрым, как вспышка. — Сколько раз я тебе говорила — не вспоминай возраст дамы! — резко отчитала она. Он тихо рассмеялся. — Я знаю, что ты желаешь мне лучшего и понимаю твою точку зрения. Многие мальчишки в моём возрасте мечтают стать звёздами Квиддича, но даже одного процента из них туда не допускают. Беллатрикс посмотрела на него странно. — Гарри, ты уверен, что тебе действительно двенадцать? — произнесла она в шутливом недоумении — её злость почти испарилась: «По крайней мере он достаточно зрелый, чтобы понимать, насколько малы шансы стать профессионалом.» В ответ он лишь рассмеялся. Как он мог рассказать ей, что на самом деле они почти одного возраста? — Давай так, — продолжил он. — Мой первый матч будет против Хаффлпаффа, в первую неделю ноября. Просто приди посмотреть, как я летаю. Если решишь, что у меня нет задатков, я брошу эту затею и стану каким-нибудь скучным сотрудником Министерства, как ты. Давай ещё дальше пойдём: если я хоть раз за следующие шесть лет не поймаю золотой снитч — я забуду о карьере в Квиддиче. Она легонько хлопнула его по руке за выпад в сторону её профессии, но улыбнулась. — Что мне с тобой делать? — покачала она головой. — Не поймать снитч ни разу за шесть лет… Ты себя слышишь? Даже те, кто не фанатеет от Квиддича, знают: иногда поймать снитч — вопрос удачи, а не только мастерства. Но Гарри был уверен в себе настолько, что это уже граничило с высокомерием. За всю свою прошлую профессиональную карьеру он ни разу не проиграл снитч другому ловцу. И гордился этим больше, чем тем, что убил десяток Тёмных Лордов по всему миру. «Если даже большинство профессионалов не могли со мной сравниться, сколько же шансов у каких-то детей?» Он посмотрел ей прямо в глаза — уверенно, спокойно. — Просто приди на мой первый матч. Ты сама всё увидишь. Она тяжело выдохнула, не веря его самоуверенным словам, но и не желая продолжать спор. — Ладно… я принимаю твою сделку. Покажешь мне, на что способен — и я… — она на секунду замялась, — если у тебя действительно есть талант, я буду тебя поддерживать. Она поднялась со стула и вышла из Музыкального класса, бормоча себе под нос: — Мерлин, какая трата… Гарри вздохнул. Ему было тяжело разочаровывать её, но он оставался реалистом. «Я не гений, каким меня считают.» Он просто использовал знания, накопленные в прошлой жизни, чтобы выглядеть выдающимся среди куда более юных сверстников. Но когда придут СОВы, его знания по теории магии, сложным чарам и причудливым преобразованиям уже не будут намного выше уровня остальных. Всё сравняется, и учиться придётся всерьёз. Тогда-то он перестанет выглядеть «вундеркиндом». В прошлой жизни Гарри был игроком в Квиддич и, во второй половине жизни, боевым магом-ловцом. «Я никогда не смогу стать кем-то вроде Беллы, Гермионы или Дамблдора. Я на это просто не способен.» Он знал свои пределы. Он был солдатом, а не исследователем. Он не создан для такой работы. «А кроме того… я люблю Квиддич.»

***

Гарри постучал и вошёл. — Здравствуйте. Вы хотели меня видеть, профессор? — спросил он, оглядывая кабинет преподавателя Трансфигурации. — Я… у меня что, неприятности? За простым письменным столом сидел никто иной, как Альбус Дамблдор. И Гарри до сих пор чувствовал лёгкое изумление, каждый раз вспоминая, что старик добровольно отказался от должности директора. Его новый кабинет был куда скромнее прежнего. Дамблдор тихо усмехнулся. — Никаких неприятностей, мой мальчик, можешь об этом даже не думать. Садись. Всё ровно наоборот. Гарри сел в предложенное кресло, и профессор продолжил: — До меня дошли слухи о твоей небольшой учебной группе. Я хочу выразить признательность за ту самоотверженность, которую ты проявил, помогая своим однокурсникам подготовиться к пересдачам. Благодаря твоим усилиям ни один ученик второго курса не был оставлен на повтор. Ты помог даже тем, кто не из твоего факультета — что само по себе достойно похвалы. Например, отсутствие предвзятости к Слизерину встречается не у всех. Думаю, пятьдесят баллов Рейвенкло — это самое малое, что ты заслуживаешь. Хоть сначала он и сопротивлялся, потом Гарри от души помогал детям, пришедшим вместе с Майклом Корнером просить помощи. Что он хороший учитель — доказано ещё в прошлой жизни: пятый курс, ОД, десятки учеников, некоторые даже старше него. Помочь паре первогодок — было и вовсе пустяком. Даже такие неодарённые, как Крэбб и Гойл, сумели сдать пересдачи благодаря его урокам. — Спасибо, профессор, — ровно ответил Гарри. Факультетские баллы его мало интересовали, но видимость надо было поддерживать. Дамблдор же внутренне похлопал себя по плечу за блестящую идею прошлого года — отправить Гарри Поттера жить к Беллатрикс Блэк. «Он больше не такой замкнутый. Похоже, он действительно подружился с мистером Бутом и мистером Корнером, да ещё и новую подругу нашёл — мисс Делакур. Он помог сокурсникам с пересдачами, тратя своё время и силы ради них. Выглядит так, будто мисс Блэк очень хорошо на него влияет. И он — на неё. Давненько я не видел её улыбающейся так часто…» Старый волшебник был более чем доволен итогами.

***

Квиддичная команда Рейвенкло была заметно молодая — большинство учеников пятого и седьмого курса предпочли сосредоточиться на СОВах и ЖАБах, а прошлый год длился всего два месяца, так что толком и не успели подготовить новое поколение игроков. Капитаном команды был пятикурсник-загонщик Роджер Дэвис. Он и вратарь были старшими. Остальные — ребята помладше: Чо Чанг, третьекурсница, и ещё один четверокурсник — охотники; загонщики — два третьекурсника. Ну а Гарри — ловец и всего лишь второкурсник. Шансы, выставленные подпольной букмекерской лавкой близнецов Уизли, были подавляюще в пользу Хаффлпафф. Гарри специально передал Майклу двадцать галлеонов, чтобы тот поставил на победу Рейвенкло. «Я их разорю», — хмыкнул он про себя, ни на секунду не сомневаясь в исходе. Но смеялся сейчас только он один. Капитан выглядел почти смирившимся с неизбежным поражением. Он даже не пытался подбодрить команду или толкнуть вдохновляющую речь. Остальные же нервничали так, словно половина из них впервые в жизни выходит на квиддичное поле. — Как ты можешь не волноваться? — прошептала Чо, вставая рядом с ним в линию перед выходом. — Я для этого рождён. Сердце колотилось так, что казалось — ещё чуть-чуть, и вырвется наружу. Он не играл настоящего матча десятилетиями.

***

Стоило ему ступить на короткую траву квиддичного поля, как мир перед глазами стал двигаться так, будто кто-то включил замедленное видео. — Хочу чистой игры. На метлы, — смутно услышал он голос мадам Трюк, словно из-под воды. Поднимаясь в воздух на Нимбусе-2000, Гарри почти перестал слышать внешние звуки. Возгласы рейвенкловцев стихли, комментарии по громкоговорителю исчезли, толпа — будто выключилась. Оставались только кровь, бешено бегущая по венам, и сердце, стучащее как ревущий двигатель. Он завис высоко над остальными, будто наблюдая матч со стороны. Со стороны казалось, что он испуган — даже глуповат: неподвижный, точно остолбенел. И он не слышал ни насмешки с трибун, ни подковырки Ли Джордана. Его разум сосредоточился только на зрении. Оно стало настолько острым, что он бы смог пересчитать травинки далеко внизу — футов за пятьдесят. Чувство было почти сверхъестественным — чему-то подобному в Хогвартсе не учили. Это был настоящий дар человеческого тела. Гарри прекрасно знал это состояние. Он был полностью погружен в процесс.

***

— Во имя Мерлина, Гарри, что ты делаешь? — сказала Беллатрикс. Её кулаки были сжаты от тревоги, а лицо покраснело от ярости, когда она услышала насмешливый комментарий Ли Джордана о её мальчике. — Новый ловец Рейвенкло, Гарри Поттер, похоже, в шоке. Видимо, нельзя быть хорошим во всём. Задроты должны бы… — Джордан! — рявкнула МакГонагалл. — Простите, профессор, — неискренне извинился он. Беллатрикс не хотела, чтобы у Гарри появились мания величия или чтобы он тратил время и силы на такую маловероятную цель, как карьера профессионального игрока в Квиддич. Но она и не желала, чтобы он становился посмешищем. Её бесило, как ученики на трибунах смеялись над ним. Остальная команда Рейвенкло тоже была в полной растерянности — Хаффлпафф разрывал их на части. Счёт был 80–10 всего через пять минут после начала, и лишь Роджер Дейвис сумел забить за свою команду. Молодые рейвенкловцы были полностью переиграны из-за своей неопытности. — Да чтоб тебя, Гарри, сделай хоть что-нибудь! — выкрикнула Беллатрикс. Хотя её крик всё равно никто не услышал — дальше двух метров было уже ничего не слышно. Толпа внезапно взревела, когда Гарри Поттер, до этого будто приросший к месту, резко рванул вниз почти вертикально. Его цель? Мадам Трюк! От учеников и профессоров на трибунах послышались тревожные крики. Он пытался напасть на судью? Давление оказалось слишком сильным? Он сошёл с ума? Но когда мадам Трюк в спешке увернулась от его стремительного броска, вдруг блеснуло золотом. Золотой снитч прятался под её метлой, незаметно летая синхронно с ней! — Моргана мне свидетель, как он увидел снитч с такой дистанции, да ещё и там?! — заорал Ли Джордан в микрофон, потрясённый до глубины души. — ДЖОРДАН! ОТРАБОТКИ У ФИЛЧА ДО КОНЦА СЕМЕСТРА! — завопила МакГонагалл, как безумная. Но большинство студентов в этот момент даже не слышали, что творится на трибунах. Все следили за игрой, которая достигла своего апогея — битва ловцов. Кто поймает снитч, тот и принесёт победу своей команде! Ловец Хаффлпаффа, шестикурсница, отчаянно пыталась сократить расстояние, но заметила снитч слишком поздно. Она была слишком далеко — успела преодолеть лишь половину пути, когда юный мальчик выхватил хитрый золотой шарик прямо из воздуха. Но его скорость была слишком велика! Сотни людей вскочили со своих мест — кто в восторге, кто в ужасе — наблюдая, как Гарри Поттер летел всего в шести метрах от земли и продолжал пикировать на скорости свыше ста километров в час! Взрыв восторженных криков, который раздался, когда он без малейшего усилия остановил свою метлу всего в полуметре над землёй, мог бы оглушить кого угодно. Даже Беллатрикс — человек, которая считала Квиддич дикарской и жестокой игрой — вся вспыхнула от волнения и кричала его имя, пока голос не сорвался в хрип. С зажатым между тремя пальцами левой руки золотым снитчем Гарри пролетел над полем, демонстрируя свою добычу всем вокруг. «Вот! Вот чего мне так не хватало!» Адреналин, бурлящий в крови, эйфория, рев толпы, обезумевшие фанаты и фанатки, выкрикивающие его имя, восторг на лицах его товарищей по команде — он никогда не испытывал ничего более опьяняюще-захватывающего.

***

Через час после отбоя вечеринка в гостиной Рейвенкло всё ещё продолжалась. Однако Гарри уже не чувствовал себя так же прекрасно — адреналин вышел из крови, и эйфория растворилась. Отказавшись примерно от десятка настойчивых предложений старшекурсников сделать хотя бы глоток Огненного виски или хотя бы сливочного пива, он решил ускользнуть из башни. В прошлой жизни у них в команде почти традицией было напиваться после важной победы. Но теперь это было невозможно. Он не коснулся алкоголя с тех пор, как погибли Уизли. Вечеринка потеряла больше половины своей привлекательности. Он тихо вышел из гостиной. Идя по широким коридорам замка в одиночестве, он сначала подумал пойти в кабинет Беллатрикс. Но, обдумав это ещё раз, отказался от идеи. Вряд ли она не спала в такой час — она была существом привычки и почти никогда не засиживалась допоздна. К тому же резкий контраст между ним и его сверстниками внезапно вызвал желание побыть одному. Пока однокурсники праздновали беззаботно и искренне, он не мог разделить их невинной радости. Именно в такие моменты, которые должны были быть самыми счастливыми, его депрессия снова показывала клыки. Так было и на прошлое Рождество, и теперь всё повторялось. Но, в отличие от прошлого раза, Гарри очистил голову от всех мыслей. Он не позволил себе думать о прошлой жизни и снова ломаться. Он не позволил мыслям блуждать по тропам памяти. Его юное лицо стало неподвижным, как мёртвое озеро, и все эмоции исчезли из обычно выразительных зелёных глаз — они стали пустыми. Его мысли, чувства, эмоции… он запер их все. Молча он направился в западную башню, в Совятню. Когда он дошёл до вершины, Хедвиг, будто чувствуя его внутреннюю бурю, слетела со своей жердочки и мягко приземлилась на его протянутую руку. Она тихо ухнула, но он ничего не ответил — лишь нежно погладил белоснежную сову. Хедвиг же продолжала тихонько ухать и чирикать, словно стараясь утешить. — На тебя я всегда могу положиться, правда? — сказал он, и Хедвиг прянула от радости, потёршись головой о его ладонь. Он начал улыбаться. — Какая же ты милашка, — пробормотал он ей, и белоснежная сова важно распушила перья от похвалы. Он гладил её и бормотал ей разную чепуху, когда услышал хлопанье крыльев — ещё одна белая сова ворвалась через одно из открытых окон совятни и с глухим ударом рухнула на каменный пол, разбрызгав вокруг капли крови. Гарри вскочил на ноги и бросился к окровавленной сове. — Плохо дело, она сильно кровоточит! — выдохнул он, поднимая птицу на руки и видя, сколько крови лилось из области живота. Но тут он внезапно потерял равновесие — вес, куда превышающий возможности его худощавого тела, заставил его рухнуть на пол. На его глазах сова начала меняться, и вместо неё возник человек. Это был не сова — это был Анимаг! На каменном полу появилась высокая и стройная девушка с длинными бело-золотыми волосами и смертельно бледной кожей. Глубокая рана на животе обильно кровоточила. А кто она — было трудно не узнать. Он узнал её мгновенно. — …Флёр?! Но девушка не могла ответить. Из-за кровопотери она потеряла сознание. Она впала в кому.