Глава 19 — Опасность

Стук в большое окно её спальни вырвал Флёр из сна. Она приоткрыла затуманенные глаза, не сразу понимая, что происходит, но когда стук повторился, девушка повернула голову на звук. На подоконнике нервно расхаживала туда-сюда белоснежная сова, и Флёр непроизвольно улыбнулась. Она взяла палочку с тумбочки и направила её на окно, распахивая его. Затем наколдовала мягкое пушистое полотенце — как раз в тот момент, когда белая сова спикировала на кровать, прямо ей на колени. На улице лило как из ведра. Хедвиг утробно ухнула, когда девушка завернула её в полотенце и прижала к себе. — Посмотри на себя, вся промокла! — сказала она по-французски, но Хедвиг возмущённо ухнула. — Ах, прости, совсем забыла, что ты не знаешь французский. Ты же английская сова, — добавила она уже по-английски, хихикнув. Но в следующий миг её тело вдруг сжалось, и на кровати вместо девушки стояла другая белоснежная сова. Хедвиг радостно зачирикала и заворковала при виде её анимагической формы, и превращённая Флёр ответила теми же звуками. Несколько долгих минут две белые совы радостно переговаривались между собой. Наконец Флёр вновь приняла человеческий облик и распечатала письмо, которое принесла Хедвиг. Дорогая Флёр, Ты просила меня писать тебе, так что вот — пишу. Почему ты вообще этого хочешь, если каникулы длятся всего две недели, понятия не имею… Ты даже Хедвиг каким-то образом переманила на свою сторону, она не переставала меня щипать, пока я не сел за письмо. Ты её против меня настроила! Чёрт побери, мне было мало дерзкой змеи и сварливой палочки — теперь даже моя милая и любящая сова меня больше не любит. — Прямо в его духе. Всегда ворчит! — пробурчала Флёр, но скрыть улыбку никак не могла. За последние три месяца, что они дружили, эта его ворчливость ей даже начала нравиться. Сейчас она казалась ей забавной. Ну да ладно. До Рождества всего три дня, и тётя Белла уже начала украшать Блэкторн. Этот мрачный готический особняк неожиданно красиво смотрится с яркими рождественскими огнями. Я сделал фото и приложу его к письму (может, ты даже сможешь приехать к нам летом? Обсуди это с родителями). Семья Флёр была весьма обеспеченной, и её родители тоже владели особняком, но всё же Блэкторн произвёл на неё впечатление. В готической архитектуре было что-то, что всегда выделялось. По крайней мере, среди европейских волшебников готика была очень востребованной. А ты как? Ладишь с родителями? Флёр тяжело выдохнула при упоминании родителей, пробормотала что-то неразборчивое, но продолжила читать. Я знаю, через что ты проходишь. Это чувство отчуждённости, когда ты слишком отличаешься от окружающих и не можешь с ними связаться — я знаю его лучше многих. А уж тёмные секреты за спиной у других только сильнее подталкивают к желанию держаться подальше от тех, кого любишь. Я такой же. Но, думаю, отдаляться от семьи — не выход. Твои родители не понимают, почему ты стала холодна. Габриэль тоже не понимает, почему старшая сестра больше не хочет с ней играть. У тебя есть цель, задача… Но когда ты её выполнишь — что у тебя останется, если ты оттолкнёшь всех, кого любишь? Может, я и предвзят, ведь у меня никогда не было собственной семьи, но будь я тобой, я бы дорожил каждой секундой рядом с ними. Я занудничаю, да? Прости. Просто… даже с моим не самым приятным прошлым, когда я с Беллатрикс, я могу забыть об этом и жить настоящим. Я наслаждаюсь каждым моментом рядом с ней. Когда мы препираемся, когда она играет для меня на пианино, когда пытается учить меня заклинаниям — я счастлив. — Вот он, пишет мне письмо, а всё рассказывает о другой женщине! — возмутилась Флёр, наполовину серьёзно, наполовину в шутку. Но её лицо просияло, когда она увидела следующую строчку: То, что ты стала моей подругой — это потрясающе. Когда ты рядом, мне редко удаётся мысленно вернуться в своё прошлое. — Ооо, да он бы никогда не сказал такое вслух, засмущался бы! — хихикнула она. К тому же, быть рядом с теми, кто тебе дорог, — это полезно. Я надеюсь, ты попробуешь проводить больше времени с семьёй. Они нуждаются в тебе не меньше, чем ты — в них. С наилучшими пожеланиями, Гарри. Прочитав подпись, Флёр закатила глаза и возмущённо швырнула письмо на одеяло. — Да уж, мог бы и написать «С любовью, Гарри»! Скажи мне, ’Эдвиг, он ведь ужасно невнимательный? Хедвиг бросила на неё мимолётный взгляд — и демонстративно отвернулась. — А?! Теперь ты тоже на его стороне? Я думала, мы — лучшие подружки! — трагично воскликнула Флёр. Хедвиг вспорхнула ей на плечо и ласково щёлкнула клювом по уху, заставив девушку тихо рассмеяться. В этот момент дверь в комнату Флёр распахнулась без стука, и девятилетняя девочка с ярко-голубыми глазами и длинными светлыми волосами замерла на пороге, застукав старшую сестру за игривыми нежностями с очаровательной белой совой. Первой реакцией Флёр было раздражение — Габриэль опять влетела в её комнату, даже не постучав. Но затем она вспомнила письмо Гарри, и, вместо того чтобы выгонять сестрёнку, лишь вздохнула. В глубине души она понимала, что Гарри был прав. — Доброе утро, Габби. — Доброе! Ооо! Какая красивая сова! — воскликнула девочка, запрыгнув на кровать и спугнув Хедвиг. — Можно её погладить? Пожалуйста! Пожалуйста! Но Хедвиг была другого мнения: она вспорхнула на подоконник, а затем и вовсе вылетела в окно. — Не-е-ет… — жалобно протянула Габриэль, заметно погрустнев. Вид печального личика сразил Флёр наповал. — Не переживай, она вернётся. Она ждёт, пока я напишу ответ на письмо. Иди сюда, — сказала Флёр, распахнув объятия. Это был всего лишь второй день после возвращения Флёр домой на рождественские каникулы, и Габриэль страшно скучала по сестре. Увидев, что Флёр сама тянет к ней руки, девочка с радостным воплем прыгнула к ней. Последние два года Флёр всё больше отдалялась от семьи. Больше всех страдала Габриэль. Но сейчас Флёр сама почувствовала, как сильно ей не хватало сестры. Иногда Габби бывала надоедливой, шумной, чрезмерно любопытной… но семья и состоит из хорошего и плохого вместе. Обнимая хрупкое тельце сестрёнки, Флёр ощущала тепло, которое давно успела забыть. — Я скучала по тебе, Габби, — прошептала она, гладя девочку по волосам. Она скучала по всей своей семье. По ласке родителей. И только по её собственной вине всё стало таким. Флёр решила это исправить. — Хочешь, сегодня займёмся чем угодно, что ты захочешь? Обещаю, я проведу с тобой весь день! Радостный визг Габриэль стал лучшим ответом.

***

Декабрь подходил к концу, и Рождество было уже совсем близко. Прошёл месяц с дня рождения Беллатрикс, а мир до сих пор не оправился от бури, которую она подняла. После того как Флёр Делакур убила Люциуса Малфоя и Корнелиуса Фаджа, путь Беллатрикс сильно расчистился — сопротивления её инициативе было куда меньше. Хотя полностью его не избежать: старые семьи — Кэрроу, Яксли, Эйвери, Селвины и прочие — яростно протестовали против публикации её книги. Её называли «Предательницей Крови», ей даже присылали анонимные угрозы, пока она была на работе (совам было не добраться до её дома — защитные чары Блэктона отрезали всё и всех, включая домовых эльфов). Но с одним фактом спорить было невозможно: Гарри Поттер, полукровка и Парселтаг, подтвердил происхождение от Каллиопы Гонт — а она числилась и в магических, и в маггловских архивах. Исследованию Беллатрикс больше нельзя было отказать в доказательной базе. Кроме того, Беллатрикс теперь была совсем не та, что много лет назад — едва окончившая Хогвартс. Теперь она была влиятельной фигурой британского магического мира: — Невыразимка, — Кавалер Ордена Мерлина I степени, — национальная героиня, спасшая Мальчика-Который-Выжил и его родителей. К этому добавлялась поддержка главы Дома Блэк — Сириуса. Она, конечно, не Дамблдор, но значительно весомее, чем большинство. А нынешний министр магии Амелия Боунс — хоть и амбициозная — была справедливой и беспристрастной. Её политическим планам публикация исследования только помогала: старые чистокровные роды теряли бы влияние, а вместе с ними — и часть власти Визенгамота. Для Боунс это был идеальный вариант: и справедливость, и выгода. В итоге 1 декабря первые экземпляры книги «Магическое Наследие» появились на полках магазина «Флориш и Блоттс». И хотя до Рождества оставалось всего два дня, Ежедневный Пророк словно забыл о празднике — первые полосы всё ещё занимали статьи о сенсации Беллатрикс. Влияние Магического Наследия чувствовалось уже не только в Британии, но и по всей Европе. В то время как более современные магические общества — Франция, Греция, Испания — встречали исследование Беллатрикс с распростёртыми объятиями, в иных, более консервативных странах взгляд был совершенно иной. В Германии и Италии царил такой же хаос, как и в Британии. А вот Министерства Магии России и Турции и вовсе отказались признавать её выводы. В странах же вроде Румынии, Венгрии или Албании Министерства Магии и так не являлись главной силой в государстве, поэтому теория, опровергающая господство чистокровности, не имела столь разрушительного эффекта. Например, в Венгрии страной открыто правила ковен вампиров во главе с Элизабет Батори III . Венгерское Министерство Магии лишь помогало поддерживать Статут о Секретности. В Румынии же всё было ещё сложнее: Трансильванией и Валахией владели два клана вампиров — потомков Влада Цепеша , — тогда как Молдова и Бессарабия были настоящим раем для оборотней. Что касается Албании, её территория постоянно делилась между вампирами и оборотнями. В этих странах Министерства Магии давно перестали быть сильнейшими организациями — вампиры и оборотни были слишком многочисленны и слишком глубоко укоренены.

***

Отправив Хедвиг со своим письмом для Флёр, Гарри принялся одеваться — они с Беллатрикс собирались съездить в Косую аллею. Беллатрикс была непреклонна: звезда для верхушки рождественской ёлки должна быть куплена именно сегодня. Завтра, в канун Рождества, начнётся настоящий бедлам, и она хотела избежать толпы. Они вышли из дома около полудня, но закончили покупать всё необходимое только ближе к пяти вечера. Гарри в полной мере вспомнил, что значит ходить по магазинам с женщиной: изначально Беллатрикс собиралась купить лишь украшение для ёлки, но в итоге приобрела ещё уйму вещей. И всё же, как бы он ни скучал и ни хмурился внутренне, Гарри даже не подумал показывать раздражение. Старшая ведьма сияла от счастья — он не хотел портить ей настроение. Был конец декабря, и к пяти часам небо уже потемнело. Многие лавки Косой аллеи начали закрываться; Гарри и Белла были среди последних посетителей. Поскольку Беллатрикс не желала устраивать переполох, выходя через «Дырявый Котёл» (там сейчас было полно народу, а она — невероятно знаменита), она решила воспользоваться Точкой Аппарации. Но стоило ей схватить Гарри за руку и попытаться трансгрессировать, как они просто крутанулись на месте. Из-за высоких каблуков Беллатрикс потеряла равновесие и упала на землю. «Антиаппарационный барьер!» — было первой мыслью Гарри. Он мгновенно напрягся: по телу прокатилась волна опасности. Десятилетия боевых действий не исчезли за полтора года мира — инстинкты были живы как никогда. Беллатрикс ещё даже не поднялась, когда позади них раздался истошный крик: — Авада Кедавра! Глаза Беллатрикс расширились от ужаса и недоверия — она лишь успела повернуть голову на голос и увидеть, как зелёная молния летит прямо в неё.