Глава 21 — Надежда

— Мне не нужен целитель разума, со мной всё в порядке! — Тот факт, что ты говоришь, будто с тобой всё в порядке после того, как убил семерых, — уже доказательство того, что не в порядке! — парировала Беллатрикс. — Людей? Где и когда? Я вот помню совсем другое. То, что я убил, — была свора бешеных псов. Я просто избавил их от мучений, — бросил он. На следующий день после покушения в Косой аллее, несмотря на то, что был канун Рождества, Беллатрикс разбудила Гарри в первом часу утра. Она хотела отвезти его в больницу Святого Мунго — к ментальному лекарю. Он был слишком спокойным, слишком безразличным к тому факту, что отнял чью-то жизнь. Обычные люди реагируют на такое куда сильнее, особенно дети. В сравнении с ними Гарри выглядел полностью невозмутимым, и это пугало её. Гарри вздохнул, взял её за руку и почти силком усадил рядом с собой на диван. — Я хотел поговорить с тобой об этом ещё вчера, но был не уверен в твоём состоянии… — Ты беспокоишься о моём состоянии?! — изумлённо перебила она. — Пожалуйста, Белла, просто выслушай… Это очень важно! — он дождался её согласия и продолжил: — Гарри Поттер этого мира умер прошлым летом. Выпал с балкона в приюте и раскроил себе голову. Он так и не увидел Хогвартс. Она смотрела на него ошеломлённо. — Что ты… имеешь в виду? Гарри не знал, как это подать. С Флёр было проще — она сама была путешественницей во времени, куда более открытой к подобному и первой подняла эту тему. — Тебя никогда не удивляло, откуда я знаю столько заклинаний? Почему я ненормально спокоен? Ненормально зрел? Почему не веду себя как обычный двенадцатилетний мальчишка и не вожусь со сверстниками? Беллатрикс не могла этого отрицать. Она задавалась этими вопросами каждый день. — Или как я так легко убил вчера семерых пожирателей? Почему мне будто бы всё равно? Не дождавшись ответа, он продолжил: — Потому что я привык. Я занимался этим большую часть последнего десятилетия — в своём мире. Беллатрикс отдёрнула руку и слегка отстранилась назад. Она не хотела так реагировать — это вышло само собой. Его слова слишком её потрясли. Хуже всего было то, что она ловила себя на том, что верит этим безумным утверждениям: его поведение за последние полтора года вдруг складывалось в понятную картину. Его вчерашнее выступление тоже становилось куда легче принять. — Тогда… кто ты? Настоящий ты? — выдавила она. — Я всё ещё Гарри Поттер. Просто куда старше — и из другого мира. — Из другого мира? — прошептала она. — Из параллельной вселенной. Из мира, где Мальчиком-Который-Выжил был Гарри Поттер, а не Невилл Лонгботтом. Через миг она задала новый вопрос: — Как ты оказался здесь? — Я умер. Или, вернее, покончил с собой, шагнув в Завесу Смерти в Отделе Тайн. Следующее, что я помню — я проснулся в этом теле. В теле одиннадцатилетнего мальчика. Она сразу напряглась. — Откуда ты вообще о ней знаешь? Завеса Смерти была строжайше охраняемой тайной Отдела Тайн. Общество о её существовании не знало, тем более дети. — Значит, она есть и здесь… — пробормотал он. — Я же сказал: я из параллельной вселенной. Его слова наконец начали оседать в ее голове. На лице Беллатрикс появилось задумчивое выражение, которое спустя секунду сменилось любопытством. — Сколько тебе было, когда ты вошёл в Завесу? И почему ты это сделал? Гарри подумал пару секунд, прикидывая, насколько откровенным стоит быть. — В моём мире всё было не очень… мягко говоря. За двадцать лет произошло три волшебных войны. Последняя была настолько крупной, что могла соперничать с войной Гриндельвальда. Виноват был Волдеморт — он каким-то образом стал бессмертен. Она слушала, не отрывая взгляда. — Я убивал его три раза… Четыре, если считать, что он пытался убить меня младенцем. Тварь всё время воскресала. Как он это делал, я узнал только в сорок с лишним. Он усмехнулся безрадостно: — Можешь представить, что я почувствовал, когда выяснилось, что всё это время он возвращался именно из-за меня. Я был его хоркруксом. Шрам на моём лбу содержал кусок его души. Глаза Беллатрикс расширились. Как мастер Тёмных искусств она прекрасно понимала, что такое хоркрукс. Её переполняло желание спросить, как эта частица души не захватила над ним контроль. Как он вообще дожил до взрослого возраста. Она хотела знать всё. Но удержалась: она видела, как тяжело Гарри дался этот рассказ. — В итоге мне нужно было умереть, чтобы Волдеморт умер окончательно. И… если честно, я не был особо огорчён. Там для меня уже ничего не осталось — ни семьи, ни друзей. Ничего. Мне было за сорок, я был совершенно один. И выглядел не лучше Грозного Глаза Муди после десятилетия войны. Без руки, весь в шрамах. Я не скажу, что радовался смерти… Я был просто горько разочарован. Если бы я узнал всё это двадцать лет назад — сколько жизней можно было бы спасти? Сколько страданий избежать? Горечь в его голосе нельзя было сыграть — она была слишком настоящей. В этот момент, несмотря на юное и будто бы невинное лицо, от него веяло усталостью — как от старика, которому смертельно надоело жить. — Значит, Дамблдор всё это время был прав, — задумчиво произнесла Беллатрикс. — Волдеморт на самом деле не мёртв… Он тоже создавал хоркруксы в этом мире? — Он вернётся, это точно, — кивнул Гарри. — Но не думай, что всё повторится так же, как в моём мире. Этот мир другой. По крайней мере, если он и создал те же Хоркруксы, они спрятаны не там, где были у меня. Я проверил один — его не оказалось. — Но этот… мальчик Лонгботтом… он тоже должен умереть, как и ты? — спросила она тихо. Он пожал плечами. — Я не знаю, какие меры принял Волдеморт здесь, чтобы сохранить себе жизнь. И строить планы на одних догадках бесполезно. Я же сказал — этот мир сильно отличается от моего. Ты сама — живое тому доказательство. — С чего это? — снова насторожилась она, вглядываясь в него с неподдельным любопытством. — В моём мире Беллатрикс после Хогвартса не пошла в Отдел тайн. Она вышла замуж за Родольфуса Лестрейнджа и примкнула к Тёмному Лорду. Стала его самой преданной и самой опасной Пожирательницей смерти. Честно сказать… я ненавидел ту женщину больше, чем даже самого Волдеморта. Ну… ладно, может, не больше, но она была очень близко. Беллатрикс едва удержалась, чтобы не спросить, шутит ли он. Но он не улыбался — был абсолютно серьёзен. У неё в горле встал комок. — Ты… ненавидел меня? — выдавила она. — Не тебя. А её — да, очень. Но это было давно… больше двадцати лет назад. Время сглаживает всё. Её фиолетовые глаза пристально искали что-то в его зелёных. — А… ко мне ты чувствуешь… хоть какое-то… недоброжелательство? — едва слышно спросила она. — Если бы я держал на тебя зло, разве стал бы спасать тебе жизнь вчера? — мягко ответил он. — Я не ненавижу тебя, Белла… Ты — самый дорогой человек для меня в этом мире. Гарри почувствовал, как лицо вспыхнуло от смущения, но он продолжил: — Я не могу сравнивать тебя с той безумной женщиной из моего прошлого. Вы слишком разные. Она была жестока, садистка, убийца, обезумевшая… и страшно исхудавшая после пятнадцати лет в Азкабане. Ты же — заботливая, тёплая, умная, добрая… и красивая, — сказал он искренне, глядя ей прямо в глаза. Несмотря на уверенность в себе, Беллатрикс смутилась. Слишком прямолинейно, слишком честно — и видно, что он говорит это от души. — Ты ничего не получала от того, что взяла меня к себе, — продолжил Гарри. — Я был лишь обузой, которую на тебя свалили из-за паранойи Дамблдора. Но ты заботилась обо мне, как о собственном ребёнке. Ты снова дала мне почувствовать, что такое семья… что такое иметь родителя… даже если у нас с тобой одинаковый возраст. Он тихо усмехнулся, но смех быстро стих. В гостиной Блэкторна повисла долгая тишина. — И что теперь? — спросил наконец Гарри. Увидев её вопросительный взгляд, он пояснил: — Осознание, что у тебя дома живёт сорокалетний мужчина, притворяющийся ребёнком… как-то не внушает спокойствия. Если хочешь, чтобы я ушёл, я могу собрать вещи хоть сегодня. Я не буду держать на тебя зла. — Это что ещё за бред? Ты головой ударился? — вспыхнула она. — Эм? — Не «эмкай»! Ты слышал, что я тебе вчера сказала? Ты спас мне жизнь, а я свою жизнь ценю! — возмущённо бросила она. — Но я обманывал тебя больше года. — И что? — перебила она. — Думаешь, я поверила бы всему этому раньше? И сейчас бы не поверила, если бы не видела своими глазами, как ты играючи уложил семерых взрослых волшебников. Даже самый одарённый ребёнок на такое не способен. А то, что ты знаешь о Завесе… это тоже не укладывается в голову. Обычный ребёнок не может знать таких вещей. Она взяла его за руку и слегка сжала. — И потом… я же обещала, да? Я никогда тебя не отпущу. Неважно, двенадцать тебе или столько же, сколько мне… Для меня ты всё равно — Гарри. Я всё равно люблю тебя, как своего мальчика. Гарри неловко откашлялся, моргнул несколько раз, пытаясь незаметно стереть предательскую влагу в глазах. Не хватало ещё разрыдаться после всех слов о том, что он в душе сорокалетний мужчина. Одна мысль об этом его смущала до ужаса. — Можешь поплакать, если хочешь, — протянула Беллатрикс с хитрым прищуром. — Обещаю, смеяться не буду… — Замолчи, — буркнул он раздражённо, отчего она тихонько фыркнула со смехом. Всё ещё смеясь, она внезапно обняла его крепко, бережно, по-матерински. Гарри не стал сопротивляться. Признаться, рассказ о том, что он пришёл из другого мира, дался ему тяжело. Тепло и уют объятий Беллатрикс, да ещё и такая ранняя пора, незаметно убаюкали его, и он заснул. Она осторожно уложила его, положив голову ему на колени. Ей по-прежнему хотелось обсудить с Гарри так много вещей — особенно о параллельной вселенной, в которой он родился. То её молчание (до того, как Гарри предложил собрать вещи и уйти) было вовсе не из-за равнодушия: просто её исследовательский ум захлестнула буря новых теорий и возможностей — об альтернативных мирах, Завесе Смерти, реинкарнации, загробной жизни и многом другом. Ей не терпелось попасть в Отдел Тайн и начать исследование Завесы. Она даже подумывала бросить работу преподавателя в Хогвартсе и немедленно вернуться в Отдел. Призвав из спальни одеяло, она накрыла им спящего Гарри и рассеянно провела пальцами по его взъерошенным волосам, нежно поглаживая. С учётом недавних событий она понимала, что их отношения в ближайшие недели изменятся. Будущее оставалось туманным, но в одном она была честна: будет ему двенадцать или сорок — ей всё равно. Помимо чистого исследовательского интереса к параллельной вселенной, Беллатрикс было безразлично и то, что он успел сделать в своей прошлой жизни. Он никогда не станет звать меня мамой… — с грустной улыбкой подумала Беллатрикс. Она всегда мечтала о ребёнке. Но это не значит, что мы не можем оставаться семьёй. Вместо «тётя» заставлю его называть меня старшей сестрёнкой. При этой мысли она тихонько фыркнула от сдержанного смеха, чтобы не разбудить его. Из его рассказов она поняла, что в прошлой жизни он был чем-то вроде героя войны, закалённым в битвах мужчиной. Но в её глазах он совсем не выглядел так. Для неё он был просто худеньким, милым мальчишкой, которого хотелось защищать и о котором хотелось заботиться. Хотя это он защитил меня вчера. Спас от Смертельного проклятия… и легко уложил семерых пожирателей смерти. Мерлин, думала, это я учу его толковым боевым чарам на наших практиках! Да он меня сам может многому научить. Волна смущения накрыла её, когда она вспомнила разные моменты, проведённые вместе с ним, и осознала, как должно было выглядеть её поведение в глазах мужчины её возраста. Бледные щёки порозовели — её буквально передёрнуло от стыда. Аргх! Я ему за это отплачу, если только меня не зовут Блэк!

***

Для остального мира нынешнее Рождество оказалось совсем не похожим на прошлое. Дерзкая попытка убийства Беллатрикс Блэк и её протеже десятью волшебниками в мантиях Пожирателей смерти повергла страну в панику. Обстановка и так была крайне нестабильной после публикации исследований Беллатрикс о Магическом Родословии. После покушения многие всерьёз тревожились за будущее — казалось, что условия для новой гражданской войны созрели как никогда. Однако не всё было мрачно. То, что Беллатрикс Блэк не просто выжила, но и перебила всех десятерых нападавших, взвинтило её славу до невероятных высот. Она перестала быть просто уважаемой и противоречивой ведьмой — её статус взлетел до масштаба настоящей звезды. Если бы она сейчас вышла на Косую аллею, её бы мгновенно окружила толпа — как Мальчика, Который Выжил, и его семью. Кроме того, нашлись очевидцы в Косой аллее, клявшиеся, что видели, как юный Гарри Поттер уложил как минимум половину нападавших. Большинство людям в это не верили… но репортёры всех газет, даже зарубежных, едва не рвали на себе волосы от отчаяния: никто не знал, как разыскать Гарри и Беллу, чтобы взять интервью. Но Гарри и Белла не собирались этим заниматься. Вместо этого они наслаждались чудесным временем вместе с семьёй. Андромеда, Тед и Нимфадора Тонкс сидели с ними и трезвым Сириусом Блэком в просторной кухне дома на Гриммо, пировали. Трезвый Сириус оказался столь же легкомысленным, обаятельным и забавным, как крёстный отец Гарри из его прошлой жизни. А юный аврор с длинными волнистыми зелёными волосами была такой же живой и яркой, какой Гарри помнил её. — Говорю тебе, Сириус, — протянула Тонкс, дразня. — Такой мелкий и щуплый, как есть, а умудрился охмурить французскую Вейлу, которая старше его на три года! — И откуда ты это знаешь? — огрызнулся Гарри. — Ты же работаешь в ночную смену, после комендантского часа! И вообще, между нами ничего такого нет. Мы просто друзья. — Угу, продолжай себе это повторять. Я видела, как она на тебя смотрит… — ухмыльнулась Тонкс. — Мне двенадцать, Мерлин! Ты сама сказала: я мелкий, тощий — и младше её на три года. Девчонки её типа точно не поведутся на такого, как я. — Ну, уж не зарекайся, Гарри, — сказал Сириус, растянув морду в наглой ухмылке. — Некоторые женщины любят помоложе. Знаешь… чтобы воспитать их так, как им нравится. Вот была одна рейвенкловка на шестом курсе, когда я только пришёл в Хогвартс, и она… — Мерлин, ему всего двенадцать! Сириус, ещё одно слово — и до конца года будешь блевать слизнями. Мы ясно понимаем друг друга? — резко вмешалась Андромеда, строго глядя на брата. — Да, Энди… — пискнул он так покорно, что совсем не походил на Главу рода Блэков. За столом все разом рассмеялись — включая самих Андромеду и Сириуса. — Всё ещё не верится, что два дня назад кто-то пытался вас убить… — проговорил Тед Тонкс, когда смех улёгся, взглянув на свежий выпуск Ежедневного пророка. — Даже не хочу представлять, каким было бы это Рождество, если бы… Встретив осуждающий взгляд жены, Тед тут же оборвал фразу — он понял, какую атмосферу внёс своими словами. — Мы были на волосок. Я тоже подумала, что мне конец, — призналась Беллатрикс. — Но Гарри, — она обняла мальчишку одной рукой, сидя рядом, — в последний миг сохранил ясную голову и сотворил призывающие птиц чары! — сказала она и чмокнула его в щёку. — Ооо, смотрите, он покраснел! Тётя Белла, перестань, ты его смущаешь! — пропела Тонкс, хихикая. — Подождите! Секунду! — воскликнул Тед, глаза округлились. — Вы хотите сказать, что смертельное проклятие можно остановить такой банальностью?! Я думал… ну… это же смертельное проклятие! Неостановимое! — Это защитные чары его не блокируют — поэтому все и думают, будто ничто не способно. Но любой физический объект, который попадёт на его траекторию, остановит его. Хоть птица, хоть мебель, хоть что угодно, — спокойно объяснила Андромеда. Тед Тонкс, хоть и был волшебником, работал в маггловском мире. Род Блэков приложил все усилия, чтобы ему перекрыли доступ ко всем магическим должностям в Британии — наказав за то, что он увёл Андромеду. Но Тед не сдался. Он упорно работал, и сейчас занимал должность старшего бухгалтера — вполне приличную. Правда, в отличие от жены и её семьи — а Андромеда, Беллатрикс и Сириус были весьма сильными дуэлянтами — сам он далеко не лучший боец с палочкой. — Но вот так — в таком возрасте — сохранять хладнокровие перед самой смертью… Гарри, из тебя выйдет чертовски хороший волшебник, — похвалил Сириус и поднял в его честь кубок вина. Остальные взрослые тоже подняли бокалы и подбодрили его. Незапланированный тост в его честь наполнил Гарри приятным, тёплым волнением. Он видел и чувствовал: каждый здесь искренне принял его в семью. Похоже, спасение жизни Беллатрикс сделало его Блэком, пусть и не по крови, — по крайней мере, в их глазах. Теперь он был частью их семьи. «У меня есть семья…» Пальцы крепче сжали стакан с тыквенным соком. Я их тоже не потеряю. Я их защищу. Всех, кто здесь. — Простите, мне нужно в туалет, — внезапно сказал Гарри и поднялся. Никто за столом не удивился — ничего необычного в этом не было. Но когда хлопнула входная дверь, Беллатрикс резко встала и бросилась за ним. Она успела подбежать к двери как раз в тот миг, когда услышала, как Гарри произносит: — Экспекто Патронум! Из его палочки вырвался ярчайший свет — такой мощный, что ослепил её! Несмотря на то что на улице была ночь — декабрь, девять вечера, — света было столько, что можно было подумать, будто наступил полдень. Сириус, Андромеда, Тонкс и Тед тоже выскочили в коридор — ослепительное сияние из окон кухни привлекло всех. Когда они выглянули наружу и увидели источник света, раздался общий вздох изумления. Перед домом парил чисто-белый, сотканный из света зверь — четырёхногий, с двумя кожистыми крыльями, костлявым телом и мордой, напоминающей дракона. — Фестрал… — прошептала Беллатрикс. Несмотря на пугающий облик, от Патронуса-Фестрала исходили тепло и умиротворение. Гарри повернулся к ним — его лицо буквально светилось от радости и восторга. Кроме Беллатрикс, которая знала, кто он на самом деле, все остальные смотрели на мальчика так, словно у него внезапно выросли две головы. Многие взрослые волшебники едва могли создать туманную дымку вместо Патронуса, а он — двенадцатилетний мальчишка! — вызвал настолько мощного, отчётливого Патронуса. Пусть форма была слегка пугающей — Фестралов многие считали предвестниками смерти — это ничуть не умаляло его достижения. Но для Гарри важным было вовсе не то, что заклинание удалось. Его переполняло то, что оно означало. Шестнадцать лет — с тех пор, как была убита семья Уизли — он не мог вызвать Патронуса вовсе. Даже прошлое Рождество — ничего. Но сейчас всё было иначе. Этот светящийся Фестрал, парящий в ночном воздухе, был воплощением его надежды. Надежды на светлое будущее, свободное от оков прошлого. Надежды на будущее вместе с его новой семьёй.