Глава 23 — Тотемы

Период между Рождеством и Новым годом выдался для Гарри и Беллатрикс совсем не спокойным. Узнав о возвращении Тёмного Лорда, Гарри отбросил своё прежнее беспечное отношение. Почти всю неделю они с Беллой искали возможные места, где Волдеморт мог спрятать свои хоркруксы. Но все попытки оказались тщетными. Первым делом они отправились в пещеру, охраняемую инферналами. По крайней мере, так было в его прошлой жизни. В этом мире пещера оказалась совершенно обычной: никаких защитных чар, никаких следов Тёмной магии, ни единой магической твари. Они попытались найти старое поместье семьи Гонт, но и его не обнаружили. В последней отчаянной попытке Гарри и Беллатрикс отправились в Литл Хэнглтон — однако и поместья Риддлов там не было. Они даже наведались в здание, когда-то бывшее приютом, где Тёмный Лорд провёл своё детство, но нынешние жильцы оказались обычными магглами, и никакой магии там не чувствовалось вовсе. Теперь они сидели на диване в гостиной Блэкторна и обсуждали, что делать дальше. — Может, он не делал столько Хоркруксов, как в твоей прошлой жизни? — предположила Беллатрикс. — Ты и сам знаешь: разделение души — процесс необратимый, не остающийся без последствий. Возможно, после первого Хоркрукса он ощутил, что именно делает со своей душой, и решил, что одного достаточно. Любой умный человек так бы и поступил. Не стал бы продолжать уродовать себя до безумия. Гарри взъерошил и без того растрёпанные волосы, сделав их ещё более хаотичными. — Может быть. Я не знаю. Но исключить возможность, что он сделал столько же Хоркруксов, просто спрятав их в других местах, мы тоже не можем. И нам не найти поместье Гонтов. Раз Волдеморт вернулся, он вполне мог закрыть его под Фиделиус. — Ну, ты говорил, что в прошлой жизни он убил Хепзибу Смит, чтобы украсть у неё Кубок Хельги Хаффлпафф и Медальон Слизерина. А здесь она жива. Противная женщина, если честно. Вечно разряженная в безвкусные дорогие тряпки, всё время хвастается своим состоянием и каждую минуту напоминает, что она потомок Хельги Хаффлпафф… хотя сама носит такое обычное маггловское имя — Смит! — Беллатрикс презрительно фыркнула. — Ты, как никто другой, должна понимать, что она может быть потомком через маггловскую ветку. Она ведь полукровка, да? — заметил Гарри, прекрасно зная, что тут она возразить не сможет. Она раздражённо посмотрела на него. — Ладно. Просто она мне не нравится. Теперь счастлив? — Ага… — ухмыльнулся он. Но Гарри быстро бросил поддёвки и снова стал серьёзным: разговор был важным. — Ты пытался поговорить с Серой Дамой? — Беллатрикс предложила новую идею. — Она может подтвердить, использовал ли Тёмный Лорд диадему её матери как хоркрукс. — Нет. Мне раньше было плевать на хоркруксы. Я же уже говорил: сначала я не хотел иметь с этим миром ничего общего. Хотел быть подальше от конфликта и от надвигающейся войны. — Если бы ты правда этого хотел, ты бы покинул страну, — сказала она. — Знаю. Но я скучал по Хогвартсу. Это был мой первый и единственный дом. К тому же я хотел снова увидеть людей, которые когда-то были мне друзьями. Если что, какое-то время всё складывалось нормально. Я держал всех на расстоянии, не подпускал к себе… пока не появилась ты. — А потом маленький Гарри влюбился в свою прекрасную и умную тётушку Беллу… — пропела она. — Ты забыла добавить: очень скромную и воспитанную, — парировал он. — Скромную? С каких это пор Блэки бывают скромными? И потом — ты же знаешь, что это правда. Ты меня любишь… — протянула она с усмешкой. — Может, напомнить тебе, кто первым полез обниматься? Или кто признавался в вечной любви? — парировал он. Беллатрикс довольно улыбнулась: ясно было, что она добилась своего — его слегка покрасневшее лицо говорило само за себя. — ВОТ! Как я уже говорил… — …ты привязался ко мне, к бедной невинной мне, и… — перебила она. — Белла! — Да, Гарри? — Чёрт возьми, будь серьёзнее хоть минуту! — Как я могу быть такой? Сириус — мой кузен, а я Белла… С подоконника раздалось уханье, подозрительно похожее на смех. Но стоило Гарри резко повернуть голову, как Хедвиг внезапно начала усердно чистить перья под крылом. — Прекрасно. Даже сова надо мной смеётся… Беллатрикс расхохоталась. — Дразнить тебя стало в разы интереснее после того, как я узнала твой настоящий возраст. Гарри закатил глаза, изображая раздражение. В душе же он наслаждался их пикировками куда больше, чем готов был признать. — Не переживай. Всё будет хорошо. Ты же в прошлой жизни справился с Тёмным Лордом не раз. Что он может сделать тебе теперь? То, как ты разделал тех Пожирателей на прошлой неделе — блестяще. Думаю, даже Дамблдор не справился бы так легко. — Это не за себя я переживаю. За тех, кто мне дорог. За Тонксов, за Сириуса… за тебя. Я не хочу повторения прошлого, — тихо сказал он. За эту неделю Гарри рассказал ей намного больше о своей прежней жизни. Беллатрикс знала о его школьных приключениях, о его работе ловцом, о войнах, что он пережил, знала и о семье Уизли — и об их судьбе. Беллатрикс мягко вздохнула и накрыла его руку своей, чуть сжав пальцы. — Разберёмся по мере поступления. Пока ты не поговоришь с Серой Дамой, мы и так ничего больше сделать не можем.

***

— Маман, папа, вам совсем не обязательно было провожать меня. Сейчас столько работы. Кто будет заниматься виноградниками, пока вас нет? — в голосе пятнадцатилетней девушки послышалось капризное недовольство. То, что она говорила по-французски, привлекало заинтересованные взгляды на переполненной платформе Девять и Три Четверти. — Не говори глупостей, сейчас только январь, виноградники никуда не денутся. Или ты просто не хочешь, чтобы мы увидели твоего кавалера? — улыбаясь до ушей, сказала мать — удивительная красавица под сорок. Дом Делакуров нельзя было назвать баснословно богатым, но жили они очень даже хорошо. Их владения — огромные виноградники на юго-востоке Франции, в Провансе. И на таких угодьях работа есть круглый год. — Я тоже хочу увидеть парня Флёр! — восторженно воскликнула девочка младше десяти и принялась оглядываться по сторонам. С её небесно-голубыми глазами и длинными бело-золотыми волосами она выглядела как маленький ангел. — Парня? Я думал, он просто друг. Ты нам чего-то не договариваешь? — полу-всерьёз, полу-шутя добавил месье Делакур. Настроение у всей семьи было отличное. Это были лучшие зимние каникулы за последние пять лет. По какой-то причине Флёр перестала вести себя с ними холодно и отстранённо, как раньше. За две недели, проведённые вместе в уютном шале в Швейцарских Альпах, не случилось ни одной ссоры. Их семейные отношения вновь стали тёплыми. Разумеется, внезапные перемены (пусть и очень приятные) показались подозрительными — и когда Габриэль рассказала родителям, что Флёр пишет кому-то письма через день, они сразу загорелись желанием встретить мальчика, в которого, похоже, дочь была влюблена. — Мы не в таких отношениях, я вам уже говорила! 'Арри — просто… он мой лучший друг! — Флёр даже не смутилась от намёков родных. Но, произнося его имя, всё равно чуть улыбнулась — мягко, тепло. Улыбка же превратилась в сияющую, едва она заметила впереди кого-то очень знакомого. — 'Арри! — радостно позвала она тёмноволосого мальчика и замахала рукой. У Гарри тоже расплылась широкая улыбка — её радость оказалась заразительной. — Я тоже рад тебя видеть, но… твои родители прямо за твоей спиной, — прошептал он, в тот момент, когда старшая девушка едва не задушила его в объятиях. — Маман, папа, это 'Арри Поттер, — сказала она уже по-английски, отпустив его. — Приятно познакомиться, месье, мадам, — вежливо произнёс Гарри. Месье и мадам Делакур переглянулись. Они думали, что знают свою дочь, но, похоже, её следовало переоценить заново. Они ожидали увидеть рядом с Флёр статного юношу, красивого — ну или хотя бы её ровесника, если не старше. А вовсе не мальчишку лет двенадцати-тринадцати, худощавого, едва достающего ей до плеча. — Взаимно, — наконец сказал месье Делакур, справившись с удивлением, и протянул руку для рукопожатия. Гарри пожал её совершенно естественно. Его спокойствие выбило мужчину из колеи. Какой мальчик в таком возрасте не нервничает при знакомстве с родителями своей девушки? Или Флёр всё же говорила правду и они действительно не в таких отношениях? Он сам не знал, что думать… ведь месье Делакур никак не мог знать, что мысленно Гарри был ровесником его дочери. — Кормим их, растим, одеваем, а они нас бросают и бегут за первой пташкой, что попадётся на глаза. Вот такие нынче дети… — с притворной обидой проворчала Беллатрикс, появившись позади. — Эта драматичная старушка, — Гарри ловко увернулся от попытки Беллатрикс ухватить его за уши и вывернуть, — Беллатрикс Блэк. Моя опекунша и профессор Защиты от Тёмных искусств. Флёр рассмеялась, а Габриэль даже хихикнула — ей было непонятно, о чём все говорят, но наблюдать за потасовкой было забавно. — Мисс Блэк, я столь много о вас слышала! — первой шагнула вперёд Аполлин, произнося английские слова с сильным акцентом. — Ваши исследования магического родословия наделали шума даже во Франции. Я глубоко восхищаюсь вашей храбростью и силой — особенно после того, как вы победили тех, кто напал на вас две недели назад! — Вы слишком добры, — ответила Беллатрикс с улыбкой — на прекрасном французском, отчего супруги Делакур удивлённо приподняли брови. — И всё это стало возможным лишь благодаря Гарри. Он — ключевое доказательство, которое позволило мне подтвердить теорию. И он же спас мне жизнь в тот день. Месье и мадам Делакур вновь внимательно посмотрели на худого мальчика, который сейчас разговаривал с Флёр и Габриэль. — Значит, слухи, что он помог вам отбиться от убийц… — начал месье Делакур. — …не так уж далеки от истины, — плавно продолжила Беллатрикс. — Если бы не он, меня бы уже не было. И это я говорю совершенно буквально. Гарри… он одарённый мальчик. Свист Хогвартс-Экспресса разнёсся по платформе, и все ученики, которые всё ещё оставались снаружи, начали торопливо прощаться и подниматься в вагоны. — Насколько я знаю, между ними нет романтических отношений, — прямо сказала Беллатрикс, не ходя вокруг да около. — Но я внимательно за ними наблюдала в прошлом семестре. До того как они подружились, оба были одиночками. Сейчас они выглядят куда живее и счастливее. Думаю, они хорошо влияют друг на друга. — Услышав такие похвалы в его адрес, вы меня заинтриговали. Я бы с удовольствием узнал его поближе. Он ведь первый друг Флёр, да ещё и мальчик, — сказал господин Делакур с лёгким смешком. — Это можно устроить, — ответила Беллатрикс, а затем, немного подумав, добавила: — Я бы пригласила вас к себе, но при нынешних обстоятельствах, боюсь, это невозможно. Сейчас я слишком… популярна, если можно так выразиться. Беллатрикс слишком дорожила своей безопасностью, чтобы раскрывать местонахождение своего дома людям, с которыми она только что познакомилась. В последнее время находилось слишком много желающих увидеть её мёртвой. — Ваши опасения совершенно понятны. Возможно, мы сможем что-нибудь организовать летом, — сказал месье Делакур. — Мы могли бы пригласить их к нам, разве нет? — предложила Аполлин. — Можем, — согласился он. Раздался ещё один свисток, и Беллатрикс поняла, что задерживаться больше нельзя. — Боюсь, мне нужно идти. Было приятно познакомиться с вашей семьёй. Желаю вам благополучной дороги домой во Францию. Делакуры тоже попрощались, и — после того как маленькая Габриэль в слезах в последний раз обняла сестру — Гарри, Флёр и Беллатрикс поднялись в поезд. Они оказались среди последних пассажиров. Спустя лишь мгновения Хогвартс-Экспресс тронулся.

***

Пробираясь по узким коридорам вагона и таща за собой чемодан, Гарри вдруг ощутил сильное чувство дежавю. — Это Гарри Поттер! Он здесь! — Свидетели говорили, что видели, как он убил чуть ли не половину убийц! Всё написано в Пророке! Это было почти так же, как в его шестом году обучения в Хогвартсе прошлой жизни, когда все наконец признали правду о возвращении Волдеморта. Тогда его популярность взлетела буквально за одну ночь. Похоже, сейчас происходило то же самое. Возбуждённые голоса звучали отовсюду, десятки студентов открывали двери купе, чтобы лучше его разглядеть, когда он проходил мимо. — Он наследник Салазара Слизерина! Конечно он чертовски гениален! — с гордостью заявил какой-то шестокурсник из Слизерина. — Но его распределили в Рейвенкло! — возразила рейвенкловка. Впервые в жизни Флёр испытала, каково — не быть центром всеобщего внимания. Несмотря на её красоту и Вейловские Чары, ученики в этот момент смотрели только на Гарри. Он стал знаменитостью буквально за ночь. С момента покушения на Беллатрикс Блэк прошло чуть более двух недель, но Ежедневный пророк всё ещё не унимался. В течение последних двух месяцев волшебники и ведьмы Великобритании без остановки слышали о Беллатрикс Блэк и её протеже Гарри Поттере — сначала о её исследованиях Магического Родословия и о том, что Гарри — змееуст, а затем — о десяти убийцах, которые пытались прикончить их средь бела дня, в Косой аллее. — Итак, — начала Флёр, когда они наконец нашли пустое купе, — давай поговорим о том, когда ты начнёшь учить меня своим умениям. Гарри хмыкнул от её нетерпения: — Полагаю, ты начала верить, что в моём прошлом мире я был настоящим героем? — засмеялся он. — А что мне было думать? Вы, мужчины, иногда такое говорите, особенно когда пытаетесь впечатлить девушку. — Не припоминаю, чтобы я пытался тебя впечатлить. Мерлин, ты была права — вы с Беллой и правда чем-то похожи. Вы обе уверены, что все в вас влюблены! Напомнить, кто именно преследовал меня в поезде, а потом под мантией-невидимкой в коридорах? Она ткнула его пальцем в бок в ответ, и он вздрогнул, мгновенно отпрянув — там он был очень щекотлив. Она попыталась повторить, но он перехватил её запястье. Однако просчитался: он был всего лишь щуплым двенадцатилетним мальчишкой, а она — пятнадцатилетняя девушка, да ещё и довольно физически развитая для своего возраста. Она была куда сильнее его. Вывернув руку из его хватки, она толкнула его в сторону. Гарри упал на бок, придавив правую руку своим телом — и её весом — а вторую она удержала. Свободной рукой она начала безжалостно его щекотать. — А! Флёр, перестань! — вскрикнул он, щеки его вспыхнули от смущения: его так запросто уложила девушка — хоть он и был сорокалетним мужчиной в душе. — Ха! Нет! — смеялась она, сама порозовевшая от усилий и веселья. — Ты же… тебе же за тридцать, святые небеса! А-ха-ха! Перестань! Веди себя соответственно! — выдохнул он сквозь взрывы смеха. Ему пришлось наложить на неё полное телесное связывание — без палочки и без слов — чтобы она наконец прекратила своё нападение. Флёр обмякла и свалилась на него, тело — жёсткое, как доска. — Уф, тяжёлая ты! Сколько ты за каникулы набрала? — недовольно проворчал он, с трудом сталкивая её с себя. Когда он наконец перевёл дух, он снял с неё заклятие. — Я ни капельки не поправилась! — первое, что она выкрикнула, едва вновь обрела способность говорить. — Ещё как поправилась. Тяжелее, чем я помню. Наверняка без удержу объедалась на Рождество. Только не вздумай отрицать! — ’Арри, я вообще-то вполне способна тебя проклясть. Казалось бы, ты это знаешь. — Убийца Тёмного Лорда — это я, — самодовольно сказал он, ткнув большим пальцем себе в грудь. — Маленькая злюка — это ты, — добавил он, указав на неё. — Давай, попробуй. — Хвастун! — Это разве хвастовство, если это правда? Она сердито фыркнула. — Следующее, что ты скажешь — это что ты собрал метлу, на которой можно долететь до Луны. Гарри расхохотался. — Это напомнило мне, что однажды услышал, как один парень говорил Вейле. Он был под чарами её привлекательности. Так вот, он уверял, что построил метлу, которая долетит до Марса. Ха-ха! — Вот! Я же говорила — мужчины иногда несут такую чушь. Они оба засмеялись. — Я серьёзно, ’Арри, — сказала Флёр спустя некоторое время. — Я хочу учиться у тебя. Если ты действительно настолько искусен, как сказал, никто не будет лучше, чем учитель в твоём лице. — Разве ты сама недостаточно хороша? Ты же уже уложила столько… Флёр даже глазом не моргнула при том, что он открыто намекнул, что она — серийная убийца. — Я неплохая, но не выдающаяся. Я — средняя. Мне до сих пор везло только потому, что это никогда не был честный бой. Я всегда всё тщательно готовила, продумывая каждую мелочь, и наносила удар тогда, когда цель была не готова — наиболее уязвима. Но так будет не всегда. — Кого ты наметила следующим? У тебя новый объект? — Это сейчас не важно. Поговорим позже, в безопасном месте. Как я уже сказала — я хочу, чтобы ты меня учил. Гарри сделал вид, будто серьёзно обдумывает её просьбу, словно решение было по-настоящему трудным. — А что я получу взамен? — спросил он с ухмылкой. — Э-э-э… возможность проводить больше времени со мной! Он фыркнул от смеха: — Спасибо, не надо. Пас. — Понятно. Ты всё ещё слишком мал, чтобы оценить общество красивой и умной женщины… — Мне вообще-то сорок, — безрадостно напомнил он. — Да, но твоему телу — нет. Вот когда у тебя начнут играть ’ормоны… Он не удержался от закатывания глаз. — Не все мужчины думают нижней головой. Даже когда гормоны проснутся, я всё равно не буду вести себя как твой щеночек. И, кроме того, я же говорил: ты не в моём вкусе. Опершись локтями о колени и подперев подбородок ладонями, она наклонилась вперёд и заглянула ему прямо в глаза. — Не верю. Ни на секунду. У тебя нет причин не любить кого-то вроде меня. — Такой, как ты — то есть тщеславной, импульсивной, заносчивой, толс… — Я НЕ ТОЛСТАЯ! — Значит, первые три ты не отрицаешь? Они несколько секунд сверлили друг друга взглядами, а потом оба расхохотались. Флёр поднялась со своего сидения напротив и пересела рядом с ним. Попробовала опереться на его плечо… но он был слишком низким. — Ну это совсем не по-мужски! Когда ты уже вырастешь? — фыркнула она, разрываясь между раздражением и смехом. Гарри слегка покраснел. — Я поздно взрослею, понятно? Тут я ничего не могу поделать, мне всего двенадцать! Я жду, когда наконец начнётся мой ростовой рывок. Думаешь, мне нравится быть таким коротышкой и дрыщом? Стыдишь меня из-за тела, фу, позор тебе! — Оу, я не это имела в виду, — рассмеялась она, обняла его за плечи и чмокнула в щёку. — Маленький или большой — ты всё равно мой лучший друг. — Скорее твой единственный друг. Чёртова затворница. — Коротышка! — Жиртрест! — Ты назвал меня жирной кем? — возмущённо выпалила она. — Какая часть меня, по-твоему, выглядит жирной? Да боги, ты только посмотри на меня. Я — ВЕЙЛА! — возмущенно воскликнула она. — И вообще, что такое этот твой трест? Я такого слова раньше не слышала, но раз ты им меня оскорбил, ничего хорошего оно точно не означает. Гарри захохотал. — Не скажу. И они продолжили препираться и обмениваться детскими колкостями ещё очень долго. Вели себя так, будто им по пять лет, а не тридцать и сорок соответственно. — У меня щеки болят от смеха, — сказала Флёр. — У меня тоже. И я устал. Думаю, подремлю до прибытия. — Ты серьёзно? — У тёти Беллы кузен Сириус. А я Гарри… — выдал он ту же раздражающую шутку, которой Беллатрикс в последнее время мучила его самого. — Мне тебя стукнуть или ты сам? — Сколько можно? Ты постоянно грозишься физической расправой. Когда ты стала такой жестокой? Она приподняла бровь, даже не удостоив вопрос ответом. Всё-таки она — серийная убийца. — Точно. Глупый вопрос. Ты всегда такая. Злюка-пташка. В любом случае, я правда устал. За каникулы почти не отдыхал. Мы с Беллой были ужасно заняты. — Не виделись две недели, и ты сейчас, после первой же встречи, собрался спать, — сказала она, надув губы. — Сегодня вечером, после пира, всё расскажу. Обещаю! — Он был раздражён не меньше её — его самого бесило, насколько быстро уставало его нынешнее тело. Он скучал по тому, каково это — быть взрослым мужчиной. С этими словами он прислонил голову к руке, упершись в окно. Но вскоре это положение надоело. Он попытался откинуться назад, но стоило поезду войти в поворот, как его начинало болтать, и он едва не упал. — Иди сюда, — сказала Флёр с веселой улыбкой и похлопала по своим бёдрам. Гарри второй раз звать не пришлось. Он лёг, устроив голову у неё на коленях. — Нет, точно, ты правда потолстела. Твои бёдра раньше не были такими пухлыми. Это оказалось не самым умным замечанием: Флёр мгновенно схватила его за нос и принялась безжалостно его щипать. Гарри пришлось бороться около двух минут за освобождение, прежде чем она наконец прекратила истязания. Когда всё закончилось, он уже почти не чувствовал собственного носа — только жжение. В уголках глаз выступили слёзы. — Сам напросился! Ни грамма жира на моём теле нет, если не считать груди! Мои бёдра — это мышцы, а не жир! — объявила она с возмущённой гордостью. Даже на зимних каникулах, даже в Рождество, она продолжала бегать по 5–6 миль каждое утро. Она была в лучшей форме, чем когда-либо — и в прошлой жизни, и в нынешней. Как он вообще посмел назвать её толстой?! Гарри прекратил её дразнить и лишь тихонько хмыкнул. Через несколько минут усталость, вкупе с мягкостью её (совсем не «пухлых») бёдер, погрузила его в полудрёму. Перед тем как уснуть, он почувствовал, как она запустила пальцы в его волосы и нежно поскребла ногтями кожу головы. Он тихо застонал от удовольствия. Было чертовски приятно. Лёгкая улыбка коснулась его губ, когда он провалился в сон.

***

Где-то в сельской местности Европейской России возвышался величественный особняк — более четырёх этажей, окружённый роскошными садами с мраморными статуями и золотыми фонтанами. Его было видно за многие мили: дом стоял на самом высоком холме вокруг. Кованные железные ворота охраняли две огромные статуи змей с рубиновыми глазами. — Живёшь как царь, в роскоши, пока весь континент горит в войне, которую ты развязал… — раздался хриплый голос. Перед воротами появился мужчина средних лет, похожий на оборванца. У него не было одной руки, на нём висел пыльный чёрный плащ и одежда из какого-то странного, видавшего виды кожаного материала. Густые волосы были короткими и неухоженными, борода — взъерошенной. Приоткрыв плащ, он достал предмет, напоминающий толстый и довольно короткий деревянный жезл бежевого цвета. Но это была не просто палка: вся поверхность была покрыта аккуратно нанесёнными символами — древними рунами. Этот деревянный жезл был тотемом. Стоило мужчине отпустить его, как тотем завис в воздухе. — Ала, Богиня Земли, даруй мне своё благословение! Земные Оковы! — выкрикнул однорукий мужчина. Символы на тотеме вспыхнули тёмно-жёлтым светом, полностью его окутывая. Тотем поднялся выше и, повинуясь воле мужчины, полетел к особняку. Свет, исходящий от рун, стал настолько ярким, что залил весь холм, на котором стоял дом, вместе с огромным двором и садами. Стражи особняка — мужчины и женщины — подняли тревогу, заметив тёмно-жёлтое сияние, накрывшее территорию. Однорукий мужчина вытащил из-под плаща ещё один рунический тотем — этот был выкрашен в красный — и поставил его на землю рядом. — Огун, Бог Войны, даруй мне свою силу! Кровавый Туман! Руны на Тотеме Войны запылали глубоким красным светом. Тело мужчины окутал багровый ореол, а плащ начал развеваться, хотя ветра не было. Он неторопливо вынул из кобуры на поясе тонкую узловатую палочку. Бузинную палочку. Затем поднял её и нацелил на массивные ворота. Аура красного света стеклась в его единственную руку, а за спиной возник силуэт огромного арбалета. — Баллиста! Из Бузинной палочки сорвался красный заряд, будто болт, выпущенный из осадного орудия. Но прежде чем он ударил в ворота, его остановила плотная световая плёнка. Вспыхнули защитные чары особняка: гигантский купол синего света, окутавший здание и его земли. Одним своим размером он поражал. Однако красный болт лишь на мгновение задержался. Следующий миг — оглушительный треск, будто разбилось стекло, и болт прорвал купол, врезавшись в ворота. Громовой удар — и кованные ворота вместе с рубиновыми змеями разлетелись в прах. Из особняка выскочили больше тридцати людей в чёрных мантиях и масках-черепах — и, судя по толпе, которая выбегала из широких дубовых дверей дома, это были далеко не все. Но мужчина с одной рукой даже не взглянул на них. Его изумрудные глаза, пылавшие яростью, искали лишь одного. И он его увидел: лысый, с бледно-серой кожей, красными глазами и двумя щелями вместо носа. Самый страшный Тёмный Лорд современности. Его заклятый враг — Волдеморт. — Я говорил тебе, что найду. Я говорил, что найду — и убью, — произнёс мужчина тихо, но его голос каким-то образом услышали все присутствующие. Волдеморт, забыв о достоинстве, схватил палочку и попытался аппарировать. Но лишь сделал неуклюжий оборот и рухнул набок, точно пьяный. Раздался насмешливый смешок однорукого. — Это не антиаппарационный барьер, не пытайся его разрушить. Эта магия за пределами твоего понимания. Тёмно-жёлтый свет от тотема, парившего высоко над землёй, полностью блокировал пространство на мили вокруг. Это был Тотем Земных Оков. Аппарация, портключи, домовики, даже Фениксы — ничто не могло проникнуть или покинуть эту зону. И хотя он выглядел как однорукий нищий в поношенных одеждах, у собравшихся не было ни секунды, чтобы обсуждать его вид. Окутанный кровавой яростью Тотема Войны, он излучал убийственное намерение. — В этот раз ты никуда не денешься, Том. Ты — мой.