Глава 28 — Раб

Закончив первый раздел книги, тот, что описывал метод превращения в призрака после смерти, Беллатрикс перешла ко второму разделу. И уже ближе к концу второго и началу третьего раздела она воскликнула: — Как такое вообще возможно?! — выдохнула она вслух, ошеломлённо. — Во имя Морганы… это… за гранью зла! Поскольку книга была написана на латыни — ей ведь было не меньше 800 лет — она решила перепроверить и перечитать этот раздел ещё раз. Как Старший Невыразимец и исследователь магии, она обязана была в совершенстве владеть латинским и древнегреческим, на письме и устно. Остальные Невыразимцы, в зависимости от специализации, вместо этого свободно владели древнеегипетским или древнеарамейским. Тем не менее, каким бы маловероятным ни казалось, что она могла ошибиться в переводе латинского текста, она решила пройтись по нему ещё раз. Хотя все попытки искусственно создать полтергейста окончились неудачей, было замечено, что отрицательные эмоции и хаос действительно приводят к их рождению в мир. Поэтому Тёмная Леди Рутиллия (Сицилия, 153–330 гг. н.э.) попыталась намеренно создать подобную обстановку, принеся в жертву 50 рабов, надеясь, что их негодование из-за несправедливой смерти станет источником для появления полтергейста. К её разочарованию, полтергейст так и не появился, несмотря на все усилия. Однако она сделала весьма любопытное открытие…

***

— Что было дальше? — спросил Гарри. — Оказалось, один из убитых ею рабов был волшебником. И он вернулся, чтобы преследовать её как призрак, — сказала Беллатрикс. — Волшебный мир в целом всегда был… ну, почти беспомощен перед призраками и полтергейстами. Та тёмная ведьма Рутиллия тоже не знала, как их изгнать. Но после нескольких лет мучений она создала заклинание, которое могло причинять боль духам. — Только не говори… Круциатус? Беллатрикс пожала плечами. — Не знаю. В книге не указано его название. Но в ней говорится, что Рутиллия стала Тёмной Леди именно после того, как нашла способ насильно возвращать убитых ею людей в виде призраков. Она называла их Рабами. — Это очень тёмные вещи. Я более десяти лет путешествовал по миру и встречал всяких тёмных магов и темные искусства. Но такого не слышал ни разу, — сказал Гарри. Волдеморт из его прошлой жизни был злом во плоти, но, убив человека, он на этом останавливался. Он не стал бы возвращать своих жертв в виде призраков, чтобы продолжать их мучить. — Дальше ещё хуже. Те призраки, которых она поработила, не только полностью подчинялись её воле — она могла использовать их негодование как катализатор для проклятий и ритуалов. — Ты хочешь сказать… — Да. Поэтому мы не могли найти проклятые артефакты. Не могли найти физический объект, который служил якорем Проклятья Волдеморта! Его просто не было! Он использовал негодование призрака — Раба — как источник силы для своего Проклятья. Я ставлю на призрак той девочки, которую он убил, открыв Тайную Комнату! На Плаксу Миртл! Она наконец нашла решение проблемы, которую никто не мог решить десятилетиями! Бледные обычно щёки были слегка порозовевшими, а фиолетовые глаза сияли. Её лицо буквально излучало триумф. — Это потрясающе! — сказал он, разделяя её энтузиазм. С облегчением выдохнул — тревога, гнетущая его с начала учебного года, наконец исчезла. — Но есть одна маленькая проблемка, — сказала Беллатрикс. — Я не уверена, как это устранить. — Ты про призрака? — Да. В книге не указаны сами названия заклинаний, которые Тёмная Леди Рутиллия использовала, чтобы поработить души убитых ею людей. Гарри простонал. — Значит, мы снова в самом начале? — Ох, ну не будь занудой! Теперь хотя бы знаем, в чём проблема! Всё будет хорошо! — Нет, не хорошо! Совсем не хорошо! Мы не знаем ни одного заклинания, которое могло бы воздействовать на призраков. Я — точно не знаю. Как убить призрака? Да никак! Чёрт. Он вскочил с кресла и начал нервно ходить по кабинету Беллатрикс. — В моём мире профессора ЗОТИ умирали, теряли память, их души высасывали Дементоры или их топтали кентавры… чёрт! Всё плохо, осталось два-три месяца… — выругался он, растрепав волосы ещё больше. Насколько Гарри знал, заклинаний, способных убить призрака, не существовало. И вот в чём трагедия призрачного существования: они не могли умереть или исчезнуть, сколько бы времени ни прошло. Через века многие призраки начинали сомневаться, жалеть о том, что решили остаться после смерти лишь потому, что боялись умереть окончательно. Но пути назад не было. Это была цена за то, что они пошли против естественного порядка — выбрали стать призраком вместо того, чтобы уйти дальше. И теперь они были обречены на серое существование, лишённое тепла, удовольствия и счастья, навеки. — Если так, то как остановить Проклятье? Единственный другой способ — убить самого Волдеморта — сейчас был невозможен.

***

Из полуоткрытой двери музыкального класса, в пятом коридоре замка, доносились мелодичные звуки фортепиано. Это было довольно популярное клавишное произведение, созданное маггловским композитором Иоганном Бахом — Прелюдия до мажор. Но у музыки нет границ. Даже чистокровные со своей мнимой превосходностью признавали гениальность таких маггловских композиторов, как Бах. Тот, кто сейчас сидел за пианино, был очень далёк от мастерства Баха. Доказательство — он внезапно сбился на неверной ноте и остановился. — Не переживай. Ошибаться нормально. Начни сначала, — раздался женский голос. Пианист начал сначала, но вскоре снова промахнулся по клавише. — Сконцентрируйся, Гарри. Это же несложная мелодия. Когда выучишь её наизусть, станет легко — ритм тут почти не меняется. С твоей окклюменцией запомнить нотный лист не должно быть проблем. Гарри снова начал играть, но ошибся ещё раз и вновь остановился — уже в третий раз. — Прости. Я не могу расслабиться. Не могу сосредоточиться. Сейчас я вообще не в состоянии играть… да у нас разве есть время на это? Беллатрикс подошла к нему и положила руку на плечо. — Бесконечное беспокойство и стресс ничему не помогут. Тебе нужно успокоиться. Просто на мгновение остановись и расслабься. Забудь про Проклятье. Забудь про свои проблемы. Просто почувствуй момент. Почувствуй музыку. Сказав это, она усадила его на стоящий рядом стул и сама устроилась за пианино. Гарри вздрогнул от неожиданно радостных, лёгких нот, которые она вывела, но, наблюдая, как Беллатрикс играет всем сердцем, не смог сдержать улыбку. Мелодия была из «Времён года» Вивальди — «Весна». Это так похоже на неё. Всегда страстная, всегда с дразнящей улыбкой, всегда полная жизни. Она повернула голову и ухмыльнулась ему, и Гарри тихо рассмеялся. Увидев его смех, она заиграла ещё ярче и живее, чем прежде.

***

— Кто здесь? Бесполезно прятаться, я тебя слышу! Выходи! — испуганный голос девочки эхом отозвался в большом пустом туалете. — Не хотел тебя пугать, — отозвался мальчик, и его тело стало видно — заклинание рассеялось. — Ну и чего ты сюда пришёл? Тоже решил подтрунивать надо мной, как остальные? — Девочка вышла из кабинки. Точнее, проплыла — потому что девочка была не жива. Она была призраком. — Я хотел поговорить. Мне любопытно. Как ты стала призраком? Выражение призрачной девочки сразу стало оживлённым. — Зачем спрашиваешь? Ты тоже хочешь стать призраком?! — Она хихикнула, оглядывая его с головы до ног. Улыбка расширилась, и она подплыла ближе. — Знаешь, если всё-таки решишься, двери моего туалета всегда открыты для тебя. Гарри едва удержался, чтобы не фыркнуть — намёки Плаксы Миртл были совсем уж прозрачными. — Умирать я пока не планирую. Но учту твоё предложение, — нейтрально ответил он. — Но меня интересует другое — как ты вообще стала призраком? Ты единственный детский призрак в Хогвартсе… да и единственный ребёнок-призрак, которого я вообще видел. Это странно. Миртл уселась на раковину и начала болтать ногами, рассказывая о дне своей смерти. Казалось, она пребывала в прекрасном настроении — ей явно нравилось, что Гарри слушает её внимательно, ни на секунду не отвлекаясь. Оказалось, её история ничем не отличалась от истории Миртл из его прежнего мира: она плакала в туалете из-за издёвок, когда услышала в помещении голос мальчика. Открыв дверь, чтобы выгнать его, она увидела два больших жёлтых глаза — последний образ в её жизни. Её убил смертельный взгляд василиска. — И ты после этого просто стала призраком? Вот так? — Да. — Это ненормально. — Ну извини! Умерла я тоже не самым нормальным способом! — огрызнулась Миртл, раздражаясь. — Слушай, призраком так просто не становятся. Если бы любой, кто умер с сожалениями, становился призраком — в мире были бы миллионы призраков. Нужно оставить отпечаток своей души в этом мире. Для этого есть ритуал. Можешь спросить Почти Безголового Ника, если мне не веришь. Похоже, теория Беллатрикс подтверждается. Интересно, Миртл из моего старого мира тоже «возвращали» подобным образом? — подумал он. Пока он говорил с призраком, Гарри незаметно наложил несколько чар для обнаружения тёмной магии — но ничего не обнаружил. — Скажи, Миртл… ты когда-нибудь думала о том, чтобы уйти дальше? — Не скажу, что не думала. Но это невозможно. Так сказала мне Серая Дама. — А если бы был способ? Ты бы захотела уйти? Миртл снова подплыла ближе, с любопытством глядя на него. — Наверное, да? — протянула она, сама не понимая, уверена ли в ответе. — Ну… а почему нет? У меня нет друзей, со мной никто не разговаривает… я часто чувствую себя одинокой. В туалете повисла тишина. — Может, способ и есть, — сказал он, нарушив молчание. Миртл посмотрела на него скептически. — Я не на сто процентов уверен, но попробовать стоит. Ты слышала когда-нибудь о Завесе? — Нет, — она покачала головой. — Что это? — Переход в загробный мир. — Такое существует?! — Да. Я видел, как человек умирал у меня на глазах. Любой, кто проходит через арку, через Завесу, — умирает. От него не остаётся ничего. — Но если это правда, почему ни один призрак никогда об этом не говорил? Я призрак десятки лет! Остальные, вроде сэра Ника или Кровавого Барона, — они призраки уже веками! — Потому что это огромная тайна Отдела Тайн. Людей, которые знают о Завесе, можно пересчитать по пальцам одной руки. — Тогда откуда ты знаешь? Ты же просто мальчишка! — Миртл сузила глаза. — Моя опекунша — старший Невыразимец. Она знает всё. Если хочешь, она может устроить тебе возможность попробовать. Миртл прикусила нижнюю губу. — Я не знаю… всё так внезапно! И с чего вдруг тебе это надо? Почему ты вдруг стал таким добрым ко мне? Как человек, которого травили всю жизнь — и живую, и призрачную — Миртл имела все основания подозревать тех, кто внезапно проявлял к ней доброту. — Ты умерла примерно в моём возрасте. Я просто подумал… может, тебе бы понравилось пойти к родителям и там быть вместе с ними. Я бы точно хотел этого, будь я на твоём месте. Я сирота, и всегда скучал по своим родителям. Представляю, как сильно скучаешь ты — столько лет их не видев. Глаза девочки наполнились слезами, и по её прозрачным серебристым щекам побежали струйки. — Я дам тебе время подумать, хорошо? — мягко сказал Гарри. — Приду за твоим ответом через неделю. Но пообещай мне одну вещь: не говори никому о том, что я рассказал. Иначе моя опекунша попадёт в серьёзные неприятности… а мне могут даже стереть память. Миртл вытерла глаза рукавом блузки, всхлипнула, но серьёзно кивнула. — Не переживай, я обещаю. Я не стану создавать тебе проблемы после того, как ты был так добр ко мне. — Спасибо, Миртл. Я пойду. Спокойной ночи. Он уже разворачивался к выходу, когда призрачная девочка окликнула его: — Подожди! Ты мне так и не сказал, как тебя зовут! — Гарри. Гарри Поттер. — Спасибо, что поговорил со мной, Гарри, — сказала Миртл и помахала ему. — Спокойной ночи! Он улыбнулся ей напоследок и вышел из неисправного туалета. Но стоило ему ступить в коридор, как с его лица мгновенно исчезли тепло и мягкость. Оставив за спиной туалет Плачущей Миртл, он быстрым шагом направился ко второму этажу замка. Он остановился только у двери кабинета преподавателя Защиты от тёмных искусств. Постучав дважды, дождался, пока Беллатрикс разрешит войти. — Ты так быстро вернулся. Как прошло? — спросила она из-за стола. Она как раз проверяла контрольные. — Я дал ей неделю подумать. Скорее всего, мне удалось её убедить… но нам стоит подготовить запасной план, если она откажется. Беллатрикс отложила бумаги и серьёзно посмотрела на него. После нескольких дней мозгового штурма им обоим пришла мысль, что Завеса Смерти, возможно, способна уничтожать призраков. Это была лишь теория, но единственная, что у них была. Поэтому они придумали два варианта: первый — убедить призрака добровольно пройти через Завесу. Второй, так называемый «план Б» — заставить, бросить Миртл в Завесу, хочет она того или нет. Беллатрикс не нравился план Б по множеству причин. — Мне не нравится твой план Б. Это аморально. И, что хуже всего, слишком опасно. — Я Змееуст. Для меня нет опасности. — Я просто этого не хочу! Это уже слишком. Будь оно всё проклято, я просто уволюсь с преподавания, если всё зайдёт так далеко. Я изначально не собиралась оставаться в Хогвартсе дольше года. Я пришла только из-за тебя; но раз ты больше не нуждаешься в моём присмотре, я не вижу смысла оставаться ещё на следующий год. Моё место — в Отделе Тайн. — Послушай, Белла. В прошлом я сделал много всего. В том числе ужасного — вещей, которыми я не горжусь, но которые были необходимы. Вещей, которые я бы повторил, окажись я снова в той ситуации. Разведение василиска далеко не самый нижний предел. А Миртл… она должна была уйти давно. Это мир живых. Мы — семья, и я сделаю всё, чтобы защитить тебя. Я уверен, ты бы сделала то же для меня. Беллатрикс замолчала. Она видела ту тёмную сторону Гарри всего однажды — когда он хладнокровно обезглавил бессознательного Пожирателя Смерти. И сейчас это напомнило ей: за внешностью маленького миловидного мальчика с зелёными глазами скрывается опасный, жестокий человек, закалённый войной, который не боится испачкать руки, если это нужно для достижения цели. Но он делает это ради меня. Каждый раз, когда она видела эту сторону, — это было ради неё. Человек, готовый на всё ради своей семьи… много ли найдётся тех, кто стал бы ненавидеть такого? Она тоже не ненавидела. Наоборот. Она никогда не забывала своё обещание, что не откажется от него. Она принимала его целиком — и свет, и тьму.