Глава 34 — Одержимость

В гостиной Рейвенкло примерно половина присутствующих студентов столпилась вокруг стола, который передвинули в самый центр зала. За этим столом мальчик и девочка собирались сразиться друг с другом в некоей волшебной игре. Девушке было около пятнадцати-шестнадцати лет, и для своего возраста она была довольно высокой. Бело-золотые волосы до талии, голубые глаза и необъяснимое притяжение, которое ощущал каждый, стоило лишь взглянуть на неё, безошибочно выдавали её происхождение: она была Вейлой. И всё же в этот момент большинство студентов обращали на внешность Флёр куда меньше внимания, чем обычно. Юноша по другую сторону стола был старостой седьмого курса и нынешним старостой школы Хогвартса. Высокий, в аккуратно сидящих мантиях Хогвартса, с красиво уложенными короткими каштановыми волосами, Джон Бэгнолд считался одним из самых популярных учеников среди парней. К тому же, как староста школы и родственник бывшего министра магии Миллисенты Бэгнолд, он входил в число любимчиков профессора Слагхорна. Сбоку от стола стояла светловолосая первокурсница с немного отрешённым, мечтательным видом. Каким-то образом именно Луна Лавгуд организовала всё происходящее и теперь исполняла роль судьи. Судьи — потому что Флёр и Джон собирались устроить дуэль. Правда, не дуэль в привычном магическом смысле слова. Нечто куда менее опасное. — Сэр, вы готовы? Получив утвердительный кивок от куда более старшего мальчика, Луна повернулась к Флёр: — Мисс, вы готовы? Флёр тоже кивнула, не сводя взгляда со стола перед собой. — По моему сигналу. Три… два… один. Дуэль начинается! Оба участника одновременно направили палочки на стол и произнесли: — Пиертотум Локомотор! — Пиертотум Локомотор! От их заклинаний две деревянные куклы высотой примерно в фут будто ожили и встали на ноги. Повернувшись к возбуждённой толпе студентов, окруживших стол, Луна торжественно объявила: — Дамы и господа, вы становитесь свидетелями истории. Однажды палочно-дуэльные бои станут официальным видом спорта Хогвартса и превзойдут по популярности даже квиддич! Узрите! Гарри не сдержал смешка — и он был не единственным: многие в толпе тоже захихикали. «Она и правда напоминает ту Луну, которую я знал… но всё же она другая, — задумался он.» Возможно, потому что он и Флёр взяли девочку под своё крыло, а возможно, потому что в этом мире её мать была жива, Луна Лавгуд оказалась куда более популярной и общительной, чем в его прошлой жизни. Она по-прежнему часто витала в облаках, говорила странные вещи и верила в фантастических существ, о которых писал её отец, но вместе с тем унаследовала от матери глубокую любовь к чарам и созданию заклинаний. Именно поэтому Луна была одной из лучших учениц по чарам среди сверстников — и именно поэтому в итоге стала организатором нынешнего события. «А она тут и правда популярна,» — отметил он, наблюдая за реакцией однокурсников. Это разительно отличалось от издевательств, которым Луна подвергалась со стороны собственного факультета в его прошлой жизни. — «Я рад за неё. Если кто и заслуживает счастья, так это она.» Гарри прекрасно понимал, что перед ним не та Луна из его прошлого, что это другой человек, но всё равно не мог удержаться и смотрел на неё сквозь розовые очки. Однако внезапный радостный рёв рейвенкловцев вырвал его из раздумий, и он вновь сосредоточился на происходящем. Оживив своих деревянных кукол, Флёр и Джон начали управлять их движениями. Причиной восторга зрителей стало то, что куклы под их контролем принялись драться друг с другом. На лбах Флёр и Джона выступили капли пота — оба предельно сосредоточились, управляя своими марионетками. Деревянные фигурки безжалостно лупили друг друга по лицу, а с каждой минутой зрители приходили во всё больший восторг. Это напоминает, как Дамблдор использовал статуи в Атриуме Министерства, чтобы доминировать над Томми в их дуэли, — подумал Гарри, наблюдая за чарами анимации, которые творили эти двое. И снова он задумался о том, насколько Альбус Дамблдор превосходил большинство волшебников в магическом мастерстве. Тот мог одновременно управлять несколькими гигантскими статуями весом в тонны, заставляя их двигаться ловко и смертельно опасно — и при этом даже не вспотеть. — Урони её куклу! Используй приёмы борьбы! — Флёр, сделай удар с разворота! — выкрикнул один из магглорожденных студентов. — Нет, тоже бери борьбу, столкни его куклу со стола! — возразил кто-то из толпы. Правила палочно-дуэльных боёв были просты: управляя своими марионетками, участники должны были либо обезвредить куклу противника (что было крайне сложно с такими лёгкими деревянными фигурками), либо выбросить её за пределы арены — то есть со стола. Прислушавшись к выкрикам толпы, Джон внезапно направил свою куклу в лобовую атаку на фигурку Флёр. Затем резким рывком палочки он заставил её подхватить куклу Флёр, поднять в воздух и с силой швырнуть за край стола — за пределы поля. Половина зрителей взорвалась восторженными криками, другая половина разочарованно загудела, недовольная победой Джона и поражением Флёр.

***

— Это было так весело! — возбуждённо сказала Флёр, когда их поединок закончился, а несколько других студентов шестого и седьмого курсов начали соревноваться между собой тем же способом. — Смотрелось и правда неплохо. Даже несмотря на то, что ты проиграла. Ха-ха! — ухмыльнулся Гарри. — Моё колдовство лучше, просто у него приёмы маггловской борьбы сильнее! — фыркнула она. — В любом случае… ты тоже не хочешь попробовать? — Я бы с радостью, но не могу. Я вообще собирался уходить и идти в кабинет к Белле, просто отвлёкся. Говоря это, он направился к выходу из гостиной, а Флёр последовала за ним. — Ну пожа-а-алуйста, — протянула она. — Обещаю, буду с тобой помягче… — Прости, может, в другой раз. — Ну пожа-а-алуйста, — заныло она и буквально повисла у него на спине, навалившись всем весом так, что ему стало трудно удерживать равновесие. — Уф… ты тяжёлая. Ты опять набрала вес, да? — Нон! Это ты просто слишком худющий! — Может, на выходных немного побудем вместе, — сказал он, не поддерживая подначивание. — Мне правда нужно идти, Флёр. Физически более взрослая девушка протяжно вздохнула и перестала опираться на него. — Ну и ладно, будь таким! — сказала она, надув губы. — А у тебя разве нет дел? СОВ скоро, да и личный экзамен у профессора Флитвика не за горами. — У меня всё отработано, я готова ко всему, что он мне подкинет. Единственное заклинание, над которым мне ещё нужно поработать, — это Чары Анимации. Вот этим я и занималась, когда… как это Луна называет?.. палочно-дуэлилась. Гарри невольно улыбнулся при упоминании Луны, затем открыл дверь и вышел из гостиной, а Флёр всё ещё шла следом. — Мы почти не разговариваем в последнее время. Ты всё время занят. Даже больше, чем я, а это странно, учитывая, что у меня и СОВ, и стажировка у профессора Флитвика. — Хватит ныть. Заведи друзей. — Но у меня есть друзья. Ты — мой друг, — сказала она, начиная раздражаться. — Я имел в виду — больше друзей. Не все девочки тебя ненавидят, знаешь ли. Некоторые наверняка захотели бы с тобой дружить, если бы ты дала им шанс, — сказал Гарри. — Даже если это так, я не могу заводить друзей ни среди девочек, ни среди мальчиков. — Почему? — По той же причине, по которой у тебя самого нет друзей, полагаю. Я для них слишком взрослая. После этого они замолчали, продолжая идти по коридорам замка. Гарри мысленно было за сорок, а самой Флёр — за тридцать. Он понимал её. Людям их возраста было непросто дружить с детьми. К тому же у Флёр и раньше возникали сложности с близостью даже с собственной семьёй из-за её скрытой жизни серийной убийцы — что уж говорить о дружбе с обычными девочками-подростками. — Прости, — сказал он наконец. — Я знаю, что мы в последнее время почти не проводим время вместе. Но я не могу позволить себе расслабиться. Не тогда, когда Волдеморт где-то там и творит чёрт знает что. Я должен быть готов. С момента нападения Волдеморта на Министерство Магии прошло уже несколько недель, учебный год подходил к концу — был май. Министр магии не стал замалчивать возвращение Тёмного Лорда, и вся Великобритания и Ирландия узнали об этом. Поначалу население охватила паника. Но спустя несколько недель, когда ничего по-настоящему ужасного не произошло, люди начали забывать. Но Гарри не забывал. Беллатрикс в тот день едва не погибла — во второй раз. И пусть прошёл почти месяц, он по-прежнему оставался настороже. — Гонт проиграл, ’Арри. Признай это. — Нет, — жёстко ответил он. — Он не проиграл. Не пока он жив. Ты не знаешь его так, как знаю я. Он никогда не отступает от того, на что нацелился. Волдеморт может быть кем угодно, но он не из тех, кто сдаётся. Он безжалостен, целеустремлён и чрезвычайно опасен. Его не сдерживают ни здравый смысл, ни логика. Даже пределы магии для него не являются границей. Рано или поздно — так или иначе — он достигнет своей цели. Если только я не убью его первым. Судя по всему, эта тема всплывала между ними достаточно часто — настолько, что оба мгновенно начали раздражаться друг на друга. — Если бы я не знала тебя так хорошо, то решила бы, что ты им восхищаешься, судя по тому, как ты о нём говоришь. Тот яростный взгляд, который Гарри метнул в неё в ответ, заставил Флёр застыть на месте. — Волдеморт убил моих родителей. Он уничтожил всех, кого я когда-либо любил. Людей, которых я считал своей семьёй не по крови, а по выбору, превратил в обугленные трупы. У меня даже не было тел, чтобы похоронить их и проститься по-человечески. А теперь он дважды пытался убить Беллу. И ты думаешь, я им восхищаюсь? Он не кричал, и голос звучал вполне ровно. Но в интонации чувствовалась опасная грань — от неё по коже Флёр пробежали мурашки. — Прости… я, наверное, перешла черту, — тихо извинилась она. — Да, — сухо подтвердил он и пошёл дальше. Но Флёр догнала его и, пусть и неуверенно, взяла его за руку. Он остановился и вопросительно посмотрел на неё. — Я не это имела в виду. Мне правда жаль. Я просто… Его лицо смягчилось, и он слегка сжал её ладонь. — Я знаю. Но мне всё равно нужно идти. Она не отпустила его руку, и так, держась за руки, они направились к кабинету профессора ЗОТИ — к кабинету Беллатрикс. — Я всё равно остаюсь при своём мнении, — вновь заговорила она. — Гонт проиграл. В этот раз победила я. Без своих последователей он — ничто. Видя, что Гарри её не перебивает, она продолжила, уже тише: — Я убила Фаджа, убила Малфоев, устранила всех влиятельных чистокровных, которые способствовали его восхождению к посту министра. Гонт политически мёртв. У него больше нет сторонников. Гарри покачал головой. — Ты не понимаешь, — сказал он и на этом остановился: этот разговор повторялся между ними слишком часто, и ни разу они не приходили к согласию. Волдеморт из будущего Флёр, Томас Гонт, был не таким жестоким, каким его знал Гарри, — возможно, потому что Флёр не видела собственными глазами ужаса, который внушал один из самых опасных Тёмных Лордов современности. В её воспоминаниях Волдеморт был политиком, а не террористом, каким он был в прошлой жизни Гарри. Но теперь ему невозможно править законными методами — весь его ближайший круг уничтожен. Набирать новых влиятельных чистокровных будет крайне сложно из-за исследований Беллы по магическому наследию. К тому же сами чистокровные уже не обладают прежним весом — их влияние идёт на спад. Даже если он привлечёт на свою сторону нескольких озлобленных аристократов, политически он ничего не добьётся. А значит, когда путь к посту министра отрезан… что он сделает дальше? Возьмёт желаемое силой. Я в этом уверен. Когда они наконец подошли к кабинету, Флёр тяжело вздохнула. — Подумай о том, что я тебе сказала, ’Арри. Я за тебя переживаю. Ты бросил квиддич, перестал ходить в клубы профессора Блэк и профессора Слагхорна, мы почти не видимся вне обедов, а всё свободное время ты тратишь на свои тотемы — или чем бы ты там ни занимался… Ты одержим Гонтом, и даже не смей это отрицать! Гарри не стал спорить. Вместо этого он неожиданно обнял её, обхватив за талию. Объятие было коротким, но его хватило, чтобы на лице Флёр появилась улыбка — он редко сам делал первый шаг к подобным жестам. — Я понимаю, что тебя беспокоит, — сказал он, отпуская её. — Но не волнуйся, я почти закончил. Последний тотем я вырезал несколько дней назад, теперь остаётся лишь дождаться его признания. Обещаю, со следующей недели буду проводить с тобой больше времени, хорошо? — Ты не о том говоришь, — вздохнула Флёр. — Ладно… видимо, придётся довольствоваться тем, что есть. В любом случае, я больше не буду тебя задерживать. Увидимся вечером? — Думаю, сегодня я вернусь поздно. — Тогда до завтра. Береги себя, ’Арри. Пообещай мне. — Обещаю. Увидимся. Когда Флёр уже развернулась, чтобы уйти, Гарри вдруг окликнул её: — Слушай, насчёт того, о чём мы говорили раньше. О том, чтобы рассказать Белле о тебе… ты об этом думала? — Я не думаю, что это хорошая идея… — она замялась, но, заметив его расстроенный взгляд, добавила: — Будущее, которое я знала, уже изменилось. Моё знание будущего больше ничего не значит. Я создала слишком много волн, изменила слишком многое — к лучшему. Большинство ключевых фигур режима Гонта уже мертвы. Рассказать профессору Блэку обо мне ничего не даст… Это лишь откроет ещё одному человеку опасную правду о том, кто я такая. И о том, что я сделала. — Я доверяю Белле свою жизнь, — твёрдо сказал он. — Дело не в доверии. Подумай сам. Я убила мужа и сына её младшей сестры меньше двух лет назад. Ты правда думаешь, что после этого мы станем лучшими подругами? «Белла никогда не переживала из-за Драко и Люциуса и вообще рада, что они исчезли, раз она снова получила сестру…» — хотел сказать Гарри, но оставил эти мысли при себе. Он понимал, что Флёр не готова делиться правдой о себе ни с кем, кроме него. И я её в этом не виню. Попрощавшись ещё раз, Гарри достал из кармана особый ключ и отпер дверь кабинета Беллатрикс. В последний раз махнув Флёр рукой, он закрыл за собой дверь. Убедившись, что охранные чары Беллы работают исправно и дверь автоматически заперлась, он подошёл к камину и взял горсть летучего пороха. Вспыхнуло зелёное пламя, и, шагнув в огонь, он громко произнёс название пункта назначения: — Блэкторн!

***

Пока Гарри находился в Блэкторне, пытаясь установить связь с духом своего последнего тотема — Эквенсу, бога хитростей, — Беллатрикс сидела в кабинете трансфигурации вместе с профессором Дамблдором и ещё одним человеком. Третьей была светловолосая женщина лет тридцати с небольшим, одетая в тёмное и в чёрной шляпе с вуалью. Это была младшая сестра Беллатрикс — Нарцисса Малфой. Несмотря на то что с безвременной гибели её мужа и сына прошло уже полтора года, вдова Малфоев, казалось, так и не смогла оправиться. От прежней блистательной светской дамы не осталось и следа: теперь она почти всегда носила простую тёмную одежду и шляпу с вуалью, скрывающей верхнюю половину лица. К тому же возвращение Тёмного Лорда и осознание того, что он где-то там и охотится за ней, превратили Нарциссу в затворницу — она редко покидала стены собственного дома. По крайней мере, благодаря мастерству Беллатрикс в охранных чарах поместье Малфоев стало одним из самых защищённых мест во всей Великобритании. На него даже наложили Чары Фиделиуса, сделав Андромеду Тонкс Хранителем Тайны. Никогда прежде Нарцисса Малфой не была под такой надёжной защитой. И всё же сейчас она находилась вне пределов этого убежища — в Хогвартсе, посреди важного разговора со своей старшей сестрой и Дамблдором. — Как давно это у вас? — спросил Дамблдор, разглядывая лежащий на его столе простой кожаный дневник. — Тёмный Лорд передал его Люциусу примерно пятнадцать лет назад, — ответила Нарцисса. — Незадолго до своего исчезновения, после неудачной попытки убить мальчика Лонгботтома. Нам было приказано защищать его ценой собственной жизни. Она сделала паузу, собираясь с силами. Даже спустя столько времени говорить о муже было для неё непросто. — Я подозреваю, что это не единственный Хоркрукс, который он создал, — сказала Беллатрикс. — Но у меня нет ни доказательств, ни способа найти остальные. Это всего лишь теория, — добавила она, предвосхищая вопрос Дамблдора. — Однако я должна предупредить вас кое о чём. О мальчике Лонгботтоме. Что бы ни ожидал услышать Дамблдор, но явно не это. — Невилл Лонгботтом? — переспросил он. — Почему именно он? — Вы в курсе инцидента на вечеринке у Слагхорна около месяца назад? — Да, — кивнул Дамблдор. — Что-то о том, что он закричал от боли и потерял сознание, держась за свой шрам. Беллатрикс тщательно подбирала слова, прежде чем продолжить. Она не могла просто сказать, что её подозрения основаны на знаниях из прошлой жизни Гарри. К тому же после того случая она сама провела над мальчиком ряд проверок и тем самым подтвердила свои догадки. — Я с ним говорила. Похоже, между ним и Волдемортом существует связь. И его шрам буквально пропитан Тёмной магией. Лицо Дамблдора побледнело. — Мерлин… — выдохнул он, понимая, на что она намекает. — Несмотря на то что мои тесты это подтверждают, я не могу с уверенностью сказать, что Невилл — то же самое, что и дневник. Думаю, в истории ещё не было попыток создать Хоркрукс из другого живого человека. Не исключено, что Волдеморт потерпел неудачу. Я советую вам присматривать за мальчиком так внимательно, как только сможете… — сказала Беллатрикс, понизив голос. — И будет лучше, если Фрэнк и Алиса ничего об этом не узнают. Вообще. Лучше, чтобы эта информация не покидала пределы этой комнаты. Она слишком опасна, чтобы становиться достоянием общественности. Однако ни Беллатрикс, ни Дамблдор — и даже ни Гарри — не знали, что все они гонятся за тем, чего не существует. Дневник был единственным Хоркруксом, который когда-либо создал Тёмный Лорд — если не считать случайного осколка души в шраме Невилла Лонгботтома. Осознав побочные эффекты расщепления собственной души, Волдеморт решил больше не повторять этот шаг. Все они гнались за призраком.