Глава 35 — Признание

— Подожди. Я… я не могу. Тайм-аут! Давай передохнём! — выдохнул Гарри, задыхаясь. Тяжело дыша, он рухнул на спину прямо на землю, не заботясь о росистой траве. Наоборот — прохлада приятно остужала разгорячённое тело. — Вот что бывает, когда ты занимаешься не регулярно! — поддразнила его Флёр. С тех пор как он перестал играть в квиддич, решив сосредоточиться на восстановлении своей шаманистской силы, он заодно забросил и утренние пробежки с ней. Вернувшись к сидячему образу жизни, теперь он сипел так, словно был при смерти, пробежав всего около двух миль. Для сравнения — она выглядела абсолютно свежей, будто и не бежала вовсе. Более того, она буквально сияла: лёгкий румянец на щеках от прохладного утреннего воздуха делал её ещё живее и привлекательнее, чем обычно. — Новый спортивный костюм? По какому поводу? Решила произвести на меня впечатление? — поддразнил Гарри, когда наконец восстановил дыхание. — Ага. Купила специально для тебя, — ответила она. Гарри так и не понял, говорила ли она всерьёз или шутила. — Ну так как тебе мой новый стиль? В отличие от прежней спортивной одежды, этот костюм сидел по фигуре. И сидел он на ней более чем удачно, подчёркивая её безупречные формы. Гарри никогда не интересовался модой, но, насколько он помнил, девочки начали носить обтягивающую одежду лишь на шестом курсе и позже. Флёр, как обычно, опережала своё время. — Это сейчас новый тренд во Франции? — спросил он, и его взгляд против воли задержался на её длинных ногах чуть дольше, чем следовало. Он поспешно поднял глаза выше, но, скользя по плавной линии широких бёдер и тонкой талии, почувствовал, как лицо начинает гореть. Грудь у неё тоже была идеально пропорциональна фигуре, создавая тот самый тип телосложения, который десятилетие спустя, в двухтысячных, назовут идеальным — фигурой песочных часов. По нынешним стандартам красоты, впрочем, она считалась бы слишком атлетичной, а бёдра — чересчур крепкими. Ни один конкурс красоты сейчас ей бы не светил. — Я так понимаю, тебе нравится? — с ухмылкой спросила она, заметив его взгляд. Несмотря на смущение, он не отвёл глаз. — Да. Нравится. Очень нравится. — О-ля-ля! Это ты сейчас говоришь или твои гормоны? — И то, и другое! Она расхохоталась от его откровенности. — Не могу поверить, что ты сказал это с таким серьёзным лицом! — А я не могу поверить, что ты в твоём возрасте всё ещё напрашиваешься на комплименты. — Прошу прощения?! Когда это я так делала?! Под её возмущённый возглас он поднялся на ноги, провёл рукой по волосам, а другой упёрся в бок, принимая позу и переходя на писклявый голос: — Тебе нравится мой новый сексуальный наряд, 'Арри? Что ты думаешь? Я думаю, он подчёркивает мой прекрасный силуэт… — протянул он и эффектно откинул за плечо воображаемые длинные волосы. — Я НЕ ТАК разговариваю! — вспыхнула она. За несколько лет, проведённых в Британии, от её акцента почти ничего не осталось — единственным напоминанием было то, что она по-прежнему не произносила звук х. Она выхватила палочку, и в него мгновенно полетел безмолвный Жалящий сглаз. Но в тот самый миг, когда заклинание уже должно было его настичь, Гарри резко поднял руку и тыльной стороной ладони отбил голубой луч в сторону. Флёр застыла с приоткрытым ртом, не в силах вымолвить ни слова несколько долгих секунд. — Ты… ты что, только что… отмахнулся от моего заклинания?! — Эм… да? — неуверенно ответил он, не понимая, почему она так остро реагирует. — Ты только что ОТМАХНУЛСЯ от заклинания! Если бы я не видела это своими глазами, я бы ни за что не поверила! — Да что с тобой вдруг… — Мерлин, ты издеваешься?! Люди не отражают заклинания руками, 'Арри! Как ты вообще это сделал?! Она была на грани истерики. То, что он сделал это инстинктивно и при этом оставался абсолютно спокойным, ясно давало понять: он даже не считал свой поступок чем-то выдающимся. — Мерлин, не сходи с ума. Полегче, — попытался он её успокоить. Под её требовательным взглядом он всё же пояснил: — А как ты думаешь, дерутся волшебники и ведьмы, у которых нет палочки? — Что? Да у всех есть палочка! — В Европе, Северной Америке и Северной Африке — да. Почти у всех. А вот в Африке к югу от Сахары? Там в восточных и южных регионах почти нет лесов. Древесина для палочек — на вес золота. А Китай? Центральная Америка? Океания? Она растерялась от его вопроса. Флёр никогда всерьёз не задумывалась о магических культурах далёких уголков мира. — Пользователи палочек в среднем превосходят тех, кто ими не пользуется. Палочка делает заклинания сильнее, быстрее, точнее и проще в исполнении. И всё же, несмотря на то что палочки становятся всё популярнее по всему миру, людей без них по-прежнему немало — по культурным или финансовым причинам. В других местах используют иные инструменты: посохи, кольца, а иногда и вовсе обходятся без магического фокуса. Я тебе говорю, Министерства магии по уши в проблемах, когда пытаются разбираться с нарушителями Статута Секретности в странах вроде Нигерии или Китая. Люди там выдумывают оправдания наподобие: я просто махнул рукой, я не думал, что сотворю левитационное заклинание, оно само вышло, честное слово, я не специально. Флёр фыркнула, рассмеявшись. — …Я всегда думала, что магия без палочки — это только для сильных волшебников и ведьм, — сказала она, явно задетая этим открытием. — Не совсем так. Всё зависит от того, как тебя приучили колдовать, к чему ты привык. У детей ведь нет палочек, когда у них случается случайная магия, но при этом они умудряются творить довольно мощные штуки. Хотя ты и не совсем неправа: после того как привыкаешь колдовать с палочкой, для магии без неё требуется высокая концентрация и мастерство. В любом случае… — он усмехнулся. — Пора брать реванш! С этими словами он вытянул руку в её сторону, и из ладони вырвался небольшой вихрь воздуха. Флёр взвизгнула, когда заклинание подхватило её и швырнуло назад. Она рухнула на росистую траву с коротким вскриком — прямо на пятую точку. Это было всего лишь простое ветряное заклинание. Ирония не ускользнула от неё: ни один из них не забыл прошлогодний инцидент с фразой это же просто ветерок. — Ах ты… — выкрикнула она, вскакивая на ноги и отправляя в него новое заклинание. Он уже собирался снова отбить его рукой, но внезапная вибрация у пояса отвлекла его и сбила концентрацию. В последний момент он едва успел нырнуть вниз, и луч света пролетел над головой. — Да понял я тебя с первого раза, хватит орать! — раздражённо бросил Гарри, вытаскивая из кобуры свою палочку из пихты с сердцевиной из драконьей жилы. Каждый раз, когда он колдовал боевые заклинания — будь то тренировки в одиночку или занятия с Флёр, — эта задиристая палочка начинала выделываться, требуя внимания. Когда Флёр впервые услышала, как Гарри вслух спорит со своей палочкой, она смотрела на него так, будто у него не хватало пары винтиков. Теперь же она давно привыкла к этой его странности. Флёр принялась всерьёз осыпать его простыми заклинаниями, но с очень быстрой частотой. Время, проведённое за тренировками с Гарри, начинало приносить плоды — её колдовство заметно ускорилось. Впрочем, оба они использовали лишь безобидные чары и мелкие проклятья, ничего такого, что могло бы по-настоящему навредить. Спустя полминуты заклятие Локомотор Мортис проскользнуло сквозь её защиту, и девушка с глухим стуком рухнула на влажную траву. — А-а-а! Неужели тебе так сложно хотя бы раз притвориться, что ты проиграл? — Я слишком тебя уважаю, чтобы когда-нибудь поддаваться! — заявил он с показным благородством. Но маска слетела уже через пару секунд, и он захихикал. — Шучу. Мне слишком нравится твоё несчастное лицо, когда ты проигрываешь, чтобы позволять тебе выигрывать. — Козёл! Она направила палочку на ноги и, пробормотав Фините, сняла с себя связывающее заклинание. Пытаясь быть джентльменом, он протянул ей руку, помогая подняться. Но девушка оказалась тяжелее его. Стоило ей ухватиться за него, как его потянуло вниз, и он рухнул прямо на неё. — Ты нарочно меня дёрнула, да?! Она без малейшего раскаяния широко ухмыльнулась. — Ну что ты, ’Арри, если тебе хотелось меня обнять, нужно было просто сказать. Прыгать на меня вот так — это уже перебор, тебе не кажется? Он с фырканьем поднялся на ноги. — Ты продолжишь так меня дразнить, и однажды я… — Хе-е… Однажды — что? И что ты сделаешь? — Вставай, давай добежим. Скоро завтрак подадут, — сказал он, разворачиваясь. И тут же перешёл на лёгкий бег в сторону замка. — Трус! Не убегай! — крикнула она ему вслед. — Отстань! — рявкнул он через плечо и сорвался в спринт. Она радостно захихикала, наслаждаясь его смущением, и побежала за ним, стараясь догнать. Ей так не хватало их совместных утренних пробежек. Но теперь, когда он снова был рядом, настроение у неё было просто великолепное.

***

Прекрасное настроение Флёр, впрочем, было недолгим. Уже через полчаса, когда они с Гарри завтракали в Большом зале, её радость заметно померкла. С почтой прилетела и Хедвиг, доставив своему хозяину свежий номер Ежедневного Пророка. Разыскивается: Фенрир Грейбек. Живым или мёртвым. Брови Гарри взлетели так высоко, что почти скрылись в волосах, когда он дочитал статью. — Это вообще не имеет никакого смысла, — сказал он. Флёр наклонилась ближе и начала читать газету через его плечо. — Если им известно, где он находится, зачем делать это публичным? Почему просто не отправить за ним авроров? — добавил он. ДМП обнародовал последнее известное местонахождение Фенрира Грейбека и объявил награду в три тысячи галлеонов за его голову, пригласив всех лицензированных наемников-боевиков и прочих желающих героев схватить или убить его — либо хотя бы сообщить точные сведения о его местонахождении. Средняя зарплата обычного сотрудника Министерства магии в Британии составляла около трёхсот галлеонов в месяц. Награда за Грейбека была совсем не маленькой. — Им неизвестно его точное местоположение, только то, что его видели в Бирмингеме. Это отличный шанс. — …Ты тоже собираешься за ним? — тихо спросил Гарри и незаметно наложил вокруг них Муффлиато. — Да. Он и Люпин были лидерами стаи оборотней, которая устроила резню студентов, когда Гонт напал на Хогвартс, — сказала она. — Фенрир Грейбек — последнее имя, которое осталось вычеркнуть из моего списка. — У тебя есть список? — Разумеется. Я готовилась действовать с самого возвращения, шесть лет назад. Поэтому до сих пор всё и шло для меня так гладко. — Ага. Ты называешь заливать пол кровью и едва не умереть гладко? — хмыкнул он, напоминая о происшествии, после которого они и подружились. Она продолжила, будто вовсе его не слышала: — Все Пожиратели смерти из внутреннего круга, о которых я знала, мертвы. Ключевые фигуры, обеспечившие Гонту путь к власти, тоже устранены. Я почти закончила. Когда с Грейбеком будет покончено, я наконец смогу сделать шаг назад и расслабиться. Гарри неопределённо пожал плечами. Он был другого мнения: пока Тёмный Лорд жив, ничего ещё не кончено. Но затевать спор за завтраком ему не хотелось — они обсуждали это слишком много раз. Всё же кое-что он озвучить решил. — У меня плохое предчувствие. — В каком смысле? — Просто что-то не сходится. Я говорил с Беллой о том, что произошло в Министерстве, когда на неё напали. У Волдеморта не было времени обыскивать камеры ДМП и освобождать Грейбека. И даже если бы он его освободил — что Грейбек вообще делает в Бирмингеме? Разве он не должен, не знаю… бродить по континенту, собирая стаю? В Северной и Юго-Восточной Европе оборотней куда больше. А не в маггловском городе в Британии. Сделав короткую паузу, он добавил: — И, наконец, почему Министерство вообще выносит такую информацию на публику, если могло бы разобраться само и присвоить себе всю славу по поимке Грейбека? В прошлой жизни я почти пятнадцать лет был наемным боевиков, так что знаю, о чём говорю, когда утверждаю: Министерство магии терпеть не может наемников. Совсем. Для них мы — необходимое зло. Авроры нас особенно недолюбливали. И вот теперь глава ДМП добровольно делится таким лакомым куском информации с боевиками — лишь бы поймать Грейбека? С каких это пор Скримджер стал святым? После этого Флёр тоже начала смотреть на ситуацию с куда большим подозрением. — Но в твоих рассуждениях есть одна серьёзная ошибка, — сказала она. — Ты исходишь из того, что всё здесь такое же, как в твоей прошлой жизни. Гарри замолчал. Он знал за собой эту привычку и не стал спорить. — Руфус Скримджер может быть совсем не таким, каким ты его знал. И Министерство магии тоже может отличаться. В конце концов, и в твоих воспоминаниях, и в моих Амелия Боунс так и не стала министром. Так что ты не можешь быть уверен. Возможно, министр Боунс вынудила Скримджера обнародовать эту информацию. Слишком много вариантов, — сказала она. — Это всё равно не отменяет того факта, что здесь что-то нечисто. Как я и говорил, у Волдеморта не было времени спасать Грейбека. Да и вообще, он ни за что не стал бы рисковать собой ради какого-то оборотня. А раз так — как Грейбек вообще сумел сбежать из самого центра Министерства магии? Никто из них не собирался уступать. — Я понимаю, о чём ты. Я тоже в какой-то степени насторожена. Но я не могу просто игнорировать эту информацию, правда? А вдруг она настоящая? И если Грейбек, как ты говоришь, уедет из страны в неизвестном направлении, когда у меня снова появится шанс его найти? В любом случае тебе не обязательно идти со мной, если не хочешь. Он бросил на неё недовольный взгляд. — Как я могу отпустить тебя одну… Я обещал быть рядом и помогать. Я человек слова. — Помолчав, он добавил: — Я пойду с тобой. Мы пойдём вместе. Но сначала кое-что подготовим — на всякий случай.

***

— Не стоит так пялиться. Флёр проигнорировала его слова и жадным, почти ненасытным взглядом изучала его новый облик. — Я и раньше считала тебя милым, но это… ну, это настоящий сюрприз. Очень приятный сюрприз! — сказала она с широкой улыбкой. Причина её реакции была проста: сейчас Гарри выглядел примерно на двадцать лет. В сравнении с худощавым и низкорослым двенадцатилетним мальчишкой он изменился до неузнаваемости. Он всё ещё не был высоким, оставался средним по комплекции, но теперь выглядел крепко сложенным; глаза всё так же поражали яркой зеленью, а черты лица стали более чёткими и взрослыми. В целом перед ней стоял вполне обычный, но привлекательный молодой мужчина. — Лесть тебя ни к чему не приведёт. — Правда? — спросила она и шагнула ближе, так что между их лицами осталось всего несколько сантиметров. Её улыбка стала ещё шире, когда он смущённо отступил назад. — Тебя не беспокоит, что я могу всё неправильно понять, если ты постоянно так со мной флиртуешь? — спросил он. — А что, если именно этого я и добиваюсь? — ответила она. В её голосе больше не было кокетства — только мягкость и тепло. Флёр подняла руку и нежно провела большим пальцем по его щеке. Этот жест был таким ласковым и искренним, что Гарри сам не заметил, как закрыл глаза и подался навстречу её прикосновению. — Ты мне нравишься, ’Арри, — сказала она тихо, но уверенно. — И мы оба взрослые, нам не нужно ходить вокруг да около, как детям. Я хочу быть с тобой. Я хочу, чтобы ты был моим. Моим и только моим. Он невольно вздрогнул, уловив собственнические нотки в её голосе на последних словах. Но всё же накрыл ладонью её руку, всё ещё лежащую у него на щеке, и осторожно отвёл её в сторону. — Ты мне тоже нравишься. Думаю, я в тебя влюблён, — признался он. И когда она приподнялась на носочки, собираясь его поцеловать, он остановил её, коснувшись указательным пальцем её губ. Он едва не замурлыкал от смеси желания и раздражения, мелькнувших в её глазах, когда она замерла. — Но мы не можем так. Ты… ты замужем. Или была замужем. — Ну конечно! Перед тобой красивая Вейла, которая буквально бросается тебе в объятия, а ты вместо этого вспоминаешь её бывшего, вместо того чтобы воспользоваться моментом! ’Арри Поттер, ты неисправимый идиот! — взорвалась она, явно раздосадованная. Она сделала шаг назад, и Гарри на мгновение с облегчением выдохнул. Однако Флёр вовсе не собиралась сдаваться. — У меня нет ни малейшего желания возвращаться к человеку, который меня предал. И даже если бы он был хорошим и я всё ещё его любила, нынешняя я всё равно не смогла бы быть с обычным мужчиной. К тому же теперь у меня есть ты. Ты мой лучший друг. Ты добрый, смелый, поддерживающий, остроумный и обладаешь огромной силой воли и самоконтролем. Я люблю тебя, ’Арри, и была бы полной дурой, если бы позволила тебе ускользнуть у меня из рук! Они смотрели друг другу в глаза, и ни один не хотел отвести взгляд первым. — Ладно, ладно, ты победила! — сказал он с притворной обречённостью и вскинул руки. С торжествующей улыбкой Флёр обвила руками его шею, и на этот раз Гарри не стал её останавливать. Напротив, он обхватил её тонкую талию и крепко прижал к себе. Когда их губы наконец встретились, в голове у Гарри словно взорвались фейерверки. Обычно он мог сопротивляться обаянию Вейлы, находясь рядом с ней, но ничто не могло сравниться с теми бурными чувствами, которые он переживал в этот момент. Он на мгновение оторвался от поцелуя, пытаясь перевести дыхание, но Флер толкнула его затылок руками и снова захватила его губы. Его прежний опыт общения с женщинами никогда не готовил его к тому, что происходило сейчас. Опьяняющий вкус её сладких губ, весенний аромат волос, переполнявший его обоняние, и нежные, но твёрдые руки, разжигающие его кожу всякий раз, когда она касалась его. Гарри никогда не испытывал ничего подобного. Она поглощала его. И он с радостью позволял себе утонуть в её страсти. Время потеряло смысл среди их поцелуев и ласк, полных любви и вожделения. Лишь когда кожа по всему телу Гарри начала дрожать, они оба пришли в себя и оторвались друг от друга. Неосознанно прошёл почти час, и никто из них этого не заметил. Когда действие Зелья Старения закончилось, Гарри снова стал худым и милым двенадцатилетним мальчиком. — Это было… — начал было он. — Вау! — продолжила за него Флер, её голос всё ещё был прерывистым от поцелуя. План Гарри заключался в том, чтобы принять Зелье Старения и затем трансфигурировать свои и Флер внешности, прежде чем отправиться на поиски Фенрира Грейбэка. Так никто не смог бы узнать их личности, если что-то пойдёт не так. В противном случае привлекательную блондинку и невысокого мальчика было бы слишком легко опознать. Тем не менее, в данный момент оборотень был последней мыслью Гарри. Схватив флакон с Зельем Старения со стола рядом, он одним глотком осушил половину, а оставшееся передал Флер. Дозировка была достаточно большой, чтобы продержаться всю ночь. Едва тело Гарри снова приняло облик двадцатилетнего мужчины, как блондинка прыгнула ему на руки. Он потерял равновесие и чуть не упал, когда Комната Требований в последний момент сотворила для них кровать. — Не можешь удержаться от меня? — каким-то образом Гарри нашёл в себе смелость подразнить её. — Заткнись и поцелуй меня! — почти прорычала она и вновь запечатала его губы своими. Она почувствовала его улыбку сквозь поцелуй, и это стало его слабым местом. В следующую секунду он тихо простонал, когда она провела языком через приоткрытые губы. Вдруг он перевернул их, оказавшись сверху, и разорвал поцелуй с вздохом, тонкая нить слюны ещё соединяла их губы. Он поднёс руку к её лицу, внутренне восхищаясь мягкостью кожи, проводя пальцами по щеке. Как Вейла, Флёр всегда была привлекательной, даже только что проснувшись с остатками сна в глазах и растрёпанными волосами. Именно поэтому многие женщины завидовали им — для Вейлы выглядеть прекрасно так же естественно, как дышать, это давалось им без усилий. Обычным женщинам было нереально конкурировать с ними в этом плане. Но в этот момент красота, которую Гарри видел в ней, была другого рода. Щёки были окрашены волнением, дыхание прерывалось, зрачки ярко-голубых глаз расширены от нужды, а приоткрытые красные губы распухли и слегка посинели от нежной, но страстной «жестокости», которую он проявлял. Это была прелесть и чарующая красота влюблённой девушки. Годы спустя Гарри оглядывался на этот день и признавал для себя, что именно в этот момент он безвозвратно влюбился в Флер. Хотя ей нравилось видеть на его лице чистое восхищение и она искренне наслаждалась его нежными ласками, Флер хотела большего. Нет, она жаждала большего. Заставив его потеряться, она оттолкнула его в сторону и снова оказалась сверху. Сев на его бёдра, с каскадом бело-золотых волос, спадающих на одну сторону лица, и игривой улыбкой на губах, Гарри не удержался и выдал вслух то, что думал в тот момент: — Ты такая красивая! Слыша этот невинный, но искренний комплимент, Флер была ошарашена — сама она этого не ожидала. И Гарри оказался более чем готовым принять её страсть.