Глава 37 — Столкновение

Кабинет главы ДМП был магически расширен, и в нём появилось множество новых элементов. Например, на стене напротив входной двери была развёрнута огромная карта города Бирмингема, а вдоль стен стояли новые столы, за которыми ведьмы и волшебники неотрывно следили за показаниями различных приборов наблюдения. Руфус Скримджер, глава ДМП, не мигая смотрел на большую карту Бирмингема и на десятки красных точек, усеявших её. Каждые полчаса карта вспыхивала, и красные точки либо исчезали, либо меняли своё положение, либо на их месте появлялись новые. — Награда за Грейбэка получилась слишком большой, министр, — сказал он. — Теперь за него берётся каждый первый, включая его бабушку. У нас слишком много подозреваемых. Из-за огромного количества задержанных на допросы силы авроров были растянуты до предела. — Нам нужно было сделать всё правдоподобно. Такой печально известный и опасный преступник, как Грейбэк, заслуживает подобной награды за свою голову. Это показывает обществу, что мы относимся к ситуации со всей серьёзностью. Кроме того, после нападения Того-Кого-Нельзя-Называть на Министерство и убийства Сола Кроукера мы обязаны продемонстрировать, что всё ещё сильны. И это работает. Поддержка Министерства среди населения сейчас выше, чем когда-либо. Нас завалили письмами с выражением поддержки и даже пожертвованиями — особенно в адрес Департамента Магического Правопорядка. Вы должны быть довольны, — сказала Амелия Боунс. Скримджер позволил редкой улыбке осветить своё вечно хмурое лицо. Министр была права. Уровень поддержки Министерства магии действительно достиг исторического максимума, и именно ДМП извлекало из этого плана наибольшую выгоду. — Если бы они только знали, что Грейбэк никогда и не сбегал… — усмехнулся он. Фенрир Грейбэк всё это время находился под стражей в камерах содержания ДМП и ожидал суда. Он никуда не сбегал. Всё это было лишь уловкой Министерства, призванной выманить серийного убийцу, ответственного за смерть бывшего министра магии Корнелиуса Фаджа и многих других влиятельных представителей чистокровных семей. Внезапно карта на стене вспыхнула голубым светом, и на мгновение все красные точки исчезли. Однако спустя несколько секунд появилась новая серия отметок. Те точки, что возникли на прежних местах, остались красными, а новые начали пульсировать голубым сиянием. — Появилось пять новых подозреваемых, — объявил Скримджер. — Двое — в центре города. Один — в районе Нортфилд и двое — в Эрдингтоне. Нажав кнопку на своём столе, Скримджер наклонился к микрофону: — Кингсли, вы со Суонсоном берёте центр. Грозный Глаз, вы с Аароном — Эрдингтон. Долиш и Эмили, за подозреваемым в Нортфилде, — распорядился он. — Есть, сэр! — хором отозвались голоса из громкоговорителя.

***

Прошло всего около пяти минут, когда в центре кабинета главы ДМП материализовался серебристый силуэт. Телесный Патронус — рысь — раскрыл пасть, и раздался глубокий бас Кингсли Шеклболта: — Умелый волшебник вывел Суонсона из строя и отбросил меня заклинанием прежде, чем я успел среагировать, после чего скрылся с помощью портключа. Запрашиваю немедленное подкрепление! Руфус Скримджер вскочил на ноги, и его тяжёлое директорское кресло с громким скрежетом отъехало по полу. — Похоже, это он! — сказал он, полный энергии. За последние два дня авроры задержали почти сотню ведьм и волшебников. Все работали сверхурочно, сменами по двенадцать часов в сутки. Хотя это была особая операция, вслух никто не жаловался. И всё же мысль о том, что всё это может скоро закончиться, наполняла всех воодушевлением. — Сэр! Я зафиксировала его местоположение! В Глостершире обнаружен нелегальный портключ, Динский лес! — крикнула ведьма из группы, следившей за приборами. — Очень хорошо! Премия в двадцать процентов в этом месяце для вас, Аманда! — Спасибо, сэр! — восторженно воскликнула молодая ведьма. Но затем Скримджер выхватил палочку и произнёс: — Экспекто Патронум! Он был осторожным и расчётливым человеком. Того, кто в одно мгновение одолел двух лучших его авроров, нельзя было недооценивать. И он собирался разыграть свои карты правильно.

***

Учитывая, что неделя подходила к концу, в Хогвартсе не было занятий. Дамблдор находился в своих личных покоях и слушал камерную музыку. Устроившись в недавно купленном мягком и удобном кожаном кресле, с закрытыми глазами, старый волшебник выглядел так, словно мирно дремал. Лишь его длинные, узловатые пальцы, быстро отбивающие ритм по столешнице, выдавали, что он вовсе не спит. Он постукивал в такт стремительному, радостному классическому произведению — сочинению маггловского композитора Никколо Паганини, Три риторнелло для струнных. Он негромко напевал вместе с музыкой. Он слушал это произведение столько раз, что помнил каждую скрипичную ноту. Однако его покой был разрушен, когда в комнате внезапно возник серебристый силуэт, а поверх мягкой музыки, доносящейся из магического устройства, раздался хрипловатый голос главы ДМП. — Мы нашли многообещающего подозреваемого. Он быстро вывел из строя Кингсли и Суонсона, после чего скрылся. Возможно, нам потребуется ваша помощь. В соответствии с договорённостью, прошу прибыть в Министерство. Дамблдор протяжно вздохнул, но не стал медлить. Ему искренне нравились тесные отношения, которые он выстроил между Орденом Феникса и Министерством магии. Пришло время выполнить свою часть соглашения и внести свой вклад.

***

Когда он повернулся, чтобы взглянуть на своих противников, его словно парализовало от изумления. Перед ним стоял именно тот волшебник, с которым Гарри меньше всего на свете хотел скрещивать палочки, находясь в состоянии, когда ему было плохо настолько, что он едва мог идти. И те, кто был рядом с ним, тоже не были простыми противниками. Кингсли Шеклболт, Аластор Муди, Руфус Скримджер и не кто иной, как Альбус Дамблдор, расположились вокруг него широким кольцом, окружая со всех сторон. А затем, вспыхнув красным и золотым, в воздух взмыла пылающая птица и устремилась вслед за снежной совой. Феникс Дамблдора, Фоукс, полетел по следу Флёр. — Вы окружены. В ваших же интересах не… — начал Скримджер, но его прервал мощный окрик. — Щиты! — внезапно прогремел Дамблдор. Как опытные волшебники и умелые дуэлянты, Кингсли и Скримджер мгновенно наложили самые сильные Защитные чары, какие только знали. Услышать, как Дамблдор повышает голос, было крайне редким явлением. Его крик заставил их насторожиться, и они почти инстинктивно применили максимально мощную защиту. Едва голос Дамблдора отзвучал, Гарри выхватил палочку с пояса, словно клинок. На Дамблдоре и двух аврорах вспыхнули три полупрозрачных щита, отливающих синим и золотым. Но в последний момент, вместо того чтобы направить заклинание в них, Гарри резко взмахнул палочкой вправо и выкрикнул: — ДАО! Шириной более пятнадцати метров диагональный разрез прошёлся по лесу, срезая десятки деревьев, словно траву косой. Не прошло и секунды, как где-то вдали раздался тоскливый крик, и выражение лица Дамблдора резко изменилось. — Фоукс! Высоко в небе невидимое лезвие угодило прямо в пылающую птицу, рассекло её надвое. Феникс даже не успел понять, что произошло, прежде чем погиб. Две половины его тела вспыхнули пламенем, и пепел осыпался на листья деревьев внизу. Феникс возродился бы из собственного пепла — он был бессмертен. Но в этом столкновении он был выведен из игры. В частности, догнать сову-анимага он теперь уже не мог. Тем не менее у Гарри не было ни секунды, чтобы порадоваться успеху. Не прошло и мгновения после того, как он применил эти усиленные Секущие чары, как в его грудь врезался красный луч. Его швырнуло назад по воздуху, словно в него на полном ходу врезался гиппогриф. Пока Дамблдор, Кингсли и Скримджер возводили свои самые мощные Защитные чары, Аластор Муди воспользовался шансом и выпустил самое быстрое атакующее заклинание, которое знал, — Редукто. Грозный Глаз был бойцом из тех, кто готов пожертвовать рукой, лишь бы оторвать противнику ногу. Он без колебаний шёл на самопожертвование, если это позволяло утащить врага за собой. Именно этот безрассудный стиль боя сделал Аластора Муди пугающей и уважаемой фигурой среди противников в прошлую войну. Но именно из-за него он и выглядел как лоскутное пальто бездомного — всё тело было исполосовано шрамами, а глаз, нога и кусок носа отсутствовали. И всё же его рискованные ставки обычно оправдывались — и на этот раз тоже. Редукто ударил по стоящему перед ними каштановолосому молодому человеку, словно пушечное ядро. Перед глазами Гарри потемнело: воздух вырвался из лёгких, и он почувствовал, как трескается несколько рёбер. Но это было далеко не первое серьёзное ранение в его жизни. Коснувшись левых рёбер правой рукой, он беззвучно наложил заклинание, на мгновение притупив боль в груди. С того момента, как Гарри применил Секущие чары, уничтожившие часть леса и убившие феникса, и до того мгновения, когда его отбросило Редукто Муди, прошло меньше двух секунд. Всё произошло в одно мгновение. Он с трудом вскочил на ноги и в тот же миг из кончика его палочки вырвалась стая канареек — как раз вовремя, чтобы перехватить залп заклинаний, летящих от противников. Затем он рванулся в сторону, перекрытую Руфусом Скримджером, словно разъярённый бык. Будучи окружённым со всех сторон, он решил прорвать кольцо, выведя из строя того, кого считал самым слабым звеном. Краем глаза он заметил синий луч, летящий к нему с семи часов, и инстинктивно хлестнул по нему палочкой, отразив обратно. Единственный глаз Грозного Глаза расширился, когда он увидел, как его собственное Взрывающее проклятье несётся прямо на него. Лишь реакция позволила ему вовремя наложить Защитные чары. Однако поспешно сотворённая защита не выдержала удара отражённого заклинания, и Муди был отброшен назад. К счастью, физически он не пострадал — но его гордость была серьёзно уязвлена. Этого он себе никогда не простит — получить по зубам собственным заклинанием. Муди со стоном сел на землю как раз в тот момент, когда увидел, как Кингсли и Дамблдор посылают в молодого человека Полное связывающее проклятье и Инкарцеро. — Вы издеваетесь?! Снимите, к чёрту, детские перчатки и завалите этого ублюдка! — заорал ветеран-аврор и сам выпустил в беглеца фатальное проклятье. Но, словно насмехаясь над их усилиями, Защитные чары остановили заклинания Кингсли и Дамблдора, а свободной, невооружённой рукой он шлёпнул летящее от Аластора Ломающее кости проклятье прямо в сторону Руфуса Скримджера. Лес огласил вопль боли — глава ДМП рухнул на землю с раздробленными коленями. — Руфус! — крикнул Кингсли, а затем с яростью уставился на Грозного Глаза. — Чего пялишься, а?! — огрызнулся Муди, выпуская Режущее проклятье в Гарри, который рванулся вперёд, как только Скримджер пал. — Вот именно поэтому с тобой никто не хочет работать в паре! — заорал в ответ Кингсли; его эмоции невольно усилили заклинания, и Гарри пришлось остановиться и возвести Защитные чары, вместо того чтобы просто отвести их в сторону. — Откуда мне было знать, что он, мать его, отобьёт заклинание голыми руками?! — не менее взбешённо рявкнул Муди. — ХВАТИТ! — прогремел Дамблдор во второй раз за этот день, и оба аврора смолкли мгновенно. — Назад. Оба. На этот раз он говорил спокойно, но его голубые глаза сияли силой. Как бы ни были они злы друг на друга, Кингсли и Аластор Муди не осмелились сказать ни слова. Даже Гарри на мгновение замер и забыл снова бежать. В прошлой жизни он видел, как Дамблдор теряет самообладание, считаные разы — можно было пересчитать по пальцам одной руки. Несмотря на возраст, гнев бывшего директора Хогвартса был зрелищем внушительным. А затем в жилах Гарри начала закипать радость предвкушения. Его всё ещё мутило после неудачного путешествия портключом, а половина рёбер с левой стороны была сломана Редукторо Грозного Глаза. С точки зрения здравого смысла он должен был как можно быстрее попытаться сбежать. Но он этого не сделал. В прошлой жизни у меня ни разу не было шанса сразиться с Дамблдором. Десятилетиями он скитался по магическому миру, накапливая знания, участвуя в войнах, убивая тёмных волшебников и ведьм. Тот усиленный Секущий приём, которым он только что уничтожил часть леса и убил Фоукса, он тоже освоил в своих странствиях — во время пребывания в Китае, когда охотился за местным Тёмным Лордом. Это было самое мощное Режущее проклятье, какое он когда-либо видел, с чрезвычайно высокими требованиями к магической силе. В глубине души Гарри был воином. Он любил мир не меньше любого другого, но десятилетия, проведённые на поле боя против сил Волдеморта, изменили его. Он стал более жестоким. Более решительным. Сильнее. Острее. Как бы он ни отрицал это, он жаждал сражений. Он скучал по ощущению адреналина, бегущего по венам, как сейчас — перед настоящей битвой с Дамблдором. За два года мирной жизни в этом новом мире это был первый раз, когда ему противостоял по-настоящему достойный противник (десяток Пожирателей смерти, пытавшихся убить его и Беллу в Косой аллее, он никогда не считал вызовом). Дремлющий зверь внутри него, жаждущий боя, пробудился. Дамблдор почувствовал изменения в ауре молодого человека, и на его лице появилось серьёзное выражение. — Кингсли, немедленно доставь Руфуса в Святого Мунго и проследи, чтобы ему сразу оказали помощь. Аластор, ты остаёшься со мной. Но не вмешивайся. Следи за антиаппарационным проклятьем и не дай ему сбежать. Оба аврора кивнули в знак согласия. Гарри не сделал ни одного движения, чтобы помешать Кингсли поднять с земли всё ещё стонущего от боли главу ДМП. Он не атаковал. Вместо этого он не отрывал взгляда от старого волшебника перед собой. — Альбус Дамблдор, победитель Тёмного Лорда Грин-де-Вальда. Я всегда хотел скрестить с вами палочки! — произнёс Гарри с уважением, но в тоне его голоса пылала жажда боя. — Боюсь, вы ставите меня в затруднительное положение. Вы знаете, кто я, а я о вас — ничего. Не припоминаю, чтобы вы учились в Хогвартсе, и, поверьте, память у меня по-прежнему превосходная, несмотря на возраст, — сказал Дамблдор почти буднично, внимательнее разглядывая своего противника. Молодой мужчина лет чуть за двадцать: каштановые волосы, карие глаза, довольно обычное лицо, квадратные очки, средний рост и телосложение. Такой человек легко терялся бы в толпе — в нём не было ничего примечательного. — Моё имя не имеет значения. Я — никто. — О, я сильно сомневаюсь, что «никто» способен одновременно противостоять четырём волшебникам и не оказаться в проигрыше. Гарри на это не ответил. Словно по безмолвному соглашению, они подняли палочки одновременно. Два луча ярко-красного света столкнулись и взорвались, породив воздушную волну, которая на мгновение лишила всех видимости, взметнув в воздух опавшие листья. Оба волшебника обрушили друг на друга шквал заклинаний, от которого Грозный Глаз, стоявший в стороне, остался безмолвным. И что было странно — ни один из них не применял заклинаний, способных навсегда искалечить противника. Тем не менее ни одно из произнесённых ими заклинаний не достигало цели. К своему удивлению, Дамблдор осознал, что молодой человек не просто держится на равных — он успевает за ним. Отражая, блокируя и накладывая заклинания с быстротой, выученной лёгкостью и изяществом, соперничающими с его собственными. Нет… он быстрее! Из палочки юноши вырвалось настолько мощное Раздирающее проклятье, что оно прорвало защиту Дамблдора так, словно её вовсе не существовало. Этот приём стал фирменным стилем Гарри — именно им он победил Волдеморта во Второй войне в своей прошлой жизни. Лишь удача спасла старого волшебника: заклинание прошло в нескольких дюймах от его шеи, срезав лишь несколько прядей длинных белых волос. По его спине пробежал холодный пот. Из-за возраста он уже не был таким быстрым и подвижным, как в молодости. Казалось, что в обмене ударами юноша начинал брать верх. Однако у старости были и свои преимущества — опыт и знание редких, малоизвестных заклинаний, о которых большинство людей даже не слышало. Из Бузинной палочки в руке Дамблдора вырвался огненный хлыст, испепеляющий всё на своём пути. Взмахнув палочкой вокруг себя, Гарри сотворил защитную сферу из воды. Огненный хлыст Дамблдора был вовсе не простым Инсендио, оформленным в виде плети… это было заклинание, способное прожигать Защитные чары. Если бы Гарри попытался остановить его обычной защитой, он бы отправился прямиком к праотцам. Однако водяная сфера погасила пламя, едва соприкоснувшись с ним. Решив, что он в безопасности, Гарри не заметил, как Дамблдор поднял и палочку, и левую руку. Контроль над водяной сферой начал ускользать — старый волшебник каким-то образом перехватил управление его заклинанием! Он собирался утопить его его же собственной магией. Из груди юноши вырвался напряжённый хрип, когда он тоже поднял палочку и правую руку, вступив в то, что можно было назвать перетягиванием каната между его магией и магией Дамблдора. «Мощный!» — честно подумал Гарри, впервые соприкоснувшись с магией Дамблдора и ощутив её силу. Тот факт, что старик владел Бузинной палочкой, тоже играл ему на руку. Гарри медленно, но неумолимо терял контроль над сотворённой водой. Выходило так, что при лучшей реакции и скорости у Гарри, Дамблдор превосходил его по чистой магической мощи. Я всё ещё ребёнок физически. Логично, что он сильнее магически. Но сдаваться он и не думал. Он опустил правую руку и стал бороться с магией Дамблдора, используя лишь палочку — и это позволило старому волшебнику продвигаться вперёд куда быстрее, чем прежде. Почувствовав, что окончательно перехватывает инициативу, Дамблдор решил, что юноша наконец исчерпал свои силы. Это было объяснимо. Кроме Грин-де-Вальда и Волдеморта, он никогда не встречал волшебников, способных сравниться с ним по магической мощи. То, что этот молодой человек продержался так долго, уже само по себе было удивительно. И именно в тот момент, когда он размышлял о превосходстве своей магии, сквозь водяную завесу прорвался луч красного света. Дамблдор успел лишь расширить глаза, прежде чем заклинание ударило ему прямо в грудь. Разоружающее. Старика отбросило назад, Бузинная палочка вырвалась из его руки и взмыла в воздух — прямо в протянутую ладонь Гарри. Гарри не смог сдержаться и расхохотался. Подумать только — и Волдеморт, и Дамблдор, сильнейшие волшебники из всех, кого он когда-либо встречал, были повержены Разоружающим заклинанием! Это точно дело рук судьбы. Вот сука. Но праздновать было рано: старый волшебник поднялся с земли в ярости, и магическая сила катилась от него волнами. Дамблдор злился на Гарри меньше, чем на самого себя — за то, что не выложился на все сто, несмотря на то, как достойно юноша выдержал натиск трёх авроров. А хуже всего было то, что артефакт столь опасный и могущественный, как Бузинная палочка, оказался в руках человека, подозреваемого в серийных убийствах. Он поднял руки в воздух, и из его уст сорвалась странная интонация на непонятном языке. — Чёрт! — выругался Гарри. Это было друидическое заклинание. Казалось, старый волшебник совсем не был беспомощен без палочки. Все деревья вокруг словно ожили, и Гарри внезапно оказался под натиском нескольких сотен веток. Было ощущение, что целая орда Деревьев-Линчевателей объединилась против него. Особенно толстая ветка ударила по его Защитному заклинанию, и Гарри задрожал под её весом. Затем из земли вырвался корень, обвился вокруг его щиколотки и прежде, чем он успел среагировать, дернул его в воздух и с силой врезал в ствол ближайшего дерева. Жизнь на мгновение пронеслась перед его глазами — он чуть не умер. Последним усилием воли он выдохнул крик. Из обеих палочек в его руках вырвался вихрь огня. Несмотря на то, что он оказался в эпицентре, не сгорела даже прядь его волос. Но за пределами этого огненного торнадо все ожившие деревья были испепелены, превращены в пепел. Это было то самое заклинание Огненного Шторма, которым Дамблдор когда-то уничтожил орду инферналов в прошлой жизни Гарри, когда они вдвоём отправлялись в пещеру Тома Риддла за его медальоном-хоркруксом. Старый волшебник успел вовремя наложить безпалочную Защиту, но заклинание Огненного Шторма, вызванное сразу из двух палочек, пронеслось сквозь неё, словно бумага. Одежда и длинная борода Дамблдора вспыхнули, и только своевременное вмешательство Аластора Муди спасло ему жизнь.

***

— Чёрт возьми… — слабо выдохнул Аластор Муди, едва находя голос. Прошло больше десяти лет с тех пор, как он в последний раз становился свидетелем дуэли такого масштаба. Даже тогда такие схватки случались исключительно в редких встречах Дамблдора с Тёмным Лордом. Молодой щенок, едва за двадцать, ведёт бой с Дамблдором — это было немыслимо. Если друидическое заклинание, оживившее лес, ошеломило его, то Огненный Шторм, сотворённый юношей, вселил настоящий ужас. К счастью, в какой-то момент молодой человек потерял сознание, и Огненный Шторм затух, иначе, по мнению закалённого аврора, его Защитное заклинание долго бы не продержалось под таким пылающим торнадо. Крепко сжав палочку в руке, он шатаясь поплелся к безсознательному юноше, намереваясь обезоружить и задержать его. Парень мог быть крепким орешком, с которым можно было бы выпить пива в других обстоятельствах, но преступник есть преступник. Вдруг в ушах раздалось очень мягкое шуршание крыльев, едва слышимое. «Постоянная бдительность» — девиз аврора, он обернулся… и получил коленом в лицо, когда летящая снежная сова неожиданно превратилась в девушку и врезалась в него. Ничто не могло подготовить Муди к такому. Он был выбит из сознания, только его магический глаз продолжал беспокойно вращаться. Девушка вытащила палочку и выпустила два Оглушающих заклинания в Дамблдора и Аластора Муди, чтобы гарантированно вывести их из боя. Затем она рванула к месту, где лежал Гарри без сознания. — ’Арри! — закричала она, голос дрожал от паники. Он лежал без сознания посреди разрушенного пейзажа — она видела Огненный Шторм издалека, и это заставило её проигнорировать его просьбу бежать и вернуться. К тому же из головы у него текла кровь, собираясь вокруг, там, где корень врезал его в дерево, а один из локтей был согнут под неправильным углом. — Пожалуйста… только не умирай, ’Арри. Прошу тебя… держись! — кричала она, прижимая его голову к себе. В панике и отчаянии она перестала думать здраво. Лицо её приняло форму птичьего клюва, из лопаток вырвались длинные чешуйчатые крылья, разорвав спинку куртки и рубашки. Крылья вздымали мощные потоки ветра, поднимая облака пепла. Преобразившись, она не чувствовала тяжести, неся взрослого мужчину. Держа его в руках с нежностью, неожиданной от столь дикой на вид сущности — жестокого гибрида человека и птицы, она заботилась, чтобы острые когти не причинили вреда. Убедившись, что удержание надёжно, крылья мощно взмахнули, и она взмыла в воздух. Вейла развила скорость, превышающую её анимагическую форму.