Глава 38 — Пророчество (1)

«Пожалуйста… только не умирай, ’Арри. Прошу тебя… держись!» Она повторяла эти слова про себя, как мантру. Даже в своём полубезумном состоянии она чувствовала, как кровь стекает с затылка Гарри на её руку. Мощные крылья взбивали воздух, когда она летела над лесом, с каждой секундой набирая скорость. Вскоре лес закончился, уступив место равнинам. С высоты птичьего полёта английская сельская местность выглядела по-настоящему красиво, но Флёр была не в том состоянии, чтобы любоваться пейзажем. Летя строго по прямой в сторону Лондона, она думала лишь об одном — как можно быстрее добраться до Святого Мунго. «Что я скажу Целителям?» — с тревогой крутилась мысль в голове. Целители неизбежно начнут задавать вопросы — как он умудрился получить такие тяжёлые ранения. А дальше — лишь вопрос времени, когда их найдут авроры. Хуже того, Целители наверняка обнаружат, что он находится под действием Зелья Старения, и его трансфигурированные черты вернутся к истинному облику. «Это моя вина. Я втянула его во всё это. Он предупреждал, что что-то не так, но я настояла. Я подвергла его опасности.» Слёзы снова потекли из глаз, но бешеная скорость полёта мгновенно высушивала их. «Я была так близка к цели…» С тех пор как Гарри появился в её жизни, Флёр словно начала жить заново. Она наладила отношения с семьёй, Гарри стал её лучшим другом — а с прошлой ночи ещё и возлюбленным. Жизнь, казалось, повернула в светлую сторону. Грейбэк был последним в её списке. После всех убийств, после всех жертв она наконец должна была вкусить плоды своего труда: жизнь без террористического режима Волдеморта, жизнь, в которой её семья жива, жизнь рядом с мужчиной, которого она любит. Долго и счастливо. Но реальность слишком часто не совпадает с мечтами.

***

Не было света. Не было звука. Он не чувствовал ветра и не ощущал температуры воздуха. Он даже не видел собственной руки перед глазами. Была лишь тьма. Он закрыл глаза и сел на пол, затем лёг на спину, раскинув руки и ноги. «Я умер.» Это место не было ему незнакомо. Он уже бывал здесь однажды — в прошлой жизни. Точнее, между прошлой и второй, после того как шагнул за Завесу Смерти. «По крайней мере, Флёр удалось спастись. Она в безопасности,» — была следующая мысль. А затем появилась третья: «Я хотел бы увидеть Беллу ещё хотя бы раз.» Он не знал, сколько времени просидел неподвижно. В этом месте время не существовало. Но, сидя на холодной пустоте, его разум медленно ускользал в прошлое. Перед внутренним взором всплыли воспоминания о Беллатрикс и их самом первом уроке игры на фортепиано. Он улыбнулся, представляя, как она кладёт руку поверх его ладони, направляя пальцы по клавишам, и вслух пропевает ноты сольфеджио. Затем в памяти возникла сцена, где они с Флёр забрасывают друг друга снежками, а она, проиграв снежную битву, с яростью гонится за ним. Он поймал себя на улыбке, вспоминая рассеянную Луну, которая заявила им, что если уж бороться, то обязательно голыми — как её родители. Погружаясь в череду воспоминаний, он вспомнил и те немногие, но оттого не менее важные моменты, проведённые с расширенной семьёй — Сириусом и Тонксами. И, наконец, мысли вернулись к прошлой ночи — к мгновению любви и страсти, которое он разделил с Флёр, когда они стали одним целым. «Я больше никогда их не увижу.» Осознание ударило, и улыбка исчезла с его лица. В тот миг он чувствовал лишь горе и сожаление. В прошлой жизни, когда он шагнул за Завесу, у него уже ничего не оставалось. Он был уставшим, изломанным мужчиной средних лет, растратившим свою жизнь на поле боя. Все, кого он когда-либо любил, были убиты. Единственным сожалением тогда было то, что он не узнал раньше о хоркруксе в своём шраме — он бы покончил с собой сразу же и предотвратил гибель Гермионы и остальных Уизли. Но теперь всё было иначе. Физически ему не было и тринадцати. У него появилась семья — Беллатрикс, Сириус и Тонксы, а также возлюбленная и новый лучший друг — Флёр. Его милая снежная сова была жива, и вдобавок он обзавёлся новым очаровательным фамильяром — дерзкой зелёной анакондой. Даже сквозь слёзы он не смог сдержать короткого смешка, вспомнив, как Асмодей закатывал истерики всякий раз, когда он называл его Большой Головой. Но веселье длилось недолго. Его вновь накрыла скорбь. Он больше никогда их не увидит. — Я так понимаю, ты наслаждался своей второй жизнью, мастер? Бестелесный голос заставил кожу покрыться мурашками. Он вскочил на ноги, сжавшись от тревоги. И тогда, впервые с момента появления в этом тёмном месте, к нему вернулось осязание — ледяная рука коснулась затылка. Та же рука скользнула к груди, туда, где Разрушающее проклятье Аластора Муди раздробило ему рёбра. И, наконец, она сжала его локоть — тот самый, который был вывернут под неестественным углом. Даже когда чужая рука коснулась его тела, он не осмелился пошевелиться. Да и смог бы ли он вообще? Его сковало, парализовало, будто на него наложили Полное Связывающее проклятье. Он по-прежнему ничего не видел, но зрение ему и не требовалось, чтобы понять, кто стоял перед ним. — Смерть, — прошептал он едва слышно. И всё же, несмотря на сожаления о том, какой могла бы стать его вторая жизнь, он сказал: — Я всё испортил. Тот второй шанс, который ты мне дала… я его профукал. Но всё равно — спасибо. Без тебя ничего из этого не было бы возможно. Мимо него скользнул порыв ледяного ветра — невидимое существо медленно кружило вокруг. — Вполне уместно, что я служу своему новому Мастеру, не так ли? Холодный, двусмысленный голос — Гарри не мог понять, принадлежит он мужчине или женщине — пробежал морозом по позвоночнику. И пусть Смерть называла его своим мастером, никаких иллюзий относительно своего истинного положения в её глазах он не питал. — К тому же, — продолжил голос, — ты ещё не мёртв. Твоё время пока не пришло. — Тогда зачем я здесь? — Я просто хотела увидеть тебя, мой Мастер, — внезапно прошептала Смерть ему прямо в ухо, и Гарри бросило в холодный пот. — Прошло почти два года с нашей последней встречи. Мне захотелось увидеть тебя снова. А что может быть лучшим моментом для этого, чем тот, когда ты заполучил ещё один из моих Даров? Мою палочку. — Я… я не твой мастер, — неуверенно произнёс Гарри. — Как такой, как я, может повелевать тобой? Бестелесный голос разразился маниакальным хохотом — резким, неприятным, словно ногтями по школьной доске. — И именно поэтому ты достоин, чтобы я тебе служила. Ты знаешь, кто ты есть на самом деле, в отличие от Певереллов. И ты знаешь, кто я. Ты понимаешь, что ты всего лишь смертный, которого я могла бы раздавить, как жука. Полдюжины Тёмных Лордов и множество других тёмных ведьм и волшебников пали от его руки. К концу прошлой жизни он и вовсе стал армией из одного человека — настолько могущественным, что несколько магических стран содрогались при одной мысли о том, что он пересечёт их границу. Но вся эта сила, все его достижения не значили ровным счётом ничего перед сущностью вроде Смерти. Мысль о том, что первозданное существо позволит смертному собой помыкать, казалась ему плохой шуткой. — Я не могу быть твоим мастером. Не должен. И не буду. Это был уже второй раз, когда он отвергал предложение Смерти. В первый раз — после того, как шагнул за Завесу вместе с Дарами Смерти. — Ты можешь говорить так сейчас. Но от своей судьбы не убежишь, Гарри Поттер, — сказала Смерть, и её холодный голос отозвался гулом где-то в самой глубине его души. Гарри ничего не ответил. Он был достаточно разумен, чтобы не затевать спор с всесильным существом, способным стереть его из бытия одним лишь помыслом. — И что ты собираешься со мной сделать теперь? — спросил он наконец. — Я же сказала: твоё время ещё не пришло. Твои раны не были смертельными. К тому же я позволила себе их исцелить. В конце концов, ты мой Мастер — как я могла позволить тебе страдать? — Почему ты заходишь так далеко ради меня? Я всего лишь человек. Я просто Гарри. Во второй раз хриплый смех Смерти эхом прокатился в воздухе, и Гарри снова невольно прошиб холодный пот. — Назови это инвестицией. Я вложилась в тебя, Гарри Поттер. Я дала тебе второй шанс на жизнь. Я даже вытащила кое-кого из будущего и подарила второй шанс и ей — ради тебя… — Так это ты вернула Флёр в прошлое?! — воскликнул он, ошеломлённый. — А кто же ещё? Путешествия во времени такого масштаба — не то, на что способен смертный. — …Почему? — он не смог не спросить снова. Гарри не укладывалось в голове, что Смерть могла зайти так далеко ради него. Он не понимал её замыслов. Да, он выделялся среди других волшебников, но Смерть была всесильной сущностью. Зачем ей становиться слугой человека? Что мог сделать человек такого, чего не могла сама Смерть? — Иначе ты бы не связался с Томом Риддлом. И не вступил бы в конфликт с Альбусом Дамблдором — а значит, у тебя не было бы возможности вновь заполучить мои Дары. Именно тогда Гарри осознал, что всё происходящее с самого начала шло по плану Смерти. Похоже, он был не более чем пешкой, пляшущей на её ладони. Второй шанс на жизнь оказался не наградой за возвращение Даров Смерти, как он считал раньше. И путешествие Флёр во времени тоже не было простым совпадением. — Значит, Флёр влюбилась в меня из-за тебя? И я полюбил её — тоже потому, что ты так захотела? Мы всего лишь марионетки на нитях в твоих руках? — Это было только между вами. Две души из разных временных линий, два человека, познавшие смерть и боль так, как дано немногим. Два человека, получившие шанс прожить жизнь заново. Полюбить друг друга — было лишь вопросом времени. Смерть медленно кружила вокруг Гарри, и от каждого её движения за ней тянулся след ледяного ветра. — Я не стану принуждать тебя стать моим Мастером, Гарри Поттер. Я не могу этого сделать. Твоя судьба — стать моим чемпионом, но в конечном счёте всё зависит от тебя. Ты должен сам, по собственной воле, принять меня. Две ледяные ладони обхватили его лицо, и у Гарри перехватило дыхание от ужаса, когда он увидел тёмные глаза Смерти — глаза, казавшиеся ещё чернее, чем сама кромешная тьма этого места. — Мы не увидимся какое-то время. Но в будущем перед тобой встанет выбор. Вопрос жизни и смерти. Ты окажешься на распутье, Гарри Поттер. Если в тот момент ты призовёшь моё имя — я отвечу, и ты станешь моим Чемпионом, моим Посланником. Но если нет — я больше не стану искушать тебя. Ты будешь свободен. Свободен уйти в загробный мир, когда придёт твой час. Гарри не видел ничего, кроме этой пары чёрных глаз, но в тот миг ему показалось, что Смерть улыбается, когда говорит: — Однако я вижу это. Я знаю — ты позовёшь меня. Ты станешь моим Мастером. Ибо я неизбежна. Я — Смерть.

***

Когда он пришёл в себя и очнулся, первым, что он увидел, была пара ярко-голубых глаз, которые он узнал бы из тысячи. Глаза Флёр. Она сидела на кровати, опираясь спиной о изголовье, а голова Гарри покоилась у неё на коленях. Он быстро огляделся, осматривая обстановку — похоже, они находились в маггловском гостиничном номере. Затем он снова посмотрел на неё. Некоторое время они молчали, просто глядя друг на друга, довольные одним лишь этим. Но когда он заметил, как по её щекам покатились слёзы, он приподнялся и обнял её. — Эй, не плачь. Я в порядке. Всё хорошо, — тихо сказал он, стараясь её успокоить. Он хотел заключить её в объятия, но, похоже, за время беспамятства вернулся к своему настоящему облику двенадцатилетнего мальчишки. В итоге это она обняла его, сжимая так, словно боялась отпустить. — Я видела большой взрыв… там был огненный смерч. Я подумала, что с тобой что-то случилось, и вернулась. А ты был весь в крови. У тебя была сломана рука, ты не просыпался, и я… — Всё хорошо, Флёр. Я здесь. Я в порядке. Всё уже хорошо, — снова мягко повторил он. — Я думала, ты умрёшь… Теперь она плакала вслух, уткнувшись лицом в изгиб его шеи. — Прости меня, ’Арри. Из-за моей упрямости ты… — Тсс, — тихо остановил он её, ласково поглаживая по затылку. Тело девушки ещё долго вздрагивало от рыданий. В конце концов она уснула — эмоциональное напряжение этого дня взяло своё. Его спокойные, нежные прикосновения лишь ускорили это. Но даже во сне она не отпускала его, судорожно сжимая пальцами ткань его теперь слишком большой для него рубашки. Ему хотелось лишь одного — уснуть рядом с Флёр. Но мысли не давали покоя. Встреча со Смертью всё ещё стояла перед глазами, наполняя тревогой и страхом перед будущим. «Мастер Смерти? Какая нелепая шутка.» Он не верил в это ни на секунду. Для него это звучало скорее как предложение стать слугой Смерти, её рабом. Он хотел, когда придёт его час, уйти дальше и воссоединиться с теми, кого любил. Или, как сказал бы Дамблдор, начать своё следующее великолепное приключение. Он не желал быть навечно привязанным к прихотям Смерти. Услышав тихое, ровное сопение спящей девушки в своих объятиях, он смягчился. Он всё ещё не был до конца уверен, говорила ли Смерть правду, но в одном он знал точно — его чувства к Флёр были реальны. Он не был ослеплён мимолётной влюблённостью, не утратил рассудок под действием её вейловского очарования и безупречной красоты. Мысленно ему было за сорок — и пусть её внешность, безусловно, играла роль, он был не настолько поверхностным, чтобы игнорировать её характер. Он не полюбил бы её, будь всё лишь физическим влечением. Ему нравилось в ней всё — даже тщеславная и порой незрелая сторона, которую она иногда показывала. Даже её упрямство, которое сегодня едва не стоило им жизни, он принимал. Никто не идеален, у каждого есть свои недостатки. Он принимал её такой, какая она есть — со всем хорошим и плохим. Он лёг на бок, и Флёр чуть шевельнулась, почти проснувшись, но сил на это у неё уже не было. Гарри сократил расстояние между ними и обнял её, прижимая к себе. Инстинктивно девушка уткнулась лицом ему в грудь и обвила руками его талию, ища тепла и покоя. Настоящее было неопределённым, а будущее — опасной загадкой, над которой нависало пророчество Смерти. Но, лёжа в постели с Флёр в своих объятиях, Гарри не чувствовал отчаяния. Иногда мужчины — существа простые. Осознание того, что есть кто-то, кто зависит от него, как Флёр, что есть люди, которых он хочет защищать — Беллатрикс, Сириус, Тонксы, — разжигало в его груди тлеющий огонь, волю преодолеть любые невзгоды и стремление стать для всех опорой. Он не собирался смиренно лечь и принять судьбу. Он будет бороться — каждой клеткой своего существа, до последнего вздоха, — чтобы проложить собственный путь. Путь, на котором он и те, кого он любит, будут в безопасности.