Глава 41 — Любовь

— ’Арри! — раздался радостный крик, и у Гарри было всего две секунды, чтобы приготовиться, прежде чем в него на полной скорости врезалась девушка. К его глубочайшему смущению, он почувствовал, как ноги отрываются от земли: Флёр сжала его в медвежьих объятиях и закружила. — Поставь меня! Флёр, поставь меня! — немедля прошептал он, почти панически. Она его услышала и действительно опустила, но рук так и не разжала, крепко обхватив его за спину. Несмотря на неловкость от того, что его только что подхватили и закружили, словно диснеевскую принцессу — "Совсем не мужественно!" — подумал он, — Гарри, как только оказался на земле, обнял её в ответ так же крепко. Нет большего счастья, чем когда твои чувства взаимны. — Я так по тебе скучала! — выдохнула она. — Тебе, наверное, стоит скоро меня отпустить, — прошептал Гарри ей на ухо. — Мы вообще-то в Министерстве магии. И твой отец смотрит на нас, как ястреб. Месье Делакур и правда не сводил с них глаз, казалось, даже не моргая. Когда их объятие затянулось дольше, чем считалось приличным на публике, он громко прочистил горло. С явной неохотой они разомкнули руки. Всё-таки они находились прямо посреди зоны приёма портключей во французском Министерстве магии в Париже. — Я тоже по тебе скучал, — сказал Гарри, продолжая держать её за руки. Улыбка, озарившая лицо Флёр в ответ на эти слова, была настолько ослепительной, что он на мгновение забыл, как дышать. — Я когда-нибудь говорил тебе, какая ты красивая, когда улыбаешься? В светло-голубом летнем платье на тонких бретельках, в белых кедах и соломенной шляпке, с длинными бело-золотыми волосами, волнами спадающими почти до талии, Флёр выглядела воплощением невинной красоты. Впрочем, эта невинность слегка тускнела, стоило взгляду скользнуть к разрезу на платье, открывающему гладкую, длинную ногу, не говоря уже о том, что тонкая ткань почти не скрывала изгибы её груди. В глазах Гарри она была совершенством. Эта мысль была Флёр знакома: в конце концов, она была вейлой и, вдобавок, прилагала немало усилий, чтобы поддерживать форму. Хорошо выглядеть было для неё чем-то само собой разумеющимся, как и получать комплименты. Но когда эти слова звучали из уст человека, которого она любила, стереть улыбку с лица было просто невозможно. — Сегодня ты особенно щедр на комплименты. Что случилось? — кокетливо спросила она. Отвечать ему не пришлось: в следующее мгновение она прижалась к его губам, совершенно не заботясь о том, что её родители стоят всего в паре шагов позади и наблюдают за каждым движением. Да, они старались поддерживать образ обычных подростков на публике, но доходить до того, чтобы скрывать свои чувства, не собирались. Её сладкие губы, ладони, ласкающие его щёки, и свежий, весенний аромат, который Гарри давно уже ассоциировал только с ней, заставили его закрыть глаза и раствориться в поцелуе. Когда они наконец отстранились друг от друга, это было похоже на пробуждение от сна. Почувствовав странную тишину вокруг, Гарри невольно посмотрел на родителей Флёр. Месье Делакур выглядел так, словно только что откусил целый лимон — его лицо исказилось гримасой. Зато мадам Делакур буквально сияла. И вдруг яркая вспышка ослепила Гарри — и всех, кто оказался поблизости. Из массивной камеры в её руках вырвался клуб пурпурного дыма. Аполлина Делакур только что сделала первую волшебную фотографию, на которой её дочь целовалась со своим парнем. Поцелуй оставил их обоих слегка раскрасневшимися, гормоны любви кружили голову и наполняли счастьем. Сдержать улыбки они были не в силах. — Ты тоже выглядишь очень даже ничего, — сказала Флёр после того, как они ещё некоторое время просто смотрели друг на друга и глупо улыбались. В стороне Беллатрикс почувствовала, как её накрыла волна неловкости — той самой, что испытываешь за других. — Ну всё, влюблены по уши. Смотри, у них, кажется, уже IQ вдвое упал, — заметила она по-французски, заставив Аполлин расхохотаться. — Белла помогла мне подобрать одежду. Ты же знаешь, с модой у меня беда, — сказал Гарри. Раньше он почти не задумывался о внешнем виде — особенно в последние два десятилетия своей прошлой жизни, когда большую часть времени проводил в забытых Мерлином местах и на полях сражений, охотясь на тёмных волшебников и ведьм. Но теперь, рядом с Флёр, он всё чаще ловил себя на том, что обращает на это внимание. Её длинные бело-золотые волосы, безупречная кожа, стройное и подтянутое тело — она была ослепительно красива. На её фоне он казался себе самым обыкновенным. Порой ему даже казалось, что он выглядит рядом с ней не к месту. Он знал, что Флёр любит его таким, какой он есть, но в глубине души всё равно хотел выглядеть лучше — ради неё. Так он и дошёл до того, чтобы попросить у Беллатрикс совета в выборе одежды. Увидев его в зелёной футболке с белыми полосками, бежевых чиносах и чёрных кедах Vans, Флёр была приятно удивлена. Образ получился непринуждённым, но аккуратным — именно таким, какой был в моде у подростков в девяностые. Похоже, чувство стиля Беллатрикс не подвело. В конце концов, Гарри и Флёр пришлось обратить внимание на окружающий мир и выйти из своего маленького пузыря счастья, потому что нетерпеливая Габриэль Делакур потянула старшую сестру за рукав. — Привет, Габриэль, как ты поживаешь? — спросил Гарри по-французски. Глаза девочки комично расширились от удивления. — Ты говоришь по-французски?! — Немного, — усмехнулся он. А затем, уже по-английски, добавил, обращаясь к Флёр: — Белла учила меня кое-каким словам, когда у неё было время. Ничего серьёзного, всего пару фраз. — Ты хочешь выучить французский? — снова улыбнулась Флёр. — Да. У меня есть ощущение, что в ближайшие годы я буду проводить большую часть лета во Франции, — сказал он, отражая её улыбку. Смысл его слов от неё не ускользнул: даже спустя годы он всё так же видел себя рядом с ней. Внезапный порыв обнять его оказался слишком сильным, чтобы с ним бороться. — Так, всё, вы двое, хватит уже флиртовать. Для начала давайте хотя бы выйдем из Министерства, — сказала Беллатрикс. Флёр бросила на старшую женщину самодовольный взгляд, приподняла бровь, крепче сжала руку Гарри и потянула его за собой вперёд. — Серьёзно, вы двое когда-нибудь поладите? — спросил он с ноткой обречённости, заметив их немой обмен взглядами. — Понятия не имею, о чём ты... — протянула Флёр и переплела свои пальцы с его, легко покачивая их сцеплённые руки. — Не могу дождаться, когда покажу тебе мои любимые места в Париже! Сегодня и завтра мы будем гулять по столице, а послезавтра поедем в Прованс, ко мне домой. Она была в таком приподнятом настроении, что даже ворчливый мужчина средних лет вроде Гарри не устоял — улыбка, казалось, намертво приклеилась к его лицу. — Нечестно! Я тоже хочу держать тебя за руку! — заявила Габриэль и ухватила Флёр за другую ладонь. С мальчиком, который был ей едва ли по плечо, и девочкой, едва достающей до талии, Флёр выглядела так, будто вывела на прогулку младших брата и сестру… что Гарри, судя по внезапному румянцу на его щеках, не мог не заметить. Почувствовав его неловкость, Флёр чуть сильнее сжала его руку и улыбнулась. Наклонившись ближе, она прошептала: — Не думай о том, что скажут другие. Смотри только на меня, ’Арри. Ты мне нравишься — и мнение остальных не имеет значения. Словно по заранее условленному сигналу, снова вспыхнула ослепительная вспышка, и появился знакомый клуб пурпурного дыма: мадам Делакур успела сделать ещё один снимок — как раз в тот момент, когда Флёр поцеловала Гарри в щёку. — Впечатляющие рефлексы! — восхищённо заметила Беллатрикс. — Мне тоже понадобятся эти фотографии. Аполлина самодовольно хихикнула. — Ну разумеется! Я оттачивала своё мастерство фотографа больше десяти лет! — У нас дома целый альбом — больше двух тысяч снимков, и большая часть из них с Флёр и Габриэль, — добавил месье Делакур, посмеиваясь над выходками жены. — Сейчас они могут делать вид, что им это не нравится, но когда вырастут — ещё поблагодарят меня. К тому же они такие милые! У меня самые красивые дочери на свете! А Гарри станет прекрасным дополнением к нашей семье, я уже это вижу, — мечтательно сказала мадам Делакур и тут же щёлкнула ещё раз, запечатлев момент, когда Гарри посадил Габриэль себе на спину. Звонкий смех девочки оказался заразительным — трое взрослых невольно улыбнулись, глядя на эту сцену.

***

В отличие от знойной дневной жары — почти тридцать градусов по Цельсию — июльские ночи в Париже были прохладными и удивительно комфортными. Стены всё ещё излучали тепло, накопленное за день, но ночной воздух, врывающийся через распахнутые окна, бодрил и освежал. Облокотившись локтями на перила балкона, обнажённый по пояс, в одних серых спортивных штанах, молодой мужчина лет чуть за двадцать молча любовался великолепным видом Эйфелевой башни, ярко сияющей в ночной темноте. Погружённый в мысли, он не заметил, как рядом появился ещё кто-то, пока его не обняли сзади. Он улыбнулся, когда она мягко поцеловала его в шею сбоку, и повернулся к ней. — Ну как прошёл твой первый день в Париже? — спросила она, придвигаясь ближе, чтобы согреться о его тело. Обняв её, он опустил подбородок ей на макушку и нежно перебрал длинные пряди волос, всё ещё слегка влажных после душа. — Великолепно. Но ужасно выматывающе. Я ног под собой не чувствую. И жара была просто невыносимая. — Фу, ты вечно на что-нибудь жалуешься, вечно ворчишь! — сказала она, надув губы. Он тихо рассмеялся и ласково поцеловал её в макушку. — Я старик, Флёр, сделай мне скидку. — Физически ты вообще-то подросток! Тебе бы побольше… ах! — ахнула она, когда его зубы легко коснулись её уха. — Ты неисправим! Контролируй себя! Его правая рука скользнула с её живота ниже между бёдер, и Флёр пришлось изо всех сил сдерживаться, чтобы не застонать. — Надеваешь на себя одно чёрное бельё и полупрозрачную белую рубашку, а потом удивляешься, что я возбудился? Он резко развернул её к себе и впился в её губы требовательным поцелуем. Он почувствовал, как она улыбнулась прямо в поцелуй, но ответила ему не менее пылко. Её руки обвились вокруг его шеи, а одна из длинных ног поднялась и обхватила его за талию, притягивая ближе. — Ты прекрасно знаешь, что делаешь. Суккуб, — выдохнул он, когда они наконец оторвались друг от друга. — Вейла. Я — вейла, — парировала она и снова прижалась к его губам, на этот раз её язык настойчиво проникал внутрь. Он застонал, когда её язык быстро увлёк его в страстный танец, но, проигрывая на этом фронте, он тут же взял реванш на другом: его руки легли на её ягодицы, и он подхватил её на руки. Она пискнула от неожиданности, но её ноги, обтянутые чулками, тут же обвились вокруг его талии, пока он нёс её внутрь, в их номер. К кровати он не пошёл. Вместо этого он подошёл к стене справа и опустил её на пол. Разорвав поцелуй, он стал целовать её вдоль линии челюсти, осыпая шею лёгкими, почти невесомыми поцелуями. Его губы медленно скользнули вниз — к ключицам, затем к груди, а пальцы тем временем принялись осторожно расстёгивать пуговицы её белой рубашки, открывая чёрный кружевной бюстгальтер. Флёр прикусила палец, подавляя стон, когда он сдвинул чашечки вниз и обхватил её грудь ладонями. — Да… да, ’Арри, вот так… — выдохнула она, когда он начал ласкать её розовые соски, нежно втягивая их губами и легко касаясь языком. Её дыхание стало прерывистым и тяжёлым, выдавая возбуждение, пока его губы оставляли горячую, влажную дорожку по её груди вниз, к животу. Он осыпал поцелуями её живот, шепча ласковые слова. Она застонала от неожиданности, когда его язык вдруг коснулся её пупка, и тут же начала давить ладонями ему на голову, требуя опуститься ниже. — Пожалуйста, ’Арри. Мне это нужно. — Что именно тебе нужно? Я не узнаю, пока ты не скажешь. Вид Гарри, смотрящего на неё снизу с озорным выражением лица, стоя на коленях, возбудил её настолько, что кровь ударила в голову, на мгновение закружив её. Она закрыла глаза и вздрогнула, почувствовав, как его руки медленно скользят по её длинным, гладким ногам, а губы дразняще касаются внутренней стороны бёдер — всего в нескольких сантиметрах от пульсирующего центра. — Пожалуйста, ’Арри… вылижи меня, — взмолилась она, и в затуманенном похотью разуме уже не осталось ни капли здравого смысла. Несмотря на кажущуюся унизительной позу — на коленях, с лицом между её ног — именно он сейчас полностью контролировал ситуацию. Зацепив пальцем тонкие чёрные трусики, он сдвинул их в сторону, обнажая самое сокровенное. И на этот раз Флёр не пришлось просить снова: вид её цветка, блестящего от возбуждения, лишил его остатка самообладания. Он нырнул к ней с одержимостью, и прошло меньше двух минут, как вейла вскрикнула от восторга, её бёдра судорожно задрожали, а оргазм оказался таким сильным, что она едва удержалась на ногах. Увидев его зелёные глаза, полные любви и желания, когда он смотрел на неё снизу, а его губы и подбородок были влажными от её соков, тело Флёр сотряс второй оргазм — такой, что ноги стали ватными. Прежде чем она успела осесть на пол, Гарри подхватил её и поднялся. Держа её за упругие, натренированные ягодицы, он приподнял её и прижал спиной к стене. Одна из её изящных рук обхватила его член, направляя к цели, и когда они соединились впервые почти за два месяца, ни один из них не смог сдержать глубокого стона наслаждения. Её крепкие бёдра обвились вокруг его талии, лодыжки сомкнулись за его спиной, а пальцы начали оставлять красные следы на его коже, пока Гарри грубо вбивался в неё, прижимая к стене, их бёдра с громкими шлепками сталкивались при каждом движении. — Флёр! — ’Арри! Они выкрикивали имена друг друга снова и снова, пока он врывался в неё всё глубже. Найдя разрядку, они медленно опустились на пол — Гарри на колени, а она, оседлав его бёдра, прижимаясь к нему. Его член всё ещё оставался глубоко внутри её тесного, пульсирующего лона, горячие стенки выжимали из него всё до последней капли. — Je t’aime… mon cher… — сладко прошептала она между страстными поцелуями, которыми осыпала его губы. Затуманенная оргазмом, она не сразу осознала, что говорит не по-английски. Но пока минуты текли, а они продолжали целоваться, она постепенно пришла в себя. Когда она поднялась, он поднялся вместе с ней, его губы жадно искали её, не желая отдаляться от неё ни на мгновение. Она медленно повела его обратно к кровати, и он с удивлённым вдохом рухнул на мягкий матрас, когда она толкнула его. Сбросив чёрные туфли на шпильках, Флёр сделала целое представление из того, как неторопливо забирается на кровать и устраивается поверх него, оседлав его талию. Его молодое, полное сил тело и вид сексуальной блондинки в чёрном кружевном бюстгальтере и чулках до бедра, удерживаемых подвязками на поясе, снова сделали его мучительно твёрдым — несмотря на то, что всего несколько минут назад он уже излился в неё. Снова обхватив его член и приподнявшись над ним, Флёр медленно опустилась вниз, смакуя каждое мгновение проникновения. Первые движения были ленивыми и размеренными, но стоило ей упереться ладонями ему в грудь, как её бёдра быстро ускорили ритм. Уже через несколько мгновений она с бешеным напором скакала на нём, и комнату вновь наполнили их хриплые стоны, скрип кровати и громкие хлопки сталкивающихся бёдер. Её пышная грудь покачивалась прямо перед его лицом, и он обхватил её ладонями, жадно втягивая соски губами. Но вдруг Флёр перехватила его за запястья и прижала руки над головой. Несмотря на то что теперь у него было тело двадцатилетнего мужчины, Гарри с удивлением понял, что не может вырваться из её хватки, даже если бы захотел. — Скажи, что любишь меня! — потребовала она, нависая над ним, её голос был густым от желания. — Скажи, что хочешь меня! — выкрикнула она, и Гарри застонал: её теснота становилась почти невыносимой. — Скажи, что нуждаешься во мне! — почти закричала она, яростно вбиваясь в него бёдрами. — Скажи, что ты мой! К этому моменту Гарри уже не был уверен, что чувствует — страх или возбуждение. То, как искажались черты лица Флёр и какая нечеловеческая сила удерживала его руки над головой, было по-настоящему пугающим. Но всепоглощающее наслаждение от её тесноты настолько затуманило разум, что он был не в состоянии мыслить здраво. Поддавшись похоти, он начал резко и быстро вбиваться в неё снизу, и превращение вейлы так и не успело толком начаться. Отпустив его запястья, она легла на него, прижимаясь всем телом, её тяжёлая грудь расплющилась о его грудь, позволяя ему делать всю работу. Полностью сосредоточившись на том, чтобы довести их обоих до нового пика, он крепко обхватил её осиную талию и продолжил вколачиваться в неё, словно отбойным молотком. — Я люблю тебя, Флёр! — выдохнул он между прерывистыми вдохами. — Я нуждаюсь в тебе. Я хочу тебя. Он глубоко поцеловал её, продолжая двигаться, и Флёр громко застонала ему в губы. — Я твоя. Только твоя. Эти слова стали для неё роковыми. Она судорожно сжалась вокруг него, её бёдра начали неконтролируемо дрожать, а стоны почти оглушили его. В следующее же мгновение, всё это время балансируя на грани, он тоже излился в неё, живот скрутило от перегрузки наслаждением. Она лежала на нём обмякшая, не способная ни о чём думать, кроме своего мужчины, впитывая дурманящее тепло и запах его тела. Гарри тоже не мог думать ни о чём, кроме девушки в своих объятиях. Но по мере того как туман, навеянный сексом, начинал рассеиваться, его мысли вернулись к вспышке собственнических чувств Флёр и к многочисленным письмам, которыми они обменивались последние полтора месяца с начала летних каникул. Это только из-за того, как сильно она по мне скучала?.. Или тут есть что-то ещё? Однако размышления оборвались слишком рано: усталость от целого дня, проведённого на улицах Парижа, и изнеможение после любви наконец дали о себе знать. Перед тем как провалиться в сон, у него хватило сил лишь без палочки подтянуть из-под них одеяло и укрыть себя и свою возлюбленную. — Люблю тебя, Флёр, — пробормотал он и поцеловал её в макушку, после чего уснул. Хотя девушка уже спала, казалось, она всё равно чувствовала его эмоции: на губах появилась лёгкая улыбка, и она придвинулась ближе, уткнувшись лицом в изгиб его шеи.