Глава 48 — Проклятие проклятых (1)

Залатав разрушенную внешнюю стену Визжащей хижины, Гарри и Флёр вернулись внутрь полуразвалившегося здания. — У тебя есть план? Как ты собирался поймать Гонта? — спросила она. — Есть. Я внимательно следил за ним и за министром последние три недели. Её пристальный взгляд не оставлял сомнений в том, что она думает о том, что он держал это в секрете. Достав свою пихтовую палочку, Гарри тихо прошептал заклинание: — Серпенсортия Асмодей. По его призыву на пыльном полу гостиной хижины появилась маленькая зелёная змея. Она была свернувшаяся клубком, с непропорционально большой головой, спрятанной между кольцами. Глаза её были открыты — у змей нет век, — но ни Гарри, ни Флёр не сомневались, чем именно она занималась. — Так вот как ты следил за Гонтом? — спросила Флёр, изо всех сил стараясь сохранить серьёзное выражение лица. Но, увидев грозное выражение лица Гарри, она не выдержала и захихикала. Большая Голова… спал. — У тебя была одна задача, и ты умудрился её провалить! Просыпайся! — прошипел Гарри, и змея тут же подскочила, будто под ней были пружины. — Ч-чего? Что вы говорите? Кто спит? О чём вы, хозяин? — быстро заговорил Большая Голова. — …У тебя до сих пор слюна на морде, — невозмутимо заметил Гарри. — У меня ничего нет! — возмутился Большая Голова, при этом украдкой проводя мордой по чешуе, пытаясь стереть улики. — …Теперь ты размазал слюну по всему телу. — Только потому, что я спал, вы думаете, можно надо мной издеваться? Я не пускаю слюни! — сердито заявил он. — То есть ты всё-таки спал! — тут же подхватил Гарри. Осознав, что только что сам себя выдал, Большая Голова замолчал, как могила. — Боже, что за змея… Почему я вообще с ним вожусь? — пробормотал Гарри уже по-английски и потер переносицу, пытаясь успокоиться. — Что он говорит? — спросила Флёр, явно развеселённая происходящим. Парселтанг она не понимала, но по лицу Гарри было ясно, что он, как обычно, ругается со змеёй. — Я дал ему задание — следить за домом Амелии Боунс. Простая работа, но он всё равно умудрился облажаться. Спал себе без забот. А теперь уверяет, что не спал, одновременно пытаясь стереть слюни. Гарри не отличался ангельским терпением, но дерзость его змеи вывела бы из себя даже святого — не говоря уже о таком ворчливом человеке, как он. Большая Голова был пойман с поличным, но всё равно имел наглость всё отрицать, старательно избавляясь от доказательств прямо у него на глазах. Внутри Гарри разрывался между раздражением и искренним изумлением такой бесстыдством. — О-о-о, не будь с ним таким суровым, — сказала Флёр и наклонилась, подхватывая крошечную змею на руки. — Ты всё время ругаешь его по пустякам. — По пустякам? Он должен был следить за Волдемортом! Большая Голова был не дурак. Хоть он и не понимал, что она говорит, её ласковые жесты были вполне красноречивы. Поняв, что она на его стороне, он высунул раздвоенный язык и несколько раз лизнул её пальцы. Гарри так прищурился, что глаза превратились в щёлки. — Ты только подожди, когда мы останемся наедине, — прошипел он так тихо, что услышал лишь Большая Голова. Поняв, что его жизнь, возможно, держится на волоске, Асмодей перестал валять дурака и смиренно сказал: — Не злитесь на меня, хозяин. Я следил за домом, как вы и приказали, клянусь. Сейчас там четыре человека: два мужчины и две женщины. Двое спят. Но враг хозяина и его женщина не спят. Обычно все засыпают около полуночи и просыпаются вскоре после рассвета. — То есть они были бодрствующими, когда ты уснул, — не упустил случая уколоть его Гарри. — …Да. Они ненадолго замолчали, прежде чем Большая Голова спросил: — Хозяин, у меня есть вопрос. Люди бывают в течке осенью? Гарри ошарашенно посмотрел на него. — Что? — Видите ли, враг хозяина и его самка совокупляются каждую ночь уже три недели. Гарри закрыл лицо ладонью. — Мне не нужно было это знать. Но Большая Голова не унимался, теперь уже рассуждая вслух: — Нет, это не так. Хозяин и Госпожа спариваются каждый день, не только осенью. Может, у людей брачный цикл длится круглый год? Ух ты. Люди такие мерзкие! Кто бы мог подумать? Крошечная анаконда мгновенно проглотила свои слова, заметив, как Гарри достаёт палочку с по-настоящему убийственным выражением лица. — Ха-ха. Шутка. Хозяин, я шутил! — поспешно выпалил Большая Голова и зарылась глубже в объятия Флёр, ища укрытия. Гарри понадобилось некоторое время — и уговоры Флёр, — чтобы подавить желание размазать змею по полу, но в конце концов он успокоился. Выходки Большой Головы в сторону, Гарри узнал всё, что ему было нужно. Дом семьи Боунс был защищён мощными чарами, так что шпионить за ними напрямую было невозможно. Отправить туда своего змеиного фамильяра было единственным выходом — кому придёт в голову ставить защиту от немагических животных? Кроме Беллы. Она, пожалуй, единственная достаточно чокнутая, чтобы сделать нечто подобное. Тем не менее, всё это сыграло ему на руку. Гонт сейчас находился в доме семьи Боунс — а больше Гарри знать было и не нужно. Возвращаясь в замок вместе со змеёй на буксире, Гарри и Флёр направились к Западной башне. Не дав Большеголовому опомниться, Гарри выхватил его из рук Флёр и сжал у основания головы. Как раз в этот момент впереди показалась Хедвиг. — Обычно я спускаю тебе многое, — прошипел Гарри, — но ты должен усвоить: за поступки приходится отвечать. Слова Гарри и вид Хедвиг в конце коридора — сложив одно с другим, змея в ужасе распахнула глаза. — Нет, мастер, пожалуйста! Большеголовый клянётся, в следующий раз он будет следить как положено! Никакого сна! И… и никаких насмешек над брачными привычками мастера тоже! Гарри на мгновение остолбенел. Большеголовый был так напуган, что даже перестал важничать и называть себя Асмодеусом, снова обращаясь к себе как к Большеголовому. И всё же, даже в таком состоянии, дрожа от ужаса до самой чешуи, он умудрился ввернуть шпильку в его адрес. «Он патологический сквернослов?» — с изумлением подумал Гарри. Казалось, Большеголовый и сам не осознавал половины того, что говорил — будто его рот жил собственной жизнью. Держа извивающегося змея за голову, Гарри вдруг поймал себя на том, что его мысли уносятся совсем в другую сторону. «Ревнивая палочка, закатывающая истерики; анаконда-сквернослов; сова, которая слушается Флёр больше, чем собственного хозяина; домовик, мечтающий стать скульптором; девушка-серийный убийца; и параноидальная сумасшедшая в роли матери, сестры и подруги… что, чёрт возьми, вообще происходит с моей жизнью?» Внезапно до него дошло, что со всех сторон его окружали странные люди и не менее странные существа. Причём странные даже по меркам волшебного мира. Но задерживаться на этой мысли он не стал и вновь сосредоточился на насущной проблеме — извивающейся змее в своих руках. Если бы змеи умели плакать, Большеголовый сейчас бы заливался крокодильими слезами. Внезапно в него ударило невербальное заклинание — и он полностью обмяк. Это были Полные Телесные Чары Связывания. — Обычно утром я бы отправил Белле сообщение Патронусом и попросил призвать тебя обратно в Блэкторн. Но ты этого не заслужил, — прошипел Гарри, всё ещё кипя от злости из-за того, что застал Большеголового бездельничающим вместо того, чтобы внимательно следить за передвижениями Волдеморта. Затем он, уже по-английски, окликнул: — Хедвиг! Спустя секунду белоснежная сова бесшумно опустилась… на плечо Флёр, а не на его. Флёр захихикала, с улыбкой поглаживая прекрасную птицу по голове. Дело было вовсе не в том, что Хедвиг не любила Гарри — вовсе нет. Просто соперничать с Флёр за её расположение было почти невозможно, учитывая, что Флёр сама являлась анимагом снежной совы. Гарри был для Хедвиг хозяином, а вот анимагическая форма Флёр — её лучшей подругой. Слишком уставший, чтобы спорить дальше, Гарри наколдовал тонкую верёвку и тщательно обвязал змею в нескольких местах, после чего подошёл к Флёр и привязал верёвку к лапе Хедвиг. Он редко наказывал Большеголового за проступки, но иногда всё же приходилось слегка сбивать ему спесь. И, вообще-то, это был далеко не первый раз, когда змею наказывали именно так. — Доставь этого идиота в Блэкторн. По дороге как следует его потряси. И не спеши — можешь лететь медленно. Пусть Большеголовый насладится путешествием. Справишься — и вся моя килька завтра утром твоя. Гарри давно заметил, что психологическое давление действовало на Большеголового куда эффективнее, чем угрозы физической расправы. В ближайшие три-четыре недели змея не осмелится даже пикнуть в его присутствии — Большеголовый панически боялся высоты.

***

Звук аппарации разорвал ночную тишину, когда из ниоткуда возникли две фигуры — мужчина и женщина лет чуть за двадцать. Короткие каштановые волосы, карие глаза, средний рост и телосложение, обычная маггловская одежда — Гарри и Флёр приняли тот же облик, что и во время инцидента в Бирмингеме. Всего в нескольких сотнях футов впереди в темноте ярко сиял большой особняк, превосходящий размерами даже Блэкторн Беллатрикс. Искусственное освещение подчёркивало его якобинскую архитектуру. В глазах Гарри особняк семьи Боунс выглядел не таким изысканным и красивым, как Блэкторн Беллатрикс, но это была слишком высокая планка — Блэкторн был настоящей жемчужиной готической архитектуры. Закрыв глаза, Гарри раскинул свои чувства, ощущая магию заклинаний, защищавших дом и прилегающий двор. Он не мог точно определить, какие именно охранные чары были наложены, не взаимодействуя с охранными камнями, зарытыми в землю, но даже по одному лишь «прощупыванию» стало ясно: особняк защищали как минимум шесть различных типов охранных чар. — Амелия Боунс уже какое-то время занимает пост Министра магии и к тому же хорошо дружит с Беллой. Я не удивлюсь, если на доме стоит охранное заклинание, которое оповестит авроров, как только защита будет атакована, — сказал Гарри, открывая глаза. — Но как ты собираешься их сломать? — с сомнением спросила Флёр. Она знала, что Гарри — сильный и умелый волшебник, но проникнуть в родовое поместье чистокровной семьи с многовековой историей — это не то, что делается за минуту или две. — Сломать чары — самое простое, оставь это мне. Сложности начнутся потом. По словам Большеголового, кроме Гонта и Амелии Боунс, в доме находятся ещё и родители Сьюзен. Нам нужно их разделить. Как только защита падёт, у нас будет секунд тридцать, максимум — минута, прежде чем нас со всех сторон окружат авроры. Дамблдор и Орден Феникса тоже подтянутся довольно быстро. От этих слов у Флёр вспотели ладони — она в полной мере осознала масштаб происходящего. Они собирались устроить осаду Министру магии прямо в её собственном доме, а затем выдержать атаку элитных магов Министерства и Ордена Феникса… Это звучало почти как самоубийство. — Это безумие… — Тебе ещё не поздно вернуться, — заметил Гарри, уловив её колебание. Но она ответила мгновенно: — Это лишь ещё одна причина не оставлять тебя одного. Тебе понадобится любая помощь, какую только можно получить. — Хорошо. Он не стал добавлять лишних слов. И он, и Флёр были взрослыми, решительными людьми, прошедшими через немало испытаний. Они не относились к тем, кто легко меняет решение, однажды поставив перед собой цель. — На уничтожение защиты должно хватить одного заклинания, — продолжил Гарри. — Как только чары спадут, наложи заклинание выявления присутствия людей. Твоя задача — как можно быстрее вывести из строя родителей Сьюзен. По крайней мере, не дай им вмешаться в мой бой с Гонтом. — А что насчёт Министра? — спросила Флёр. — Судя по словам Асмодеуса, она буквально помешана на Гонте. Она не станет просто стоять и смотреть, как ты нападаешь на него. — Пока Гонт не попытается использовать её как заложницу, она не имеет значения. С ней или без неё — разницы нет. — А если он всё-таки попытается взять её в заложники? — не отступала Флёр. Гарри на мгновение замолчал. — Я попытаюсь её спасти, — сказал он наконец. — Она хороший человек, я не хочу причинять ей вред. Но если выбирать между её жизнью и поимкой Гонта — мой выбор очевиден. Он взял Флёр за руку и слегка сжал её пальцы. — Готова? — спросил он. — Да, — ответила она и сжала его руку в ответ. Он держал её ещё несколько секунд, будто не желая отпускать. Признавая её силу, он всё равно глубоко переживал за её безопасность. Но стоило ему разжать пальцы — и с его выразительного лица исчезли все эмоции. В такие моменты становилось особенно заметно, насколько полезным было его мастерство в искусстве разума. Беспокойство за Флёр исчезло, а все мешающие чувства и мысли были надёжно отсечены. Запустив руку во внутренний карман куртки, Гарри достал предмет — палочку, не длиннее и не толще его указательного пальца. — Ала, богиня Земли, даруй мне своё благословение! Когда он произнёс активационное заклинание, крошечная палочка вспыхнула жёлтым светом, после чего начала расти, пока не достигла чуть более метра в высоту и толщины мужской руки. Вся её поверхность была покрыта бесчисленными символами. Это был тотем — тотем африканской богини Земли, Алы. Отпустив его, Гарри наблюдал, как тотем взмыл в воздух и поднялся высоко над особняком, значительно выше верхней границы охранных чар, защищавших дом. Когда тотем занял нужное положение, он произнёс: — Эрсбайнд. Флёр с восхищением смотрела, как от тотема вниз проливается грязно-жёлтый свет, формируя купол, накрывший весь двор поместья семьи Боунс. Когда свет коснулся земли, он стал невидимым для глаз. Переведя взгляд обратно на Гарри, она увидела, что тот достал ещё один тотем — выкрашенный в багрово-красный цвет и также покрытый древними рунами. — Огун, бог войны, даруй мне свою силу! жажда крови! С последним словом древние руны на Тотеме Войны вспыхнули, а тело Гарри окутал красный свет. Флёр не отличалась особой чувствительностью к магии, но, глядя на него сейчас, она невольно покрылась мурашками. Магическая мощь исходила от него волнами — настолько сильными, что у неё перехватило дыхание. — Я начинаю. Приготовься, — сказал Гарри. Несмотря на его свирепый вид, голос звучал спокойно и собранно. Достав свою палочку из пихты с сердцевиной из драконьей жилы, он произнёс созданное им самим заклинание: — Баллиста!

***

Когда невероятный взрыв сотряс особняк до самого основания, Амелия Боунс мгновенно вскочила на ноги. Гонт тоже резко проснулся и одним движением поднялся с постели. Сжимая палочку в руке, Амелия бросилась к окну, чтобы понять, что происходит. За пределами двора поместья семьи Боунс в ночной темноте едва различались две тёмные фигуры. Но затем одну из них окутал глубокий кроваво-красный свет, и Гонт с Амелией наконец смогли разглядеть нападавших: мужчина и женщина лет чуть за двадцать. Короткие каштановые волосы, светлая кожа, средний рост и телосложение, обычная магловская осенняя одежда — такие люди легко терялись бы в толпе. Однако следующее заклинание мужчины дало понять, что его магическая сила, по меньшей мере, была далеко не заурядной. Окутанный кроваво-красным сиянием, молодой волшебник поднял перед собой узловатую на вид палочку. Над его головой возник иллюзорный образ гигантского арбалета, и он произнёс заклинание: — Баллиста!

***

— Чёрт возьми. Я же говорил, что ты для этого недостаточно сильна! — раздражённо бросил Гарри, убирая пихтовую палочку обратно в кобуру. По настоянию своей строптивой палочки он использовал именно её, а не Бузинную, чтобы сломать защиту. Однако первого заклинания оказалось недостаточно. Даже с колоссальным усилением от Тотема Войны палочка из пихты с сердцевиной из драконьей жилы не смогла проломить охранные чары, защищавшие особняк семьи Боунс. Когда его пальцы сомкнулись на рукояти узловатой палочки, по позвоночнику пробежала дрожь, а по венам разлился знакомый холод. — Огун, бог войны, даруй мне свою силу ещё раз! Жажда крови! Во второй раз за эту ночь Тотем Войны вспыхнул, и тело Гарри вновь окутал красный свет. Направив Бузинную палочку на мерцающие чары вокруг особняка Боунсов, он снова применил своё проклятие разрушения защиты: — Баллиста! Ослепляющий алый сгусток вырвался из Бузинной палочки, и прогремел чудовищный взрыв. Особняк вновь содрогнулся до самого фундамента, а ночную тишину разорвал оглушительный звон разбивающегося стекла — охранные чары были уничтожены. — Сейчас! Вперёд! — крикнул Гарри Флёр и рванулся к дому. Благодаря информации от Большеголового, Гарри и Флёр примерно знали, где именно в данный момент находились обе пары, жившие в особняке Боунсов. Заклинание выявления присутствия людей было нужно лишь для точного определения их местоположения. Заметив, что Флёр превратилась в свою анимагическую форму полярной совы, Гарри с облегчением выдохнул. По крайней мере, если всё пойдёт не так, она сможет спастись полётом. Мысленно применив «Хоменум Ревелио», Гарри понадобилось не больше двух секунд, чтобы обнаружить мужчину и женщину, наблюдавших за ним из-за закрытого окна спальни. Благодаря Тотему богини Земли, будь то аппарирование, портключи, путешествие фениксом или аппарирование домовых эльфов — любые формы телепортации были заблокированы. Впрочем, у Гарри имелись и другие способы добраться до цели без аппарирования. Из кончика Бузинной палочки вырвалась длинная, тонкая, похожая на кнут мембрана голубого света. Она пробила окно спальни Гонта и Амелии Боунс и глубоко вонзилась в стену. В следующий миг световая мембрана резко сократилась, и Гарри с бешеной скоростью втянуло в комнату этажом выше. — Амелия! БЕГИ! — внезапно закричал Гонт и с силой толкнул её в сторону — ровно вовремя, чтобы увернуться от тела Гарри, ворвавшегося в спальню. Стена покрылась трещинами, когда он врезался в неё, но сферическое Защитное заклинание уберегло его от повреждений. — Кто ты такой?! — закричала Амелия Боунс, направляя на него палочку. — Ты осмелился напасть на Министра магии? Даже Азкабан будет слишком мягким наказанием за такое преступление! Я… Её слова утонули в новом взрыве: голубой луч разнёс стену за её спиной в клочья. Это было простое Взрывное заклинание, но время его полёта оказалось настолько коротким, что она успела заметить лишь размытое движение краем глаза. Инстинктивно Амелия обернулась, чтобы взглянуть на разрушение за собой — и это стало роковой ошибкой. В тот самый миг, когда она отвела взгляд, усиленный Отбрасывающий сглаз выбросил её из спальни прямо во двор. Раздался крик и глухой стон боли, когда Амелия Боунс вылетела со второго этажа и рухнула на землю внизу. Затем воцарилась тишина. Она потеряла сознание. С момента, когда Гарри ворвался в комнату с помощью своего заклинания-крюка, и до того, как он разнёс внешнюю стену и выбросил Амелию Боунс наружу, прошло менее трёх секунд. Глаза Гонта расширились от удивления. На его красивом лице появилось серьёзное выражение, когда он посмотрел на нападавшего. — Кто ты? — тихо спросил Гонт. Он был абсолютно уверен в своей силе и мастерстве, но не был слеп — и прекрасно видел, насколько опасен стоящий перед ним противник. Но Гарри не удостоил его вопрос ответом. Не было времени на пустые разговоры — не тогда, когда отряд авроров и сам Дамблдор могли появиться меньше чем через минуту. В голове он отсчитывал секунды. Двадцать один. Из Бузинной палочки вырвался Разрезающий сглаз, но Гонт отбил его. Он уже собирался ответить собственным проклятием, однако распознал движение палочки противника и вместо ответного удара поспешно создал перед собой золотой щит. Когда второе заклинание Гарри ударило в этот щит, оглушительный грохот сотряс особняк до основания, а ударная волна выбила все окна в доме. Двадцать. Мощь этого заклинания заставила спину Гонта покрыться холодным потом. — Дефодио. Услышав, как противник впервые произнёс заклинание вслух, Гонт инстинктивно, в отчаянном рывке, бросился в сторону. Пронзающий сглаз был заклинанием, которое Гарри не просто освоил — он вывел его на совершенно иной уровень. В его руках это было уже нечто иное. Именно этим заклинанием он убил Волдеморта во Второй войне своей прошлой жизни, в 2009 году. Сердце Гонта колотилось так, будто вот-вот вырвется из груди, когда он увидел последствия удара. Пронзающий сглаз противника прошил весь особняк насквозь — любые стены, с которыми он сталкивался, выглядели не прочнее мокрой бумаги. Ни одно обычное Защитное заклинание не смогло бы остановить такое. «Девятнадцать,» — продолжал считать Гарри, накладывая Фините на предмет мебели, который Гонт оживил и направил на него. Гонт внезапно закричал, и Гарри был вынужден произнести заклинание вслух, чтобы защитить себя: — Протего Максима! Усиленный Отбрасывающий сглаз заставил его сильнейшее Защитное заклинание яростно пульсировать. Оно выдержало — но окружающая обстановка нет. Уцелевшие стены спальни, а также пол и потолок были разнесены в клочья. Даже когда целое крыло особняка Боунсов было уничтожено Отбрасывающим сглазом Гонта, а сам Гарри падал вниз, он в воздухе вывернул тело и взмахом правой руки наложил безпалочковое Защитное заклинание на бессознательное тело Амелии Боунс, спасая её от смертоносных обломков, обрушившихся во двор, словно метеоритный дождь. Восемнадцать. Широко взмахнув палочкой, Гонт с очередным криком усилия поднял в воздух все обломки полуразрушенного особняка. Резко ткнув палочкой в сторону врага, он метнул их вперёд — словно град каменных метеоров. — Арресто Моментум! — выкрикнул Гарри, и ужасающая масса обломков застыла в воздухе, будто само время остановилось. Семнадцать. А затем, словно прочитав мысли друг друга, Гонт и Гарри закричали одновременно: — Депульсо! — Депульсо! Шестнадцать. Опытным волшебникам обычно не требовалось произносить заклинания вслух. Но слова обладали силой. И сила в этих заклинаниях была… Когда два Отбрасывающих сглаза столкнулись, зажатые между ними обломки были попросту перемолоты в пыль. Куски стен, мебель, бетонные колонны и черепица — всё превратилось в мелкий песок. В кратком затишье после разрушительного столкновения Гонт внезапно направил палочку над головой и закричал: — Фините Инкантатем! Пятнадцать. Но в следующий миг его тело крутанулось, и Гонт рухнул на землю, оглушённый. Он попытался пробиться сквозь Антиаппарационный барьер и аппарировать. Однако… никакого Антиаппарационного барьера здесь и не было. Фините Гонта оказалось пустой тратой времени. Более того — это была ошибка. С его опытом и жестокостью для ветерана войны вроде Гарри было невозможно не воспользоваться таким промахом. Оглушённый болью, Гонт не успел среагировать. Из земли вырвались острые шипы, и он завыл от агонии, когда восемь из них пронзили его руки и ноги. Бицепсы, предплечья, бёдра и икры были насквозь пробиты, кости конечностей — раздроблены. Четырнадцать. Ослепляющая боль сковала его тело, и палочка выпала из руки. В бою двух хищников одной ошибки более чем достаточно, чтобы исход был решён. В бою двух безжалостных убийц одной секунды хватает, чтобы уничтожить другого. Теперь Гонт, обезумевший от боли, был насажен, словно жертва на алтаре копий, кровь текла багровыми потоками из изуродованного тела. Тринадцать. Подойдя ближе к умирающему противнику, Гарри взмахнул палочкой над его ранами, погружая его в стазис при помощи Стазис-заклинания. Двенадцать. Цель Гарри никогда не заключалась в том, чтобы убить Гонта этой ночью. Его целью было — захватить его. «Мы нашли пока только Дневник. Мы не знаем, сколько ещё Хоркруксов он создал. Мы не знаем, какие предметы он использовал и где их спрятал.» Он собирался разобрать его разум по кусочкам, слой за слоем, пока не останется ни одной нераскрытой тайны. В исходе этого боя он никогда не сомневался — в прошлой жизни, в своей последней битве с Волдемортом, Гарри в одиночку сражался против Тёмного Лорда и двух десятков его последователей одновременно. Он знал, что победит Волдеморта, но не ожидал, что их дуэль закончится так быстро. Он уже собирался мысленно досчитать до десяти, когда за пределами периметра, контролируемого тотемом Алы — богини Земли, — раздались характерные хлопки аппарации. Сначала их было немного — всего несколько авроров, находившихся в Министерстве на ночном дежурстве. Однако с каждой секундой хлопков становилось всё больше. С момента, когда Гарри выпустил первую Балисту по защитным чарам особняка Боунсов, и до появления первой волны авроров прошло всего двадцать секунд. Двадцать очень долгих секунд, за которые успела развернуться молниеносная дуэль между двумя невероятными волшебниками. Элемент внезапности был на стороне Гарри — его засада сразу поставила Гонта в невыгодное положение. Однако решающим стало именно его промах: попытка развеять несуществующий антиаппарационный сглаз и последующая попытка аппарировать — именно это и стало его гибелью. Чувство торжества от быстрой победы над Гонтом продлилось недолго — уже через несколько секунд более десяти авроров образовали вокруг Гарри разомкнутое кольцо, не подходя ближе чем на пятьдесят футов, но удерживая опасную дистанцию. — Стоять! Брось палочку! — выкрикнул один из авроров. Все остальные тут же навели на Гарри свои палочки; на их кончиках загорелся красный свет — явный признак того, что они готовы в любой момент выпустить залп Ступефаев.