Глава 49 — Проклятие проклятых (2)

Даже когда кольцо вокруг него начало сжиматься, Гарри слышал вдалеке характерные хлопки аппарации. К особняку семьи Боунс прибывало всё больше людей. После того как Волдеморт попытался убить Беллатрикс Блэк, атаковав Министерство магии, были приняты серьёзные меры безопасности. Прежде всего, всех сотрудников Министерства обязали пользоваться маггловским входом в метро, чтобы проходить через систему защиты Гибель Воров. Но одной из таких мер стало и обязательное правило для всех высокопоставленных служащих Министерства — особенно для Министра магии — делиться состоянием защитных чар своих домов с Авроратом. Амелия Боунс не забыла, сколько людей Волдеморт и его последователи убили прямо у них дома, да и никто не забыл, что семья Лонгботтомов вместе со своим сыном, Мальчиком-Который-Выжил, погибла бы в собственном доме, если бы не случайный визит Беллатрикс Блэк. Так что благодаря модифицированной версии Визжащих чар дежурные авроры были оповещены в ту же секунду, когда защитные контуры дома Боунс подверглись атаке. Когда авроры приближались, Гарри заметил, что примерно половина из них выглядела так, будто их выдернули прямо из постелей; один и вовсе был в сиреневой ночной шапочке. — Это последнее предупреждение! Считаю до пяти. Опусти палочку, или, клянусь Мерлином, я разнесу тебя на куски! — проорал один из авроров. Магический глаз и деревянная нога делали его личность безошибочно узнаваемой — перед Гарри стоял не кто иной, как Аластор Грозный Глаз Муди. — Раз! — рявкнул он. Но едва прозвучало первое число, как из его палочки вырвался луч ярко-оранжевого света — Взрывное заклятие, Конфринго. Ещё до того, как Гарри успел отреагировать, вокруг него сомкнулась сфера защитного синего света. Пихтовая палочка с сердцевиной из сердечной жилы дракона сработала сама, по собственной воле, защищая хозяина — словно пытаясь искупить свою прежнюю ошибку. — Старый ты ублюдок, а как же счёт от одного до пяти? — почти весело спросил Гарри, похлопывая по кобуре с пихтовой палочкой в знак благодарности. Грозный Глаз раздражённо цокнул языком, но отвечать не стал. Вместо этого он быстро воспользовался моментом, чтобы призвать бессознательное тело Амелии Боунс и утащить её подальше от опасности. Гарри не собирался ему мешать. Повернувшись к остальным аврорам, Муди сурово сказал: — Тяните время. В бой не вступать. Он слишком опасен. — Но, сэр, нас десять, а он один… — Если тебе так хочется расстаться с жизнью — проваливай домой и повесься, — прорычал Муди, смерив молодого аврора убийственным взглядом. Он своими глазами видел, как юноша перед ним почти два года назад победил Дамблдора во время Бирмингемской охоты. Аластор Муди славился жёсткостью и неуступчивостью в бою, но это вовсе не означало, что он был идиотом. Не было ни малейшего смысла бессмысленно бросать жизни, когда совсем скоро сюда прибудут новые авроры и члены Ордена Феникса. Нужно было лишь удерживать статус-кво до подхода подкреплений. Полминуты тянулись мучительно медленно. Напряжение в воздухе было таким плотным, словно десять авроров стояли не перед молодым человеком, а перед бешеным драконом. И тут произошло нечто неожиданное. Отвлечённый отрядом авроров, державших его на прицеле, Гарри всего на секунду отвёл взгляд от почти мёртвого Гонта. Именно в этот миг из земли поднялась стена грязи, сложившись куполом и полностью скрыв пронзённое и истекающее кровью тело Гонта. — Чёрт возьми! — выругался Гарри, осознав, что попал под клещевой удар: куполообразная стена грязи, укрывавшая Гонта, взорвалась наружу, осыпав его обломками, а с другой стороны авроры одновременно выпустили залп Оглушающих чар и Редукто, пытаясь воспользоваться его неудачей. В подобных ситуациях лучшим выходом было бы аппарировать в другую точку поля боя. Однако Тотем Алы, богини Земли, не делал различий между врагами и союзниками — в пределах его действия никто не мог использовать никакие способы телепортации. — …Да не может быть, — выдохнул один из авроров, на лице которого застыло неверие. Сжимая палочки в обеих руках, предполагаемый серийный убийца заморозил обломки с одной стороны заклинанием и одновременно остановил шквал чар мощными Щитовыми чарами с другой. Двойное колдовство. Авроры даже не слышали, что такое вообще возможно. Это ошеломляющее проявление мастерства и силы на мгновение погасило саму битву. Залп заклинаний авроров с шипением рассыпался о его щит, а обломки грязевой стены осели на землю, открывая того, кого она скрывала прежде. На этот раз ошарашены были не только авроры — даже сам Гарри вздрогнул: Гонт, который всего несколько мгновений назад лежал при смерти, с переломанными руками и ногами, истекая кровью, словно из прорванной плотины, теперь выглядел совершенно невредимым! — Что это за магия?.. — невольно пробормотал Гарри. За плечами у него было три магические войны, он сражался с таким количеством тёмных магов и ведьм, что давно сбился со счёта, но ничего подобного он не видел и даже не слышал. — Я бы хотел задать тот же вопрос. Я никогда не сталкивался с таким антиаппарационным заклинанием, — произнёс Гонт. — Кто ты? Хотя Гонт и подозреваемый серийный убийца стояли друг против друга в одиночку, десяти аврорам не покидало ощущение, будто они — стая бездомных псов, пытающихся влезть в схватку двух тигров. Единственным утешением было то, что, пока они наблюдали за этим противостоянием, к их стороне неуклонно стекались подкрепления. Появлялись авроры, члены Ордена Феникса и даже несколько репортёров. Новоприбывшие выглядели заспанными, одежда на них была кое-как наброшена, но вся усталость мгновенно исчезала с их лиц при виде разрушений перед ними. — Я знаю, что ты не охотишься за Министром. Твоя цель — я. Так почему ты пытаешься меня убить? — почти светски поинтересовался Гонт, полностью игнорируя всё увеличивающееся число волшебников и ведьм за спинами авроров. В ответ Гарри убрал пихтовую палочку обратно в кобуру и достал из внутреннего кармана куртки нечто небольшое. Это была палочка, не длиннее его указательного пальца. Под воздействием магии она начала расти, пока не достигла почти метра в высоту и толщины мужского предплечья. — Яви свой гнев и порази моих врагов. Ибо ты — Шанго, бог грома и бурь. Неистовство Ветра! Подул лёгкий ветерок. Это был не обычный бриз — он был насыщен магией, и Гонт первым уловил неладное. В ночной тишине раздались крики паники, когда прежде мягкое дуновение внезапно взметнуло в воздух тучи пыли. — Отступать! Бегом! — заорал Грозный Глаз, и авроры вместе с остальными членами Ордена Феникса начали пятиться прочь, словно стая крыс, спасающихся от наводнения. В разрушенном крыле особняка Боунс начал формироваться небольшой торнадо, поднимая в воздух целые куски обвалившихся стен, обломки мебели и всевозможный мусор. В самом центре вихря, в глазу бури, царила жуткая тишина. Такая абсолютная, что Гарри и Гонт, находившиеся внутри, не ощущали на себе ровным счётом ничего — даже их одежда не колыхалась. Увидев столь поразительное заклинание, Гонт недоверчиво выдохнул: — Что… это… за магия? Он всегда считал себя вершиной мира. Полагал, что знает о магии всё, что только возможно. Он раздвигал её пределы дальше, чем кто бы то ни было до него, но никогда не сталкивался с тем, что видел сейчас. Он был настолько заворожён этим зрелищем, что на мгновение даже забыл — пусть и всего на мгновение, — что человек напротив собирается его убить.

***

Когда Дамблдор посреди ночи получил сообщение Патронуса о том, что защитные чары дома Министра магии разрушены, он даже не стал переодеваться из пижамы. Ухватившись за хвост Фоукса, он вместе с фениксом вспыхнул светом и мгновенно перенёсся к особняку Боунс. Тот, кто прислал сообщение, не предупредил его о наличии неразрушимого антиаппарационного поля, способного блокировать даже телепортацию феникса. Дамблдор и Фоукс врезались в область, защищённую Тотемом Земли, и отскочили назад, словно теннисный мяч от стены. Испытывая головокружение и тошноту, он пошатываясь поднялся на ноги, сжимая в руке свою старую палочку времён юности. Но, увидев вдалеке наполовину разрушенный особняк и торнадо, продолжающий кромсать его, старый волшебник рванул вперёд с такой скоростью, что дал бы фору многим двадцатилетним. Подбежав ближе, он понял, что все волшебники и ведьмы на месте лишь беспомощно наблюдают за происходящим, не зная, что с этим делать. Всё, на что они были способны, — накладывать Щитовые чары, защищаясь от беснующейся бури. Это была сила, превосходящая разум. Именно из-за такой силы в прошлой жизни Гарри Поттера боялись целые государства и запрещали ему пересекать их границы.

***

Вырываясь из оцепенения, вызванного благоговейным ужасом, Гонт вперил в стоявшего перед ним мужчину напряжённый взгляд. Словно по негласной договорённости, они одновременно вскинули палочки и выкрикнули: — Дефодио! — Авада Кедавра! Заклинание Гарри было почти вдвое короче, и потому сорвалось с его губ на долю секунды раньше. Из-за этого Гонту пришлось резко нырнуть в сторону, уходя от удара, и его Смертельное проклятие ушло далеко мимо цели. Взбешённый тем, что его выставили посмешищем, Гонт взмахнул палочкой и снова заорал: — Авада Ке… Но он так и не успел закончить. Невербальное Отталкивающее проклятье, выпущенное Гарри, сбило его с ног и швырнуло прямо в стену вихря, окружавшую их со всех сторон. Из груди Гонта вырвался пронзительный крик агонии: при соприкосновении с торнадо его левую руку и часть туловища буквально срезало. Ветровой шторм, созданный Тотемом Ярости Ветра, был вовсе не обычным торнадо — воздух в нём был насыщен магией и остёр, словно бритва. Но оторванная рука Гонта восстановилась, словно по чуду, и Гарри внутренне выдохнул от изумления. Если он сам был одержим жаждой силы ради мести, то Гонт — стремлением к бессмертию. — Файндфайр! — хрипло взревел Гонт, и из его тисовой палочки вырвался гигантский змей из пламени. Чудовище издало оглушительный, шипяще-рычащий звук, и Гарри с ужасом увидел, как оно безумно разрастается. Проклятое пламя питается моим штормом… Заметив это, Гонт расхохотался во весь голос. Резко махнув палочкой, он направил демонический огонь на торнадо, пытаясь погасить его. Левая рука Гарри дёрнулась — пальцы сжались на рукояти Бузинной палочки. Пока Гонт был занят управлением Файндфайром, одного Смертельного проклятия было бы достаточно, и тот не смог бы увернуться. Но Гарри нужен был Гонт живым. Он не мог его убить. Сдержав вспышку убийственного импульса, Гарри глубоко вдохнул, заставляя себя успокоиться. Даже когда его ветровой шторм начал ослабевать, а демоническое пламя изменило форму, превращаясь из змея в гигантского дракона, он не дрогнул. Он опустил Бузинную палочку к левому боку, приняв стойку, будто собирался выхватить меч левой рукой — рукоятью этого воображаемого клинка была сама палочка. Смех Гонта оборвался, когда он почувствовал резкий всплеск магической ауры противника. — СДОХНИ! — завопил он, вонзая палочку в воздух в сторону Гарри. Рёв огненного дракона сотряс землю, когда тот ринулся к своей цели. Силуэт Гарри Поттера казался ничтожным на фоне ужасающего чудовища, заполнившего ночное небо проклятым пламенем. Как крошечная лодка в бушующем океане. Как свеча на ветру. Казалось, у него не было ни единого шанса. Но он не дрогнул. Его лицо было спокойным и бесстрашным, стойка — твёрдой и устойчивой. Глаза сияли силой, когда он выхватил свой «меч». — ДАО! Крохотный отблеск. Вспышка света. Печальный, протяжный крик. А затем мир раскололся надвое.

***

«Это вообще поединок волшебников?» — именно такая мысль одновременно промелькнула у всех наблюдателей, когда они смотрели на торнадо, возникшее из ниоткуда, и на гигантского дракона из демонического огня. Их потрясение вспыхнуло с новой силой, когда невидимый клинок внезапно рассёк пылающего дракона пополам, и ночную тьму разорвал тоскливый крик. Невидимое лезвие магии не остановилось на этом — оно продолжило свой путь, рассекая само небо, разводя облака в стороны, словно воды Красного моря. Но Файндфайр нельзя было погасить так просто. Потеря драконьей формы означала лишь то, что Гонт утратил контроль над заклинанием, а не то, что оно было развеяно. Осознав опасность, прежде чем демонический огонь инстинктивно бросился на них, Дамблдор выкрикнул: — В круг! Всем в круг! Палочки — в землю! Иначе мы все погибнем! Фините! Большинство собравшихся на месте были либо аврорами, либо членами Ордена Феникса — опытными волшебниками, и они тоже сразу поняли, что происходит. Следуя примеру Дамблдора, почти тридцать ведьм и волшебников одновременно вонзили палочки в землю и закричали: — Фините!

***

Когда из земли поднялись стены света и сомкнулись, запечатывая демоническое пламя, остаткам заклинания Файндфайр не оставалось ничего иного, кроме как рвануться вверх, пытаясь вырваться из ловушки. Однако прямо над ними находился Тотем Земных Оков — тотем Алы, Богини Земли, который Гарри заставил левитировать над особняком, блокируя любые виды магической телепортации. Предугадав, что произойдёт дальше, всего через несколько секунд после того, как он рассёк огненного дракона, Гарри вскинул палочку на всё ещё пребывающего в ошеломлении Гонта: — Круцио! Из горла Гонта вырвался вопль нечеловеческой боли. Он рухнул на землю, содрогаясь так, словно его било электрическим током. Даже когда его связь с Тотемом Земных Оков оборвалась и он почувствовал, как антиаппарационный эффект рассеивается, Гарри продолжал удерживать Круцио на его теле — до тех пор, пока у Гонта не пошла пена изо рта и он не потерял сознание. Однако едва тело Гонта обмякло, из него выплыл призрачный силуэт. Дамблдор и авроры всё ещё боролись с остатками Файндфайра, поэтому не заметили призрачную фигуру, выскользнувшую из тела Гонта. Его лицо, искажённое яростью, обратилось к Гарри: — Ты можешь быть силён. Возможно, ты — самый сильный волшебник, когда-либо живший. Но магия — это не только сила. И сила — это не только умение сражаться. — Звучит как оправдание проигравшего, — насмешливо ответил Гарри и взмахнул палочкой. Из Бузинной палочки вырвались дымчатые цепи и сомкнулись на руках, ногах и шее призрака Гонта. Это было заклинание, которое Гарри выучил в прошлой жизни специально для того, чтобы поймать душу Волдеморта, если тот попытается сбежать после уничтожения физического тела. Понимал ли Гонт предназначение этих дымных оков или просто смирился со своей участью — Гарри не знал. Но призрак неожиданно улыбнулся. Затем он заговорил на языке, которого Гарри не понимал. Однако будь здесь Беллатрикс, она бы узнала его — это был древнеегипетский. Наконец, речитатив прекратился, и на этот раз Гонт заговорил по-английски: — Кто смеётся последним — смеётся дольше всех. Я бессмертен. Меня невозможно уничтожить. Ты мог выиграть эту битву. Но войну выиграл я. Оставив после себя эти прощальные слова, призрачная тень Гонта начала рассыпаться на крошечные частицы света. Тяжёлое, тревожное чувство закралось в сердце Гарри. Были ли слова Гонта всего лишь бравадой побеждённого? Как он вообще сумел вырваться из Проклятия Связывания Души? Гарри не понимал, что происходит. Но словно по сигналу, его сердце болезненно сжалось, и он рухнул на колени. «Что за…?!» Это была его последняя связная мысль. Схватившись руками за грудь, Гарри повалился на бок, его тело судорожно дёргалось на земле. Несколько мгновений спустя его сердце остановилось, а тело перестало двигаться. Гарри Поттер был мёртв.