Глава 50 — Пророчество (2)

Благодаря информации, собранной Большеголовым, Гарри и Флёр знали примерное местонахождение обитателей особняка Боунсов. Заклинание выявления человеческого присутствия требовалось лишь затем, чтобы определить, в каких именно комнатах находился каждый из них. Когда чары были наложены, сквозь стены дома засветились силуэты четырёх человек. Понимая, что действовать нужно молниеносно — по расчётам Гарри, авроры могли прибыть примерно через полминуты после падения защитных чар, — Флёр не стала терять ни секунды. Сразу после заклинания она обратилась в свою анимагическую форму и взмыла в воздух, направившись прямиком к комнате, где спали родители Сьюзен Боунс. Опустившись на широкий подоконник, она быстро отменила превращение и невербально наложила Алохомору. Но стоило ей открыть окно и скользнуть в спальню, как она увидела, что Адриан и Хелен Боунс уже не спят — их палочки были направлены на неё с явной угрозой. «Землетрясения», вызванные обрушением защитных чар, оказались достаточно сильными, чтобы вырвать их из сна. — Кто вы такая? Что… — начал Адриан Боунс, но в следующий миг незваная гостья швырнула на пол какой-то предмет. Адриан Боунс не был бойцом, натренированным как авроры, — всего лишь рядовым сотрудником Отдела магического транспорта Министерства магии. И всё же он не был совсем уж беспомощным. — Протего! — крикнул он, и вокруг него и его жены вспыхнул голубоватый защитный купол. И это произошло как раз вовремя — потому что мгновение спустя предмет, брошенный на пол, вырос до размеров человека и ринулся на них. Из палочки Хелен вырвалось Редукто, и синий луч ударил бронзовую статую прямо в голову… но свет лишь бессильно зашипел по поверхности и исчез. Статуя ударила по щиту кулаком, и от её взрывной физической силы колени Адриана Боунса подогнулись. — Конфринго! — Экспульсо! — Бомбарда! Хелен выпалила одно смертоносное заклинание за другим, но бронзовая статуя была подобна неподвижному тарану — ни царапины, ни следа на её поверхности. — Я больше не выдержу! — услышала она напряжённый голос мужа. Он сжимал палочку обеими руками, лоб его уже блестел от пота, хотя прошло всего несколько секунд. Каждый раз, когда ожившая статуя обрушивала кулак на голубоватый щит, его лицо искажалось от боли. Раздался оглушительный грохот. И чета Боунсов, и сама Флёр вздрогнули, инстинктивно прикрываясь руками, когда окна спальни разлетелись вдребезги, а весь особняк содрогнулся, словно от землетрясения. Ощущение срочности захлестнуло Боунсов. Они поняли, что женщина-злоумышленница действует не одна и что её сообщник, скорее всего, уже напал на Амелию — всё-таки она была Министром магии. — Инкарцеро! — выкрикнула Хелен. Но тонкие магические путы, сорвавшиеся с её палочки, лопнули, словно гнилая нить, едва обвившись вокруг тела статуи. Вдалеке прогремел ещё один взрыв, и особняк снова содрогнулся до основания. Сквозь разбитое окно Хелен и Адриан с ужасом увидели, как другое крыло дома разлетается на части, будто внутри сдетонировала бомба. — Не обращай внимания на голема, бей её! — крикнул Адриан. Хелен тут же послала в Флёр Ступефай. Но Флёр стремительно отвела заклинание в сторону, и красный луч оставил небольшую вмятину в стене спальни. Отчаяние начало сжимать сердце Хелен — укрывшись за защитным куполом мужа, она метала одно атакующее заклинание за другим, но всё было бесполезно. Бронзовая статуя казалась неуязвимой для всего, что она использовала, а ведьма перед ней отражала и блокировала чары с таким мастерством, какое Хелен прежде видела лишь у участников дуэльных турниров. Но ощущение спешки охватило не только Боунсов. Флёр тоже начала нервничать — время шло, а отведённые тридцать секунд почти истекли. Приняв решение, она наложила одно из сильнейших заклинаний в своём арсенале. На глазах у потрясённой четы Боунсов её чары прорвали защиту, словно та была сделана из бумаги. Это было Проклятие Прорыва Щита. В следующее мгновение бронзовая рука статуи сомкнулась на горле Адриана Боунса болезненным захватом. — Адриан! — в панике закричала Хелен, направляя палочку на статую. — Релаш…! За последние два года Гарри вдолбил Флёр простую истину: куй железо, пока горячо; используй ошибку противника и добивай его. И то, что Хелен на миг отвела взгляд от Флёр, стало фатальной ошибкой. Не успев закончить заклинание, она получила Экспеллиармус прямо в грудь — палочка вылетела из её руки. Но даже взяв ситуацию под контроль, Флёр не стала медлить. Следом последовал Ступефай, и Хелен Боунс рухнула на пол без сознания. Мгновение спустя потерял сознание и её муж — удушающий захват бронзовой статуи погрузил его в темноту. Раздался глубокий гул, и поднялся ветер. Флёр повернулась к окну и как раз успела увидеть поразительную картину: мощный воздушный поток взревел, и в воздух внезапно взмыли целые куски разрушенных стен, обломки мебели и разбитая черепица с крыши. — Протего Эгис! — крикнула она, и вокруг неё, бронзовой статуи и лежащих на полу без сознания Боунсов сформировалась сфера голубого света. Это были самые сильные защитные чары, которые она знала. И она успела в последний миг. Почти сразу после этого оконные рамы вырвало из петель, а всю мебель в комнате с яростью потянуло наружу. — Mon Dieu… — вырвалось у Флёр потрясённым шёпотом. Именно в этот момент, наблюдая, как во дворе особняка из ниоткуда возникает смерч, Флёр наконец поняла, насколько велика пропасть между ней и Гарри. Во время Бирмингемской охоты она уже мельком видела его силу, когда его Огненный шторм испепелил часть леса Дин, но сейчас всё стало куда яснее. Теперь она понимала, почему Гарри порой был уверен в себе до самодовольства. В итоге ей оставалось быть лишь зрителем. Всё, что она могла сделать, — сидеть под защитой своих сильнейших чар и оберегать себя и родителей Сьюзен, наблюдая за схваткой двух богоподобных волшебников. Но, в отличие от прежнего, она больше не испытывала раздражения. Когда разница между людьми становится слишком велика, мысль о соперничестве исчезает сама собой, а желание догнать уступает место либо восхищению, либо зависти. В случае Флёр это было первое. На её губах появилась мягкая улыбка. Даже когда Гонт призвал демоническое пламя и показалось, что Гарри оказался в невыгодном положении, потому что проклятие Файндфайр подпитывалось его Штормом ветра, Флёр сохраняла спокойствие, ничуть не тревожась. А когда Дао-проклятие Гарри рассекло огненного дракона надвое и вместе с ним будто бы разрезало ночное небо, её сияющая улыбка красноречиво говорила о переполнявшем её восторге. Но когда она увидела, как Гарри рухнул на землю, а многочисленные авроры, рассеяв проклятое пламя, начали медленно сближаться, в её сердце закралось дурное предчувствие.

***

Истории о том, как люди умирают, а их дух покидает тело и, взмывая ввысь, видит всё происходящее внизу с высоты птичьего полёта, — Гарри смутно припоминал, что слышал о чём-то подобном по телевизору в детстве. Но даже тогда, во многом под влиянием дяди и тёти, он не придавал таким рассказам особого значения и давно о них забыл… до сегодняшнего дня. Испытывая явление выхода из тела на собственном опыте, он невольно вспомнил услышанное когда-то. Его дух медленно набирал высоту, устремляясь к небу. На миг он закрыл глаза. «Как всё дошло до этого?» Он уверенно громил Гонта. Во всех обменах ударами преимущество было на его стороне. Не имея ни малейшего представления о том, как работают тотемы Гарри и что они вообще собой представляют, Гонт с самого начала и до конца был загнан в угол. И всё же теперь именно Гарри умирал. Открыв глаза, он увидел, что авроры и члены Ордена Феникса уже рассеяли последние искры демонического огня Гонта и начали осторожно сближаться. Впереди всех двигался Дамблдор, также продвигаясь с осторожностью, крепко сжимая в руке рукоять своей палочки. И тут взгляд Гарри зацепился за металлический отблеск — лунный свет отражался от поверхности бронзовой статуи. — Флёр! Что ты делаешь?! Но она не могла его слышать. Никто не мог ни видеть, ни слышать его. Он не был ни тенью, ни призраком — лишь чистым духом, душой, покидающей этот мир. — Флёр! Флёр! — кричал он. Всё было напрасно. Более того, его тело продолжало подниматься всё выше, к небу. Не только он заметил её появление — другие волшебники и ведьмы, присутствовавшие на месте, тоже обратили на неё внимание. И это было неудивительно, когда ниоткуда появлялась молодая женщина с ожившей бронзовой статуей, державшей сестру и зятя Министра магии за горло. — Стоять! — закричали авроры и бросились окружать её. Но Флёр холодно сказала: — Ещё шаг — и они умрут. Дамблдор тоже повернулся к ней, с мрачным выражением в глазах. — Какова ваша цель? Почему вы напали на Министра? Почему вы берёте её семью в заложники? — спросил старый волшебник, и в его голосе прозвучала опасная сталь. От интонации Дамблдора по спине Флёр пробежал холодок. Тот добродушный и весёлый старик, каким он казался в школе, сейчас выглядел совершенно иным. Само его присутствие заставило её непроизвольно сглотнуть. И всё же она очистила разум и быстро вернула себе хладнокровие. «Преимущество на моей стороне,» — напомнила себе Флёр. Несмотря на то, что её окружали десятки авроров и членов Ордена Феникса, и несмотря на то, что у неё не было ни единого шанса победить кого-то вроде Дамблдора, она бесстрашно произнесла: — Я предупреждаю. Ещё шаг — и я их убью. Все вокруг замерли. Амелия Боунс уже потеряла большую часть своей семьи в войне десятилетней давности — их собственноручно убил Волдеморт. Никто не хотел стать ответственным за гибель её единственного оставшегося в живых родственника. По-прежнему окружённая эгидой защитных чар, с бронзовой статуей, сжимавшей без сознания Адриана и Хелен за горло, Флёр начала медленно двигаться к месту, где неподвижно лежало тело Гарри. Она нервно облизнула губы. — Ты либо безумна, либо у тебя по-настоящему стальные яйца, если ты думаешь, что мы позволим тебе вот так просто уйти, — прорычал Грозный Глаз и угрожающе взмахнул палочкой. — АЛАСТОР! — громовым голосом рявкнул Дамблдор, и потрёпанный жизнью аврор застыл на месте, словно испуганный олень. Он опустил палочку, не осмеливаясь сдвинуться ни на дюйм. Снова обратив внимание на Флёр, Дамблдор произнёс: — Ты и твой напарник много лет сеяли хаос, убив за это время множество людей — в том числе и невинных. Флёр остановилась и крепко сжала пальцы на рукояти палочки. Неожиданно она сняла защитные чары, оставив себя без всякой защиты. Мысленным Энервейтом она привела Хелен в сознание. Женщина начала задыхаться от паники — последним, что она помнила перед тем как потерять сознание, было то, как её мужа схватила бронзовая статуя, а теперь она очнулась сама в удушающем захвате, едва способном пропускать воздух. Она дёргалась, пиналась в пустоту, хрипела, плакала и отчаянно билась, пытаясь вырваться. Картина сестры Амелии Боунс, отчаянно борющейся за свою жизнь, заставила авроров и членов Ордена Феникса глубже понять истинную сущность Флёр. Даже Дамблдор умолк, наблюдая за ней с едва сдерживаемой яростью. — Я знаю, что у авроров есть устройства против портключей, — сказала Флёр, изо всех сил стараясь звучать уверенно и хладнокровно, продолжая идти к лежащему Гарри. — Бросьте их на землю. Не испытывайте меня. Одно неверное движение — и я сверну им шеи, как цыплятам. — Делайте, как она говорит, — произнёс Дамблдор, не отрывая от неё взгляда. Затем он добавил, обращаясь уже к ней: — Я не знаю, кто ты, но запомни мои слова, юная леди. Я найду тебя. Через год, через пять, через десять — не важно. Рано или поздно ты оступишься и совершишь ошибку. Я найду тебя и я остановлю тебя. — Если бы вы и Министерство магии были так же решительно настроены остановить Волдеморта и Пожирателей смерти, как вы настроены поймать меня, мне бы не пришлось убирать этот мусор за вас, — с ядом ответила Флёр. Министерство магии потратило тысячи галлеонов и даже дошло до того, что пожертвовало остатками своего достоинства, «признав», будто Фенрир Грейбек сбежал из тюрьмы исключительно ради того, чтобы поймать её во время Бирмингемской охоты. Если бы такая же хитрость и находчивость были направлены против Волдеморта и его Пожирателей смерти, страшного будущего Флёр никогда бы не случилось.

***

Наблюдая за тем, как Флёр со всех сторон окружена аврорами и членами Ордена Феникса, а напротив неё стоит Дамблдор, Гарри сходил с ума от тревоги. И именно в этот момент в его сознании всплыло Пророчество Смерти. «Мы не увидимся какое-то время. Но в будущем перед тобой встанет выбор. Вопрос жизни и смерти. Ты окажешься на распутье, Гарри Поттер. Если в тот момент ты решишь назвать моё имя, я отвечу тебе, и ты станешь моим Чемпионом, моим Посланником. Но если нет — я больше не буду искушать тебя. Ты будешь свободен. Свободен уйти в загробный мир, когда придёт твой час». «Я и представить не мог, что умру вот так.» Когда он впервые услышал Пророчество Смерти, он был уверен, что погибнет либо Флёр, либо Беллатрикс, и именно это заставит его обратиться за помощью к Смерти. Он знал о себе одно — он без колебаний отдал бы свою жизнь за их жизни. К тому же он был настолько уверен в собственной силе, что даже не допускал мысли о поражении в битве с Волдемортом. Но настоящее оказалось не таким, каким он его представлял. Погибли не Флёр и не Белла. Погиб он сам. Даже прокручивая в голове последние мгновения своей жизни, он всё ещё не понимал, что произошло, как, во имя всего сущего, Гонт сумел его убить. Впрочем, времени размышлять об этом у него уже не было. С обречённым вздохом он произнёс: — Смерть.

***

Его зрение померкло, и он оказался в месте, которое начинало казаться ему знакомым. Пространство кромешной тьмы. Ни света, ни запахов, ни звуков, ни ветра, ни единого живого существа. Лишь тьма. Пустота. — Ты назвал моё имя. Я говорила, что так и будет, — раздался у него над ухом холодноватый, но насмешливый голос, и по спине Гарри пробежал липкий холодный пот. — У меня ведь изначально не было выбора, верно? — с горечью произнёс Гарри. — Зачем играть со мной в эти игры? Зачем давать иллюзию свободы воли? Почему бы просто не заставить меня служить тебе с самого начала? — Но у тебя есть свобода воли. Это твой выбор — принять моё предложение или отказаться от него, — ответила Смерть, и насмешка исчезла из её голоса. — Это и есть свобода воли? — горько усмехнулся Гарри. — Это всё равно что приставить нож к горлу и сказать: «У тебя есть выбор. Отдай кошелёк — и останешься жив». Это не свобода. Меня вынуждают обстоятельства. Меня принуждают. Несмотря на то что Гарри прекрасно понимал: сущность, стоящая перед ним, способна прекратить его существование одной-единственной мыслью, он не смог сдержать переполнявшую его в тот момент обиду — эмоции взяли верх. В ответ на его обвинения Смерть сотворила в бескрайней тьме экран из света. На нём Гарри увидел, как, несмотря на десятки ведьм и волшебников, окруживших её со всех сторон, Флёр схватила его тело и его палочку, после чего аппарировала, уносясь прочь вместе с бронзовой статуей. — Твоя возлюбленная благополучно сбежала. Я ни к чему тебя не принуждаю, Гарри Поттер. Помни: это ты призвал меня, а не я тебя. В глубине души Гарри гадал, не показала ли ему Смерть всего лишь выдуманную картину, но он не осмелился озвучить свои сомнения. У него было стойкое ощущение, что Смерть вряд ли спокойно отнесётся к тому, что её назовут лжецом. В конце концов он спросил: — Ты сказала, что я стану твоим Посланником. Что это значит? — Ты станешь моим. Навечно. Пока во Вселенной существует жизнь, существует и Смерть. Пока существую я — будешь существовать и ты. Не в силах уйти дальше, навсегда связанный с ролью моего аватара, навсегда обязанный исполнять мою волю. — Твоим рабом, — подвёл итог Гарри. — Всё далеко не так ужасно, как ты это представляешь, — ответила Смерть, и Гарри снова показалось, что она насмехается над ним. — Ты не утратишь разум. Ты не станешь моей марионеткой. Пока ты исполняешь мою миссию, я не стану вмешиваться в остальные аспекты твоего существования. — Миссию? Какую ещё миссию? — Сохранять равновесие. Сохранять жизнь. Устранять всё, что противоречит естественному порядку вещей, — ответила Смерть, и Гарри лишился дара речи. — Тебе может казаться парадоксальным, что Смерть сохраняет жизнь, но задумайся хоть на мгновение, что произошло бы, если бы Смерти не существовало. Если бы ни одно живое существо никогда не умирало. Паразиты, животные, люди — всё живое размножалось бы бесконечно на протяжении миллиардов лет с момента зарождения этого мира. — Это и было твоей целью с самого начала, когда ты дала мне второй шанс на жизнь? — спросил Гарри. — Ты знала, что всё закончится именно так, независимо от того, чего я хочу? — Да, — ответила Смерть. — В тот момент, когда ты держал в руках все три Дара Смерти, ты стал моим. Гарри молчал, и Смерть продолжила: — Прошлое, настоящее, будущее — люди не способны мыслить вне этих рамок. Такова ваша природа. Но я держу в своих руках прошлое, настоящее и будущее одновременно. Я вижу день твоего рождения, нынешний миг и день твоих похорон в один и тот же момент. Время — всего лишь концепция, созданная людьми. Я нахожусь вне времени. Я вечна. А вечность невозможно измерить. — Но отвечая на твой первый вопрос: после того как я дала тебе и маленькой вейле второй шанс на жизнь, мне больше не нужно было ничего делать, чтобы направить тебя к роли моего Посланника. С самого начала я знала, что ты найдёшь людей, которых назовёшь своей семьёй. Я знала, что ты влюбишься в девушку, которую я привела в твою жизнь. Я знала, что ты полюбишь свою вторую жизнь и не сможешь вынести расставания с теми, кого любишь. Я знала, что ты обменяешь вечность на возможность прожить остаток своей человеческой жизни рядом с ними. Ты именно такой человек. Ты никогда не желал силы, богатства, славы, власти или бессмертия. Всё, чего ты когда-либо хотел, — это семья и близость. Прошло несколько мгновений тишины, прежде чем Гарри задал следующий вопрос — уже совсем иной: — Как я умер? Я победил Волдеморта. Я даже пытал его до потери сознания и захватил его душу. Как он вырвался из моего заклятия? Как он убил меня? — Это было Проклятие Проклятых, — сказала Смерть. — Некромантическая, жертвенная магия, зародившаяся в Древнем Египте около четырёх тысяч лет назад. Пожертвовав собственной жизнью, он утащил тебя с собой в могилу. Гарри онемел. — Именно это Проклятие Проклятых, по сути, и стало основной причиной появления хоркруксов. Человек, известный в истории как Герпий Злостный, стал первым человеком, сумевшим расколоть свою душу. Он создал первый Хоркрукс с единственной целью — получить возможность накладывать Проклятие Проклятых более одного раза, чтобы убить врага, превосходящего его по силе. Это был фрагмент истории, о котором Гарри никогда прежде не слышал. Впрочем, даже сами сведения о хоркруксах были почти недоступны и невероятно трудны для поиска. Но, с другой стороны, Волдеморт всегда был одержим некромантией — свой первый Хоркрукс он создал в шестнадцать лет. Остальные Хоркруксы, инферналы в пещере, ритуал воскрешения… одного воспоминания об этом было достаточно, чтобы по коже побежали мурашки. — Как же мне тогда с ним справиться? — беспомощно спросил Гарри. — Если он такой же, как в моей прошлой жизни, значит, у него ещё шесть возможностей наложить Проклятие Проклятых. Даже если он вернётся и снова загонит Волдеморта в угол, сколько бы сильнее он ни был, Волдеморт вновь утащит его с собой в могилу. Как ни посмотри — выхода не было. — Волдеморт этого мира создал лишь один хоркрукс — дневник, который до сих пор находится у тебя, — сказала Смерть, мимоходом раскрывая тайну, которую Гарри, Беллатрикс и Флёр безуспешно пытались разгадать на протяжении нескольких лет. — Кроме того, когда ты станешь моим Посланником, магия, связанная с душой, перестанет на тебя воздействовать. На некоторое время воцарилась тишина — Гарри погрузился в глубокие раздумья. Спустя какое-то время он открыл рот, намереваясь задать ещё несколько вопросов — например, где сейчас находится Волдеморт или как он вообще узнал об этом древнем проклятии, — но Смерть не дала ему такой возможности. Вместо этого она внезапно произнесла: — Я ответила на твои вопросы. Теперь пришло время тебе дать ответ, Гарри Поттер. Что ты выберешь? Уйдёшь ли ты в загробный мир… или продолжишь существовать как мой аватар, как Посланник Смерти в мире смертных? Выбери свою судьбу.