Глава 51 — Его выбор

— Выбери свою судьбу. Эти слова вновь и вновь отдавались у него в голове. Ему никогда прежде не давали возможности выбирать собственную судьбу. Пророчество определило ход его первой жизни, а во второй Смерть переродила его, даже не спросив согласия — Гарри не хотел жить во второй раз. По крайней мере, поначалу. «Как же мы, люди, ничтожны,» — подумал он. — «Миллионы умирают каждый год. Многие из нас даже не знают, есть ли что-то после смерти. Мы не знаем, откуда пришли и куда уйдём, когда всё закончится. Наша жизнь мимолётна — лишь краткий миг в реке времени.» Смерть не тревожила его и не пыталась торопить с решением. Она бесшумно скользила вокруг, терпеливо ожидая ответа. «И вдобавок ко всему мы даже как личности не уникальны, не так ли? Есть больше чем один Гарри Поттер. Есть больше чем одна Земля. Больше одного измерения, больше одной Вселенной.» Размышляя обо всём этом, Гарри не мог не задать себе вопрос: «Почему?» «Почему кто-то вроде Смерти вообще обратил внимание на кого-то вроде него? Потому что он сильнее большинства ныне живущих волшебников? В бесчисленных параллельных вселенных наверняка существовали версии Гарри Поттера, куда более могущественные, чем он сам. Даже в истории магического мира хватало легенд о людях, способных на куда более впечатляющие вещи. О таких, как Мерлин, Моргана, Цирцея… …даже некоторые из так называемых богов, чьими силами он пользовался через свои тотемы, считались некогда столь же могущественными. Считалось также, что олимпийские и асгардские боги из маггловских мифов были не более чем волшебниками и ведьмами.» «А раз Смерть не была скована ни временем, ни пространством, она могла выбрать кого угодно — из любой эпохи.» «Почему Смерть выбрала именно меня? Почему она так упорно хочет сделать меня своим эмиссаром?» «Смерть дала ему второй шанс на жизнь и даже изогнула законы природы, вернув одну девушку назад во времени исключительно ради того, чтобы он привязался к своей новой жизни. Зачем заходить так далеко ради него — простого человека?» Когда Гарри поднял голову, в его глазах горела решимость. — Ты хочешь, чтобы я стал твоим Эмиссаром? Я не против. Однако, — Гарри сделал ударение на последнем слове, — нужно быть безумцем, чтобы связать себя с тобой на вечность. Температура вокруг резко упала, и рядом с его лицом раздался скрипучий, ледяной голос Смерти: — Ты пытаешься торговаться со Смертью? У Гарри ёкнуло сердце. Но затем бесплотный голос разразился смехом. Этот жуткий хохот заставил кожу покрыться мурашками. — Смертный торгуется со Смертью, словно на базаре. Как забавно! Я не смеялась так целую вечность. Два ледяных костлявых пальца ухватили его за подбородок, и Гарри не нашёл в себе сил даже попытаться сопротивляться. — Ты — крошечная душа с крошечной планеты, из крошечной солнечной системы, из галактики, которая едва вышла из пелёнок. Одна из бесчисленных галактик в одном из бесчисленных измерений. Что заставляет тебя думать, что ты вправе стоять здесь и вести со мной переговоры? Стиснув зубы, Гарри собрался с духом. Последствия его игры могли оказаться катастрофическими, но если уж ему всё равно грозило вечное проклятие, он предпочитал принять его на собственных условиях. — Ты сама это сказала. Я всего лишь ничтожный человек с крошечной планеты, из одного из бесчисленных альтернативных измерений. Но из всех волшебников и ведьм, что когда-либо существовали или ещё будут существовать, из всех живых существ бесчисленных миров — ТЫ выбрала МЕНЯ. Ты вложилась в меня. Ты дала мне второй шанс на жизнь и даже изменила судьбу миллионов людей просто потому, что хотела меня. Я не ничтожен. Ты выбрала меня. Значит, у меня есть ценность. Вот моя квалификация. Когда ледяные костлявые пальцы отпустили его подбородок, Гарри с облегчением выдохнул. — Я не ошиблась, выбрав тебя, Гарри Поттер, — сказала Смерть, и — неужели ему показалось? — в её голосе прозвучал оттенок восхищения. — Назови свои условия. — Я стану твоим Эмиссаром лишь на одну жизнь, — сказал Гарри и тут же поспешно добавил, опасаясь, что Смерть откажет ему сразу: — Обменять несколько десятков лет на вечность — нечестная сделка. Совсем нечестная. Даже если бы я сейчас не вернулся и решил уйти в загробный мир, спустя время я всё равно встретился бы со своими близкими. Думаю, одна жизнь — это справедливо. Это… — Три! — оборвала его Смерть. — Большинство людей не получают и второго шанса на жизнь, не говоря уже о третьем, как у тебя. Ты должен мне три жизни. — …три, но этот мир входит в их число. В конце концов, Волдеморт ещё далеко не исчез, так что работы у меня хватает, — ответил Гарри. На лучший результат он и надеяться не мог, поэтому принял компромисс. Испытывать удачу дальше он не осмелился. Смерть не ответила сразу, и Гарри начал внутренне нервничать. Не зашёл ли он слишком далеко? — Да будет так. Но у меня тоже есть условия: ты не сможешь покинуть мир, пока не выполнишь мою миссию и не восстановишь равновесие. Даже если в процессе ты умрёшь тысячу раз, я буду возвращать тебя каждый раз… — Звучит справедливо… — начал Гарри, но Смерть ещё не закончила перечислять условия. — …НО! Каждый раз, когда тебя убьют и мне придётся вернуть тебя обратно, ты будешь должен мне ещё одну человеческую жизнь служения. Жизнь за жизнь. Это мои окончательные условия. Не обсуждается. Принимай или отказывайся. Гарри глубоко вдохнул и сказал: — Я принимаю. Я согласен.

***

Разговор со Смертью, наполненный напряжением и страхом вечного проклятия, по его ощущениям длился бесконечно долго. Но когда Гарри вновь пришёл в себя, он как раз успел услышать знакомый резкий хлопок аппарации. С трудом приоткрыв глаза, он обнаружил, что лежит на окраине леса, на покрытой росой траве. Была ночь. — Мы почти на месте, держись, ’Арри! — раздался голос рядом. Этот сладкий тембр и мягкое проглатывание согласной Г делали его безошибочно узнаваемым. — Флёр… — выдохнул он, зовя её по имени. — Слава Мерлину, ты в порядке, — сказала она, опускаясь рядом на колени, чтобы проверить его состояние. — Я видела, как ты упал, а потом к тебе пошли авроры и Дамблдор, и я не понимала, что происходит, я подумала самое страшное, я так за тебя испугалась, и я… — она начала сбивчиво говорить, но он, пусть и с трудом, поднялся и крепко обнял её. — Я в порядке. Всё хорошо, — прошептал он, зарываясь лицом в её волосы и прижимаясь к её шее. Облегчение захлестнуло её, и когда адреналин начал уходить, всё её тело затряслось. Одно воспоминание о том моменте, когда ей пришлось столкнуться с разъярённым Дамблдором, несколькими десятками авроров и членами Ордена Феникса, заставляло её непроизвольно дрожать. — Я рад, что взял тебя с собой, — пробормотал Гарри, успокаивающе поглаживая её по спине и нежно касаясь затылка. — Ты сегодня спасла мне задницу. Опять. Она невольно хихикнула и крепче прижалась к нему. — Разве не рыцарь должен спасать даму в беде? Когда это сценарий так перевернулся? — пробормотала она, и Гарри рассмеялся. В конце концов они разомкнули объятия, но Гарри всё ещё держал её за руку, не отводя взгляда от её глаз. Для Флёр всё выглядело так, будто он просто потерял сознание. Она не знала, насколько близки они были к тому, чтобы больше никогда не увидеться. Она не знала, что он только что столкнулся с одной из самых могущественных сил во Вселенной и что, по сути, он умер. В итоге он не смог сдержать потребность в близости и снова обнял её. Хотя он ничего не сказал, Флёр чувствовала, какие бурные эмоции переполняют его. Лишь спустя долгое время он наконец отпустил её. — Нам нужно как можно скорее вернуться в ’Огвартс, — сказала Флёр через некоторое время и поднялась, помогая ему встать. — Завтра всю страну накроет хаос. Нам стоит залечь на дно и не привлекать к себе никакого внимания. — Да. Пока Флёр взмахом палочки снимала все чары трансфигурации, которыми они меняли внешность, Гарри с заворожённостью наблюдал, как её короткие волосы становятся длиннее талии и приобретают серебристо-золотой оттенок, карие глаза — младенчески-голубой цвет, губы — более полные и алые, скулы и линия челюсти — более чёткие, а ресницы — длиннее и гуще. Он уже привык быть рядом с кем-то настолько красивым, как она, но всё равно бывали моменты, когда её красота буквально лишала его дыхания. Но когда он наклонился, чтобы поцеловать её, её ладонь накрыла его рот, и она недовольно посмотрела на него. — Если ты хочешь меня поцеловать, для начала верни себе своё лицо! Ни за что не стану целоваться с тобой, пока ты выглядишь как кто-то другой! Он неловко усмехнулся и развеял собственную маскировку. Он так увлёкся её чарами, что совсем забыл: сам он тоже выглядел не как обычно. Однако после этого он больше не пытался её поцеловать. Он чувствовал слабость и едва держался на ногах. Опираясь на плечо Флёр, они медленно направились в сторону Хогсмида. Они собирались воспользоваться тайным ходом, ведущим к зеркалу в коридоре четвёртого этажа, чтобы незаметно вернуться в школу.

***

Как и предсказывала Флёр, на следующий день воцарился настоящий бедлам. В отличие от событий в лесу Дин во время Бирмингемской охоты, на этот раз Министерству магии было невозможно скрыть произошедшее — слишком много людей стало свидетелями. Первая полоса Ежедневного пророка была целиком занята огромной движущейся фотографией, на которой торнадо, возникший из ниоткуда, крушил особняк Боунс, а проклятие Адского огня принимало облик исполинского дракона. Вся вторая полоса тоже была занята снимком — невидимый клинок рассекал огненного дракона надвое, раздвигая облачное ночное небо, словно воды Красного моря. Автор статьи с поразительной подробностью описывал столкновение таинственного нападавшего с бывшим любовником Министра магии. Сначала общественность склонялась к мысли, что целью нападения была Амелия Боунс, но когда нападавший даже не попытался помешать аврорам спасти её, стало ясно: настоящей целью с самого начала был её возлюбленный. — Прости, я не смогла забрать и твои тотемы, — извинилась Флёр, когда увидела в статье упоминание о «мистических деревянных столбах, покрытых древними рунами», которые авроры нашли на месте происшествия. — Я смогла взять только твою палочку. Ситуация была слишком опасной, я не была уверена, что мы вообще сумеем выбраться. — Не переживай. Я вырежу новый комплект, — спокойно ответил Гарри. — Это не проблема. Основные тотемы находятся в Блэкторне. Те, что я носил с собой, скорее выполняют роль антенны. Эти переносные тотемы вырезать куда проще, мне не нужно вписывать в них всю мифологию богов целиком, — сказал Гарри и ободряюще сжал её ладонь. — Но что, если они выяснят, кто ты на самом деле? Что, если раскроют секрет твоих сил? — с тревогой спросила она. Гарри откусил большой кусок тарталетки и медленно зажевал, смакуя сладкий вкус. — Самое забавное в том, что чем больше они знают, тем сильнее становится моя шаманская магия, — с усмешкой сказал он, прежде чем откусить ещё кусок яблочного тарта. Заметив сомнение в её взгляде, он пояснил: — Ты когда-нибудь задумывалась, как вообще работают мои тотемы? Как мне удаётся творить такую мощную магию, заимствуя силу богов? И существуют ли боги вообще? Белла, например, явно не верит в их существование. — Я… честно говоря, понятия не имею, — призналась Флёр, осознав, что никогда всерьёз не задумывалась о природе шаманской магии Гарри. — Если совсем просто — это игра воображения. — Ты издеваешься надо мной. — Я серьёзен, — сказал Гарри и тихо рассмеялся, увидев её реакцию. — Боги — те самые, о которых пишут в мифах, — ну, в буквальном смысле не существуют. Зато духи вполне реальны и могут быть очень могущественными. Помнишь, как мы пытались найти способ избавиться от Проклятья, преследующего должность преподавателя ЗОТИ? Тогда Белла нашла в Отделе Тайн книгу, где говорилось о попытках волшебников искусственно создать полтергейстов. — Помню, это же закончилось неудачей, да? Полтергейсты вроде Пивза нельзя создать искусственно. Они возникают сами по себе в местах, наполненных негативными эмоциями и чувствами. Но при чём тут твой шаманизм? — спросила она, всё ещё не улавливая связи. — Боги — духи, чьей силой я пользуюсь через тотемы, — появились примерно так же. Если негативных эмоций и чувств нескольких сотен учеников хватило, чтобы породить такого полтергейста, как Пивз, то представь, что может родиться из воображения, веры и почитания миллионов людей. Глаза Флёр расширились от удивления. — Один из богов, которым я поклоняюсь, в прошлом был реальным человеком. Например, Шанго, бог грома и бурь, несколько тысяч лет назад действительно жил — он был одним из предков народа йоруба в Нигерии, в Африке. Но вера людей, поклонение ему, их воображение и убеждённость в его силе даже после смерти породили духа, который унаследовал его черты и усилил их. И чем крепче становилась вера, тем сильнее становился и сам дух. Конечно, есть и такие духи, что родились исключительно из человеческого воображения. Она не знала, что на это сказать. Современные теоретики магии, создатели заклинаний, мастера алхимии и чар придерживались мнения, что, хотя магия и выглядит силой, лишённой логики и разума, на самом деле у неё есть собственные законы, своя внутренняя логика. Как будущая мастерица чар, Флёр прекрасно знала эти теории и верила в них. То, о чём говорил сейчас Гарри, подрывало значительную часть её убеждений и знаний. — Волшебники и ведьмы, рождённые в Европе, с трудом верят в существование Бога или богов в традиционном смысле слова, потому что своими глазами видели лицемерие церкви, её жестокость и жадность в прошлом. Есть даже такие, кто до сих пор жив и лично пережил охоту на ведьм двести или триста лет назад… — продолжил Гарри. — Мы живём в агностическом обществе. Но в других регионах мира всё иначе. Есть страны, где существование богов и существ, превосходящих людей по силе, считается само собой разумеющимся. Это не предмет споров — это естественная часть жизни. Если негатив нескольких сотен учеников смог породить Пивза, то нетрудно представить, что может создать непоколебимая вера миллионов людей за тысячи лет. Увидев, что она по-прежнему молчит, Гарри продолжил: — Иначе говоря, чем больше людей признают их существование, тем могущественнее становятся эти духи. Невыразимцы сейчас наверняка будут в восторге, изучая мои тотемы и происхождение моей магии, и я уверен, что многие учёные уже соревнуются, кто первым опубликует результаты исследований. Но, по сути, для меня их деятельность ничем не отличается от апостолов, проповедующих и распространяющих имена своих богов, — сказал он с ухмылкой. — Но если все узнают, как стать шаманом, как ты, разве ты не потеряешь своё преимущество? — спустя некоторое время спросила Флёр. — Ну, ты же знаешь, как стать шаманом: нужно всего лишь поверить. — Он выделил это слово. — Сможешь? Сможешь ли ты всем сердцем поверить, что они существуют, что они разумны, что у них есть собственная воля и собственная личность? — …Не думаю, что смогу, — честно призналась она. Для человека, который никогда ни во что не верил, было почти невозможно вдруг начать верить в духов, почитаемых людьми где-то на другом конце света, духов, с которыми он не чувствовал связи и которых не понимал. — Вот и ответ, — самодовольно сказал Гарри и вновь принялся жадно поглощать завтрак. Вероятно, из-за того, что прошлой ночью он умер, его одолевал зверский голод. Ещё один шанс на жизнь заставлял его ценить простые вещи куда сильнее, чем раньше. — Но как ты сам стал шаманом? Как ты смог поверить в этих духов? Ты ведь родился в Европе, как и я, разве нет? Гарри на мгновение перестал есть и задумчиво хмыкнул, тщательно подбирая слова перед ответом. — Когда ты на самом дне отчаяния, ты готов на что угодно, лишь бы выбраться. На что угодно — ради спасения… или ради мести. В такой момент даже сделка с Дьяволом не кажется плохой идеей. Те дни… — он слегка поморщился. — Я предпочёл бы их не вспоминать. Это был самый тёмный период моей жизни. Люди, которых я считал своей семьёй, были убиты. Мои друзья тоже погибли. Даже мои боевые товарищи пали во время нашей второй войны с Волдемортом. В конце концов мне удалось его убить, но при этом погибли Кингсли, Флитвик и Макгонагалл. А я сам остался калекой — Волдеморт отнял у меня правую руку по самое плечо. Так я и стал левшой. Он снова замолчал, словно погрузившись в воспоминания. — После этого я покинул Британию. Мне больше незачем было там оставаться. У меня не осталось ни семьи, ни друзей. У меня не было дома, не было любимой. Я был совершенно один. Терять мне уже было нечего, и я начал путешествовать по миру, разыскивая тень Волдеморта — я знал, что он не умер окончательно: я видел, как его призрак поднялся из мёртвого тела и исчез. Я объехал весь свет. Тогда меня держала на ногах только жажда мести. Я сбился со счёта, сколько тёмных волшебников и ведьм я убил. Обо мне говорил весь магический мир. На меня смотрели так, будто я стал новым Дамблдором. Более жестоким и беспощадным Дамблдором, одержимым истреблением тёмных магов. Но в конце концов я оказался в Нигерии. Именно там я впервые соприкоснулся с духами. А дальше — уже история. — Эй, ну давай, не останавливайся! — заскулила она, потянув его за рукав. — Я хочу услышать продолжение! А ещё лучше — почему бы тебе не показать мне свои воспоминания? Что было потом? Как прошла последняя война с Волдемортом? Ты же говорил, что она была сопоставима с войной Гриндевальда сороковых годов. Я хочу знать больше! — Не-а, — сказал он и легонько щёлкнул её по лбу. А потом, ухмыляясь, сменил тему: — Зато я не могу дождаться, когда в следующий раз увижу лицо Беллы. Она ведь утверждала, что шаманизм — это обман, а шаманы — сборище бесполезных шарлатанов, выманивающих у людей деньги. Хочу посмотреть, что она скажет теперь.