Глава 53 — Интерлюдия

С редким для него выражением сосредоточенности на лице Гарри медленно, по капле, вливал из флакона желчь броненосца в кипящий котёл. Зелье Остроумия не относилось к сложным в приготовлении, но требовало предельного внимания и точного чувства времени. Нужно было всего лишь несколько раз чередовать добавление нарезанного корня имбиря и желчи броненосца, пока зелье не сменит цвет. «В каком-то смысле зельеварение не намного сложнее готовки — если, конечно, рядом нет переросшей летучей мыши, которая только и ждёт, чтобы ткнуть меня носом в ошибку,» — подумал Гарри. Хотя однокурсники Гарри так и не успели на собственной шкуре узнать, каким мелочным и отвратительным преподавателем мог быть Северус Снейп — Флёр убила его ещё в самом начале первого курса, — ученики пятого курса и старше полностью разделяли чувства Гарри. Они не могли быть счастливее от того, что зельеварение теперь ведёт Гораций Слагхорн, а не Снейп. Первые три года учёбы Гарри были мучительно скучными с точки зрения школьных предметов, но, начав четвёртый курс, он неожиданно почувствовал себя куда более вовлечённым. В заклинаниях он по-прежнему шёл играючи, но с теорией всё было иначе. Постепенно он начал ощущать необходимость повторять материал: теория, которую проходили на уроках, больше не хранилась у него в памяти — всё-таки с тех пор, как он в последний раз учился, прошло несколько десятилетий. Поэтому на таких занятиях, как зельеварение, астрономия и им подобных, Гарри теперь учился наравне с остальными. Сейчас он сидел в библиотеке, заранее читая про зелье, которое им предстояло изучать на следующей неделе — Костерост, — когда Флёр уронила рюкзак на стол и плюхнулась на стул рядом с ним. — Тяжёлый день? — спросил он, на мгновение откладывая книгу. — Флитвик стал безжалостным, — простонала она, уронив голову на стол и наслаждаясь прохладой его поверхности на разгорячённом лбу. — И что он выкинул на этот раз? — с улыбкой поинтересовался Гарри. Крошечный профессор, казалось, получал особое удовольствие, издеваясь над Флёр заданиями — каждое сложнее предыдущего. — Это новое задание просто невозможно, — раздражённо сказала она. — Мне нужно зачаровать музыкальную шкатулку так, чтобы она реагировала на словесные команды и играла любую песню — по выбору — из десяти. — Только не говори, что тебе ещё и сами песни нужно записывать заклинанием… — протянул Гарри. — Упаси Мерлин, нет. Я могу просто взять фонограф и диск с десятью песнями. Но мне всё равно нужно наложить три заклинания: одно — чтобы распознавать словесную команду, второе — чтобы оживить фонограф, и третье — чтобы определять, какая песня играет, и выбирать нужную. Первые два — не проблема: модифицированный вариант Протеевых чар подойдёт для реакции на команду, а Анимационное заклинание справится с фонографом. Но я не знаю ни одного заклинания, которое могло бы распознавать и выбирать песню, и не представляю, как связать его с Протеевыми чарами. Флитвик что, ожидает, что я создам новое заклинание? — Это уже немного за пределами моей компетенции, — усмехнулся Гарри. Несмотря на то что в боевой магии он достиг вершины, тонкая работа с чарами никогда не была его сильной стороной. — Немного, — признала Флёр и слабо улыбнулась. — Может, попросишь Беллу помочь? Он ведь не говорил, что всё обязательно делать в одиночку? — Она в прошлый раз, когда мы говорили через зеркала, звучала очень занятой, разве нет? — покачала головой Флёр. — Я не хочу дёргать её из-за школьных заданий. К тому же, если я хочу стать хорошей чародейкой, я не могу всё время полагаться на других, верно? — Справедливо, — согласился Гарри. Поскольку у Флёр шёл седьмой курс, ей нужно было определиться с дальнейшим путём. Как будущей Мастерицы чар, перед ней лежали четыре варианта — четыре профессии: 1. Мастер дуэлей — именно этот путь в юности выбрал Филиус Флитвик. Для него было необходимо в совершенстве владеть боевыми чарами, дуэльными техниками, проклятиями и обладать глубокими знаниями по Защите от Тёмных искусств. Обязательными считались развитое боевое чутьё, острые рефлексы, природный талант к сражениям, бесстрашие и хорошая физическая форма. 2. Разрушитель проклятий — специализация, сосредоточенная на снятии проклятий, а также на наложении и разрушении охранных чар. В Гринготтсе для этой профессии всегда находились свободные места… и не без причины. Некоторые разрушители проклятий просто не доживали до пенсии. Кроме того, большую часть года — девять, а то и десять месяцев — они проводили вдали от семьи. Работа была прибыльной, но столь же опасной. В этой сфере люди либо меняли профессию спустя несколько лет — чаще всего после свадьбы и рождения первого ребёнка, — либо погибали. Почти никто не оставался разрушителем проклятий до пенсионного возраста. 3. Создатель заклинаний — как ясно из названия, мастера чар, выбравшие это направление, сосредотачивались на создании новых заклинаний. Одних лишь усердных занятий здесь было недостаточно: столь же важны были талант и воображение. Работа считалась гибкой и интересной, но оплачивалась хуже, чем труд разрушителя проклятий. К тому же создание заклинаний нельзя было назвать полностью безопасным. Хотя смертельные инциденты случались нечасто, они всё же происходили — и потому новость о том, что очередной создатель заклинаний погиб во время неудачного эксперимента, редко вызывала удивление. 4. Чаротворец — специализация, связанная с созданием и восстановлением магических артефактов. Во всём магическом мире это была самая желанная профессия для Мастера чар. Сертифицированных и опытных чаротворцев глубоко уважали и щедро оплачивали их труд. Проблема заключалась в том, что путь к этой профессии требовал обширных знаний древних рун, небоевых чар и охранных заклинаний, а также периодического погружения в создание заклинаний. Если работа разрушителя проклятий или создателя заклинаний была эквивалентна степени магистра чар, то становление чаротворцем походило на получение докторской степени. Конечной целью Флёр было стать чаротворцем. Путь к этому, мягко говоря, не обещал быть лёгким, но она не падала духом — ведь кто-то очень близкий ей уже сумел пройти его до конца: Беллатрикс Блэк. Она была известной создательницей заклинаний и чаротворцем, автором десятков проклятий, охранных заклинаний и нескольких магических артефактов. К примеру, последнее изобретение Беллы — переносное анти-портключевое устройство — представляло собой чрезвычайно сложный артефакт, который доставил Гарри и Флёр немало проблем во время Бирмингемской охоты. Из-за него они едва не угодили в руки авроров. Осознание того, что Беллатрикс сумела стать чаротворцем, придавало Флёр смелости и каждый день подталкивало её работать ещё усерднее.

***

Это были вторые выходные ноября. Поскольку все уже привыкли к тому, что по выходным они «исчезают» — ни у кого из соседей по дому не возникало сомнений, чем именно занимаются эти двое влюблённых, — Гарри и Флёр даже не стали утруждать себя поиском оправданий и просто пропали с радаров. Среди друзей Гарри утвердилось общее мнение, что, скорее всего, они запираются в каком-нибудь тайном заброшенном классе или в чулане для мётел и там занимаются всякими непристойностями. На самом деле они были не так уж далеки от истины; просто вместо того, чтобы ютиться в пыльном чулане или в пустом классе, устроившись на жёстком и неудобном столе, Гарри и Флёр обычно проводили время в Выручай-комнате или в Блэкторне, когда им требовалось больше уединения. Однако на этот раз всё пошло не совсем так, как обычно. Как и всегда, Гарри сделал большой глоток Зелья Старения — его должно было хватить как минимум на четыре часа, — но в тот самый миг, когда он проглотил зелье, его лицо резко побледнело. Он вскочил с кровати, вылетел из спальни и бросился в ванную. Поражённая неожиданным поворотом событий, Флёр резко села и поспешила за ним. Она успела как раз вовремя, чтобы услышать, как его жестоко выворачивает над унитазом. — Что случилось, ’Арри?! Что произошло?! — в отчаянии воскликнула она, на мгновение растерявшись. В горле у неё встал ком, и её саму чуть не вырвало от накатившей тошноты. Но она задержала дыхание, взяла себя в руки и быстро направилась к шкафчику под большим зеркалом. Порывшись внутри, она вытащила безоар — любой уважающий себя взрослый волшебник или волшебница держал запас безоаров в домашней аптечке. Они стоили недорого и были чрезвычайно эффективны против самых разных ядов. Безоары были такой же необходимой вещью в доме, как аспирин или ибупрофен у магглов. Узнав каменистый предмет, который протянула ему Флёр, Гарри с усилием подавил очередной приступ тошноты, сунул безоар в рот и проглотил его целиком, одним движением. Почти чудом тошнота исчезла мгновенно, но, когда он попытался встать, оказалось, что он настолько обессилен и у него так кружится голова, что идти самостоятельно он не мог. Флёр пришлось буквально отнести его обратно в спальню.

***

Полчаса спустя Флёр в одиночестве ворочалась на диване в гостиной. Она пыталась отвлечься книгой, но мысли упрямо ускользали куда-то совсем в другую сторону. Боже мой… да это уже почти похоже на зависимость, — с досадой подумала она. Вообще-то, виноват был Гарри. Он успел её взбудоражить, настроить — а потом вдруг взял и разболелся. Но она тут же оборвала эту мысль и мысленно одёрнула себя. Он же не специально заболел, чтобы меня вот так… обломать! Она даже не знала, существует ли название для женского аналога такого состояния, но сейчас она определённо ощущала его на себе. Тягучее, неприятное напряжение — словно внутренний спазм и зуд, который невозможно просто взять и проигнорировать. Книга давно лежала забытой на кофейном столике перед диваном. Флёр закрыла глаза, её рука скользнула вниз, и дыхание сбилось, когда она ощутила знакомое тепло сквозь ткань одежды. Она вздрогнула — и тут же прикусила нижнюю губу, резко отдёргивая руку и сдавленно простонав от разочарования. Она не могла позволить себе разрядку с чистой совестью. Всего полчаса назад Гарри выворачивало так, будто он вот-вот умрёт, а она здесь — в таком состоянии, что не может ясно мыслить. Ей стало стыдно. Поднявшись с дивана, Флёр направилась в главную ванную на первом этаже и снова открыла шкафчик под большим зеркалом. Помимо прочего, на верхней полке стояло около дюжины флаконов с зельями — все аккуратно закупоренные и снабжённые подписями. Взяв небольшой флакон со Снотворным зельем, она отправилась в спальню Гарри. «Какая досада,» — с сожалением подумала она о том, что им придётся просто проспать субботу. Но, глядя на спящего возлюбленного, Флёр решила, что, возможно, в том, чтобы просто лежать рядом с ним и обнимать его, нет ничего плохого.

***

«Проклятые фанатики и продажные политики,» — выругалась про себя Беллатрикс, прибыв в лондонский Международный портключевой пункт. После внедрения системы безопасности Гибель Воров аппарировать и пользоваться портключами на территории Министерства магии стало запрещено. Поэтому Министерству пришлось организовать отдельную зону для приёма международных путешественников. Глава Отдела магического транспорта решил выкупить — за счёт министерских средств — подземную парковку всего в нескольких десятках метров от входа в метро, ведущего к Министерству магии. Надёжно защищённая от магглов, эта парковка превратилась в центральный узел всех магических способов передвижения в Великобритании и Ирландии, одновременно служа пунктом аппарации, станцией Сети летучего пороха и Международным портключевым пунктом. С головой, пульсирующей от характерной портключевой мигрени, Беллатрикс Блэк пребывала не в лучшем настроении. Закончив с заполнением бумаг и проверкой личности, она услышала резкий хлопок — и в следующую секунду аппарировала прямиком домой, в любимый Блэкторн. Едва она переступила ворота, охранные чары сообщили о присутствии двух человек. Скрытый Заклятием Фиделиуса и защищённый множеством дополнительных барьеров, дом не мог быть скомпрометирован врагами. И всё же, верная своей паранойе, Беллатрикс достала палочку, входя внутрь. Убедившись, что в гостиной никого нет, она беззвучно наложила заклинание обнаружения присутствия людей. В следующий миг сквозь потолок мягким голубым светом засветились два силуэта. Полминуты спустя, убрав палочку обратно в кобуру, Беллатрикс заметно смягчилась, глядя на спящих Гарри и Флёр. Он лежал на боку, лицом к двери, а Флёр была большой ложкой, обнимая его сзади. «Какие же они милые,» — подумала Беллатрикс. Одно беззвучное призывное заклинание — и в её руки влетела массивная фотокамера. Дружба с Аполлиной Делакур открыла для неё радость фотографирования и умение сохранять на память красивые, особенные мгновения повседневной жизни. Выключив вспышку и наложив Заглушающее заклинание, Беллатрикс широко улыбнулась и сделала несколько снимков подряд. Убрав камеру, она подошла ближе и осторожно присела на край кровати, стараясь никого не разбудить. Она не видела его почти три месяца. Она скучала. «Он выглядит немного бледным,» — задумалась она и мягко провела ладонью по его щеке. Возможно, она была не такой осторожной, как ей казалось, а может, он уже выспался и всё равно был на грани пробуждения — но от её прикосновения веки Гарри распахнулись, и Беллатрикс утонула в его зелёных глазах. — Белла? — удивлённо произнёс он, на мгновение не понимая, что происходит. Насколько он знал, Беллатрикс не должна была вернуться в Великобританию ещё несколько недель. Его растерянный взгляд заставил её широко улыбнуться, и она легко щипнула его за щёку. — Во плоти. Скучал по мне? — поддразнила она. В ответ он подался навстречу её прикосновению и сказал: — Конечно, скучал. — Ты стал слишком честным со своими чувствами. Дразнить тебя больше совсем неинтересно! — цокнула она языком, изображая раздражение. Гарри усмехнулся и медленно сел. Благодаря тому, что Флёр выпила Снотворное зелье, ни его движения, ни их шёпот её не разбудили. Он выскользнул из постели, и Беллатрикс не успела опомниться, как он вдруг обнял её. — …всё в порядке? — спросила она, и в голосе проступила тревога. В её памяти Гарри редко проявлял к ней такую открытую нежность. — Да. Более чем, — ответил он, крепко прижимая её к себе. — Я просто рад тебя видеть. Я скучал. Несмотря на внутренние сомнения и лёгкое недоумение от его необычной ласковости, Беллатрикс не стала отстраняться. Напротив, она расслабилась в его объятиях, обхватила его спину руками, закрыла глаза и положила подбородок ему на плечо. Когда они наконец отстранились друг от друга, Гарри взял её за руку и потянул из спальни. — Пойдём, поговорим снаружи. В гостиной Гарри плюхнулся на диван и с облегчением выдохнул. — Ты нормально питаешься? Ты бледный. Ты болен? Он невольно улыбнулся, глядя, как она суетится вокруг него. — Да, мам, я нормально ем, — пошутил он. — Не дерзи. Это моя работа — волноваться за тебя, — сказала она, скрестив руки на груди. — Со мной всё в порядке, правда, — ответил Гарри. — Скорее всего, виновато испорченное Зелье Старения. Меня от него вывернуло подчистую. Я уж думал, что умру, — преувеличил он. — Зелье Старения? Ах да… быть гормональным подростком и не иметь рядом взрослых, которые мешали бы вам заниматься этим, как кролики, двадцать четыре на семь… — Ой, да замолчи ты! — буркнул Гарри, слегка смутившись от того, как точно она его поддела. — Но где ты его взял? — В аптеке в Косой аллее, как обычно. Я пользуюсь им уже давно и не стал бы покупать такое в сомнительном месте. Думаю, это просто случайность. Возможно, мне по ошибке продали просроченное зелье. Беллатрикс посмотрела на него, приподняв бровь. — В этом деле не бывает места ошибкам. Там каждый день несколько человек накладывают Диагностические чары на продукцию. Иначе они легко могли бы оказаться в Азкабане, если бы их зелья кого-нибудь убили. С зельями не играют. — Тогда как ты объяснишь то, что случилось со мной? — спросил он. — А ты не задумывался о том, что, возможно… просто возможно… у тебя отравление Зельем Старения? — У меня что? — Ты пил Зелья Старения как воду последние два года. Твой организм вполне мог выработать негативную реакцию. Подумай сам: люди могут почувствовать себя плохо даже просто от того, что слишком долго едят одну и ту же пищу — а уж что говорить о злоупотреблении одним и тем же зельем на протяжении двух лет. Рано или поздно это должно было случиться. Скрестив руки на груди, Белла ухмыльнулась, подводя итог своим размышлениям: — Проще говоря, ты расплачиваешься за то, что вёл себя как дегенерат. — И почему ты не предупредила меня раньше? — проворчал он, недовольно сморщив нос. — Тебе сорок лет, и она ненамного моложе тебя! — огрызнулась Беллатрикс. — Я думала, это, чёрт побери, элементарный здравый смысл! Они препирались ещё около получаса, но без всякой злости — оба улыбались. Именно на эту сцену наткнулась Флёр, когда вошла в гостиную. Даже Снотворное зелье не смогло надолго заглушить ощущение отсутствия тепла тела Гарри. — Беллатрикс? — удивлённо произнесла она. Поднявшись, женщины обменялись короткими объятиями и дружеским поцелуем в щёку. — Мы не ожидали, что ты вернёшься так скоро, — сказала Флёр, садясь справа от Гарри. Беллатрикс последовала её примеру и тоже устроилась рядом с ним. — Я и сама не ожидала, что мой проект внезапно прикроют, — ответила Беллатрикс, и в её голосе ясно слышалось раздражение. — Какая-то древняя чистокровная семья из Египта каким-то образом получила права собственности на Великую пирамиду в Гизе! Ты можешь поверить в этот бред?! Это же абсурд! — Серьёзно? Как это вообще возможно? — Флёр с трудом могла в это поверить. Ответил Гарри: — Если тебе кажется, что чистокровное превосходство в Европе — это плохо, то в других частях Старого Света всё куда хуже. Ты же знаешь, как для британских чистокровных семей предметом гордости является происхождение длиной в тысячу лет, верно? Так вот, в других странах есть семьи, которые могут проследить свою родословную на четыре, пять, а то и шесть тысяч лет назад. Флёр была ошеломлена этим откровением. — Он прав, — подтвердила Беллатрикс. Её исследования магического происхождения обрели огромную популярность по всему миру, но реакция на них была далеко не везде одинаковой. Всё ещё существовало множество мест, где сама мысль о равенстве магглорождённых и чистокровных вызывала отвращение. Египет был одним из таких мест. — В Египте есть семья, которая правит страной из тени. Дом Асаров. Блэки называли себя Благородным и Древнейшим родом за то, что могли проследить своё происхождение на тысячу лет назад, но это выглядит смешно на фоне таких семей, как Асары в Египте, Уруки на Аравийском полуострове или Восемь Великих родов Китая. Всем им больше пяти тысяч лет. Асары же, в частности, считают себя потомками Осириса. Асар — это просто другое имя Осириса, которого египетские магглы в древности почитали как бога загробного мира и не только. Хотя, заметьте, Осирис вовсе не был богом — всего лишь могущественным волшебником, которого магглы начали обожествлять. К тому же он считается первым некромантом, упомянутым в летописях истории. Поняв, что слишком увлеклась и начала занудствовать, Беллатрикс неловко откашлялась и перешла к делу: — В общем. Министерство магии Египта — это не более чем марионетка Асаров. Оно существует главным образом для поддержания Статута Секретности и создания иллюзии демократии и свободы выбора. Обычные люди даже не представляют, насколько глубоко Дом Асаров контролирует Министерство. — Дай угадаю: Асары заинтересовались костяным алтарём и бассейном крови, которые вы обнаружили в подземельях Великой пирамиды? — сказал Гарри. — В точку, — Беллатрикс опустила плечи. — Именно их предок создал тёмное искусство некромантии. То, что Асары рано или поздно вытурят нас оттуда и заберут костяной алтарь вместе со всем подземным комплексом, было лишь вопросом времени.

***

Пока Гарри, Флёр и Беллатрикс обсуждали Асаров в гостиной Блэкторна, за несколько тысяч миль от них предмет их разговора был по-настоящему занят делом. Полдюжины волшебников и волшебниц в тёмных плащах, с лицами, скрытыми серебряными масками, напоминавшими погребальные мумии, находились в подземельях Великой пирамиды Гизы. Они усердно собирали кровь из огромного бассейна, окружавшего алтарь из человеческих костей. Даже для такой могущественной и богатой семьи, как Асары, заполучить столь колоссальное количество человеческой крови было задачей не из лёгких — крови, появившейся в результате жертвоприношений. Человеческая кровь была одним из важнейших реагентов для некромантских ритуалов и заклинаний. При всём при этом, несмотря на свою якобы неприкосновенную власть, Асары не могли позволить себе открыто заявить миру о своей практике некромантии. Хоркруксы, инферналы, жертвенные ритуалы, кровавые проклятия — всё это относилось к обширному разделу Тёмных искусств, известному как некромантия. Даже большинство тёмных волшебников и ведьм не решались иметь с ней дело. Если бы Асаров уличили в подобной магии, даже их высокое положение не спасло бы их от ярости масс. — Чёрт возьми, почему именно нас послали собирать это дерьмо? — с досадой бросил один из людей в мумиеподобной маске. Причина его раздражения была проста: бассейн крови был огромен… а собирать её приходилось вручную. Ни одно из заклинаний, которые они попробовали, на кровь не действовало. — А ты разве не слышал? — откликнулся один из его коллег. — Глава главного дома уже на исходе своей жизни. — Вот пусть бы эти ублюдки из главного дома и пришли за этим сами! — огрызнулся он. За почти шесть тысяч лет существования Дома Асаров число его членов настолько выросло, что семья разделилась на множество ветвей — особенно тех, кто «загрязнил» кровь браками с маглами или маглорождёнными. Статус представителя боковой ветви по сравнению с членом Главного дома отличался как день от ночи. Многие из них были не более чем посыльными или слугами. — Эй, не срывайся на мне, понял? — парировал коллега. — Иди и выложи всё в главном доме, если у тебя хватит смелости. — Извини, — буркнул первый и снова принялся за работу. Некоторое время шестеро трудились молча, сосредоточенно собирая кровь в вёдра и переливая её в большие деревянные бочки, зачарованные заклинаниями расширения пространства. — Интересно, сколько людей здесь принесли в жертву и каким психом надо быть, чтобы сделать такое, — произнёс высокий и очень худой мужчина. — И не говори. У некоторых людей в голове полный мрак, — отозвалась другая — по голосу женщина. Все они были тёмными волшебниками и волшебницами, и каждый из них в своей жизни убивал — одного или двух. Невинными их назвать было нельзя. Но даже им было трудно представить, какая степень жестокости могла толкнуть кого-то на нечто подобное. — Хотя глава семьи не сильно от них отличается, правда? — продолжил кто-то. — Он уже прожил лет четыреста или пятьсот, а всё равно продлевает жизнь жертвоприношениями и прочими бесчеловечными ритуалами. — Эй, Яссин, следи за языком. В этой стране у стен есть уши. Яссин лишь фыркнул: — Мы в развалинах подорванной пирамиды. Кто нас тут подслушает? Разве что кто-нибудь из вас побежит, как пёс, и настучит. Тогда да, мне конец. Пока шестеро подручных Дома Асаров изливали своё раздражение, они не заметили, как из бассейна крови начал медленно подниматься красный пар, заполняя воздух. Лишь когда всё вокруг в их глазах стало окрашиваться в багровые тона, они наконец поняли, что происходит нечто ужасно неправильное. Но было уже поздно. Один за другим шесть фигур в масках рухнули на каменный пол с тяжёлым глухим звуком. Они были мертвы.