Глава 54 — Ходячие мертвецы

В тот же миг показалось, будто лужа крови ожила. Пять толстых кровавых щупалец взметнулись в воздух, обвились вокруг пяти из шести безжизненных тел и потащили их обратно в лужу. Послышалось шипение, поверхность крови вздулась пузырями — пять трупов растворялись, превращаясь в жидкость. Вскоре шипение стихло, и кровавая гладь вновь стала неподвижной. Но затем из неё неожиданно поднялся гуманоидный силуэт. Когда он шагнул на берег, вязкая кровь, скрывавшая его облик, стекла вниз, словно по волшебству, открывая взору высокого, хорошо сложенного мужчину, нагого, как в день своего рождения. — Акцио, — произнёс он. Палочка мёртвого волшебника, всё ещё лежавшая на берегу, взмыла в воздух и легла в его протянутую руку. Опробовав её, мужчина недовольно фыркнул. Палочка была ему не по душе, но всё же это было лучше, чем оставаться безоружным. Взмах — и из ниоткуда возникло большое зеркало в полный рост, зависшее перед ним в воздухе. Вглядываясь в отражение, мужчина начал ощупывать своё тело ладонями. «Кожа на ощупь ничем не отличается от человеческой, неприятного запаха нет, цвет тоже естественный.» Осмотрев верхнюю часть тела, он удовлетворённо улыбнулся, заметив здоровые длинные чёрные волосы и привлекательные черты лица: ярко-голубые глаза, прямой узкий нос, чёткую линию челюсти, безупречно белые зубы и красивую улыбку. Он выглядел высоким, крепким и очень привлекательным мужчиной лет двадцати с небольшим — тридцати. «Я выгляжу даже лучше, чем раньше,» — подумал он и тихо усмехнулся. Ещё один взмах палочки — и на нём появились простые чёрные волшебные мантии, придавая ему более приличный вид. «Не самые красивые, но сойдут, пока я не выберусь отсюда.» Закончив осмотр нового тела, мужчина помрачнел. «Не могу поверить, что меня вынудили использовать Проклятье Проклятых.» Он никогда не думал, что во всём мире найдётся кто-то, способный загнать его в такое отчаянное положение. «Кто же были тот мужчина и та женщина?» Прежде он никогда не видел подобной магии: разрушить защитные чары, столь же мощные, как те, что охраняли дом Министра магии, всего одним заклинанием; призвать сокрушительный смерч; рассечь его Адский огонь самым сильным режущим проклятьем, какое он когда-либо видел; или Проклятье Связывания Души, сковавшее его душу, когда он попытался бежать. Если бы он не пожертвовал частью своей души ради Проклятья Проклятых, это Проклятье Связывания Души навсегда захватило бы его. Волдеморт вытер вспотевшие ладони о чёрную мантию. Одно лишь воспоминание об этом безумном проявлении магии вызывало у него озноб. — Как бы ни был он силён, в итоге победителем остался я. Пусть в процессе он и утратил часть своей души, враг был убит. И всё же радости он не чувствовал. С тех пор как он вернулся к жизни, всё шло наперекосяк. Кража Философского камня прямо у Дамблдора из-под носа потребовала времени и подготовки, но особой сложности не представляла. Зато после этого на его пути возникало одно препятствие за другим. «Мои люди в Министерстве — Малфой и Нотт — были убиты. Все мои верные Пожиратели Смерти из Азкабана тоже уничтожены. Мой шпион в лагере Дамблдора, Северус, погиб. А затем Магическое Наследие Беллатрикс Блэк разрушило всё, над чем я работал последние десять лет, потому что у чистокровных больше нет возвышенного статуса. Грязнокровки и полукровки уже начали получать влиятельные должности в Министерстве.» И, наконец, последнее, но не менее важное: несмотря на то что ему удалось соблазнить Министра магии и обвести её вокруг пальца, каким-то образом его всё равно раскрыли, вынудив прибегнуть к самоубийственному заклинанию, чтобы выжить. Волдеморт закрыл глаза и медленно выдохнул. «И что теперь?» Впервые за многие, многие годы он не знал, что делать. Да, он осуществил свою мечту и создал совершенную форму бессмертия. Он победил смерть. Но жизнь не ограничивалась одним лишь этим. Человеку нужна цель. Если у людей нет стремлений и они просто существуют, в чём тогда разница между ними и насекомыми? «Я всего лишь хотел, чтобы мы правили. Мы не должны прятаться, как крысы. Мы не должны бояться черни и жить в тайне. Мы — избранные. У нас есть магия. Мы не должны склоняться перед грязью вроде магглов.» В его глазах вспыхнул красный отблеск, когда ярость внезапно взметнулась вверх. «Почему остальные этого не видят?! Почему они так упрямо мне противостоят?!» От злости его буквально трясло. «Им проще поверить в выжившего из ума старика? Или в эту магглолюбивую суку с её никому не нужными исследованиями?» Но затем его настроение резко перевернулось, и лицо в одно мгновение стало необъяснимо спокойным. «Постой…» Снова подумав об исследованиях Беллатрикс Блэк, он впервые внезапно осознал: «Разве Магическое Наследие не доказывает то, во что я всегда верил? Магия не может происходить от магглов.» Согласно Магическому Наследию Беллатрикс Блэк, магия передавалась по крови. Даже магглорождённые на самом деле являлись потомками волшебника, ведьмы или хотя бы сквиба. В сущности, Волдеморт никогда по-настоящему не верил в превосходство чистокровных, потому что сам был живым опровержением этого догмата. Будучи всего лишь полукровкой, он стал самым могущественным волшебником в мире. Его жизненным принципом всегда было одно: есть лишь сила — и те, кто слишком слаб, чтобы к ней стремиться. «Я могу это использовать.» Он был гордым человеком, но не был слеп к собственным ошибкам. «Возможно, я ошибся, делая ставку исключительно на чистокровных — особенно сейчас, когда число грязнокровок растёт. Мне следовало обращаться к более широкой части общества.» Но тут же он возразил сам себе: «Геллерт Грин-де-Вальд делал именно это — и всё равно в итоге проиграл.» Сумеет ли он добиться успеха там, где потерпел поражение Грин-де-Вальд? Даже после недавнего столкновения со смертью Волдеморт по-прежнему был безгранично уверен в своей силе. Он не сомневался, что сильнее Грин-де-Вальда и что способен очаровывать людей ничуть не хуже. «Однако общество теперь другое. Чистокровные стали слишком осторожными и трусливыми. К тому же за последнее столетие в наш мир пришло слишком много грязнокровок. Захотят ли они сражаться против собственных семей и убивать своих родственников? Это был риторический вопрос — он и так знал ответ. Хотя сам он никогда не испытывал подобной привязанности, ему было известно, что люди ценят кровных родственников порой даже выше собственной жизни, как бы иррационально это ни звучало для него. Он на собственном опыте видел, на что способна человеческая одержимость защитой семьи: Августа Лонгботтом, пожертвовавшая собой ради внука, едва не привела к его гибели. «Нет, мне нужен другой план.» Бросив взгляд на труп, который, в отличие от остальных, так и не был утянут в кровавую лужу, Волдеморт ухмыльнулся — в его голове родилась совершенно новая идея. Но прежде мне нужно новое убежище. Хотя он закончил создание нового тела несколько недель назад, после того как выяснилось, что он был причастен к разрушению Великой пирамиды Гизы, его тайное святилище обнаружили, и ему пришлось затаиться, выжидая, пока группы исследователей и разрушителей проклятий из Британского и Египетского Министерств магии не покинут это место. Хотя он и не был полностью беспомощен без палочки, вступать в бой сразу с десятками опытных волшебников и ведьм, оставаясь безоружным, было неразумно. К счастью, жадность и продажность семьи Асар в конечном итоге сыграли ему на руку. Когда он направил палочку на алтарь из костей, расположенный в центре кровавого водоёма, вся подземная зала задрожала на несколько секунд. От алтаря донёсся громкий скрип, после чего тот внезапно рассыпался грудой костей и ушёл на дно лужи крови. Спустя мгновение из глубин небольшого кровавого озера поднялась прямоугольная форма. Подняв её в воздух и осторожно опустив на землю, Волдеморт почти ласково провёл рукой по этому предмету. Это был золотой гроб длиной около восьми футов и шириной в три, покрытый Древними Рунами и всевозможными непостижимыми магическими символами — всюду, кроме крышки. Крышка саркофага была вырезана и раскрашена в виде фараона, прижимающего к груди свернувшуюся змею. А во рту змеи, покоящейся на груди человека, магически поблёскивал красный камень размером с ладонь. Этот гроб был древним саркофагом, а красный магический камень, вмонтированный в пасть змеи, — Философским камнем. Это была филактерия Волдеморта.

***

Недели пролетали незаметно, и рождественские каникулы были уже совсем близко. Для многих Рождество было самым прекрасным временем в году — временем, когда вся семья собиралась вместе, праздновала в гармонии и радости, угощаясь деликатесами и обмениваясь подарками. Для Гарри это тоже был любимый период года, он любил его даже больше собственного дня рождения. Хотя с начала его новой жизни прошло уже четыре года, он по-прежнему так же дорожил временем, проведённым с новой семьёй. Обычно на Рождество семья Тонкс, Белла и Гарри, Нарцисса Малфой и Сириус Блэк собирались в доме Блэков на площади Гриммо. Это была традиция, которую Беллатрикс и Сириус завели после того, как ушло старшее поколение Блэков. Но в этом году всё было иначе. Семья Блэков не только не собралась на площади Гриммо — она вообще находилась не в Англии. В этом году все они были в Норвегии. Более того, их число увеличилось более чем вдвое. — Уф, какие же они шумные, — пожаловался Гарри по-французски, придвигаясь к костру так близко, что его одежда начала подпаливаться. — Перестань ворчать, как старик, — весело сказала Флёр и наложила на него Согревающее заклинание. — Не помогло, мне всё равно холодно. — Тогда, может, это поможет? — сказала она и крепко обняла его сзади. — Ммм, так намного лучше. — Лжец! Это заклинание сработало, а не я. Они рассмеялись и прижались друг к другу у огня. По другую сторону костра, напротив них, Сириус Блэк закатил глаза, наблюдая за этой сценой. — Влюблённые подростки… тьфу, да вы только посмотрите на них, — сказал он, рассчитывая, что сидящий рядом человек его поддержит. Тот самый человек — крепко сложенный рыжеволосый молодой мужчина — отозвался: — А их можно винить? Мой брат куда старше них, а ведёт себя точно так же. Эх, надо было остаться с моими драконами в Румынии. Оглянувшись, Сириус наконец заметил их: Билл Уизли держал за руку розововолосую девушку и что-то шептал ей на ухо. — Если останешься ещё и на Новый год, я могу познакомить тебя с парочкой пташек. Кстати, в этом году Рождественский бал устраивают Розье, — сказал Сириус. — Спасибо, не надо. И что вообще у женщин с этой любовью к танцам? Сириус хмыкнул, услышав отчаяние в его голосе. Внезапно раздался звон ложки о котелок, и над общим гомоном прозвучал материнский голос: — Все сюда, горячий шоколад готов! В тёплой зимней одежде, делавшей её полнее, чем она была на самом деле, и с доброй улыбкой на лице, Молли Уизли излучала радость, наблюдая, как её дети и будущие родственники собираются вокруг с кружками в руках. Артур Уизли и Тед Тонкс с улыбкой наблюдали за этой картиной, занимаясь вторым костром. Мистер Тонкс подбрасывал в огонь толстые поленья, а мистер Уизли с помощью палочки левитировал камни, расширяя круг вокруг костра, а затем наложил заклинание Джемини, удваивая их и увеличивая ограждение. — Судя по тому, сколько нас здесь, костёр понадобится куда больше, — сказал он. — Чем больше, тем веселее! — с радостью в голосе отозвался мистер Тонкс. — Я никогда ещё не проводил праздники с таким количеством людей! Это невероятно! — сказал другой мужчина с ярко выраженным французским акцентом. Его жена, судя по тому, как она без устали щёлкала колдографиями по всему лагерю, полностью разделяла его восторг. — Привыкайте. Судя по их поведению, мы довольно скоро станем родственниками, — рассмеялся мистер Тонкс и указал на Гарри и Флёр, которые, казалось, существовали в своём собственном мире. Видя, с какой любовью его дочь смотрит на Гарри, мистер Делакур мог лишь улыбнуться. — Я не знаю, что именно он сделал, чтобы так очаровать мою дочь, но я полностью поддерживаю любого, кто может сделать мой маленький цветок таким счастливым. Вы видите эту улыбку? Ради этого и живёт отец. В этом году четыре семьи — Тонкс, Уизли, Делакуры и Блэки — решили провести Рождество вместе. Причина была проста: Билл Уизли, вернувшись из Египта несколько недель назад, попросил руки Нимфадоры Тонкс. После того как розововолосый аврор ответила согласием, Уизли и Тонксы решили воспользоваться случаем, чтобы провести больше времени вместе и лучше узнать друг друга. Сириус и Беллатрикс, разумеется, не захотели оставаться в стороне, а Флёр не желала расставаться с Гарри, так что Делакуры тоже присоединились. То, что обычно было небольшим семейным сбором Блэков в доме на площади Гриммо, превратилось в большое празднество в Тромсё, Норвегия. Пустынная каменистая вершина горы, где четыре семьи разбили лагерь, выглядела удивительно оживлённой. Дети Уизли и младшая из Делакуров, Габриэль, играли в снегу, пока взрослые общались и пили у костра. Вдруг Беллатрикс вскрикнула, указывая на небо: — Северное сияние! Оно появилось! Раздался общий вздох — все одновременно подняли головы и увидели это волшебное зрелище. Это была магия, выходящая далеко за пределы того, на что способны волшебники и ведьмы. Она была прекраснее всего, что они когда-либо видели. Из всех собравшихся лишь Сириус, Жан и Аполлин уже наблюдали северное сияние раньше. Остальные лишились дара речи. Даже неугомонные близнецы Уизли и Рон перестали закидывать старшего брата, Перси, зачарованными снежками и с благоговением уставились в небо. — Чёрт возьми! Если бы только Невилл и Гермиона могли это увидеть! Учитывая близкую дружбу Рона и Невилла, семьи Уизли и Лонгботтомов раньше не раз проводили Рождество вместе, но в этом году Уизли не смогли пригласить Лонгботтомов — это Рождество было особенным, только для семьи. Глядя на далёкие огни города, отражавшиеся в океане, на ночное небо, сияющее фантастическими зелёными, синими и фиолетовыми огнями, на заснеженную горную вершину и тёплое пламя костра, Гарри подумал: «Какой же прекрасный мир.» В прошлой жизни он много путешествовал, но почти никогда не останавливался, чтобы по-настоящему увидеть красоту природы и насладиться видами. Он был одержим силой, слишком одержим местью. А теперь, впервые по-настоящему увидев красоту окружающего мира, он оказался переполнен чувствами. И он был не единственным. Нарцисса Малфой даже не пыталась сдержать слёзы. С тех пор как Волдеморт вернулся к жизни, она жила в постоянном страхе, скрываясь в поместье Малфоев под чарами Фиделиуса и защитными заклинаниями, наложенными её сестрой Беллатрикс. Боясь, что Волдеморт убьёт её за утраченный Дневник-крестраж, Нарцисса годами не выходила из дома, за исключением редких случаев, когда пользовалась каминной сетью, чтобы попасть в Блэкторн или дом Блэков на площади Гриммо. Она почти ни с кем не виделась и не общалась, кроме Беллы, Сириуса, Гарри и семьи Тонкс. И вот впервые за несколько лет она оказалась вне дома, который уже начала воспринимать как тюрьму. Она была среди людей — и видела такое поистине волшебное зрелище. Увидев заплаканное лицо сестры, Беллатрикс и Андромеда тоже увлажнили глаза. Белла взяла Нарциссу за руку, мягко сжала её пальцы и улыбнулась.

***

Рождественские дни пролетели, и четыре семьи разъехались по домам. Уизли вернулись в Нору, Делакуры — во Францию, Тонксы — к себе в Лондон, а Гарри и Белла — в Блэкторн. Теперь был канун Нового года, тридцатое декабря, и Гарри с Беллой проводили время вдвоём, дома. За окнами валил густой снег, а Гарри наслаждался теплом камина, весело потрескивающего в очаге, и слушал жизнерадостные звуки фортепиано. Беллатрикс с воодушевлением играла произведение маггловского композитора Фредерика Шопена — Большой блестящий вальс (Grande Valse Brillante). В её исполнении ноты звучали легко, радостно и упруго. Это была музыка, поднимающая настроение и невольно вызывающая улыбку. Разнообразные забавные гримасы, которые Беллатрикс строила, играя, тоже вносили свой вклад. Гарри тихо усмехался, рассеянно поглаживая двух фамильяров, устроившихся у него на коленях. Не так уж часто он оставался в Блэкторне наедине с собой, и Асмодей не упускал случая этим воспользоваться. Несмотря на постоянные перепалки и колкости, Большая Голова и Гарри успели привязаться друг к другу. Уменьшившись до более удобного размера, змея свернулась кольцами у Гарри на коленях и издавала едва слышное довольное урчание, пока тот гладил её по голове и чешуе. Не желая оставаться в стороне, Хедвиг слетела со своей жердочки у камина прямо на колени Гарри и приземлилась аккурат поверх тела Большой Головы. Он ожидал, что они тут же сцепятся, но, к его удивлению, змея даже не зашипела, когда сова уселась на него. Казалось, Хедвиг была осторожна, чтобы не поранить его когтями, а сам змей с явным удовольствием пользовался дополнительным теплом от её оперения и тела.

***

С наступлением вечера город ожил. Новогодний фестиваль в Эдинбурге считался одним из самых знаменитых во всей Европе. Люди со всей Шотландии — и даже из-за пределов Великобритании — съезжались сюда, чтобы вместе встретить конец года. Музыка и радостный гул толпы разносились по всему городу. — Они не слишком ли шумят? — слегка удивлённо заметил Гарри. — Значит, началось факельное шествие, — пожала плечами Белла. Это было одно из самых известных событий новогоднего фестиваля в Эдинбурге. Каждый год в нём участвовало до двадцати тысяч человек, и улицы прекрасного города буквально вспыхивали огнём. — Хочешь тоже выйти и присоединиться к ним? — спросил Гарри. Белла наклонила голову, глядя на него. — Можем, если ты хочешь… — Хочу. Она улыбнулась. — Тогда дай мне надеть пальто. Хотя фестиваль был маггловским, волшебники вовсе не были полностью оторваны от маггловского мира. Это был далеко не первый раз, когда Гарри и Беллатрикс участвовали в подобных празднествах. — Может, в следующем году возьмём с собой Сириуса, Флёр и её семью, — сказал Гарри, обматывая шею плотным шарфом и надевая кожаные перчатки с меховой подкладкой. — Вместе было бы веселее. Большинство людей предпочитали не надевать на факельное шествие лучшие вещи — из-за повсюду стекающего расплавленного воска. Но Беллатрикс, как ведьма, могла себе этого не опасаться. На ней была бежевая юбка из миланской ткани чуть выше колен, белый водолазный свитер, стильный берет, чёрное пальто и чёрные замшевые сапоги на высоком каблуке до колен. Как всегда, она выглядела безупречно элегантно. — Ты так не замёрзнешь? — спросил он. — Клянусь, Флёр заразила тебя своей боязнью холода, — мягко рассмеялась Белла. — Я просто не хочу потом слушать, как ты жалуешься, что замёрзла, когда стемнеет и мы будем гулять по улицам уже больше часа. — Согревающие чары существуют, глупенький. — Это всё равно не спасёт тебя от простуды, — упрямо возразил он. — От холода не простужаются. Простужаются, когда подхватывают вирус. Он несколько секунд молча смотрел на неё, а потом буркнул, прекрасно понимая, что возразить ему нечего: — Заткнись. Она рассмеялась вслух и, схватив его за руку, потянула к выходу. Когда они прошли через ворота внутреннего двора, величественный готический особняк словно растворился в воздухе. Будь рядом случайные прохожие, им бы показалось, что Гарри и Беллатрикс возникли из ниоткуда. Поскольку факельное шествие начиналось в Старом городе, Белла решила аппарировать поближе к месту назначения — но туда, где их внезапное появление не привлекло бы внимания. Она аппарировала их в Принсес-стрит-гарденс, прямо рядом с Эдинбургским замком. В тот же миг их поразил оглушительный шум. Но это был не радостный гул толпы и не ликующие крики. Не было ни барабанов, ни звуков волынок. Был лишь крик. Крик ужаса. Гарри и Белла, не сговариваясь, побежали в сторону главной улицы, откуда доносились вопли. Но, добежав туда, они замерли, не в силах поверить своим глазам. Сотни людей в панике кричали, толкались, сбивали друг друга с ног и топтали, отчаянно пытаясь спастись от монстров, преследующих их. — Чёрт возьми… — выругался Гарри сквозь зубы. — Инферналы?! — выдохнула Беллатрикс. Мертвенно-белые, с одеждой, пропитанной кровью, с неловкими, но быстрыми движениями, с укусами и вырванными кусками плоти на руках, шеях и даже лицах, легион кровожадных инфери гнался за бегущей толпой.