Глава 56 — Оракул

Был уже поздний вечер, но премьер-министр всё ещё сидел за рабочим столом в своём кабинете. Большинство сотрудников давно разошлись по домам, и единственными людьми поблизости оставались его телохранители; меры безопасности значительно ужесточили с тех пор, как… — Чёртов Апокалипсис! — внезапно взорвался премьер-министр и с размаху ударил кулаками по столу. Ноздри его раздувались от ярости. Затем он обессиленно откинулся на потёртое кожаное кресло и закрыл лицо ладонями. — Из всего возможного… подумать только, что мир должен закончиться именно так. Внутри у него клокотала беспомощная злость. Как вообще можно было остановить такую пандемию? Тысячи учёных по всему миру работали без сна и отдыха, пытаясь создать лекарство или хотя бы понять, что заставляет мёртвых подниматься и впадать в безумие, но прошли недели, а они так и не приблизились к решению. У этого явления не было никакого научного объяснения. Население охватила паника, множество предприятий полностью закрылись. Правительству даже не пришлось вводить обязательное ношение масок и латексных перчаток — люди делали это добровольно, цепляясь за любую возможность защититься от неизвестного и смертельно опасного вируса. По правде говоря, после первых дней хаоса и массовых смертей правительству удалось хоть немного стабилизировать ситуацию. Вопреки большинству маггловских фильмов, государства не рушились за одну ночь. Как только были мобилизованы все военные и полицейские силы, основную массу орд нежити удалось уничтожить. Но у этой неизвестной заразы, казалось, не было конца. Каждый день поднимались новые трупы, всё больше людей заражалось, и премьер-министр уже смотрел на долгосрочные последствия катастрофы. Если ничего не изменится, через несколько месяцев государственный аппарат просто перестанет функционировать. Мир и цивилизация в привычном виде рухнут. — Это они! Другого объяснения нет! — возбуждённо произнёс он. Вскочив с кресла, премьер-министр яростно зашагал к большому портрету низенького худощавого мужчины в серебряном парике. Уже не в первый раз за последние недели он орал на неподвижное изображение: — Я требую встречи с вашим премьер-министром! — кричал он, бешено размахивая руками; слюна разлеталась во все стороны. — Я знаю! Я точно знаю — это ваших рук дело! Это что, такой способ очистить мир от нас? Думаете, мы просто ляжем и будем это терпеть? Вы хотите войны?! Высокие и крепкие мужчины за дверью кабинета молча качали головами, слыша его крики. Казалось, премьер-министр сошёл с ума. Они никогда не слышали, чтобы этот обычно сдержанный человек повышал голос, не говоря уже о том, чтобы орать до хрипоты в пустой комнате. Но, в конце концов, не только премьер-министр лишился рассудка. Весь мир перевернулся с ног на голову. Живые трупы маршировали по улицам, нападали на всё живое, дети бросались на собственных родителей, разрывая им глотки, родители были вынуждены убивать своих детей, защищаясь, целые семьи вырезались и обращались в ходячие трупы, лишённые покоя даже после смерти. — Мне нужен ответ! Зарубите себе на носу, волшебники! — взревел премьер-министр. — Это последний раз, когда я вас вызываю. Не думайте, что сможете прятаться вечно. У нас есть способы найти вашу братию! И не удивляйтесь, если завтра военные самолёты начнут ковровую бомбардировку всех Шотландских нагорий! Маггловский премьер-министр всё ещё надрывался, обращаясь к портрету, когда из камина внезапно вырвалось зелёное пламя, и в кабинет шагнул старик. Ещё мгновение назад грозивший войной и срывающий голос премьер-министр резко онемел. — Добрый вечер, — произнёс пришелец и холодно посмотрел на маггловского премьер-министра, при этом спокойно стряхивая пепел с рукавов своего тёмно-зелёного плаща. Услышав чужой голос из кабинета, телохранители снаружи встревоженно ворвались внутрь. — Кто вы такой?! — Не двигаться! — закричали оба, направив пистолеты прямо в голову незнакомца. Когда тот коротким движением кисти вызвал в руку длинную тонкую коричневую палочку, охранники среагировали инстинктивно и одновременно нажали на спусковые крючки. Выстрелы в замкнутом пространстве оглушили. Но трое магглов в комнате едва ли успели это осознать. Они могли лишь в оцепенении смотреть, как пули застыли в воздухе, остановленные в футе от головы мужчины. Сцена выглядела так, будто сошла со страниц комикса про супергероев. Прежде чем они смогли хоть что-то понять, мужчина направил на них палочку, и уже в следующий миг оба крепких телохранителя рухнули на паркет, застыв, как бревна, полностью парализованные. Будто секунду назад в него не стреляли на поражение, старик невозмутимо уселся в кожаное кресло премьер-министра, закинул ногу на ногу и откинулся на мягкую спинку. — Вы ведь хотели поговорить с нами, господин министр? — спокойно сказал он. — Давайте побеседуем. Садитесь. Премьер-министр всё ещё не мог прийти в себя и стоял, застыв на месте. Но стоило мужчине напротив поднять палочку и нацелить её в его сторону, как премьер-министр торопливо метнулся к одному из кресел перед столом, предназначенных для посетителей. — У меня нет на это всего дня, министр. Если вам есть что сказать — говорите быстро, — холодно и грубо поторопил его волшебник. Хотя при мысли о том, с какой лёгкостью этот человек расправился с охраной, у премьер-министра всё внутри дрожало, он быстро взял себя в руки. — Вы… вы новый министр магии? — спросил он, с ненавистью отмечая, насколько жалко звучит его собственный голос. — Министр Боунс сейчас слишком занята. Она участвует в международном саммите в Италии. Я — Руфус Скримджер, глава Департамента Магического Правопорядка, — ответил мужчина. — Считайте меня командующим нашими полицейскими силами… или армией. Премьер-министр непроизвольно сглотнул. Грива спутанных седых волос, морщинистое, исполосованное шрамами лицо, жёсткие желтоватые глаза и холодная манера держаться, от которой по спине пробегал мороз. Человек напротив напоминал старого, но всё ещё опасного льва. И всё же премьер-министр был на пределе. Он был загнан в угол. Великобритания стояла на грани краха, сотни людей умирали каждый день. Он не мог позволить себе дрогнуть теперь, когда ему наконец удалось привлечь внимание волшебников. — Что происходит?! Что это за чума?! Что… ЧТО ЭТО ЗА ТРУПЫ, КОТОРЫЕ НАПАДАЮТ И УБИВАЮТ ВСЁ ВОКРУГ?! — к концу фразы премьер-министр сорвался на крик. Вся ярость и беспомощность, копившиеся неделями, вырвались наружу, придавая ему смелости, о существовании которой он сам и не подозревал. — Как ни посмотри — это ненормально! Это не может быть естественным! Это дело рук таких, как вы! — выкрикнул он, в конце задыхаясь. — Советую вам понизить голос и вести себя цивилизованно. Премьер-министр вы или нет, вы всего лишь маггл, — холодно произнёс Скримджер, впиваясь жёлтыми глазами в уставший взгляд собеседника. — Та зараза, о которой вы говорите, действительно неестественного происхождения. Скорее всего, это дело рук группы тёмных волшебников и ведьм. Мы называем эти трупы инферналами. И, прежде чем вы спросите, ни один здравомыслящий человек не станет создавать нечто столь отвратительное. За игры с подобной тёмной магией у нас полагается пожизненное заключение… а то и смертная казнь. Мы не знаем, кто это сделал и зачем. — Скажите, что вы можете их остановить! Скажите, что у вас есть решение! — выпалил премьер-министр. — Если бы у нас было решение, как вы думаете, мы позволили бы ситуации дойти до такого? — сухо ответил Скримджер. — Должно же быть хоть что-то! — не сдавался премьер-министр. — У вас есть магия! Вы, чёрт возьми, можете останавливать пули одним взглядом! Если вы ничего не можете сделать, то кто тогда вообще может?! Скримджер сцепил пальцы и, опираясь локтями на стол, наклонился вперёд. Его лицо оставалось таким же холодным и неподвижным. — Обычные способы распространения инфекции действуют на нас не так, как на людей без магии. Мы не полностью невосприимчивы, но у нас есть лекарства и эликсиры, которые снимают симптомы и излечивают болезнь, — пояснил он, уже зная по выражению лица премьер-министра, что тот скажет дальше. — Мы пробовали. Наши зелья для магглов не лекарство, а смертельный яд. — И всё? Вы просто сдаётесь? Вам всё равно, что по всему миру уже погибло больше тридцати миллионов человек? Что каждый день умирают ещё десятки тысяч?! — взбешённо выкрикнул премьер-министр, с силой ударив ладонями по столу. Для политика было нехарактерно так открыто показывать эмоции, но отчаяние и ужас от того, как мир рушится у него на глазах, лишили премьер-министра привычного самообладания. — Вы обязаны что-то сделать! — сказал он, и во взгляде мелькнула жёсткая решимость. — Обязаны! Если вы просто будете сидеть и смотреть, как наш мир катится в пропасть, мы… — Вы — что? — внезапно перебил его Скримджер. В кабинете премьер-министра повисла оглушительная тишина; политик будто подавился собственными словами. — Вы заблуждаетесь, полагая, что ваше положение имеет какое-то значение, — продолжил Скримджер, и теперь его голос едва превышал шёпот. — Вы всерьёз считаете, что способны нам угрожать? Что ваше оружие и технологии могут уничтожить наш мир? Позвольте мне кое-что вам показать, министр. Дать вам крошечный намёк на то, на что способен мой народ. Старый аврор направил палочку на премьер-министра и произнёс: — Империо.

***

Была последняя неделя января, и занятия в Хогвартсе шли своим чередом. Пока магглы отчаянно боролись за выживание и сотнями умирали каждый день, британские и ирландские волшебники и ведьмы в целом почти не пострадали. За исключением нескольких десятков, застигнутых врасплох в первые дни после начала вспышки инферналов и получивших укусы и царапины, большинству не составило труда справиться с инферналами поблизости, прежде чем аппарировать в безопасность собственных домов. По крайней мере, Министерству магии не было известно ни об одной жертве среди магического населения. Теперь, когда прошёл почти месяц, для большинства стало очевидно: тот, кто запустил этот катаклизм, целенаправленно бил исключительно по магглам. Инферналов не замечали рядом с волшебными поселениями — не только в Великобритании, но и в других странах. Орды нежити, казалось, были сосредоточены на крупных маггловских городах, хотя постепенно и неотвратимо продвигались и в сельскую местность. Тем не менее обычные волшебники и ведьмы оставались напряжёнными, опасаясь того, что ещё может случиться. Министерство магии делало всё возможное, чтобы успокоить население и обучить его защите от инферналов; оно даже объявило, что, хотя палочки несовершеннолетних по-прежнему будут отслеживаться, наказаний за использование магии вне школы больше не последует, если это делается в целях самосохранения. Незаконное применение магии и умышленное нарушение Статута о секретности, впрочем, по-прежнему карались так же строго, как и раньше. Флёр, пробежавшись взглядом по фиолетовой брошюре Министерства магии, которую распространяли вместе с каждым номером Ежедневного пророка, тяжело вздохнула. Как бы ни старались защитить магов, магглов фактически оставили один на один с бедой. «Если бы я только могла хоть что-нибудь сделать…» — подумала она. Но это были лишь мечты. Она не была целителем и не была мастером зелий. Она даже не представляла, с чего начать создание вакцины для магглов. Убрав брошюру, Флёр снова сосредоточилась на завтраке. «Уже поздно. Где Гарри?» — задумалась она. Обычно они с Гарри каждое утро бегали вокруг Чёрного озера и замка, но сегодня он так и не появился. В его спальне его тоже не оказалось, когда она проверила, а теперь он ещё и пропускал завтрак. Словно отвечая на её мысли, через несколько минут в Большой зал вместе с остальными совами влетела Хедвиг, доставляя почту. Увидев красивую снежную сову, Флёр улыбнулась и, отвязав от её лапы свернутый пергамент, поставила перед ней тарелку с несколькими ломтиками хрустящего бекона. Пока сова с удовольствием набрасывалась на угощение, Флёр развернула пергамент и начала читать. Дорогая Флёр, Если ты читаешь это утром, значит, Хедвиг была хорошей и умной девочкой и доставила письмо в то время, о котором я её просил. Дай ей пару лишних кусочков бекона и скажи, что это награда от меня. Улыбка тронула её губы. Она знала, как сильно Гарри любит Хедвиг. Ладно, простых способов сказать это нет, так что тянуть не буду. К тому моменту, когда ты это читаешь, я уже почти за три тысячи миль отсюда. Я в Нигерии, в Африке. Флёр не могла поверить своим глазам. — Да он издевается! Наверное, ты думаешь, что я шучу. Нет. Я совершенно серьёзен. Мне нужно встретиться с одним из шаманов, которые помогали с моим посвящением в шаманизм в прошлой жизни. Я не знаю, жив ли он вообще и тот ли это человек, что и тогда, но другого выхода у меня нет. Мне очень нужен его совет. Слишком много людей умирает каждый день. Слишком много невинных гибнет — и всё это потому, что в прошлый раз я не довёл дело до конца. Потому что не убил Волдеморта окончательно. Я знаю, мы уже спорили об этом, и ты со мной не согласна, но поверь мне — я уверен, что это он всё начал. Я не могу позволить этому продолжаться. Я должен убить его, прежде чем он окончательно ввергнет мир в разрушение. Я не могу просто сидеть и ждать, пока он сам выйдет из тени. У меня нет на это времени. Ни у кого из нас нет. Если всё пойдёт по плану, я вернусь к концу недели. Но если что-то не выйдет… всё станет немного сложнее. Мне придётся лететь дальше — в Центральную Америку. Прости, что не сказал тебе это лично, но я знал: ты бы не отстала, пока я не сдался и не взял тебя с собой. А этого я допустить не могу. Дело не в том, что я считаю тебя слабой — даже не думай в эту сторону. Я не забыл, как ты уже дважды спасала мою задницу, я прекрасно знаю, на что ты способна. Несмотря на поднимающуюся внутри злость, на этих словах она едва не улыбнулась. Я не взял с собой ни тебя, ни Беллатрикс Блэк, потому что вы слишком за меня переживаете и помешали бы моим решениям. Вы бы не приняли того, что мне, возможно, придётся сделать. Тех жертв, на которые, возможно, придётся пойти. Надеюсь, когда я вернусь, ты не пнёшь меня по голени, а встретишь тёплыми объятиями. Обещаю привезти сувениры. С любовью, Гарри. P. S. Я также отправил письмо Белле, чтобы она извинила меня за отсутствие в школе, но тебе тоже стоит знать предлог, если вдруг кто-нибудь спросит: я заболел драконьей оспой. Мне придётся несколько недель провести дома на карантине, чтобы исцелиться. В Святого Мунго я не поеду — симптомы лёгкие, тётя Энди справится сама. — Хмпф, тёплые объятия, чтоб тебя… Я тебе ноги переломаю, вот увидишь! Ты ещё пожалеешь, что не подхватил драконью оспу по-настоящему! Фыркнув от возмущения, Флёр доела завтрак с хмурым видом. Закончив, она схватила рюкзак и направилась к своему наставнику, профессору Флитвику, чтобы попросить разрешения воспользоваться его камином для звонка по летучему пороху. Она надеялась, что Беллатрикс ещё не ушла в Министерство — ей очень хотелось обсудить с ней то, что только что устроил Гарри.

***

По правде говоря, у Гарри и в прошлой жизни всегда был один крайний способ отыскать Волдеморта — обратиться к Эквенсу, богу хитрости и обмана. Изначально Эквенсу был благожелательным божеством, связанным с ремеслом, ловкостью и торговлей в верованиях народа игбо. Но с началом колониальной эпохи всё изменилось. Будучи духом, рождённым из веры, представлений и воображения людей, Эквенсу со временем менялся вместе с ними. Вначале игбо не делили мир на добро и зло так, как это делали христиане. В их вере не существовало ни Бога, ни Сатаны, ни ангелов, ни демонов. Однако с приходом европейцев и деятельностью христианских миссионеров их мировоззрение начало постепенно искажаться. Со временем игбо стали связывать Эквенсу со злом, с Сатаной, с Дьяволом. В настоящем Эквенсу уже давно перестал быть благим божеством. Именно поэтому каждый раз, когда Гарри активировал тотем Эквенсу, подавлявший магию, ему приходилось платить кровавую цену. И именно поэтому в прошлой жизни он так и не смог обратиться к Эквенсу. — Твоя просьба не невозможна. Но я должен предупредить: цена, которую мой бог обычно требует, не бывает лёгкой, — сказал шаман. В отличие от того, как шаманов изображали в маггловских фильмах и на фотографиях — увешанных монетами, костями и раскрашенными масками, — человек, сидевший напротив Гарри за столом, выглядел как самый обычный пожилой темнокожий мужчина. Очень старый, с коротко подстриженными седыми волосами и глубокими морщинами на лбу. Тёмно-красные одеяния придавали ему торжественный вид, но с первого взгляда было трудно понять, почему Гарри проделал путь в несколько тысяч миль, чтобы встретиться именно с ним. Проведя в этом мире уже несколько лет, Гарри давно смирился с мыслью, что люди из его прошлой жизни в настоящем могли быть совершенно другими — Флёр и Беллатрикс Блэк, два самых близких ему человека, служили тому наглядным доказательством. И всё же, увидев старика, который когда-то обучал его преданиям Эквенсу и направлял, когда он вырезал свой первый тотем, Гарри не мог не почувствовать лёгкой ностальгии. Впрочем, в прошлой жизни он не был с ним особенно близок — после гибели клана Уизли он вообще ни с кем не сближался, слишком поглощённый жаждой мести, — и потому долго предаваться сентиментальности не стал. — Какова цена? — спросил Гарри. — Пока у меня нет ответа. Мы оба предстанем перед Эквенсу и будем ждать его суда. Если ты последуешь за мной… Поднявшись, старый шаман жестом указал на дверь, приглашая Гарри идти за ним. Следуя за стариком, Гарри невольно выдохнул с облегчением, оказавшись в подвале: насколько он помнил, тот был точь-в-точь таким же, как в его воспоминаниях. Круглое помещение — отсылка к Эквенсу как лунному божеству — около девяти метров в диаметре. Высоту потолка он определить не мог: всю комнату заливала полутьма, и единственным источником света служили семь свечей размером с ладонь, горевших прямо на каменном полу. В самом центре возвышался толстый высокий деревянный столб, полностью покрытый древними рунами. Вытащив из ножен на поясе серебряный церемониальный кинжал, шаман попросил Гарри протянуть руку. Он быстро рассёк кожу на его ладони, затем тем же кинжалом порезал собственную и произнёс: — Положи руку на тотем Эквенсу и закрой глаза. Не перебивай меня, пока я не скажу, что всё закончено. Когда они оба приложили ладони к тотему и закрыли глаза, старый шаман начал читать мантру на языке игбо. Гарри не понимал слов, но спустя несколько минут уловил, что старик вновь и вновь повторяет одно и то же заклинание. В какой-то момент шаман неожиданно умолк и открыл глаза. — Эквенсу ответил. Он требует подношение плотью. Эквенсу требует твою ведущую руку. Левую руку. Лицо Гарри окаменело. Несколько долгих секунд он пристально изучал выражение лица шамана, выискивая малейшие признаки обмана. Умение точно читать чужие лица было пассивным навыком, который со временем развивали почти все мастера искусств разума. Старый шаман внутренне содрогнулся, ощутив на себе этот тяжёлый взгляд. Его связь с божеством делала его куда более чувствительным ко всему, что касалось магии, чем обычных волшебников и ведьм. С первого же мгновения он понял, что юноша перед ним носит личину… и также почувствовал колоссальную магическую силу, дремлющую в его теле. — Эквенсу — бог хитрости и обмана, но он не лжёт тем, кто заключает с ним договор. Контракты священны. Они — кровь его веры, они… — Я понимаю, — спокойно перебил его Гарри. Он верил ему, потому что всё было точно так же в его прошлой жизни. Причина, по которой тогда он так и не смог воспользоваться Оракулом Эквенсу и быстро отыскать Волдеморта, заключалась в том, что божество и тогда потребовало его левую руку… а к тому моменту Гарри уже потерял правую в предыдущей битве с Волдемортом. Лишиться и второй руки означало бы самоубийство. Сейчас всё было иначе. Теперь он был цел. Потеря одной руки не стала бы для него невыносимой. Если жертва в виде руки означала возможность найти Волдеморта и окончательно покончить с ним, Гарри был более чем готов заплатить эту цену.

***

Полчаса спустя Гарри и старый шаман сидели, скрестив ноги, перед тотемом Эквенсу в подвале. Между ними стояла широкая круглая каменная чаша, наполненная кристально прозрачной жидкостью. Брови шамана взметнулись вверх, почти скрывшись в волосах, когда он почувствовал, какая грязная и злая магия сочится из предмета, который юноша достал из-под одежды. Чтобы ритуал сработал, Гарри должен был принести жертву — в данном случае свою левую руку — и предоставить предмет, принадлежавший тому, кого он хотел отыскать. Чем сильнее цель была привязана к этому предмету, тем точнее становилось пророчество Эквенсу. Осознавая это, Гарри перед уходом взял с собой единственный крестраж Волдеморта — дневник Тома Риддла. Ничто не могло быть ближе к Волдеморту, чем его собственный крестраж, частица его души. Положив дневник-крестраж у основания тотема, Гарри схватил кусок ткани и засунул его в рот. Он крепко стиснул зубы, прежде чем поднять левую руку над чашей. Закрыв глаза, он несколько раз шумно вдохнул и выдохнул через нос, пытаясь успокоиться. В следующий миг подвал наполнил приглушённый крик агонии. Когда древние руны, покрывавшие тотем Эквенсу, начали светиться, дневник и отсечённую руку, лежавшую перед ним, внезапно охватило пламя. Из дневника вырвался нечеловеческий вопль, когда его пожирал божественный огонь, заглушая приглушённые звуки боли, вырывающиеся у Гарри. Пока подношения сгорали, искра огня сорвалась с тотема и охватила плечо Гарри, прижигая рану и останавливая кровотечение. Его крики боли вспыхнули с новой силой. Но он закалил свою волю и изо всех сил попытался очистить разум. Окклюменция не была всесильной, но она помогала притупить ощущение боли — в этом он убедился ещё в прошлой жизни, пережив Круциатус бесчисленное количество раз. Даже задыхаясь и обливаясь потом, он не отрывал взгляда от чаши перед собой. Медленно на поверхности прозрачной жидкости начали проявляться образы.