Глава 2. Отчаяние

      Оглушённый своей же скулящей внутри безысходностью, я встал и пошёл в свою прокуренную, пустую и разящую атмосферой отчаяния квартиру, бросил тёмно-бирюзовый рюкзак с чёрными лямками на половине пути в кухню, открыл холодильник и достал банку давно надоевшего пива, откупорил её и залпом — за несколько жадных глотков, — высушил до капли, сминая пустую алюминиевую банку в руках и бросая её куда-то в дальний протухший угол, который давно превратился в свалку. Я открыл окно на распашку, вдохнул холодный вечерний воздух и взял из пачки сигарету, попутно её прикурив. За ней последовала ещё одна, и ещё, и так незаметно закончилась вся пачка.       — Блядь. Закончились, — я смял пустую пачку сигарет и бросил всё в тот же угол, пробежался взглядом по беспорядку на кухонном столе, на секунду застыл, а потом просто сбросил всё на пол, хмурясь и тяжело дыша, ощущая внутри накатившую волну неопределённых чувств. — Что это за хуйня? Какого чёрта со мной происходит? — сказал я, чеканя каждое слово, ушёл в спальню, так ничего и не прибрав, и просто упал на незаправленную кровать лицом в пропахшую сигаретами подушку. Я часто курил в своей комнате. Даже слишком часто, поэтому в ней провоняло табачным дымом абсолютно всё: постель, воздух и стены.       Я много думал, слишком много для хронического алкоголика с пятилетним стажем, и воспроизводил в памяти каждое слово Люмин и её последнее: «Сдохни».       — Она и правда это сказала… она имела полное право этого желать, ведь я испортил ей жизнь… — мой голос сорвался в холодный смешок и вздох, наполненный сожалением.       Стоп. Сожалением? О чём мне сожалеть? Я уже всё сказал и услышал то, что хотел услышать.       Я встал и нехотя подошёл к большому деревянному шкафу, взял первые попавшиеся затёртые джинсы, наверняка такие же старые, как и на мне сейчас, но главное — целые и не разорванные на самом очевидном месте, переоделся и спустился с четвёртого этажа по широкому винтовому пролёту, привычным маршрутом отправившись в ближайший супермаркет за сигаретами и выпивкой.       Точно, совсем забыл. Надо написать ему. Он должен был уже вернуться с работы, а значит, будет не против выпить со мной. Я достал старенький, покрытый царапинами, айфон и набрал сообщение в WeChat:       Сяо Ли [15.05.2023 г., 19:25]       «Выпьешь со мной? Я куплю виски».       Доставлено.       В ответ — тишина.       «Наверное, пока занят. Значит, позже ответит», — подумал я и поспешно убрал мобильный в карман, так как переходил дорогу и не хотел быть размазанным по асфальту, к тому же почти подошёл к магазину. Осталось совсем ничего, каких-то пару кварталов.       Двери супермаркета ещё не успели открыться, как я уже словил на себе взгляд толстого заспанного охранника, который, всё время зевая, сверлил мою спину ровно до того момента, пока я не скрылся за каким-то стеллажом, а потом, наверное, нарезал круги между витринами, чтобы хоть чем-то себя занять.       Сегодня я решил выпить что-то покрепче пива, и, не задумываясь, схватил с полки крепкий виски, прошёл на кассу, попросил три пачки сигарет без вкуса, оплатил и вышел наружу, чтобы неспеша вернуться в душную атмосферу однокомнатной квартиры, которая ещё несколько лет назад выглядела иначе: светлая, чистая и уютная. Пахло едой и лавандой.       И деревом.       Мой отец и брат тогда ещё были живы.       Не думай об этом, Сяо. Всё в прошлом.       Пока я возвращался домой, то о чём-то задумался и даже не заметил, что на мой телефон пришло уведомление:       Новое сообщение в WeChat       Разблокируйте экран, чтобы посмотреть подробности.       Я провёл пальцем по разбитому экрану айфона и вздохнул.       Аякс [15.05.2023 г., 19:53]       «Ты где ходишь, чертила?»       Аякс [15.05.2023 г., 19:55]       «Я уже минут двадцать стою возле твоей двери и насилую звонок. Хоть бы предупредил, что тебя дома нет».       Сяо Ли [15.05.2023 г., 19:56]       «Я разве говорил, что я дома? Я позвал тебя выпить, но не прямо сейчас. Я только возвращаюсь домой. Подожди ещё минут десять. Я скоро буду. Совсем забыл — дверь открыта, можешь зайти».       Доставлено.       Аякс [15.05.2023 г., 19:57]       «Я лучше подожду снаружи. Постой, а какого чёрта так долго? У тебя же магазин через дорогу».       Я немного завис, вспоминая, почему не хожу в магазин через дорогу, а после ответил:       Сяо Ли [15.05.2023 г., 19:58]       «Там нет сигарет, которые мне нравятся».       Доставлено.       Аякс [15.05.2023 г., 19:59]       «Какая, блядь, разница».       Сяо Ли [15.05.2023 г., 19:59]       «Для меня она есть. В том, что через дорогу, продают только с кнопкой. Обычных нет».       Доставлено.       Аякс [15.05.2023 г., 20:00]       «Да, понял уже, шевели ластами. Я устал тут стоять».       Сяо Ли [15.05.2023 г., 20:00]       «Я же сказал — дверь открыта, заходи, и я уже подхожу».       Доставлено.       Я убрал телефон и, не спеша, поднялся по винтовой лестнице, ведущей на четвёртый этаж. Примерно на втором у меня потемнело в глазах, и я чуть не навернулся, но успел ухватиться за перила. Колени слегка подрагивали, и в теле чувствовалась слабость. Наверное, от голода. Я вспомнил, что за последние два дня почти ничего не ел. И почему я понял это только сейчас? Надо было взять что-то из еды, но уже поздно об этом думать. Возвращаться обратно я не захотел, да и Тарталья уже ждал меня.       Я ещё немного постоял, чтобы прийти в себя, и стал подниматься дальше. Пока я раздумывал, какую из мышей в холодильнике пожарить сегодня на ужин, незаметно дошёл до своей квартиры, и увидел, как Тарталья, облокотившись спиной на перила, втыкал в экран своего новенького айфона и над чем-то тихонько ухмылялся. В руках у него был пакет из супермаркета, а на спине — бесформенный серый рюкзак с чёрными вставками по бокам, едва ли не затёртый до дыр — ему уже года два. Даже в стиле Тартальи почти ничего не менялось: всё те же белые, серые или чёрные цвета различных оттенков, в отличие от моего — не пестреющего разнообразием. Я почти всегда носил мрачные тёмные футболки и джинсы, в редких случаях — белые. Он же сейчас был одет в серый спортивный костюм и белые кроссовки с чёрными вставками от фирмы Nike.       — Дверь открыта, почему ты всё ещё стоишь здесь? — когда я это сказал, Тарталья вздрогнул и обернулся, слегка изменившись в лице, даже пакет выронил, который упал на белый подъездный кафель с небольшим глухим стуком. Похоже, увлёкшись чем-то смешным в телефоне, Тарталья даже не услышал моего приближения.       — Да, твою ж мать, Сяо, хоть бы покашлял? Меня чуть удар не хватил, — он окинул меня взглядом с головы до ног, подхватил пакет, прошёлся пятернёй по рыжим торчащим прядям и выдал: — Мы с тобой всего-то неделю не виделись, а ты уже в ходячий труп превратился. Ты что-нибудь жрёшь вообще?!       — Если честно, я не помню, когда ел в последний раз. А в холодильнике у меня пусто — я совсем забыл про еду.       Тарталья поднял пакет и помаячил у меня под носом, говоря:       — Две пиццы, хлеб и закуска. Давай уже зайдём, я устал стоять.       — Ага.       Я давно взял дурную привычку не закрывать за собой дверь, когда куда-то уходил — у меня нечего было красть, поэтому, когда прошёл внутрь и наткнулся взглядом на светлые золотисто-карие глаза, которые моментально прожгли меня насквозь, даже не удивился. Тарталья присвистнул, увидев Итэра, но многозначительно промолчал, скрестив руки на груди, и встал между нами (на всякий случай), чтобы Итэр не бросился на меня с кулаками, но, кажется, он и не собирался.       Я ухмыльнулся и отрицательно покачал головой, взглянув на Тарталью — мол, не вмешивайся, и он отошёл на два шага назад, позволив мне пройти в кухню, прямо мимо светловолосого парня, который даже не шелохнулся, и бросить пакет из супермаркета на кухонный стол, достать виски и открыть пачку сигарет, попутно прикуривая одну из них.       — Ничего не хочешь мне объяснить? — спросил Итэр. Его глубокий бархатный голос заставил меня вздрогнуть и отдёрнуть пальцы с зажатой между ними сигаретой от губ, отчего образовавшийся на конце пепел слетел на светло-коричневый ламинат и тут же сгорел без следа.       — А что-то должен? — я горько усмехнулся и, придвинув покосившийся стул поближе к столу, упал на него и продолжил курить, ухмыляясь. — Это ты пришёл ко мне домой, и это тебе стоило бы объясниться.       Больше всего мне не хотелось развивать конфликт именно сегодня. Я устал, я ничего не ел и готов был свалиться с ног прямо сейчас, но что-то мне подсказывало, что Итэру даже не придётся прикладывать усилий, чтобы я грохнулся в обморок. Руки начинали нещадно трястись, а гнетущая обстановка только добавляла нервозности. Что-то определённо шло не так.       — Что у вас произошло с Люмин? Что ты ей такого сказал? — заметно дрожащим голосом спросил Итэр, оборачиваясь ко мне. Длинные пшеничные пряди тотчас закрыли лицо, не позволяя рассмотреть выражение, но стоило мне об этом подумать, как Итэр поправил их, заправив за ухо, и его золотисто-карие глаза загорелись, обращаясь ко мне, словно фонарики, в полумраке однокомнатной квартиры. Как же меня бесила его причёска, так и хотелось взять ножницы и обрезать этот чёртов каскад под каре. Итэр всё ещё стоял на месте и не двигался, и у меня возникло ощущение, что если я признал бы прямо сейчас, что обидел Люмин, у него тут же сорвало бы башню, и он размазал мою голову об пол. Я представил, как мои глаза выпали из орбит, и меня передёрнуло.       — Я думал, ты уже всё знаешь, — ответил я, стараясь сохранить самообладание. Но я уже чувствовал — ещё немного, пара колких фраз с его стороны, и я не выдержу. Тарталья, спасай.       — Тебе самому не надоело так жить? — снова спросил Итэр чуть более уверенно.       — Нет.       Надоело. Мне хочется просто сдохнуть.