III

      Вечером прошедшего дня семья провела время за игрой. Ближе к ночи Вова помог Сене убрать игрушки и те легли спать, укутавшись в одеяла и слушая звуки с улицы. Поздней ночью Вова не спал, лежал под одеялом, пытаясь согреться, и слушал далёкий вой сирен и канонаду со стороны Казанского собора. Этой ночью у Вовы не вышло заснуть, поэтому утром в школе он чувствовал себя вялым. Весь день его клонило в сон, он клевал носом на уроках. После скромного завтрака, в классе к Вове подсели одноклассники. — Привет! А ты чего такой усталый сегодня? — А, Коля... Привет. Просто не выспался. — Почему? — с соседних парт к Вове повернулись девочки, слушая диалог двух друзей. — Из-за сирен. Всю ночь не давали спать. — Вова, не грусти, пожалуйста! — послышался писклявый детский голосок. — Возьми! Сегодня бабушка дала. — Девочка протягивала в маленькой худощавой ручке сухарь. Вова принял подарок, ответив вполголоса: — Спасибо, Надя.       Прозвенел звонок, в класс вбежали дети, а за ними, не торопясь, вошла учительница, с клетчатым белым шарфом на плечах. Вова мигом спрятал сухарь в портфель, чтобы вдруг не подумали, что он ест на уроке. Несмотря на сильное чувство голода, Вова старался соблюдать это правило: кушать во время урока нельзя.       Каждый из детей занял свои парты. Все стояли, приветствуя учителя. Женщина в чёрной строгой одежде и в шарфе окинула класс взглядом внимательных глаз поверх очков. — Садитесь. — сказала она, занимая своё место и поправляя пенсне. В классе заскрипели стулья, дети уселись и урок начался. — Сегодняшняя наша с вами тема: самостоятельные и служебные части речи…       Дети внимательно слушали и выписывали в тетрадки всё, что говорила учительница. Во время практики у доски ребята активно вскидывали руки к верху, чтобы отвечать на вопросы. И вот тишина. У доски стоял Вова и писал упражнение, а остальные дети сосредоточенно писали за ним. В кабинете тихонько скрипел мелок по доске и перья ручек выводили на бумаге буквы, тикали часы... В большие окна класса падают солнечные лучи, что еле прорезались через облака, освещали плакаты, портреты писателей и большую карту СССР, что висела в их классе на стене...       Вдруг учительница услышала странную вибрацию... На улице вновь завыли сирены. И вдруг учительница резко вскрикнула: — Ложись!!!       Дети попрятались под партами. Учительница схватила классный журнал и Вову, вместе с ним спряталась под столом. — Ирина Васильевна! Что такое?! — кричал Вова.       И тут послышался громкий удар по крыше соседнего дома. С потолка на парты и на пол посыпалась штукатурка и упали куски бетона. Дети тревожно кричали: кто-то громко плакал, кто-то звал маму, так же плача от страха. Вова, прижавшись к учительнице, закрыл уши ладонями. После же вибрация стала стихать и звуки бомбёжки ушли в другое направление от школы, в сторону реки... Но штукатурка всё ещё сыпалась с потолка от звуковой волны, ударяло по перепонкам. После налёта все повылезали из-под парт, некоторые ребята всё ещё плакали и прижимались друг к дружке. Кто-то убирал с парт пыль и штукатурку. На потолке образовались большие трещины, на стенах провалы, на полу лежали кусочки стен и потолка. Занятия продолжились…       Время шло... Осень подходила к концу. Выпал снег и реки в городе начали леденеть. А спустя ещё немного, слой льда стал настолько толстым, что теперь можно было спуститься и пойти по реке. И вот, жители города стали спускаться туда с вёдрами и с санями, чтобы набрать воды, ведь водопровод начал сковывать мороз и воду стало неоткуда брать. Люди, у кого оставались силы, делали большие широкие проруби, чтобы каждый мог набрать себе столько воды, сколько надо. Удобно, вот подошёл к проруби, набрал с помощью ковшика воды полное ведро, поставил ведро на сани и пошёл с санями к себе домой. Но желающих набрать воды стало так много, что люди всё равно были вынуждены стоять в больших очередях, ждать и мёрзнуть. Их движения стали более медленными и аккуратными, чтобы сохранить драгоценное тепло. Кружка горячего чая уже стала роскошью, а ломтик свежего хлебушка ценился на вес золота.       По ночам Вова почти не спал. Он очень волновался за своих одноклассников, за ребят постарше и за товарищей из других школ, что шли на крыши. И с крыш домов им открывался вид на город, чтобы предвидеть падающую бомбу, а после, если бомба упадёт на дом, побежать туда и помогать часовым тушить горящие дома, больницы, школы и другие здания. По рассказам ребят, в некоторых домах почти не осталось стен! Восстанавливать разрушенную стенку было некому, все на войне. В холодное время дети были вынуждены заниматься в уличной одежде, почти полностью укутав лицо. Мороз же... Отопление не работало. Поэтому сначала разводили костры, жгли дрова, а потом на костёр пошло всё, что могло гореть: мебель, книги, бумаги... И не все стали появляться на занятиях, ведь в ноябре в больницах появились первые истощённые люди... Дети... Старики…       Над Ленинградом по прежнему нависает серое тяжёлое небо, кружит снег. Конец ноября. Из подворотни выходят Вова и Сеня. Они тащили за собой сани с вёдрами. Сани легко скользили по навалившему снегу, слегка позвякивали два цинковых ведра, ударяясь друг о друга. — Сегодня мы с тобой пойдём к Неве. — говорил Вова. — А зачем? — Мы будем в те вёдра набирать воду, а дома будем её греть и пить вместе с мамой. — А как же твоё домашнее задание? — Не волнуйся, сделаю.       Путь до центра города был долгим. На пути лишь высоченные здания и хмурые люди. Они шли неторопливо... Некоторые из них останавливались, хватаясь за грудь и падали.       Дети вышли к Неве. На той стороне возвышались пики собора на Заячьем острове, ограждённые стеной, а на Васильевском острове две большие красные колонны: Петропавловская крепость и стрелка Васильевского острова. На льду реки была большая толпа. Они таскали с собой вёдра, бутылки, бидоны. Они стояли в длинных очередях. Кто-то из них уже падал, не в силах устоять на ногах, стоя в очередях или когда пытались сойти со льда и роняли полные водой ёмкости.       Полтора часа в очереди и вот дети оказались у проруби. — Мальчик, тебе помочь? — спросила молодая девушка у Вовы, который уже успел согнуться над прорубью с ковшиком в руках. — Да, пожалуйста... Мне и сестре, вот... — Сеня придерживала ведро рядом.       И так втроём набирать воду стало легче. Вова и девушка таскали за собой санки, а Сеня сидела на них, крепко ухватившись за ведро, чтобы оно не опрокинулось. Темнело... Вот те сделали остановку у канала Грибоедова. — Фух... — Вова вздохнул, утирая лоб кулачком. — Спасибо вам за помощь. — Не за что... Кстати, я Василиса. — А я Вова. Это моя сестра Ксюша. — и указал ручкой в варежке на сестрёнку, крепко ухватившуюся за железный ободок ведра. — Мне десять лет, а Ксюше шесть... — Очень приятно. А мне двадцать. Вы где-то здесь живёте? Вас проводить? — Нет, не стоит... Мы сами дойдём. Спасибо. Во время милой беседы Сеня увидела идущего вдали Анатолия. Он медленно шёл, сжавшись от холода и опустив взор. Сеня провожала его глазами. И вот уставший Анатолий прошёл ещё несколько шагов, остановился и обессилено упал лицом в асфальт. Сеня закричала: — Вова, Вова, дядя Толя упал! Посмотри, Вова!       Новая знакомая вздрогнула от внезапного вскрика девочки. её внимание было притуплено из-за хмурой погоды и общей атмосферы в городе. Город был в сонливом состоянии…       Они посмотрели туда, куда указывала Сеня. Действительно, бездыханное тело Анатолия лежало на поребрике. К валяющемуся трупу наклонился прохожий, ощупал Анатолия... и сам не смог встать. Тоже упал рядом... Василиса вдруг заговорила: — Это так во всём городе... Вова спросил: — А почему люди их не отвозят куда-нибудь? — Отвозят. На Васильевский остров. Здесь иногда ездит извозчик с телегой...       Так они ещё немного постояли в тишине и, попрощавшись, разошлись в разные стороны. Видимо труповозка не особо часто ездит там, потому что трупы уже лежат повсюду, прохожие начали терять к ним интерес... Солнце ушло за горизонт. Дома семья сидела на кухне при свечах. Зашторенные окна, тёмное холодное помещение, лишь слабый огонёк свечек освещает пространство. Вова писал в тетрадке упражнение, а Сеня рассказывала маме о новой знакомой с улицы. И о том, как умер Анатолий. Мать перекрестилась: — Царствие Небесное…       Вова отвлёкся от упражнения, поднял взгляд: — А почему люди падают, мам? — Ну… Кто-то очень сильно замерзает. У кого-то кончается хлеб. От голода люди теряют силы и они падают…       Её голос был холоден…       После уроков, Вова убрал все свои учебники и тетрадки и заглянул в буфет. Он уже был пустым, там лишь пылились почти пустые мешки, в которых лежат крупы и мука, стояли вёдра с водой, последние запасы хлеба, сухарь, кожаные ремни… В одном углу паук-сенокосец плёл паутину, а в другом была дырка, откуда лезли мыши… Вова попытался заделать эту дырку, просунув туда один из пустых мешочков, схватил крошечный кусочек сухаря, закрыл дверце буфета и прожевал сухарь… Как же решить проблему с этой дыркой в углу?..